Катехизис

      Денис инстинктивно закрыл ладонью лицо от летящего стекла и зажмурился. Уже в следующее мгновение он вскочил с криком и схватил того за запястье.       — Ты что творишь?! Мужчина оглянулся на гостя. Он был без сознания, и тело обмякло, а голова запрокинута на спинку дивана.       — А что такого?! — Тем же криком ответил Максим. — Ты всё равно ничего не сделаешь. Даже ментов не вызовешь, не дай бог закроют твою шарашкину конторку! А что ты беспокоишься, в чем проблема? На кладбищах еще много мест, куда под чужими именами можно закопать кого угодно!       — Макс, к чему ты это всё? Ты прекрасно понимаешь всё, чего ты хочешь? Как я должен поступать?! Всё это время я только и делал, что старался прикрыть наши задницы!       — Ты хотел сказать, свою.       — А кто бы иначе тебе всё обеспечил? Я дал тебе даже копии документов на свой страх и риск, я твои гулянья в Москве обеспечиваю, и что тебя не устраивает? Максим всё больше выходил из себя. Все доводы Дениса для него были пустым звуком. Его охватывал ужас от произошедшего, и оправдать хоть кого-то причастного у него не получалось. В голове плотно засела мысль, что однажды и он окажется на месте Маши, и страх от этого заглушал любые сказанные ему слова.       — Я просто в восторге!       — Я больше не могу ничего тебе предложить, Макс. Ты же знаешь.       Нилова затрясло. Он смотрел на Дениса, который ринулся на помощь своему дорогому гостю, и больше того ничего не волновало. Максиму хотелось только одного: бежать отсюда как можно дальше. Его пугала здесь каждая мелочь: заставляли вздрогнуть зашелестевшие от сквозняка жалюзи. В шуршании отчетливо слышалось: «Ты умрешь». В щели темноты за окном уже показывались наступающие силуэты, явно пришедшие за ним. Он перевел взгляд на стену, пытаясь убедить себя, что всё ему кажется, но рисунок обоев превратился в шевелящийся ком червей, стремительно сползающих к полу.       Максим стал медленно отступать, стараясь не отворачиваться от страждущих его убить существ, чтобы они не напали сзади. Уже в дверях он заметил, что Денис обратил на него внимание, но в его глазах отчетливо виделись красные огоньки, которые Максим принял за лазеры, хоть это и было всего лишь отражением работающего прибора сигнализации со стены. Он не слышал ничего, вместо сказанных слов в ушах стоял только звон, доводящий до головной боли. А после увиденной протянутой руки Дениса в его сторону, Максим бросился бежать, не обращая ни на что внимание. Он кинулся к запасному выходу, ведь перед главным его точно поджидали. По дороге он сгреб все ключи из шкафчика секретарши, в надежде, что какой-нибудь точно подойдет. И когда уже третий отказывался открывать заветную дверь, он трясущимися руками с силой его протолкнул в скважину, и старый замок поддался даже неподходящему ключу.       Он бежал дворами, постоянно оглядываясь, но то и дело видел позади образы, явно преследующие его, чтобы прервать его жизнь. И только когда он оказался за белыми стенами ненавистного монастыря, страх стал отступать.       Приводя дыхание в порядок, он дошёл быстрым шагом до озера и забрался на любимую иву. Уже светало. Прижавшись к стволу и устроившись поудобнее на одной из веток, он наконец смог закрыть глаза и задремать. Его не разбудил даже звон колоколов, созывающий на утреннюю службу. Зато позже из сна вырвал плеск воды, от чего он с испугом дернулся, едва удержавшись на высоте. Опустив взгляд, он с облегчением узнал в виновнице пробуждения Анну.       Она подходила каждый день к иве, у которой Максим любил сидеть, как только улучит свободные минуты, но в это утро снова никого там не обнаружила. Заросший тростником берег пустовал. Тогда она спустилась по крутому скату к воде, но оступилась и завязла одной ногой в иловой грязи, что и разбудило Нилова.       — Ну ты можешь быть поаккуратнее, а? — услышала она знакомый голос сверху. А подняв голову, увидела Максима, сидящего на одной из крупных веток у самого ствола, от чего его и нельзя было увидеть сразу. Анну захлестнули одновременно радость и облегчение: она не видела его с самого дня пожара, и после всего он даже разговаривает с ней. Максим протянул ей руку, найдя быстро второй опору, и свесился почти всем телом вниз.       — Лезь, если не хочешь, чтобы нас нашли моментом. Максим молчал, пока Анна высказывалась обо всем, что произошло в его отсутствие. Она жаловалась на Ольгу, которая, по её словам, в последнее время почувствовала себя слишком важной, хотя причин для этого не было, кроме их сближения с Екатериной. Такая благосклонность старших к ней могла быть вызвана только одним: теперь всё, что видела или слышала эта девчонка, знали и они.       — Одной не хватает… — расстроенно произнёс Макс, смотря на гладь озера. Анна не поняла, к чему он это сказал.       — Что? Кого?       — Утки одной не хватает. Анна нахмурилась. Какие ещё утки, когда она делится с ним важнейшими событиями?! Если он совсем её не слушает, нечего и рассказывать. Повисло молчание, Макс продолжал смотреть на воду. Он наслаждался снова наступившей тишиной и размеренностью, которую мог найти только в этом месте.       — Ты действительно думала, что это я поджёг нашу халупу? — наконец произнёс Макс, потянувшись и зевнув. Анна посмотрела на него ещё более возмущённо, чем когда он сообщил о пересчете душ уток.       — Такого ты обо мне мнения?       — Если бы я думал так, ты бы не сидела тут сейчас. Но вообще-то, сначала думал. Ты же ушла с ними.       — Ты же мне говорил не лезть, когда на тебя они давят.       — Я об этом вспомнил и понадеялся, что и ты помнишь.       Дольше оставаться здесь было нельзя, это знали оба. Максим отправил Анну раньше, чтобы лишний раз не обращать ничьё внимание на их совместное времяпровождение. А когда подошёл к жилому корпусу сам, услышал привычные вопли. «Где этот паразит, три часа его бегаем ищем! Чтоб он сдох наконец, вошь ползучая, скоро пойдут экскурсии, не дай бог рот откроет, вырвать бы ему язык поганый» — доносилось из открытого окна кельи. Максим усмехнулся, подумав с иронией, что даже скучал по такому вниманию к его персоне.       Он дождался, когда воспитанницы начали выходить: новенькие часы на руке теперь позволяли и без команды отслеживать распорядок дня. До завтрака оставались считанные минуты.       — Ну почему утки одной не хватает, а вы все тут как тут… — обратил он на себя внимание, стоя за углом корпуса. Ольга дернулась, собираясь незаметно отстать и вернуться в корпус, а Максим, уже направившийся в сторону трапезной, крикнул ей, не успела она и шагу ступить.       — Эй, как тебя там, — он щелкнул пальцами, вытянув руку в её сторону. — Скажи этим курвам, что я тут. Догонишь. Ольга, казалось, позеленела от злости. Но больше её кольнуло обращение. Да она такое о нем скажет, что он ещё неделю в карцере просидит за то, что не помнит её имени.       — Зачем ты это сделал? — Спросила Анна шепотом уже в узком коридоре помещения, где стояли две старые раковины, напоминающие больше неглубокие тазики, настолько маленькими и неудобными они были. Вода то и дело обильно капала на пол вопреки осторожности каждого действия, за что потом каждый получал наказание. Максим мельком улыбнулся от вопроса.       — Она будет говорить только то, что мне надо. И когда мне надо.       — С ума сошёл?       — Не веришь? — Анну насторожило выражение лица Максима. Обычно, вслед за этой насмешливой улыбкой с приподнятой бровью следовали совершенно неразумные поступки.       — Да увидит смотрящий.