My beautiful madness

      Размеренная тишина в отеле, прерывающаяся лишь тихими, приглушённо едкими помехами, слышимыми из-за барной стойки, где не оказалось никого, кроме алого демона, неспешно попивающего свой крепкий напиток. Короткие лучи адского солнца, проникающие через витражные окна, не доходили до сего места, растворяясь солнечными зайчиками на полу, стенах.       Пребывая в некотором опьянении от непринужденности момента, подливая масло в огонь ещё одним глотком алкогольного пойла, ведущий устремлял свой взгляд на неопределенную точку на стене, переодически переводя взгляд на мини бар, заполненный стеклянными бутылкам разных форм, размеров и содержимого.       Эта весьма умиротворёная атмосфера была прервана в один момент, только заслышав хлопок парадной двери, а далее и стук столь знакомых каблуков, приближающийся ровно к его местоположению.       Еле уловимое касание до его плеча, позже разворачивая демона к себе, паучьи глазки устремлялись к лицу, растягивая уголки губ в привычной улыбке, приветствуя того, находясь в хорошем настроении, а может и умело скрывая отнюдь противоположное расположение духа. — Сидишь здесь в одиночестве, решил составить тебе компанию, — первым начал диалог, восстанавливая между ними расстояние, присаживаясь на соседнюю от него банкетку.       Кажется, воспитательные беседы не прошли даром и теперь этот паукообразный понял всю важность личного пространства, тем более в отношении Аластора.       Будто бы читая мысли оппонента, непринужденно фыркнул, закидывая ногу на вторую, доставая откуда-то ещё один бокал, умелым движением заполняя его чуть ли не до краев, делая первый, значившийся в половину сосуда, глоток. — Как прошёл сегодняшний день? — решил поддержать его диалог, пускай и не смотря в нужную сторону. — Благодаря твоей оленьей морде мой босс был сегодня вне себя от ярости, — напущенно страдальчески выдал он, обиженно отвернувшись от него в противоположную сторону. — однако, меня сегодня не трогал. Даже выговор за опоздание не сделал.       Позже ангелок вновь поворачивается к нему, смягчаясь в лице, коротко выражая свою благодарность. — Не хочу, чтоб он причинял тебе вред, — отозвался демон, потирая переносицу, прикрывая при этом действии глаза. — Верно. Это ведь твоя прерогатива.       Давящая тишина переодически нарастала, темы для разговора то и дело улетучивались, не подходя для данной обстановки. Они ведь совсем разные, совершенно уж нечего обсуждать в их небольшом кругу. Иногда всё же диалог возобновлялся, но лишь с сухими ответами, неподходящими для дальнейшего продолжения того. Обычно с Энджелом такого не было, хотя, что тут спорить, его собеседники в основном были довольно однообразны, да и собеседниками их можно было назвать с натяжкой. В основном эти демоны были любителями предоставляемых им услуг, нежели обычного, ничем не примечательного разговора. Если так подумать, на самом деле печально. — Вчера ты, по-моему, был не слишком многословен, — прервал гнетущую обстановку ведущий, разворачиваясь к нему. — что-то произошло? — У меня не было настроения вот и всё. Мои мелкие проблемы никогда и никого не заботят.       Сорвавшийся голос не предвещал ничего хорошего, паук залпом допил содержимое своего бокала, прокручивая его меж тонких пальцев, посматривая на собственное расплывчатое отражение. — Так что? — Ты о чём? — Ты сказал, что у тебя какие-то проблемы. Неужели это связано с Валентино? Может, твои клиенты? Или опять что-то натворил на глазах главных этого отеля? — перечислил демон, поочередно загибая пальцы.

Прекрати делать вид, словно тебе не всё равно. Не нужна мне лживая надежда на нечто хорошее. Мы в аду, детка, не забывай.

— Перегорел я к своей грёбаной работе. Не приносит былого удовольствия, — издалека начал он, сам не понимая, к чему его пробило на откровения. — но образ шлюшки поддерживать так или иначе надо, иначе выкинут меня ко всем чертям со студии. — Это искупление влияет на тебя так? Приятно осознавать, что хоть кто-то клюнул. — Заткнись. Реабилитация тут не причем. — раздражённо выдал он, упирая нижнюю пару рук в бедра. — конечно, у меня есть предположение, что это может быть.       Аластор в ожидании устремляет взор на оппонента, не говоря ни слова, словно не желая сбивать того с нужной мысли.       Паук же лишь довольно скалиться, обнажив ряд клыков, сверкнув золотым зубом, немногим позднее поднимаясь со своего места, напротив, не называя ни единой причины, способной оправдать его поведение. — Молчишь? — как гром среди ясного неба раздаётся его голос, поначалу растерянный, не осознающий всей ситуации.       Энджел практически невесомыми касаниями приподнимает голову демона до упора, дабы во всей красе лицезреть эту раздражающую улыбку. Всё не так банально, как обычно, кажется, охотник сам стал добычей, по иронии судьбы, не более. Тот же в свою очередь и бровью не ведёт, ведь, теперь словно читая мысли, не готов идти на уступки и предоставлять то самое шоу, кое жаждет второй.       Но этого оказывается мало, потому одним движением паукообразный вливает Радио Демона в поцелуй, едко направляя их на нужный лад. Инстинкт самосохранения медленно покидает его голову, уступая место нескончаемым эмоциям, обволакивающим каждую клеточку мозга. Вот то, чего он ждал, кого хотел почувствовать во всей красе, чей поцелуй с трепетом в сердце будет ещё долго вспоминать, если, конечно, останется жив после своих несколько необдуманных действий.       Руки в алых перчатках тянуться к нему навстречу, обхватывая тоненькую шею, словно готовые сломать её, наслаждаясь треском бедных паучьих костей. Олень не собирается отставать, он не привык проигрывать, не важно при каких обстоятельствах, не важно, что потребуется для этого.       Проходят мгновения, прежде чем они разрывают собственную связь. Касания становятся сладкими воспоминаниями с несколько приторным привкусом, что явно останется на неопределенный промежуток времени. Тихое прерывистое дыхание заполняет стабильную тишину до момента, пока один из них не прерывает сию атмосферу. — Кто позволил тебе прикасаться ко мне? — отнюдь не раздражённо, с усмешкой интересовался ведущий. — Тебе ведь и самому понравилось, — возразил собеседник, отворачивая голову в противоположную сторону, пригубив остатки чужого напитка, медленно переливающегося в бокале. — это было ахуеть приятно, не находишь?       В ответ лишь молчание, сопровождаемое лёгким кивком в такт словам, словно тот совсем уж нехотя соглашался с его утверждением.       Получив лишь невразумительные телодвижения в ответ на свой вопрос, паук пожимая плечами, разворачивает свой корпус в совершенно противоположное направление, собираясь скрыться с его глаз, более не находя себе развлечения здесь. Однако что-то не даёт ему уйти, заставляя оставаться в ступоре, рассуждая, прикусив нижнюю губу, словно надеясь сказать нечто ещё, но никак не решаясь. — В отеле никого помимо нас. — наконец вырывается у того, позже из-за плеча, свысока поглядывая на второго, растягивая уголки губ в ехидной улыбке. — Ты снова начинаешь, — констатировал факт демон, пустым взглядом оглядывая, подпирая голову рукой. — это начинает весьма сильно меня раздражать. — Как насчёт твоей маленькой игры?       Именно этот вопрос поставил Радио Демона в весьма сомнительное положение, ведь было глупо ожидать чего-то ещё, кроме разве что похотливых намеков, но это не входило в перечень возможных вариантов. За каким чёртом он хочет навредить сам себе? — Повтори, — вполголоса следом попросил он. — Хочу продолжить истязания, — совершенно спокойно отозвался паучок. — но с двумя условиями.       Аластор закидывает ногу на другую, полностью поворачиваясь к нему, навострив оленьи ушки, что с потрохами выдавали всю его заинтересованность, пускай он и пытался скрывать её. — Во-первых, ты излечишь все мои ранения, что могут остаться в дьявольском порыве, — сразу перешёл к делу, складывая верхнюю пару рук на вздымающейся в такт дыханию груди. — во-вторых, позволишь прикасаться к тебе, чтоб я смог повторить действие, кое было пару минут назад. — Ты получаешь весьма сильное удовольствие от одной мысли, что я буду колечить тебя. — Я получаю удовольствие от мысли, что ты предоставляешь мне свои услуги и поле для интерпретации. — Прошу прощения? — утеряв логическую цепочку этого диалога, поднялся со своего места.

Господи, неужели ты совсем ничего не можешь понять?

— Мне нравится быть твоей жертвой.