Секретарь для Мин Юнги

Весь день Юнги не мог сосредоточиться. Был рассеянным на проверке проекта, пропустил обед, хоть Тэхён и напомнил про него. Все его мысли занимал Чимин, который, возможно, сейчас с кем-то развлекался. И это, похоже, выводило Мина из себя. Вид из его кабинета на пустое место Пака раздражал. Почему именно сейчас он так остро чувствовал отсутствие своего секретаря? Гендиректор совсем перестал себя понимать и был несказанно рад, но не показывал этого, когда Хосок приехал к нему в восьмом часу вечера и вытащил в клуб. Он долго разглагольствовал, что туда ужасно сложно попасть. Что столики там забронированы на многие месяцы вперёд. Что это не просто клуб, где все напиваются и танцуют, там с размахом устраиваются грандиозные представления для его посетителей. Вип-места в клубе были действительно хороши. Они располагались рядом у сцены в несколько рядов, а танцпол размещался в нужном отдалении, чтобы не мешать отдыхать людям побогаче, что устраивались на мягких диванчиках. Атмосфера в помещении была комфортная, воздух здесь был пронизан голубым неоном и едва уловимым ароматом морозной свежести. Хосок бронирует третье по счёту место от сцены, и Юнги расслабляется: он не любил быть в центре внимания, но любил наблюдать. Пока высокая пустая сцена была погружена в интригующую темноту. — Говорят, что сегодня будет выступать кто-то особенный, — рассказывает Чон, когда они делают заказ. Юнги просит виски со льдом и пару закусок, а Хосок заказывает несколько коктейлей. Он был больше по сладким алкогольным напиткам. — Откуда знаешь? — интересуется Юн, оглядывая обстановку и немного отвлекаясь от мыслей о своём секретаре. — Моя хорошая знакомая работает здесь администратором, — Чон улыбается, — это она в виде исключения забронировала нам столик. — Знакомая, говоришь? И только? — Мин приподнимает бровь и усмехается. — Ай, ничего от тебя не скроешь, — бросает Хосок, — у меня есть некоторые планы на неё. — Надеюсь, она стойкая. Не каждый выдержит твой напор, — Юнги кивает официанту, что принёс их заказ, и делает первый глоток виски. Язык окунается в горечь, заставляя Юнги чуть сморщиться, а вот горло, наоборот, тепло обжигает. — Айгу, хён, в этом моя изюминка, — Хосок хохочет, потому что Мин прав, он может пристать, как банный лист к одному месту, пока не получит чего или кого хочет. Юнги закатывает глаза и продолжает слушать байки Хосока. За месяц того времени, что они не виделись, у того накопилось много историй. — Как твой секретарь поживает? Не собирается увольняться? — вдруг спрашивает Хосок, потягивая третий коктейль, а Юнги третий стакан виски. Мину не нравится вопрос, потому что только-только он отвлёкся, как про его наваждение сразу же напоминают. — Почему это он должен? — немного заплетающимся языком отвечает тот. — Ты очень требователен к окружающим хён, я не думал, что… Как его зовут? — Чон прерывается, не в силах вспомнить чужое имя. — Чимин, — произносит Мин. — Точно! Что Чимин и месяц не продержится. Поразительно… — Хосок удивляется, а Мин довольно хмыкает. Теперь он без Чимина как без рук. Иногда Юнги страшно вспоминать, что контракт они подписали на три года. Уже сейчас Юн задумывался над тем, как же заставить Пака остаться в компании рядом с ним.

Two Feet — You?

Они отвлекаются от разговоров, когда из колонок начинает литься чувственная музыка, а из темноты проступает фигура, тонущая в разноцветном дыму. Свет озаряет человека, и им оказывается молодой мужчина. Он выходит из темноты в белой шляпе, закрывающей его лицо, и белом костюме, имеющим необычные брюки, разрезанные на полоски до середины бедра. Юнги завороженно оглядывает парня, замечая, что под кристально-белым пиджаком ничего нет, кроме голой кожи. Тот подходит к шесту и опирается на него спиной, склоняя голову. Поднимает руку, пальцем ведя по пилону, добирается до шляпы, скидывает её в сторону и медленно съезжает по пилону на пол. Мин хочет рассмотреть чужое лицо, но парень отворачивает голову, с гладко уложенными назад волосами. — У-у-ух, — восторженно тянет Хосок рядом, когда выступающий, разводит ноги в идеальном шпагате, а полоски ткани опадают вниз струйками, открывая вид на крепкие рельефные ноги. Парень переворачивается, встаёт на колени, всё не поднимая головы. У Юнги пересыхает во рту от зажигающегося интереса. Выступающий мягко проводит руками по своему телу, пока делает им плавную волну. Он мучительно долго освобождает пуговицу от петельки на пиджаке и скидывает тот на пол, наконец поднимая голову. Рот Мина медленно открывается, а ладонь, сжимающая стакан с алкоголем, готова раздавить его на осколки. Гендиректора прошибает пот, а по телу бегут горячие мурашки размером со слона. Со сцены, окидывая зал влажным непристойным взглядом, гладя себя по коже груди, которая оказывается скованной белой портупеей, смотрит его секретарь. Под его глазами приклеены переливающиеся на ярком свету стразы, привлекая ещё большее внимание к его лицу. Под правой грудью с твёрдым тёмным соском располагается чёрная татуировка ласточки. — Пиздец… — тихим шелестом и никем незамеченное вырывается изо рта Юнги. Чимин ловко поднимается, подходя к шесту, и ухватившись за него одной рукой, крутится вокруг, двигая ногами так, будто может ходить по воздуху. Юнги резко делает глоток холодного виски и тяжело проглатывает, не отрывая взгляда от сцены. Ему до сих пор кажется, что всё это сон и его чертовски нездоровая фантазия. Как этот парень может быть его серьёзным, до упрямости правильным, строгим и милым секретарём? Да, Мин не отрицал чужой сексуальности. Но вообразить подобное не решился бы никогда… А что, если у Пак Чимина был брат близнец? Юнги бы истерично засмеялся, если бы не сжимал с такой силой скулы, что боялся за сохранность своих зубов. Чимин тем временем повисает на пилоне в отменном шпагате. После он изящно меняет позу, всё так же оставаясь вниз головой, но уже держит своё сильное тело на вытянутых руках, поднимает ноги вверх и делает ими и верхней частью тела неторопливую плавную волну. Дальше одной ногой он хватается за шест и повисает без рук, начиная крутиться вокруг своей оси. Мин поражённо и восхищённо молчит, когда все вокруг, в том числе и Хосок, восторженно кричат. Юнги не видит никого, кроме Чимина, и не слышит ничего, кроме этой музыки, что, кажется, навсегда останется у него играющей в ушах. Он опленён чёткими и уверенными движениями своего секретаря, что самозабвенно отдаётся своему выступлению. Когда Чимин оказывается на твёрдом полу, он вновь делает соблазнительные фрикции своим телом, пока на сцену летят купюры, а он будто купается в них и облаках дыма, ухмыляется, становясь всё более возбуждающим. Юнги со всей откровенностью признаётся, что не замечает, в какой момент становится твёрдым. Играет заключительный куплет, и Юнги вслушивается в английские слова:

Tear me to pieces! / Разорви меня на части! Why is the time so slow? / Почему время идёт так медленно? Don't got no reasons / У меня нет никаких объяснений Everything I don't know / Я не знаю всего Tell me you need it / Скажи мне, что тебе это нужно Tell me to take it home / Попроси меня отвезти тебя домой All that I'm thinking / Я думаю лишь о том Wondering where we'll go / Куда мы пойдём Who needed you? / Я тот, кто нуждался в тебе? Who needed you? / Я тот, кто нуждался в тебе?

Вопросительное «You?» оглушает зал, а Чимин, стоящий на широко развёдённых коленях, сильно натянувших ткань брюк, что можно было увидеть каждый бугорок мышц на бёдрах, вскидывает руку и указывает ею в зал. Желваки на лице Мина ходуном ходят, потому что необъяснимым образом Пак указывает в сторону, где сидел гендиректор. Чужой мутный взгляд светлеет в ту же секунду, когда Чимин натыкается на серьёзный взгляд и играющие скулы своего босса. Мин играет льдом в стакане своего виски и коротко ухмыляется, тут же снова становясь серьёзным. Он резко встаёт, не отвечая на хосоково удивлённое «Ты куда, хён?», и за пару секунд добирается до Пака, что цепко следит за его передвижениями. — Совсем недурно, секретарь Пак, — вдумчиво произносит Мин, кидая на сцену крупную купюру, и пересекается глазами с пребывающем в шоке Паком. Его грудь высоко вздымается от тяжёлого дыхания, а по коже струится блестящий пот. Юнги отчётливо чувствует, как его член дёргается. Чимин вблизи ещё греховнее. Мин разворачивается в тот момент, когда свет на сцене гаснет, а Чимин поспешно сбегает в гримёрку. Хосок встречает его понимающей улыбкой и предлагает ещё выпить. Мин не отказывается, пока он не видит лучшего способа справиться с нарушенным равновесием, как напиться сильнее. Перед этим он всё же решает отправить Паку смс: «В понедельник жду на разговор».