Секретарь для Мин Юнги

Проходит три недели заметного сексуального напряжения между ними. Чимин старается не замечать этого, но Мин Юнги умело его провоцирует. Он то нависает над ним со спины, обжигая своим телом, как бы между делом уточняя, чем занимается Чимин; то смотрит, не моргая, сквозь кабинет и стекло, как Чимин поливает цветы или расхаживает по приёмной, разговаривая с партнёрами компании, назначая им встречу с гендиректором. Чим с каждым днём всё больше боится за свой рассудок и за то, что устроит Мин в следующий раз. В очередное утро Юнги приходит с ранней тренировки по боксу весь вспотевший и бодрый с сумкой наперевес, сразу вызывая у Пака улыбку. Секретарь ставит на стойку американо и видит, как гендиректор улыбается, хватая стакан. — Доброе утро, Чимин-и, — Мин подмигивает ошарашенному секретарю и заходит в кабинет. «Чимин-и?» — шепчет Пак самому себе. Гендиректор впервые назвал его так. В животе у секретаря что-то резко непонятно переворачивается и также резко пропадает. Чимин скрытно подглядывает за Мином сквозь прозрачное стекло и видит, как тот стаскивает с себя майку, бросая её на диван. Секретарь молниеносно отводит взгляд и весь напрягается словно натянутая тетива. Какого хрена гендиректор не затуманил перегородку? Боковым зрением секретарь замечает, как Юнги берёт с собой сумку и открывает дверь, ведущую в его личную ванную комнату. Пак облегчённо выдыхает, разрешая себе расслабить спину, и решает сосредоточить своё внимание на одном из документов, лежащих перед ним. Увлечённо ударяя по клавишам, он отпивает из чашки тёплого чая с шиповником и благодарит бога, что успел проглотить жидкость — голос гендиректора раздаётся неожиданно, а когда Чимин поворачивает голову, то видит идущего к нему Мина с голым чуть мокрым торсом и полотенцем, повешенным на влажные волосы. Хочется стыдливо прикрыть глаза, потому что для Чимина это слишком. Слишком много голой кожи, голого тела. — Что у нас на сегодня, Чимин-и? — как ни в чём не бывало спрашивает тот, но Чимин всё же слышит эти дразнящие интонации, когда гендиректор произносит его имя. Пак проглатывает комок в горле, прослеживая взглядом, как с чужих волос срывается капелька воды, бежит по накачанной груди и теряется в углублении пупка. Любопытным взглядом он выхватывает выглядывающие чёрные штрихи букв у самой кромки костюмных со стрелкой брюк. Неужели у Мин Юнги есть тату?! Кто-нибудь, застрелите Пак Чимина! А лучше хорошенько трахните. У Чимина же просто недотрах, да? Он же только из-за этого возбудился, смотря на своего босса, да? Кто-нибудь, скажите это чёртово «да»! Пак только силой воли отводит взгляд, открывая ежедневник, и пальцем находит нужный день, безуспешно пытаясь убрать падающие волосы с глаз. — Сегодня встреча в двенадцать дня с управляющим самого первого отеля. В полтретьего назначена встреча с директором Ким из финансового подразделения… — Чимин запинается, когда Мин опирается о его стол одной рукой и аккуратно заводит чужую надоедливую чёлку за ухо. — Сс…спасибо, — осевшим голосом шепчет Чим, не отрывая взгляда от чужих глаз. — Вы бы оделись, гендиректор, — Пак быстро оглядывает выпирающие ключицы. — Я, что, смущаю тебя своим видом, Чимин? — Мин усмехается. — Совсем нет, — врёт тот и внезапно икает, не сумев подавить сокращение диафрагмы. Юнги улыбается ещё шире. — Вы можете заболеть, стоя под кондиционером, — Чимин глазами показывает на потолок, откуда выходит приятной температуры воздух. Однако же для мокрого после душа Мина должно было быть прохладно. — Пожалуй, ты прав, секретарь Пак, — Мин отдаляется от Чимина и уходит, немного поёжившись, а Чим может поклясться, что увидел мурашки, пробегающие по чужим сногсшибательным рукам и плоскому животу. Утром следующего дня Чимин, идя на работу, испытывает лёгкий трепет. Секретарь начинал сильно волноваться в присутствии Юнги, и гендиректор это знал, безжалостно пользуясь этим. Но как бы Пак ни нервничал, видеть Мина хотелось чаще и дольше. Ему не хватало их рабочего времени. Чимин входит в приёмную, привычным движением включает свет и идет к кофеварке, что недавно появилась у них в офисе. Он даже брал уроки пользования этой «зловещей штукой» у Тэхёна, но успехи были у него так себе. Поэтому частенько секретарь приносил покупной кофе для гендиректора. Чим поглядывает на лифт, думая, что Юнги должен был подойти с минуты на минуту, и разливает кофе по чашкам, себе и Мину, и чуть отхлёбывая из своего, утыкается в экран монитора, проверяя корпоративную почту. Он немного теряется, когда босс не появляется через полчаса, но Мин бывало опаздывал, это не было чем-то экстраординарным. Ещё через час секретарь начинает волноваться, потому что он обрывает телефон Юнги звонками и сообщениями, но тот игнорирует их. Это выглядит странным, потому что Мин Юнги никогда так не делает. Чим решает дойти до директора Чона. Вдруг начальник Тэхёна может быть в курсе неожиданной пропажи гендиректора. Но когда Чонгук говорит, что Мин не пришёл на утреннюю тренировку, Пак срывается. Если гендиректора не окажется дома, то Чимин уже будет связываться с председателем, полицией, да хоть с президентом. У него внутри всё беспокойно переворачивается. А вдруг гендиректор попал в аварию, и об этом никто не знает? А если его сбила машина? А если его похитили? Чимин предполагает самое худшее, но и не отрицает возможности того, что Юнги просто проспал. Поэтому когда он стоит у нужной двери, то долго мнётся, думая, что вероятно зря так накрутил себя и сорвался. Он шумно выдыхает и жмёт на звонок. Чимин слышит, как по чужой квартире, расположенной в дорогом районе, разносится звонкая трель. Через минуту ничего не происходит, и Чимин, всё сильнее накручивая себя, нажимает на прибор вновь и долго не отнимает палец. Когда Паку надоедает это дело, он в нервном движении ворошит свои волосы, портя красивую укладку, на которую он тратит каждое утро приличное количество времени, и отступает на шаг, не решаясь уйти. И не зря, потому что тяжёлая дверь отворяется, и в проём просовывается лохматый и бледный гендиректор, завёрнутый в плед с кумамонами. — Чимин-и? — шепчет Юнги осипшим голосом. — Гендиректор! — расслабленно выдыхает тот. — Почему вы не пришли на работу? — Чимин вскрикивает обеспокоенно. — Почему не берёте трубку? — Юнги что-то хочет сказать, но вдруг глухо закашливается. — Да вы заболели, гендиректор! — Какая проницательность, — язвит Мин беззлобно. — А нечего было вчера голышом по офису ходить, — Чимин немного улыбается, радуясь, что с Мином не случилось чего похуже. Он шире открывает дверь, не дожидаясь приглашения, и проходит внутрь, тесня начальника. — Тебе нужно уйти, Чимин, — Юнги удивлённо отступает, сейчас совсем не похожий на уверенного и успешного гендиректора. Он выглядит забавно и мягко, завернувшись в этот милый плед. — Я могу заразить тебя. — Пока не буду уверен, что вы в порядке — не уйду, — Чимин вдруг чувствует огромную ответственность и сожаление, что не уследил за здоровьем своего гендиректора. Он аккуратно поднимает руку, дотрагиваясь до чужого горячего лба. — Не надо со мной нянчиться, Чимин, — Мин упрямо хочет выдворить Пака за порог своего дома. Не потому, что он не рад видеть секретаря, а потому, что не хочет показывать, каким слабым и беззащитным он может быть. — Я не уйду, и сейчас вы ничего сделать с этим не сможете, — Чимин тоже упрямится, проходя в глубь квартиры. Юнги недовольно вздыхает и краем глаза оглядывает себя в зеркале. Видок не из лучших. Он пытается пригладить стоящие торчком волосы, но терпит крах. Поэтому махнув рукой на исследующего его дом Пака, он валится на свою большую мягкую кровать со множеством мягких подушек и прикрывает глаза. Температура делает его тело слабым, и стоять он может с трудом. — У вас лекарства есть хоть какие-то? — Юнги вздрагивает, когда слышит голос Чимина совсем близко. Он жмёт плечами, не открывая глаз. — Мне надо просто отлежаться. Иди домой, Чимин, — устало произносит Мин. Чим на это лишь издаёт непонятное «угхк». Пак тем временем отправляется на чужую кухню, ползая по шкафчикам в поисках лекарств. Каково же его удивление, когда он обнаруживает пустоту в каждом. Ради интереса он лезет в холодильник, но и там даже мышь не захотела бы повеситься. Такое ощущение, что им никогда не пользовались. Чимин печально опускает голову и думает, что ему жаль Мин Юнги, который всегда кажется сильным и самодостаточным. Мин Юнги, который никогда не делает себе поблажек. Мин Юнги, который совсем не хочет заботиться о себе. Значит, за него это сделает Чимин. Юнги на грани сознания слышит, как хлопает дверь, и спокойно, но немного с сожалением думает, что секретарь решил действительно оставить его одного. Становится обидно, что он вновь один. Всю жизнь один. Болезнь не даёт развить эту мысль и как следует загнаться по этому поводу, как он любит, потому что гендиректор, незаметно для него самого, засыпает. Он открывает глаза, когда его кто-то нежно гладит по голове и что-то тихо говорит. Он моргает и видит заботливое лицо Чимина, который вновь говорит ему: — Это нужно выпить, гендиректор. — Чимин? — Мин приподнимается на постели. — Я думал, ты ушёл. — Как я мог бросить вас, а, гендиректор? — тепло проговаривает тот и подносит к губам Юнги кружку с жаропонижающим. Мин слабо накрывает ладони Чимина своими и чуть морщится, пока пьёт лекарство. — Болит горло? — сразу догадывается Чим. Юнги кивает, и в его руке оказывается красная сосательная таблетка от боли. Мин её закидывает в рот и наблюдает, как Чим раскладывает лекарства у него на прикроватной тумбочке. — Спасибо, Чимин-и, — Мин теплее кутается в одеяло и плед. Тот улыбается снова как-то нежно и притрагивается к чужому лбу, после пальцем скользит по виску. Юнги прикрывает глаза от такой незамысловатой ласки. — Теперь вам нужен крепкий сон, гендиректор, — тихо говорит Чимин, любуясь умиротворением на лице Мина. Он собирается выйти из комнаты, как его перехватывает большая ладонь гендиректора. — Не уходи, — негромко просит тот. — Хорошо, я подожду, пока вы заснёте, — Чим соглашается и присаживается на край кровати, не вынимая ладони. Он бессознательно начинает водить большим пальцем по чужим костяшкам. Такой Мин Юнги вызывает в нём бурю нежности. Его хочется крепко обнимать, и Чимин уступает своим желаниям, перебирается за спину Юнги, прижимаясь к нему животом через одеяло, всё также не разрывая рук. — Я не просил меня обнимать, — хрипит Мин, но сжимает чужую ладошку крепче. — Я могу уйти, если… — нерешительно начинает Пак. — Нет, — Юнги немного ворошится и прижимается к секретарю ближе, — не надо, — ему ужасно комфортно сейчас в объятиях Чимина. Он любил быть маленькой ложечкой. — Мама всегда меня так обнимала, когда я болел, — откровенничает он. — Почему же вы не позвонили ей? — спрашивает Пак, наслаждаясь поглаживанием его ладони тёплыми пальцами гендиректора. — Я не хочу её беспокоить. У неё больное сердце, поэтому от любого потрясения она может попасть в больницу. Даже от такого маленького, как моя болезнь. — Но ваша болезнь — это не что-то маленькое. Вы могли позвонить хотя бы мне. Я был бы здесь уже с самого утра. Я же переживал, гендиректор, — укоризненно отчитывает того Чим, а Юнги тихо смеётся. На душе становится так же тепло, как и его телу. — Прости, Чимин-и, — Пак не видит, как Юн улыбается, но слышит улыбку в чужом голосе. — Телефон был на беззвучке в коридоре, а дойти до него я был не в состоянии. — Как же вы тогда открыли мне дверь? — Ты просто сильно раздражал меня этими звонками, что даже в таком состоянии я надрал бы зад любому, кто мешает мне уснуть, — Чимин усмехается. — Но это был ты. Я очень удивился. — Почему? — задержав дыхание, спрашивает Чим. — Не думал, что ты будешь переживать обо мне, — отвечает Мин честно. А у Чимина сжимается сердце. — Я очень переживал… — Мягко говорит он и сильнее обхватывает рукой Юнги. Гендиректор расплывается в широкой улыбке и ужасно хочет поцеловать своего секретаря. Спустя примерно час, Чимин выбирается из кровати, мягко освободив свою ладонь и аккуратно закрыв за собой дверь, идёт на кухню. В желудке урчит пустота, и он достаёт из бумажных пакетов купленный им рамён, фрукты, грибы, зелень, мясо и ещё много всякой всячины, забивая чужой холодильник до отказа. Он решает сварить рамён на говяжьем бульоне на себя и Юнги, засучив рукава чёрной рубашки и сняв галстук, секретарь приступает к готовке. В конце варки рамёна он не забывает кинуть туда милые маленькие сосисочки, немного грибов, зелёный лук и вареные яйца. Когда Чимин ставит на стол две тарелки, над которыми парит легкий дымок, на кухню заходит Юнги, замотавшись в тот же плед. — Гендиректор, — секретарь сосредоточенно накрывает на стол, и его лицо озаряется улыбкой, когда он видит Мина, — вы вовремя. — Вкусно пахнет, — Юнги улыбается и садится за стол, беря в руку железные палочки и рассматривая Чимина в домашней обстановке. — Кушайте скорее, вам сейчас нужно хорошо питаться, — Чимин мягко улыбается и палочками берёт лапшу. Юнги думает, что давно не ел с кем-то на своей кухне, и поэтому еда кажется ему в разы аппетитнее. Он довольно постанывает, причмокивает и хвалит Чимина за лучший рамён в его жизни. Чим хохочет и подкладывает в чужую тарелку ещё мясной нарезки. — Как вы себя чувствуете, гендиректор? Температура спала? — интересуется Пак и привстаёт со своего места, чтобы коснуться чужого лба. Мин замирает и вглядывается в лицо Чимина. Тот, заметив непонятный для него взгляд гендиректора, смущается и, неловко убрав руку, садится на место. — Если к вечеру снова станет плохо, выпейте порошочек в синем пакетике, — как ребёнку объясняет Чимин. — Больше пейте воды и больше спите. И завтра на работу не приходите. Я отменю все встречи и перенесу их на другие даты. Сейчас самое главное вылечить вас. И простите меня, гендиректор, — бодрый голос Чимина в конце становится виноватым. — Что? — удивляется Юнги, довольно уплетающий рамён. Ему действительно стало легче, он и не знал, что был жутко голоден. — За что ты извиняешься? — Я виноват в том, что вы заболели, я не проследил за вашим здоровьем, гендиректор, — печально смотрит Чим на своего начальника. — Йа, что за глупости, Чимин-и, — Юнги накрывает ладошку секретаря, лежащую на столе, своей рукой. — Виноват только я в том, что такой бестолковый уродился, — Мин усмехается. — Вы несправедливы к себе, гендиректор, — Чим улыбается, а от руки, лежащей на его, становится совсем неловко, и он переводит тему.— Попробуйте добавить кимчи из редиса, — он подвигает маленькую мисочку с кимчи, — вам должно понравиться, потрясающе вкусно, — Чимин показывает поднятый вверх большой палец и улыбается так, что его глаза пропадают в щёлочках. Юнги усмехается, догадавшись о смятении Чимина, берёт кусочек кимчи палочками, но делает это не совсем удачно, и кусочек падает в бульон, а капли попадают на его белую футболку. — А-а-йщ, это кимчи… — рассеяно и недовольно тянет Мин. — Омо, — произносит Чимин, — подождите… — Пак берёт салфетку в руки, тянется к чужой груди с пятном и усиленно пытается оттереть. — Чимин, — Мин удивляется и пытается отодвинуться, — ты не должен этого делать, — Чимин останавливается. — Почему трогаешь мою грудь без разрешения? — Пак потерянно раскрывает рот, застывая с салфеткой в руке. — Это машинально получилось! — Чимин, возмущаясь, садится на стул. — Мой секретарь совсем не стесняется физической близости, — издевается Мин, а Чим икает и не знает, куда себя деть. Даже больной Юнги подначивает его. — Кимчи действительно потрясающее, — Юнги улыбается, пережёвывая. Когда Чимин собирается уходить, Мин вызывается заказать такси за свой счёт, и помогает накинуть на Пака плащ. Юнги чувствует себя исцелившимся, но знает, что это обманчиво, и к ночи ему станет хуже. Но теперь у него были указания Чимина, что делать в такой ситуации, и он не боялся остаться один. — Спасибо, Чимин-и, — говорит гендиректор, когда тот завязывает пояс на плаще, — если бы не ты, неизвестно, сколько бы я провалялся в таком виде. — Пожалуйста, всегда звоните мне в таких случаях, — Чимин уже устал принимать столько благодарностей от Юнги. — Я не сделал ничего особенного, — произносит он. — Ты и правда волновался за меня? — вдруг спрашивает гендиректор. Ему снова хочется убедиться, что он не безразличен Паку. — Я же говорил уже, — сглатывая, отвечает Чим, Юнги подступает к нему ближе, — не заставляйте повторять снова. Это смущает. Мин резко дёргает Чимина за пояс и ловит того в свои руки. — Я бы ужасно хотел тебя отблагодарить, — шепчет Мин на уровне чужих губ, внимательно смотря в объятые лёгким испугом глаза, — но боюсь заразить тебя, — рука гендиректора легко обхватывает чужую талию. У Чимина сбивается дыхание, и он хлопает своими красивыми глазами, не в силах что-либо ответить своему начальнику. — Ты придёшь завтра? — спрашивает Юн, проводя пальцами по чужой щеке, лаская нежную кожу. — Д-да, — Чимин заикается, — приготовлю вам покушать, — Пак не знает, зачем ему это нужно, но он хочет прийти завтра. — Я буду ждать, — гендиректор отпускает его, едва коснувшись пальцами чужого подбородка, и смотрит, как Чимин выбегает словно ошпаренный чужой близостью. Мин Юнги на верном пути.