Секретарь для Мин Юнги

Чимин действительно приходит к Юнги на следующее утро. Только он не звонит в дверь, как это делал вчера, а открывает хозяйским ключом, который нечаянно оставил у себя в кармане, когда пришёл после аптеки и магазина. Сегодня он покупает лишь манговые пирожные, что когда-то приносил на работу, и гендиректору они пришлись по душе. Чимин кладёт их на кухонный стол и аккуратно крадётся в комнату Мина. Он расплывается в нежной улыбке, когда видит, что гендиректор, свернувшись в клубочек, тихо посапывает, скинув край одеяла на пол. Чим поправляет одеяло, укутав Юнги потеплее, и видит, как тот удовлетворённо ворошится, почувствовав тепло, и утыкается носом в подушку. — Как маленький котёночек, — тихо шепчет Чим себе под нос и задерживает взгляд на немного розовых чужих щеках. Потом приближается, рассматривая длинные ресницы начальника, и легко, едва дотрагиваясь, прикасается губами к щеке. Этого ему кажется мало, и он мягко гладит чужие волосы. Пак никогда не решится сделать это вновь, поэтому пользуется моментом. Он ещё недолго смотрит на спящего гендиректора и уходит на кухню, чтобы приготовить тому суп из гольца, что обычно делают для болеющих людей. Он ведь обещал накормить своего босса. Эта забота была ему совсем не в тягость, Чимину думается, что он мог бы заботиться о Юнги до конца своей жизни. Он не знал, что Мин такой одинокий человек. Не в плане окружения, а в психологическом смысле. Гендиректору так не хватает тепла и заботы. Пак это заметил ещё давно, когда только стал работать на Мина. Тот долгое время удивлялся завтракам, кофе, чаю, что приносил Чимин. Удивлялся, когда на его столе оказывалась вазочка со вкусными конфетами. Удивлялся, когда секретарь прогонял его с работы домой. Но Чим и не думал, что дом того встречает оглушительным одиночеством и тишиной.

Fake Dad — Can U B My Home?

Пак помешивает деревянной ложечкой суп и проверяет в другой кастрюльке варящийся рис. Он вздрагивает, когда за его спиной раздаётся близкое: — Я же так и привыкнуть могу, Чимин-и, — Чим чувствует улыбку в голосе начальника, ощущает, как чужие руки ложатся на его талию и легко поглаживают. От такого простого движения у Чимина неожиданно начинает кружиться голова. — Я вижу, ты уже освоился на моей кухне. — Это было несложно, — взволнованно отвечает Чим, — как вы себя чувствуете, гендиректор? — он поворачивается к Мину, а ладони того опадают с его талии. Дышать становится легче, а вот его телу — холодно без чужих рук. — Твоими усилиями намного лучше, — Юнги пристально оглядывает Чима, — думаю, уже завтра смогу выйти на работу. — Если только сегодня ночью не будет температуры, гендиректор, — серьёзно смотря на Мина, говорит Чимин, прикладывает к чужому лбу свою ладонь и остаётся довольным тем, что тот нормально тёплый. — Садитесь за стол, всё готово, — Юнги поджимает губы и кивает, его расстраивает, что Чимин не даёт к нему прикасаться, хотя сам лапает Мина, как хочет. Юнги проснулся от тёплых губ Чимина на своей щеке, но виду подавать не стал и провалялся в кровати ещё час, успокаивая своё быстрое дыхание, и желание уронить Чимина на себя, чтобы зацеловать до звёздочек перед глазами. Когда перед ним появляется уха, он в недоумении смотрит на Пака: — Что это? — он берёт ложку в руку и недоверчиво смотрит на глубокую большую тарелку. — Вы что, никогда не ели суп из гольца? — Чимин удивленно присаживается напротив с тарелкой для себя. — Это мой первый раз, — задумчиво проговаривает Мин, а Чимин сдерживает себя от неуместного прыска. — Попробуйте, это лучшая еда для тех, кто болеет, — подбадривает того Чимин и на своём примере показывает Юнги, как это вкусно. Он издаёт довольное «кхх», а Мин заинтересовано смотрит и подносит ложку ко рту. — Совсем недурно, секретарь Пак, — оценив, отвечает Мин. А Чимин знает, что когда Юнги говорит так, то это ему действительно нравится. Чимин вдруг зависает и начинает краснеть, потому что вспоминает, как гендиректор сказал ему то же самое в ночном клубе прямо после его выступления. Он долго смотрит на гендиректора и не знает, как расценивать то, что происходит между ними. И как далеко они смогут зайти с этими лёгкими касаниями и многозначительными играми в гляделки. Пак делать первый шаг чертовски боится. Но… не это ли главный признак того, что его гендиректор так ему нравится? — А что делать с рисом? — спрашивает Юнги у задумчивого Пака. — Ах, вы же не знаете, — Чим берёт мисочку с рисом в руку. — Его кладут прямо в суп и перемешивают. Вот так, — секретарь всё делает в точности, как и сказал. — И не забудьте добавить кимчи, только будьте аккуратней в этот раз, — просит он и хихикает: Юнги морщит свой нос, показывая, что недоволен этим напоминанием, но сыто улыбается, когда прислушивается к советам своего секретаря. Как же давно он не ел домашней еды. Мин всё чаще начинает переживать, что Чимин может исчезнуть из его жизни. Поэтому сейчас он хочет удержать Пака у себя дома подольше. — Ты смотрел «Властелина колец»? — спрашивает Юнги, когда на экране телевизора начинается фильм. — Нет, — легко отвечает Чим, кладя в рот кимчи, — в детстве видел, но испугался Голлума, поэтому и смотреть дальше не стал, — честно отвечает Чим. — Он-то всё впечатление и испортил. Эй, это несмешно! — возмущается Чимин, когда Юнги весело над ним смеётся. — Останешься досмотреть? — затаившись, произносит Мин. — Но… — Пожалуйста? — Юнги смотрит так, что Чимин снова не может отказать. Да что за власть имеет над ним его босс? — Хорошо, — звучит нерешительно, но уверенности придаёт радостная улыбка гендиректора. На диване в гостиной, что отделяется от кухни проходом, они располагаются совсем недалеко друг от друга. Мин вспоминает, что когда-то покупал попкорн, и приготовив его в микроволновке, они громко хрустят им, укрывшись пледом с кумамонами. Юнги пропускает весь фильм, откровенно пялясь на Чимина и рассматривая каждую эмоцию на чужом лице. Чимин, сказать честно, тоже. Когда на него не пялится Мин, то Пак пялится на гендиректора. Чим так поражается их детским поведением, но не может перестать себя так вести. И когда они иногда соприкасаются пальцами или пересекаются взглядами, ему хочется счастливо рассмеяться, покрываясь нежным румянцем. С Юнги спокойно и комфортно, но одновременно с этим он так взволнован, что в его животе всё томно сжимается. — Ну, и как тебе? — спрашивает Юнги, когда начинаются титры. Чимин поворачивает голову к начальнику, жмёт плечами и поджимает губы. — Я не понял, — говорит он, а Мин легко усмехается. Юнги хочет что-то сказать, но на телефон Чимина поступает звонок. — Извините, — говорит он гендиректору и отвечает на звонок. — Да, мама, — его голос мигом теплеет, и на лице появляется любящая улыбка. Он внимательно слушает свою мать, а после становится недовольным. — Зачем ты снова пошла в магазин без меня? У тебя же больная спина. Омо! — по-доброму ругается Чимин, а Юнги внимательно наблюдает за разговором. — Скоро буду, — Чим отключается и смотрит на Мина. — У твоей мамы неприятности? — спрашивает тот. — Что вы, гендиректор, — Пак приподнимает уголок своих губ, — просто моя мать ужасно упряма и, видимо, снова хочет надорвать своё здоровье. Ей нельзя таскать тяжёлое, а она закупилась целой тележкой, — объясняет Чимин. — Упрямством ты в неё, — фыркает гендиректор. — К сожалению, мне пора, — Юнги видит, как Чимин расстроен этим фактом. — Тебя подвезти? — предлагает он, но Пак отрицательно мотает головой. — Вам нужно оставаться дома и отдыхать. И я настаиваю, — щурится Чим. — Ужасно упрямый, — вздыхает Мин, — как скажешь. — Чим улыбается и идёт в прихожую. Когда он уже стоит одетый и обутый, то замечает, что шнурки на его правой туфле развязались. — Айщ, — тихо вылетает из его рта, он наклоняется, чтобы сделать узел потуже, как его опережает начальник. — Гендиректор, что вы…? — поражается он, а его ноги ослабевают, когда Юн присаживается на корточки и колдует над шнурками. — Вам не стоило… — Пак всё не может договорить, потому что мысли путаются, и дыхание сбивается, когда Мин, подняв на него глаза, встаёт и почти упирается ему в грудь своей. — Пустяки, — легко отвечает тот, но его глаза загораются. — Ты ведь совсем не смотрел фильм, — вдруг утверждает он, пробегаясь языком по губам. — Как и вы, гендиректор… — Чимин не хочет ничего скрывать и не может отвести своих глаз от глаз начальника. — Мне очень жаль, Чимин-и, если ты заразишься, — Юнги говорит серьёзно, а Пак вообще не успевает следить за чужими мыслями, что быстро сменяют друг друга. Он удивляется, но отвечает: — Не думаю, что смогу заболеть, это же не вирус, — поясняет секретарь. — Поэтому всё будет в пор… Юнги, не дав тому договорить, неожиданно нападает на чужие губы, выбивая из Чимина ошеломлённый вскрик. Ладони гендиректора мягко придерживают его за шею, двигая того ближе к себе и медленно целуя, не вмешивая язык. — Я это имел в виду, — понизив голос объясняет Юнги, когда отрывается от ошарашенного Пака. Чимин едва на ногах стоит, смотрит пристально, будто что-то решая, и стремительно кидается на гендиректора. Тот пошатывается от чужого напора, из-за чего приходится схватиться за талию Пака, чьи руки уже оплетали его шею. У них будто срывает крышу, и они врываются во рты друг друга мокрыми языками, умирая от долгожданных ощущений. Чимин издаёт тихие звуки удовольствия и плавится в руках, что сжимают его спину, а сам пальцами делает ещё больший беспорядок на голове начальника. Они сбивают своё дыхание, отрываются и, глотнув воздуха, встречаются губами вновь, будто изголодавшиеся звери. Их оглушает несдержанный громкий стон Чимина, когда Юнги неосознанно кладёт руку на чужие ягодицы, и они приходят в себя, переходя на расслабленные и ласковые поцелуи. Никто из них не хочет торопить события. — Если я заболею, это будет полностью ваша вина, гендиректор, — заигрывающе улыбается Чимин, часто дыша. Его губы горят, как и губы гендиректора. — А теперь скажи то же самое, только без формальностей, — просит гендиректор, касаясь губами чужой щеки. — Если я заболею, это будет полностью твоя… кхм… вина, Юнги, — робко произносит он, а имя директора остаётся вкусным отголоском на языке. — Видишь, это не сложно, — с довольным видом тянет тот. — Скажи ещё раз. — Твоё имя? — Чимин догадывается и, чёрт возьми, смущается. Ему непривычно называть так гендиректора. О, Боги! — Юнги… — шепчет он. — Ещё. — Юнги, — звучит увереннее. — Громче и смелее! — Юнги! Юнги! Юнги! — взрывается Чимин, пылая, кажется, всем телом. — Как же мне нравится, — признаётся Мин и награждает того сладким поцелуем.— Обещаешь называть меня по имени чаще? — Обещаю, — Чимин трётся носом о его нос, — мне действительно пора, Юнги, — Мин усмехается, отпускает того из своих рук и открывает дверь. — Увидимся завтра? — спрашивает гендиректор, заправляя прядку волос Пака за ухо: ему ужасно нравится это делать. — Если сегодня не будет температуры, — нежно напоминает Чимин и, не удержавшись, жмётся вновь к чужим розовым губам, а после выбегает так же шустро, как и вчера. Только сегодня сделав Юнги самым счастливым человеком на свете. И Мин впервые в жизни решает, что болеть не так уж и плохо.