Секретарь для Мин Юнги

Чимин забегает в гримёрку и старается не зарыдать от отчаяния. Твою мать, как такое могло произойти?! Что, блять, ему теперь делать? Он взвизгивает, когда невыключенный телефон бренчит, оповещая о новом сообщении. Боязливо взглянув на экран, его опасения подтверждаются, и на девайсе высвечивается пугающее сейчас «Гендиректор Мин». Пак весь холодеет, когда читает твёрдым голосом Мина сообщение. Он даже пальчиками своих ног может почувствовать, что его уволят. Плакать хочется ещё сильнее. Вся пятница у Чимина, также как и у Тэхёна, пошла не по плану. Сначала девушка отменяет встречу, но Пак, в принципе, не расстраивается, ведь остаётся ещё молодой человек. Только вот к нему попасть тоже не получается. Он застревает в пробке, а когда он решает дойти до ближайшего метро, его с ног до головы окатывают мерзкой холодной водой из лужи. Приходится брать такси до своего дома, хорошенько прогреться под душем и, вкусно перекусив, побежать в клуб. Вообще, поул дэнсом (pole dance) он интересовался ещё в школе, но так как учился в Лондоне, в очень патриархальном лицее, где больше было известно, что разрешено, нежели запрещено, заниматься им не мог. Вернувшись в Корею, Чим решил осуществить свою мини-мечту. И как-то всё стало получаться и приносить удовольствие. А когда ему предложили работу в клубе по рекомендации его учителя, он согласился, но поставил условие, что выступает раз в месяц в последнюю пятницу. Директор клуба не отказал, потому что ему нужны были интересные экземпляры, чтобы подогревать и удивлять публику. Чимин не подводил, каждый раз выдавая что-то интересное и экстравагантное. Когда-то выступления были на грани приличного, когда-то выбивали из людей слезу. Всё зависело от подачи и настроения Пака. Чимин никогда и никому не рассказывал о своём необычном для человека, работа которого требовала ответственности и исполнительности, хобби. Теперь же всё рухнуло в один миг, когда он увидел, куда упала его рука, и встретился взглядом со знакомыми глазами. В секунду его сердце ухнуло в пятки, а дышать стало нечем, когда Мин Юнги подошёл и прошептал ему те слова. Его взгляд был таким… таким глубоким, что прочитать в нём хоть какую-то эмоцию было невозможно. Всё, что Чимин смог сделать — это покрыться мурашками и задрожать, а после — позорно сбежать. Боже, он вытворял такое на глазах у самого гендиректора! Почему, ну почему судьба с ним так поступает? Почему с ним поступает так Мин Юнги? Почему заставляет сердце неистово трепыхаться в груди? Чимин рассматривает купюру номиналом в пятьдесят тысяч вон, что бросил ему гендиректор, и единственную, которую Пак взял со сцены. Чимин знал, что, как бы ни сложилось, он собирается вернуть эти деньги. Все выходные он мучается в плохом и ужасающем предвкушении понедельника. И всё чаще и чаще вспоминает грозный взгляд начальника, в котором было что-то ещё. Пугающее и будоражащее. Утром понедельника Чим забрасывает в себя пару успокаивающих таблеток и спешит в офис. Сегодня он надевает чёрный брючный костюм и водолазку цвета хаки. Хочется выглядеть достойно, если его уволят. Недолго постояв над выбором кед или туфель, Чим выбирает первое. Никто не знает, когда ему понадобится убегать. А в спортивной обуви это делать удобнее. Медленно выдыхая и проводя рукой по серебристым волосам, Чимин выходит из лифта и видит, что гендиректор уже на месте. Он стоит у окон спиной к Паку, запустив руки в карманы серых в чёрную клетку брюк. Заправленный белый свитер очерчивает его благородную фигуру. Когда Пак заходит в кабинет, то силится не переводить взгляд ниже поясницы Мина. — Доброе утро, гендиректор, — тихо здоровается Чимин. Юнги поворачивается к нему и повисает тяжёлое ощутимое молчание. Он складывает руки на груди и внимательно с головы до ног осматривает секретаря пытливым взглядом. Перед ним стоит прежний консервативный Чимин, но теперь Мин не верит в это. — Я что, недостаточно плачу тебе, секретарь Пак? — Юн переходит на формальности и двигается ближе, оставляя между ними расстояние в пять шагов. — Что? — удивляется Чимин, сцепляя ладони в замок и играя с кольцами на пальцах. Он неожиданно тихо икает, когда Мин пересекается с ним глазами. — Нет, я… доволен зарплатой, гендиректор, — Чим опускает глаза в пол, слова даются с трудом, и от нервов он начинает икать. — Тогда зачем тебе это? — Юнги подходит ещё на шаг. В его глазах до сих пор стоит картинка со взмокшим Чимином из клуба. — Я обязан отвечать? — Чимин храбро вскидывает глаза и снова икает. Он не знает, что гендиректор передвигается, поэтому едва не тонет в непроглядном взгляде Юнги. — Нет, — легко говорит Мин, а Чимин облегчённо выдыхает, — но я запрещаю тебе заниматься этим, — с нажимом произносит гендиректор. — Вы… — поражается Пак, стоя с открытым ртом, — вы не имеете права мне указывать, гендиректор! — между ними остаётся два шага. — Это моё личное дело, чем я занимаюсь в свободное от работы время, — Чимин вдруг начинает злиться: никто не в праве указывать ему. Даже Юнги. — И заберите… — он вспоминает о купюре, что обжигает карман его брюк, и протягивает её владельцу. — Что это? — между ними остаётся шаг. Юнги сжимает ладонь Чимина со смятой в ней купюрой в своей, полностью покрывая её, и крепко держит. Пак вновь коротко икает. — Заберите ваши деньги, — Пак вынужден повторить свою просьбу. — Ты их заслуженно заработал, — отвечает Мин, дёргая того на себя. Их носы почти сталкиваются, и Чимин оказывается на грани истерики. Его диафрагма снова сжимается, и из груди выскакивает жалкий «ик». Юнги выгибает бровь. Это было мило. — Да как вы смеете?! — Чимин пищит, погружаясь в черноту чужих глаз, и пытается выдернуть руку. Не получается. Мин, усмехаясь, лишь ближе прижимает секретаря к себе. — Я. Запрещаю. Тебе. Выступать, — выделяя каждое слово, шепчет в ухо Чимину гендиректор. Чима окатывает жаром, а изо рта вырывается новый «ик». — Я надеюсь, мы поняли друг друга, — Мин отстраняется и смотрит на растерянного секретаря. — Кстати, очень милая татушка, — гендиректор смелеет и ладонью пробирается к месту, где предположительно спрятана под плотной тканью водолазки ласточка. Он кончиками пальцев оглаживает это место, заставляя Пака чуть покраснеть и облизать губы. Юнги отвлекается теперь на влажный розовый рот и не чувствует, как начинает приближаться к нему, склоняя голову. Чимин дышит тяжело и горячо, опаляя надвигающиеся губы жаром. Он понимает, что теряет связь с реальностью, когда поддаётся чужому порыву и прикрывает свои глаза. От неизбежности безрассудного поцелуя секретаря спасает звонок его телефона. Они, вздрогнув немного, отдаляются друг от друга, пока Чимин достаёт самсунг последней серии и отвечает на звонок. — Да, будем через минуту, секретарь Квон, — хрипит он в трубку и отключается. — Председатель вскоре прибудет, мы должны его встретить, — Чимин переводит взгляд на Мина и отступает на шаг. Юнги, нехотя, отпускает его руку и ладонью указывает на дверь: — Вперёд. Они заходят в лифт, а у Чимина продолжает быстро и взволнованно трепыхаться сердце. Он встаёт подальше от гендиректора, поправляя прядку волос, упавшую на лоб, и в отражении серебристого металла видит, что Мин следит за ним. Ладони Пака жутко потеют. Так как председатель наведывался в офис не часто, поэтому встречали его все сотрудники, включая директоров и гендиректора. Когда их лифт останавливается на одном из этажей, и на них смотрят семь пар глаз, Мин усмехается и дружелюбно произносит, отходя вплотную к своему секретарю: — Прошу заходите, места хватит для всех. Он поворачивается к Паку, становится к нему вплотную грудь к груди и дышит в чужое ухо. И Чимин, не выдержав, едва слышно икает, вызывая довольную усмешку со стороны Мина. Кажется, секретарь слишком волнуется, когда он так близко. В Юнги это вызывает восторг.