Секретарь для Мин Юнги

Мин Юнги завтра не приходит, потому что завтра, оказывается, суббота. Это смешно, потому что Мин так ждал этого завтра, чтобы увидеть Чимина. В итоге, в понедельник утром он припаздывает, чтобы порадовать секретаря его любимой большой «Милкой» с орехами и карамелью. Как Юнги узнал, что она его любимая? Просто наблюдал, как тот почти каждую неделю таскал эти шоколадки на работу. Двери лифта открываются, и он заходит в приёмную в приподнятом, возможно немного окрылённом, настроении. Чимин, как обычно по утрам, поливает цветы в его кабинете и кормит рыбок в огромном аквариуме, встроенном в стену. Юнги сразу подходит к Паку и, не дав ему опомниться, крепко обнимает со спины. — Гендире-е-ктор, — смеётся Чим, расплываясь в счастливой улыбке. — Привет, Чимин-и, — шепчет Мин ему в ухо. — Привет, — также тихо отвечает тот и поворачивается в чужих руках. Его губы тут же мягко накрываются чужими, и они медленно касаются друг друга. — Почему ты не сказал мне, что впереди целые выходные, и я не смогу увидеть тебя? — спрашивает Мин, смотря на Чимина увлечённо. Боже, они не виделись всего два дня, а он успел так соскучиться. — Я сам не знал об этом, — секретарь усмехается, разглаживая ворот чужой рубахи. Чимин все выходные улыбался и дотрагивался до своих губ, что помнили чужие поцелуи. — Я принёс тебе кое-что… — загадочно произносит Мин, он знает, что это глупый и несерьёзный знак внимания в сторону Чимина, но почему-то догадывается, что секретарь будет доволен. Гендиректор отстраняется, открывает свой коричневый кожаный деловой портфель и достаёт оттуда шоколадку, что еле поместилась в длину. — Держи, — незамысловато произносит Мин и протягивает шоколад. Чимин предовольно улыбается, беря в свои руки Милку. — Спасибо, гендиректор, — Пак чмокает того в покрасневшую щёку. Ему так приятно, что ничего другого он придумать не может. Примитивно совершенно, но от всего сердца. Юнги отмахивается, чувствуя, как его лицо горит. — Что у нас сегодня, Чимин-и? — скрывая своё лёгкое смущение, спрашивает гендиректор. — Сегодня заключительная проверка проекта перед вашим завтрашним выступлением. И я подкорректировал вашу презентацию, взгляните на мою версию? — Конечно, мнение со стороны никогда не помешает. Особенно твоё, — Юнги легко щёлкает того по носу, проходит к столу, снимает пиджак и закатывает рукава рубахи. Денёк сегодня будет напряжённый. Завтра он должен будет представить свой проект перед всей компанией, включая инвесторов, крупных акционеров и председателя, с сетью санаториев, над которым он и его команда работали больше года. Чимин, кажется, волнуется сильнее Юнги. Вид до жути сосредоточенного гендиректора пускает дрожь по телу. И Пак не знает, от чего она больше: от возбуждения или от переживания за успех проекта. Мин с этими своими венами на руках загоняет Чимина в могилу каждый раз, как тот заходит в чужой кабинет с бумагами или чашкой чая. Им приходится засидеться допоздна, поэтому Чим не замечает, как засыпает на диване в кабинете, но когда его голова касается сиденья, приходит в себя. Он промаргивается, щурясь, разглядывает время на часах, удивляется, что пошёл уже третий час ночи, и ищет взглядом Юнги. Тот спит за своим столом головой на бумагах и с карандашом в руке, его очки съехали в сторону, а волосы в идеальной причёске примялись. Чимин натягивает свои ботинки и, подавив смешок, гладит гендиректора по спине: — Эй, гендиректор, нам пора домой, — мягко шепчет он. Мин что-то мычит и продолжает игнорировать Пака. — Юнги, ну же, эй, просыпайся, — Чимин начинает массировать кожу его головы одной рукой. Юн морщится, но медленно поднимается с бумаг и протирает лицо руками. Он видит Чимина рядом с собой и, повернувшись к нему на стуле с колёсиками, утыкается в чужой живот и медленно дышит таким близким запахом секретаря. Пак теряется и не знает, что ему делать, поэтому продолжает гладить голову гендиректора, только уже двумя руками. Он хихикает, когда Мин жарко выдыхает в его живот, и прижимает к себе сильнее, обнимая. — Ты устал, Юнги, — говорит Пак, называя гендиректора по имени, выполняя своё обещание. Тот кивает, двигая головой по телу секретаря, но из своих рук не выпускает. — Дай мне пять минут, Чимин-и, — просит Мин, и Пак понимает, что сейчас Юнги нужна просто его немая поддержка и тепло. — С тобой очень спокойно, — говорит он, нехотя встаёт со стула и берёт чужую ладонь в свою, прикладывая к своей щеке. У Чимина горячо и томно колет в сердце. Откуда в гендиректоре столько нежности? — Нам надо ехать домой, — Чимин поглаживает ладонью чужую кожу. Тот кивает, глубоко вздыхая, и, скрепя сердце, отпускает секретаря собираться. Как бы ему хотелось поспать сейчас в обнимку с Чимином. — Я отвезу тебя, — говорит он, выключая компьютер и собирая бумаги в стопку. — Спасибо, — Чим благодарно улыбается. Когда они подъезжают к дому Пака, тот тянется к щеке Юнги, но передумывает и мягко чмокает в губы, держа свою руку на чужой тёплой груди. — Спи крепко сегодня, Юнги, — желает он, когда отстраняется, чтобы открыть дверцу иномарки, но уйти ему не дают. Мин перехватывает чужой подбородок и целует Чимина глубоко и сладостно. Пак трепещет от спектра эмоций, что переживает в данный момент. — И ты спи крепко, Чимин-и, — Юнги бы должен сейчас переживать о завтрашнем собрании, но почему-то волнуется только о чувствах, которые испытывает к своему секретарю. Пак, по просьбе гендиректора, показывает свои окна на втором этаже высотного дома, и только когда в этих окнах загорается свет, Юнги уезжает и спит хоть и мало, но действительно крепко. На следующее утро Мин входит в свою приёмную при полном параде. На нём чёрная рубашка, серый прекрасно сидящий костюм «тройка», блестящие чёрные оксфорды. Волосы уложены сегодня немного по-другому, давая ещё больший обзор на лоб и острые брови, прибавляя Юнги статусности и важности. Чёрный галстук, который завязывать Юнги абсолютно не умеет, лежит у него в руке. Он не сомневается, что Чимин с этим справится намного лучше и на сто процентов успешнее. Когда Мин подходит к секретарской стойке, Чим весь обмирает и приоткрывает свой рот в тихом восторге: — Ох… — Пак пялится на своего гендиректора, а по радио очень удачно играет припев песни Линды Линделл «What a man, what a man, what a man, that a mighty good man». Чимин делает себе пометку, добавить эту песню в свой плейлист. — Неужели, я так хорош? — шутит Мин, приподнимая свою бровь. — Если скажу, вы загордитесь, гендиректор, — Пак ухмыляется, отводя взгляд. Юнги богически хорош. — Тогда не стоит, — Юнги заходит за стойку и протягивает галстук. — Завяжи, пожалуйста, эту удавку. У меня снова не получается, — Чимин хихикает и берёт предмет в свои руки. Гладкая ткань в мгновение ока поддаётся чужим ловким коротеньким пальцам, и Мин невольно восхищается. — И как тебе это удаётся? — спрашивает он, завороженно смотря, как пальцы поправляют узел. — Годы практики, — усмехается Пак. — Не говори мне, что ты и другим своим начальникам завязывал галстуки, — Юнги вдруг пылко ревнует. — Не волнуйтесь, гендиректор, — Чим поясняет, показывая на свой тёмно-зелёный в тон сегодняшнему костюму галстук, — я говорю про себя. — То есть, я первый, кому ты завязываешь галстуки? — довольно щурится гендиректор. — Получается так. Никто до вас не был таким беспомощным, — подзуживает Чимин и смеётся с надутых губ начальника. — Вообще-то, сейчас было обидно, — дуется тот. — Я шучу, — Чим гладит его плечи и слышит тяжёлый вздох Мина. — Волнуешься? — спрашивает заботливо и видит кивок напротив. — У тебя всё получится, Юнги. Я буду рядом, — казалось бы, слова совершенно обычные, но для гендиректора они многое значат. Он ощущает поддержку, и его нервозность отступает на второй план. — А можно мне получить подбадривающий поцелуй? — спрашивает он, подступившись близко к чужим губам. — Если только один, — разрешает Чимин и закидывает свои руки на чужую шею. Юнги не может остановиться на одном поцелуе и переходит на чужие скулы, медленно цепляя их своими губами. — Господин Мин, на это совсем нет времени, — напоминает Чим, заставляя себя перестать дрожать. Мин недовольно поджимает губы и отодвигается. — Ты выглядишь слишком хмуро с чёрным галстуком, — вдруг замечает секретарь, — а что, если ты наденешь мой? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, ослабляет свой и чужой узел на галстуках, меняя их потом местами. — Ты не думаешь, что мы будем выглядеть, как парочка? — скептично осматривая себя, говорит Мин, но признаёт, что с чужим галстуком его образ становится выигрышнее. — А может, я этого и добиваюсь? — флиртует Чимин. Юнги уже собирается пленить Пака своими руками, но телефон секретаря громко вибрирует, и тому приходится ответить. — Гендиректор, нам пора, — говорит Чим, полностью осматривая Мина и вновь поправляя галстук. — Ни пуха ни пера, — желает он, сжимая своими ладонями чужую ладонь. — К чёрту! — Юнги выдыхает, сжимая в ответ ладони Чимина. Они поднимаются на лифте к огромному залу для собраний, кишащим большим количеством народу. Мину становится жутко некомфортно, в животе всё сводит от нетерпения, и дышать становится тяжелее, но он вновь чувствует ободряющее сжимание своих пальцев пальчиками Чимина и видит его улыбку. — Я скоро вернусь, только дойду до председателя, — говорит в ухо секретаря Юнги. Тот кивает и следит, как Мин пробирается сквозь длинные ряды кресел. Сам он подходит к сцене, на которой поставлена стильная трибуна, и проверяет, всё ли в порядке с техникой. — Прошу прощения, — раздаётся за его спиной, и Чимину приходится обернуться на мужской голос. — Вы — Мин Юнги? — Я? Нет, господин, я — Пак Чимин, всего лишь секретарь гендиректора Мин Юнги, — Чим неловко улыбается и кланяется мужчине. — Самый лучший секретарь, Чимин, не забывай, — Юнги появляется из ниоткуда и становится рядом с ним, кинув на того взгляд. «Самого лучшего гендиректора», — в мыслях произносит Пак и чувствует себя уверенно рядом с Мином. — Айгу, я бескрайне извиняюсь, — мужчина смеётся, показывая свои симпатичные ямочки. — Мне ужасно неловко, просто вы выглядите… — он смотрит на Чимина и замолкает. — Я подумал, что именно вы должны быть гендиректором, — Пак смеётся польщённо, верхушечки его щёк краснеют. Юнги выглядит немного сурово, смотря на мужчину из-под бровей. Ему однозначно не нравилось, как этот высокий красавчик оглядывает его секретаря. — Должно быть, это вы — гендиректор Мин Юнги? — мужчина оборачивается к Мину и улыбается дружелюбно. — Ким Намджун, — представляется он, протягивая руку Юнги, а после Чимину. — Ещё раз прошу прощения, секретарь Пак и гендиректор Мин, за мою неосведомлённость. Я недавно вернулся из Штатов и ещё не успел ознакомиться с вашей компанией как следует. — Приятно познакомиться, — произносит Мин, немного щурясь, — многое слышал о вас, господин Ким, не думал, что инвесторы такого плана могут заинтересоваться нами. — Мы давно наблюдаем за вашими успехами, господин Мин, не стоит так удивляться. Когда я услышал, что вы собираетесь представить новый интересный проект на всеобщее обозрение, решил поприсутствовать и познакомиться с вами лично. — Это большая честь для меня, — Юнги уже не выглядит озлобленным, но и дружелюбным тоже: он холоден и вежлив. — Присаживайтесь, мы скоро начнём, — Мин коротко улыбается и видит, как Ким ещё раз окидывает Чимина заинтересованным взглядом. — Что за Ким Намджун? — спрашивает Чим, когда тот отходит на приличное расстояние. — Это инвестор инвесторов, Чимин-и, — поясняет Мин, — он инвестирует только в уникальные проекты или те, которые могут принести много денег. И кажется, что в нас он видит потенциал, — неуверенно произносит гендиректор. — О боже! — восклицает Пак. — Это же так здорово, гендиректор! — Чимин широко улыбается. — Тише-тише, — Мин пытается подавить улыбку от возбуждённого новостью Чима. — Это не значит, что наш проект может ему понравиться. И, Чимин-и, держись от него подальше. — Что, почему? Мне он показался приятным мужчиной, — Чимин удивляется и, кажется понимает, что Юнги имеет в виду, потому что тот становится сердитым, его губы превращаются в тонкую полоску, а взгляд пронзает насквозь. — О, гендире-е-ектор, — тихим шепотом тянет Чим, склонившись к чужому уху. — Вы что, и правда приревновали меня? — он начинает хитро довольно смеяться, когда Юнги молчит и отводит взгляд в сторону. — Если продолжишь смеяться, я запрещу тебе так потрясающе выглядеть. Я понятно выражаюсь? — он пытается угрожать, как и всегда в ситуациях, когда теряется с ответом, но Чимин улыбается ещё шире. Завуалированный комплимент растекается теплом по венам и бежит прямо к замирающему сердцу. Юнги отдавал себе полный отчёт в своих словах: Чимин сегодня был таким неприступно красивым, что у Юна захватывало дух, и он с трудом мог оторвать от того взгляд. Его волосы были уложены иначе. Прямой пробор был заменён боковым, что делал одну часть волос больше, и та, будто вихрь волны, обрамляла его лоб, не закрывая полностью. А уж об идеально сидевшем костюме и стильных туфлях на каблуке и говорить не стоило. Пак прекрасно знал, как правильно себя подать и, безусловно, умел это делать. — Я старался для вас, гендиректор, — признаётся секретарь, оглядывая почти полный зал ещё не усевшихся людей, и переводит обольстительный взгляд на Юнги. — Мне не нравится, что не только я это вижу, — Мин щурит свои глаза, стараясь не распаляться от очевидного флирта. — Как же быть, гендиректор… — Чим издевается, приподнимая свою элегантную бровь. — Вы же не можете запереть меня. — Мне бы очень этого хотелось, — тихим рокотом произносит гендиректор, кидая недвусмысленные намёки. Чимину кажется, что не будь здесь никого, Мин разорвал бы на нём всю одежду. И Пак не был бы против. Он порвал бы чужую одежду первым. Их так очевидно тянет друг другу, но отдаться этому омуту пока никто не решается. — Гендиректор Мин, — к ним подходит организатор, отвлекая от заигрываний, — у нас всё готово. — Тогда начинаем, — Юнги в один момент становится серьёзным и сосредоточенным, вновь посылая по телу Чимина трепетный восторг. Он не уставал восхищаться своим боссом. — Вы справитесь, гендиректор, — говорит Чимин, подходя близко и становясь взволнованным, — здесь вам нет равных. Ни в чём, — слова Чима действуют мгновенно, заставляя глаза гендиректора загореться. Волнение пропадает, и его место занимает палящее желание отблагодарить секретаря за все его слова поддержки. Чимин оглаживает чужой галстук и уходит от трибуны, легко и незаметно для других цепляя пальцы гендиректора своими и ловя самодовольную улыбку Мина. Теперь Чимин уверен, что Мин Юнги выступит блестяще. Пак садится на место рядом с Тэхёном, и тот, прижимаясь к его уху, шепчет: — Что у тебя с гендиректором Мином? — он играет бровями, когда Чимин холодно щурится. — На нём твой галстук. — А что у тебя с директором Чоном? — летит ответочка от Пака. — Ты пялишься на него. — Это так очевидно? — пугается Тэ. — Только мне, думаю, — говорит Чим и подмигивает. Ким медленно выдыхает, небольно тыркая в бок своего друга острым локтём, облачённым в бежевую ткань пиджака. — Не пугай меня так, — шипит тот, — если об этом узнают — то я уволюсь к чёртовой матери. — Но если твои чувства будут взаимны? — в очередной раз предлагает Чим и внимательно смотрит на Тэ. — Ах, брось даже думать об этом, — Тэ дёргает плечами, а Чимин замечает тоску в его глазах, — как это сделал я, — всё же расстроено добавляет он. Директор Чон продолжает делать вид, что они с Тэхёном вовсе не почти поцеловались. — Так что у вас с гендиректором? — он возвращает на лицо хитрую улыбку, глубоко заталкивая свои переживания. — Сейчас не время и не место это обсуждать, — быстро произносит Пак, когда видит, что к ним приближается директор Чон. — Тогда в эту пятницу у меня? — спрашивает Тэ, следя за модельной походкой своего начальника, что не переставал здороваться с сотрудниками и приятно улыбаться. — Забились, — отвечает тот и кивает на Чона. — Всё-таки какая же у него классная задница, да, Тэ-Тэ? — Чимин начинает хихикать. — Заткнись, — Ким снова тыкает его в бок и закатывает глаза. Когда же Чонгук садится рядом с ним, то Тэ весь подбирается, излучая энергию благородного графа, а не простого секретаря. Видя это, Чимин хочет заржать во весь голос, но ситуация и злобный взгляд Кима не позволяют ему этого. В следующую секунду он и сам становится серьёзным и сосредоточенным, когда на сцену поднимается Юнги, и секретарь успевает послать ему мягкую улыбку. Тот чуть улыбается в ответ. Чимин не ошибается. Сегодня Мин блещет остроумием, харизмой и прекрасно продуманным планом. Сеть оздоровительных санаториев «YMHealth» будет создаваться для людей с различным социальным статусом. Гендиректор утверждал, что каждый имеет право восстановить своё здоровье, ментальное и физическое, не продавая при этом себя в рабство, взамен получая процедуры и сервис высочайшего качества. Согласно исследованиям, что были проделаны его командой, каждый десятый уходящий в отпуск человек, желает спокойного и восстанавливающего силы отдыха, но не каждый может себе это позволить. По задумке гендиректора, услуги в санатории будут подразделяться на социальные ниши, что будут удовлетворять потребности людей с различным уровнем дохода. Данный вид деятельности может принести им прибыли в несколько раз больше, чем приносит сеть курортных отелей «YMHotel». Он подкрепляет все свои громкие слова строгими цифрами и доводами, не оставляя сомнений после своих слов. — Итак, дамы и господа, — заключает Мин, переводя взгляд с последнего слайда на удивительно тихую и внимательную аудиторию. Его голос разносится по помещению, заставляя Чимина покрыться непокорными мурашками. — Имея богатый опыт в управлении сетью «YMHotel», наша компания и я, не побоюсь этого слова, уверены в успехе данного проекта. С нетерпением будем ожидать вас в «YMHealth», вы, определённо, не пожалеете. Спасибо за внимание, — заканчивает Юнги, смело сверкая своей улыбкой. Чимин, нервно сжимавший свои ладони на протяжении всего выступления гендиректора, следивший и не пропускавший ни единого слова, резко вскакивает, пугая сидевшего рядом Тэхёна, что всё выступление не мог перестать кидать взгляды на директора Чона. Тот сидел справа от него и будто нечаянно прижимался своим тёплым бедром к чужому. Ох, чувства Кима погубят его. Пак начинает громко аплодировать, вызывая тихий смех Мина своим гордым восторгом. Следом за Чимином встаёт Тэхён с Чонгуком и другие присутствовавшие на заседании, также начиная аплодировать. Председатель Мин довольно подмигивает своему сыну, показывая поднятые большие пальцы. Секретарь радуется ещё больше, потому что знает, как одобрение отца гендиректора было для него значимо. Юнги выходит из-за трибуны и почтительно кланяется, воодушевлённый такими овациями. Но больше всего его воодушевляют сверкающие глаза секретаря, которого он планирует зацеловать немногим позже и признаться, что влюбился в него, как мальчишка.