Секретарь для Мин Юнги

Вообще-то Мин Юнги так и не смог признаться: в тот день он просто так самозабвенно целовал Чимина, посадив его на свой стол, что атмосфера из романтической быстро стала перерастать в эротическую. Юнги был просто не в состоянии отпустить секретаря от себя. Ладони Чимина грели его шею, а ноги всё ближе и ближе обхватывали его тело, что Юнги чувствовал жар Чима сквозь все слои одежды. Их губы путались друг в друге, дыхание тяжёлое, свистящее было одно на двоих. Заходящее солнце падало на их фигуры, и Мин не мог насмотреться на блестящие в свете заката глаза секретаря. Дыхание его спирало от чужой красоты, от всех тех эмоций и чувств, что испытывал сейчас гендиректор. — Если мы сейчас не остановимся, то всё может произойти на этом диване, — хрипит Мин в ухо Пака, указывая в сторону софы и оглаживая чужую спину, — а он чертовски неудобный. — Чимин, весь распалённый и заведённый, тянется за этим движением, вдавливаясь в руки гендиректора, и чувствует твёрдую эрекцию своего начальника недалеко от своего вставшего члена. — Очень тяжело уходить неудовлетворённым, гендиректор, — томно произносит Чимин и вжимается своим пахом в чужой, вырывая из Мина короткое сексуальное мычание. — Мы не должны делать это здесь, Чимин, — Юнги чуть прикусывает хрящик чиминова уха. Пак тонко выдыхает. Уши Чимина чуть порозовевшие не дают Мину покоя. Весь Чимин не даёт гендиректору покоя. — Ах, да, границы. Мы же до сих пор на работе, — Пак не обижается или старается этого не делать, но голос его предаёт, выдавая нотки досады и уязвления. Будто бы только он здесь хочет большего. — Ты обиделся? — спрашивает Юнги, когда Чимин больше не обнимает его, и всем своим видом показывает, что собирается слезть со стола. — Эй, Чимин-и, — в голосе Юнги слышится улыбка, что задевает Пака ещё сильнее. Он, что, ему тут шут что ли? Пак, и правда, выбирается из рук директора и чувствует себя оскорблённым, возможно только потому, что его не захотели отыметь на том самом чертовски неудобном диване. — Ну, раз на сегодня мы всё закончили, гендиректор, то я бы хотел отправиться домой. День был утомительным, — Чимин продолжает сверкать своими обиженными глазами, стараясь выглядеть как можно независимее, но с выпирающим стояком это ему не особенно удаётся. Поэтому он глупо злится: его тело не может себя контролировать рядом с Мином. Недовольно взглянув из-за плеча на гендиректора, он разворачивается и выходит из кабинета. Следом доносится возмущённое и такое же недовольное, как и взгляд Пака: — Эй, я же о тебе забочусь, глупый! — Юнги действительно хотелось сделать их первое занятие любовью особенным, а не бездумным перепихоном на дурацком диване. — Если бы вы заботились обо мне, гендиректор, то вы бы учитывали и мои желания тоже. До завтра, господин Мин-нам нельзя переходить границы-Юнги, — Чимин даже не хлопает дверью, но Юнги хотел бы этого, чтобы наконец освободиться от какого-то странного оцепенения и дать Чимину то, чего он хочет. Но Юн стоит, как дурак, и пялится на Чима, пока двери лифта не скрывают того с его глаз. Что ж, их можно поздравить с первой ссорой. Хотя они даже официально не встречаются. Мин раздосадовано потирает лицо руками и ударяет ногой ни в чём неповинный стул. День так хорошо начался и так погано закончился. Юнги раздражённо закидывает вещи в портфель и отправляется домой. Но дома Мину становится ещё тоскливее, может быть всему виной удары нежданного дождя по стеклу и устрашающие крики ветра за окном, а может быть ему не даёт вздохнуть полной грудью их глупая ссора с Паком. Он открывает холодную банку пива с тихим стоном уставшего за день человека, валится на диван и начинает щёлкать программы по телевизору. Как обычно — ничего интересного, и он продолжает бездумно пялиться в мелькающие каналы на экране, пока не натыкается на повторение хоббита, той самой части, что они смотрели (не совсем смотрели) с Чимином, пока Юнги болел. Его накрывают воспоминания об их первом поцелуе, о том, как секретарь сам потом накинулся на него, о том, как им хорошо рядом друг с другом. Внезапно Мин замечает, что счастливо лыбится. Когда он допивает пиво, их ссора начинает казаться такой мелочной, что Юнги решается набрать Чимину и помириться. Наверняка Паку так же отвратительно неприятно на душе, как и гендиректору. Только вот дозвониться Юнги не удаётся. Чим, похоже, старательно его игнорирует. Мин начинает нервно дёргать ногой, решая, срываться ли ему сейчас к Паку или дождаться завтра. Он же всю ночь промучается в дерьмовых чувствах, думая о таком глупом разладе с Чимином. Его тянуло к нему. Раньше такого он ни к кому не испытывал. Сердце гендиректора начинало вырываться из груди, когда он думал о том, что сможет обнять Чимина прямо сейчас. Да, он срывается. Мин судорожно натягивает светлые джинсы, чуть не падая на пол, когда прыгает на одной ноге, накидывает любимую футболку с буквами «FG», чёрную кожанку и вызывает такси, а уже через двадцать пять минут стоит перед подъездом Чимина и видит приглушённый свет из окон чужой квартиры. Был одиннадцатый час ночи, но ждать перед дверью в многоквартирный дом долго не пришлось. Юнги зашёл внутрь с каким-то мужчиной, что разблокировал домофон своими ключами. Пару мгновений и он впервые видит железную тёмно-коричневую дверь, за которой находится обиженный на него секретарь. Мин не даёт себе медлить и жмёт на дверной звонок. Десять секунд, двадцать секунд. Никто не отвечает и не торопится. Юнги переживает и звонит ещё раз, уже дольше. Он продолжает держать палец на звонке, даже когда дверь приоткрывается, являя Пак Чимина с влажными волосами и в пижамном атласном костюме цвета розового золота. — Юнги? — звучит крайне растеряно и, кажется, что даже немного смущённо. Юнги очухивается не сразу, неловко отнимает палец со звонка и переминается с ноги на ногу. Лёгкий запах зелёного яблока, явно исходящий от чужих волос, сбивает с толку. — Я… это… мхм… — Мин мнётся как пятиклассник, который впервые в жизни покупает жвачку за пару вон, затихает и продолжает влюблённо смотреть на Чимина. Тот жуёт свои губы, пытаясь не засмеяться. — Может, зайдёшь? — Пак отходит в сторону и не выглядит до сих пор обижающимся. Может, Юнги зря всё-таки приехал? — Я… это… да, пожалуй, — гендиректор хочет ударить себя, да посильнее. Но ничего поделать с собой не может. Чимин завораживал. — Ты… выглядишь по-другому, — сипит Мин, протягивая руку и проводя по гладкому рукаву пижамной кофты. — Ты тоже, — шепчет Пак и оглядывает такого непривычного гендиректора, — тебе очень идёт эта кожанка, — делает комплимент Чим, протягивая руку и сдёргивая ту с правого плеча. — А тебе эта пижама, — мурлычет Юнги, расстёгивая кофту на одну пуговицу, Чимин игриво усмехается. — Я же не помешал? — спрашивает Мин, приближаясь и заглядывая в глаза Чимину.

Ayelle, Alex Lustig — Body

— Ты… — голос Чима вздрагивает, и он немного покрывается румянцем. Для Юнги несколько необычно, что секретарь начинает смущаться. — Ты очень вовремя, — он чуть привстаёт на носочки и, хватаясь за футболку, прикасается к чужим губам, ненастойчиво, но просяще. В поцелуе он ведёт за собой Юнги, и роняет их на свою мягкую сворошенную кровать. Мин переходит от сладких губ к чужой вкусно пахнущей шее, мягко ползёт по ней зубами, а рукой скользит по бедру Пака в гладкой ткани, добирается до паха и слышит тихий писк, когда накрывает уже вставший член Чимина. — Чем ты тут занимался? — с придыханием спрашивает Юнги, хватая Чима за подбородок. — Думал о тебе, — честно отвечает Пак и дышит через раз. Мин усмехается, боковым зрением замечает какую-то прямоугольную небольшую вещицу, поворачивает голову, чтобы рассмотреть предмет и дотянуться до него. Чимин выгибается, чтобы понять, на что отвлёкся Мин, и покрывается холодным потом. — Хён! Не трогай! — Чим нервно вскрикивает. — Это моё! — он пытается отобрать из сильных ладоней Мина чёрный приятный для прикосновений предмет. — Что это, Чимин-и? — Мин озадаченно выгибает бровь. — Пульт? — он внимательно осматривает вещицу и видит три кнопки. — Чимин-и, неужели… — Мин опасно и заинтересовано щурится. — Он от вибратора? Угадал? — Что?! — возмущённо пищит Пак, отворачиваясь от Юнги и его прямого голодного взгляда, но сглатывая, признаётся. — Д-да… — И он, что… сейчас в тебе? — гендиректор вновь за подбородок возвращает красное лицо Пака к своему и нагло улыбается. — Проверим? — глаза Чимина расширяются, и он взрывается, когда палец Юна нажимает сразу на цифру три. — Юнги, нет! М-м-мгхм, — Чим мягко стонет от пробирающей всё его тело вибрации и выгибается к чужому телу, а его губы оказываются в плену чужих. Рука Юнги, в желании удостоверится в том, что вибратор действительно внутри Пака, пролезает к чиминовой заднице и сильно сжимается на ней, выбивая Чима из поцелуя высоким «А-а-ах!». Основание игрушки упирается Юнги в ладонь, и он чувствует, что её можно вставить ещё глубже. Поэтому сквозь ткань пижамы он надавливает на вибратор, сильнее погружая его в чужое тело. Чимин закатывает глаза от удовольствия и вцепляется в кожанку, что до сих пор была стянута лишь на один рукав. — Так вот, как ты думал обо мне… — шепчет Юнги, меняя скорость на первую и начинает расстёгивать пуговицы на пижаме. Теперь понятно, почему Чимин так долго не открывал ему и стеснялся смотреть в глаза. Мин помешал Паку дрочить на своего гендиректора. Юн не знает, из-за чего этот факт так ему нравится. Он начинает представлять, как секретарь вставляет игрушку в себя, держа её своей маленькой ручкой. Мину становится душно, и он стонет в голую избавленную от пижамы грудь Чимина, когда нога того прижимается через джинсы к его собственному стояку. Юнги прикусывает чужой сосок и оглаживает содрогающийся от прикосновений рельефный живот, следя за всеми своими движениями и реакциями секретаря на них. — Красивый… — произносит Мин, смотря Чимину в помутневшие глаза, и накрывает поверх тонких пижамных брюк член Чима. Тот закусывает губу, но мягкое долгое мычание выскальзывает изо рта. Юнги дразняще медленно оглаживает очертания чужого достоинства и нажимает на пульте вторую мощность вибрации. Чимин теперь стонет в полный голос, не скрывая за губами высокое сочное «а-а-а!». Мин вообще-то не собирался всего этого делать, но когда тебя встречает такое ангельское существо, вдобавок на тебя дрочившее, то ты обязан доставить ему долгожданное удовольствие. Чим накрывает шею Юнги своими ладонями, заставляя наклониться к себе, и целует того так жадно и требовательно, что Мин срывается, прикусывая чужую губу и увеличивая мощность на максимальную. Чимин мычит в поцелуй, рукой пробирается под чужую футболку и прочерчивает ногтями неровные красные полоски по животу. Юнги сжимает член Чимина в руке, обостряя удовольствие и большим пальцем массирует чувствительную головку сквозь ткань пижамы. Больше Пак целоваться не может, он разрывает поцелуй и откидывает голову назад в громком постанывании. Юнги пользуется этим, зацеловывает шею, покусывая дёргающееся адамово яблоко, и начинает немного двигать игрушкой, вытаскивая и вновь вставляя в секретаря, не снимая одежды. Это, к слову, совсем неудобно, ткань мешает делать полноценные сильные движения, но Чиму многого и не нужно. Он начинает трястись всем телом и вцепляется в Юна сильнее. Чимин уже не понимает, что Мин с ним делает, Пак просто хочет кончить от обилия рук и губ Юнги на своём теле. Секретарь чувствует приближение яркого оргазма, когда гендиректор бёрет головку члена в свой рот, моча ткань пижамы в своей слюне. Этой чувственной сцены секретарь вынести не может и, сжав чёрные волосы Юнги в своей руке, он кончает в собственную пижаму. И это даже неполноценный секс, что же будет с Паком, когда они действительно им займутся? Чим умрёт от блаженства? Его тело заходится в мелких судорогах и дрожи и, плавая где-то на вершине наслаждения, он не чувствует, как игрушка в нём замолкает, а чужие губы нежно целуют его лицо. — Я, к твоему сведению, не планировал этого, — усмехается Мин, — всего лишь хотел извиниться, что оттолкнул тебя. — Юн замолкает, рассматривая раскрасневшегося и довольного секретаря, — Я хочу, чтобы наш первый раз был не на работе, — объясняет он. — Извинения приняты! — Чимин открывает глаза, продолжая тяжело дышать. А Юнги продолжает улыбаться. — Прости, я повёл себя как дурак сегодня. Расстроился сам и расстроил тебя, — Чим оглаживает чужую щёку. — Я не могу контролировать себя, когда ты так близко ко мне. И психанул, потому что ты не дал мне подобраться к тебе ещё ближе. Мой гендиректор такой принципиальный, — Чимин усмехается и флиртует дальше. — Даже сейчас ты не позволишь мне помочь с этим, я прав? — он сжимает стояк Юнги своими шаловливыми пальчиками. Чужой член в его ладони не помещается, и Чимин довольно облизывается. — Прав, — Юнги отнимает чужую руку, чмокая ту в середину ладони. А Чимин печально выдыхает. — Но взамен на мою услугу, ты можешь пойти завтра со мной на свидание. — Свидание? — Чимин вскидывается и забирается к гендиректору на колени. — Мне нужно подумать, вдруг у меня другие планы? — Пак возводит глаза к потолку, делая вид, что занят размышлениями. — Я ведь могу и передумать, — угрожающе тянет Мин, пожимая плечами. — Нет! — громко и быстро произносит секретарь. — Я вдруг вспомнил, что завтра абсолютно свободен, — он обхватывает шею Юнги руками и вплетается пальцами в чужие волосы, поглаживая кожу головы. — Другое дело, — смеётся Юн, они начинают внимательно смотреть друг на друга, и, улыбаясь, игриво то приближаются, то отдаляются лицами, не успевая зацепить поцелуем губы. Игру прекращает Чимин, потеряв всё терпение и имея дикое желание ощутить чужой поцелуй на своих и так уже зацелованных губах, он хватает Юнги за грудки и валит на себя, обнимая минову талию своими длинными ногами. Домой Юнги отпускают только через полчаса долгих, сладких, заставляющих всё внутри трепетать, поцелуев.