Птичка в клетке

Определить свою цель — это как найти Полярную звезду. Она станет для вас ориентиром, если вы ненароком собьетесь с пути (Маршалл Димок)

      Я любила тихую и размеренную жизнь. Именно поэтому мне нравилось читать. Я предпочитала проводить целые дни именно за этим, потому что так велик шанс, что меня никто не станет тревожить. Чаще всего я предпочитала делать это на чердаке — пусть там было много пыли и обитали пауки с их паутиной, но это место было единственным, которое я могла назвать только своим. Родители сюда не заходили, потому что тут не было ничего ценного — лишь некоторые вещи, забытые еще с того момента, как дедушка жил здесь. А Итан предпочитал просиживать либо в гостиной, либо в своей комнате, так что чердак довольно быстро стал исключительно моим царством.       Помню, что я впервые забралась сюда, когда мне было всего семь лет, и была просто поражена увиденным. Я могла часами сидеть на одном месте и перебирать старые фотографии, хранившиеся в большой коробке, которая держалась только с помощью скотча. А еще я могла устроить поиск сокровищ и за целый день ни разу не выйти отсюда. Конечно, ничего серьезнее старых статуэток, ваз, старых кукол без рук и ног я не находила, но мне все равно очень нравилась заниматься этим. Помнится, однажды я нашла музыкальную шкатулку с небольшой девочкой-балериной на ней и с радостью побежала вниз, чтобы показать маме.       Та сказала мне, что эта шкатулка когда-то принадлежала моей бабушке. Та уже давно не играла, так как механизм полностью вышел из строя так, что даже не починить теперь, но я все равно хранила ее, как свое величайшее сокровище. Мне очень нравилась балерина — до того легкой и воздушной она была. Я даже думала какое-то время, что она фея, просто без крыльев.       На чердаке есть небольшое, но уютное круглое окошко, под которое я постелила плед и натаскала подушек, обустроив тем самым свое личное небольшое гнездышко. Честно говоря, еще прикольнее было бы, если бы у меня были витые качели со спинкой, но меня вполне устраивали такие в саду. В общем, этот чердак действительно служил мне убежищем, где я пропадала целыми днями, читая или занимаясь.       Если я нахожусь на чердаке, то Итан — мой слишком активный и непоседливый брат, который шутливо звал меня «птичкой» и был младше меня на четыре года, не вовлекал меня в свои путешествия и развлечения. Вернее, мама не могла привлечь меня к тому, чтобы я смотрела за ним. Нет, мне нравилось проводить с братом время, ведь мы, даже несмотря на разницу в возрасте, понимали друг друга чуть ли не с полуслова, однако…       Однако проблема была в другом.       А именно: если Итан выходил на прогулку, то с ним обязательно случалось что-то необычное и странное, что никак нельзя было оправдать простой невезучестью — скорее уж патологическим притягиванием неприятностей. Я любила брата и любила с ним гулять, но меня частенько слишком сильно раздражало, когда во время прогулки происходило что-то ну совсем незапланированное. Особенно если он был твердо настроен найти себе приключений. Тогда чаще всего мы возвращались с синяками и ссадинами, хотя пару раз бывало, что по его вине мы попадали в травмапункт с переломами и вывихами.       Возможно, именно это так повлияло на то, что я не особенно люблю прогулки и совсем не хочу путешествовать.       Как я уже говорила, я любила тихую, спокойную и размеренную жизнь. Я была тепличным цветочком — ведь единственные потрясения, которые я испытывала за всю жизнь, это только укус собаки, нервотрепка во время экзаменов и не слишком приятные посетители в кафешке, где я подрабатывала официанткой. Впрочем, не будем забывать про землетрясения и цунами — но в Лос-Анджелесе к этому уже настолько привыкли, что почти не обращают внимания.       Однако, подобную катастрофу я застала всего один раз, да и то была настолько мала, что почти ничего не помню. Только то, что было страшно, и я много плакала. Больше ничего. К счастью, Бог миловал. А после этого ни разу не было землетрясений, хотя я периодически видела в новостях, что так бывает далеко не везде.       Как я уже говорила, моя жизнь была тихой и размеренной, посвященной лишь моему хобби, чтению, учебе и работе. А еще своей семье, разумеется.       Она так и должна была пройти — тихо, мирно, спокойно. Я бы выучилась, пошла на работу, вышла бы замуж, родила детей, завела себе домашних питомцев — непременно двух кошек, помогала бы родителям, когда они выйдут на пенсию. В отличии от Итана, который мечтал о чем-то великом и грандиозном, о чем всегда мечтают почти все подростки, моя жизнь была распланирована — от и до. Мне нравились эти спокойствие и безмятежность, нравилось, что мне не придется переживать серьезных потрясений, поэтому меня вполне бы устроило среднестатистическое счастье, каким его представляет себе общество, однако…       Однако, в итоге произошло то, что я не ожидала — вообще никто не ожидал. Никто и не мог ожидать. Ведь такое встречается в книгах, фильмах, сериалах, но отнюдь не в реальной жизни, где места волшебству и чуду просто нет.       Оно никогда не должно было произойти!       Никогда!       И все же…       Говорят, попаданчество — это весело. Не спорю, возможно, это весело. Однако, весело это только в книгах и фильмах, когда ты являешься простым наблюдателем и следишь за развитием сюжета через экран, то есть по «ту сторону» поражаясь или возмущаясь поступками картонного героя, чьи действия выверены от и до за него режиссером, который дергает его за веревочки так, чтобы он развернулся именно так, как нужно по сюжету. Ведь в книге и фильме — точно будет счастливый финал, а иначе этого не стали бы даже писать.       Однако… гораздо хуже самой оказаться этим самым попаданцем.       Я не знаю, как это произошло.       Я не понимаю, почему именно я оказалась здесь.       Ведь я, в отличии от Итана, хотела тихую, спокойную и мирную жизнь. Мне не хотелось совершать подвиги или лезть грудью на амбразуру — меня бы вполне устроили муж, дети, родители и кошки. Ну, или просто родители и кошки. Я не люблю сюрпризы и неожиданности. Я не умею выживать и бороться за жизнь. Я просто не умею всего этого. Я ведь тепличный цветочек. Маргаритка, помните?       Попаданчество — это совсем не весело. Совсем нет. Это страшно, потому что у тебя нет четкого сценария, которому ты должен следовать. Перед тобой бесконечные дороги, ведущие в разные стороны, конец которых скрыт в непроглядном мраке. И поверь, легко уж точно не будет. И никто не гарантирует, что тебе сохранят жизнь — ты ведь не главный герой произведения, а лишь досадная помеха, букашка, которой просто не должно было быть здесь.       Ты не знаешь, что делать и куда идти. Ты ничего не знаешь и не понимаешь. Это страшно. Так страшно… Страшно не знать, когда закончится твоя жизнь. Очень страшно жить в постоянном напряжении. Страшно, ведь… Ты видишь лишь маленький пятачок света, на котором стоишь, а все остальное теряется в чернильной черноте. Тебе никто не обещает, что будет счастливый конец или даже ты получишь шанс на жизнь. Хочешь, трепыхайся, маленькая птичка, которая пытается вырваться из этой ловушки. А не хочешь…       Кровавые кусты роз уже ждут, чтобы проткнуть твое сердечко острыми иглами и напитать корни твоей кровью, чтобы цветы, которые расцвели, были еще прекраснее.       Что будет дальше? Жизнь? Смерть? Приключения? Потери? Надежда? Отчаяние?       Я не знаю. И никто не знает.       Я не знаю, потому что никогда не была готова к этому и никогда не хотела этого испытывать. Я не люблю приключения. Я предпочитаю сидеть дома на пыльном чердаке и читать книги. Ну, или любоваться звездами, если это ночь. Я не готова оказаться в неизвестном для себя месте, потеряв всевозможные ориентиры.       Я не готова к этому — никогда не была готова, так почему…       Почему именно я?       В очередной раз приходит понимание, что маргаритки — это тепличные растения, потому что я просто не знаю, что делать теперь.       Попаданка.       Как много в этом слове тоски и печали по родным, а также страха за свою дальнейшую судьбу.       Конечно, я могла бы тешить себя надеждой, что меня просто похитили, вкололи снотворное и устроили розыгрыш, но… Ни в одном месте на нашей планете нет таких лесов. Нет двойного солнца — ярко-желтого и еще одного теневого, отдающего цветом морской волны, но очень отчетливого. Нет такого воздуха — слишком сладкого и вкусного, словно глоток бодрящего кофе, слишком чистого, чтобы это было возможно при нашем загрязнении окружающей среды.       Я не могу объяснить, что я чувствую и как, но я точно знаю, что оказалась в другом мире.       И это просто ужасно.       Моя семья, моя учеба, моя размеренная тихая жизнь… Все осталось там.       Как же я здесь оказалась? Почему я? Почему?!       Я до сих пор не могу сказать, что именно произошло и как я здесь — где здесь? — очутилась. Я помню, что мама заставила меня выйти на прогулку с Итаном, пусть я и не хотела этого делать — у меня было в планах посмотреть свою любимую научную передачу о звездах, а потом почитать. Однако, мама уговорила, потому что хотела, чтобы я присмотрела за бедовым братом — со мной он влипал в неприятности куда реже. В итоге мы отправились на пляж, потому что моему брату очень уж сильно хотелось собрать редкие и красивые ракушки, которые часто бывают там во время отлива.       Я, помнится, на это лишь закатила глаза и вздохнула — иногда я не понимала, почему он ведет себя, как девятилетний ребенок, хотя ему на самом-то деле уже пятнадцать скоро (относительно) будет. Зачем ему ракушки? Впрочем, я была послушной девочкой, которая никогда не спорила с родителями, но мне не нравилось, когда мои планы менялись в последний момент. Я уже говорила, что любила размеренную жизнь, которая полностью распланирована от и до.       На пляж мы поехали на велосипедах, ведь до него было около двух миль. Я не особенно любила ездить на нем, но это быстрее, чем идти пешком. Тем более, что я взяла с собой книгу и рассчитывала почитать, пока Итан собирает ракушки. Для того, чтобы добраться до пляжа, нам потребовалось около пятнадцати минут — мы не особенно торопились, хотя и не ехали очень уж медленно. В общем, мы делали это в самый раз, хотя мой шебутной братишка постоянно вырывался вперед и один раз даже почти попал под машину.       Как хорошо, что водитель вовремя его заметил и затормозил.       На пляже вообще не было народу, потому что это был дикий пляж, о котором знали разве что местные, да и купаться никому не разрешали — стояли специальные таблички, почти светящиеся от желтого цвета — еще недавно покрашенные. Их устанавливают здесь не так уж и часто, но если устанавливают, то это точно значит, что купаться не стоит. Океан в это время года очень бурный, а учитывая место и сколько вокруг острых скал, так что даже отъявленные смельчаки и профессиональные пловцы не решились бы полезть в воду.       Впрочем, мы все равно не собирались этого делать — океан хоть и был красив, но плавать мы в нем не предпочитали. Я сидела на теплых камнях и читала книгу, про себя радуясь тому, что солнце хоть ненадолго скрылось за облаками. Все-таки, мне бы не хотелось получить тепловой удар. Конечно, часть ультрафиолета все равно просачивалась сквозь облака, а значит, скорее всего, я немного обгорю, но это было неудобство, с которым я готова была мириться. Тем более, что Итан не беспокоил меня, постоянно болтая, а ходил по пляжу в отдалении и собирал ракушки.       Когда он так сосредоточен, то весьма и весьма мил. Правда, есть один минус — он может находится на пляже хоть до вечера, а после вообще не захотеть уходить. В основном все зависит от его настроения и того, нашел он достаточно красивых ракушек или все-таки нет. К счастью, судя по всему, ему везет. Но мама все равно на всякий случай уложила нам немного сэндвичей с собой, чтобы мы могли подкрепиться, если бы задержались.       А потом… Я не помню, что было дальше. Лишь то, что в небе высоко-высоко тревожно кричали чайки, а вода, казалась, уползла так далеко, что я со своего места вообще не смогла ее рассмотреть. А еще я помню, что Итан провалился в песок — тот был слишком влажным, так что он просто сыграл роль болота. Я отбросила книгу в сторону и поспешила к брату, хотя мне пришлось идти медленно и очень осторожно.       К счастью, мне хватило ума не приближаться слишком близко и я замерла, не зная, что предпринять. Я многое слышала про зыбучие пески, но самостоятельно сталкивалась с ними впервые. Итан не двигался, так что его больше не засасывало, но ситуация была опасная, ведь его ноги провалились почти до колен. На мою радость, я нашла неподалеку толстую палку (откуда она тут вообще?) и протянула ее ему, после чего вызвала спасателей. Благо, что на такие случаи я всегда носила телефон с собой.       Я помню, что болтала с братом, стараясь его поддержать, дразнила, пела песни, рассказывала сказки, читала книгу вслух. Прошло около десяти минут, прежде чем я в отдалении услышала вой сирены спасателей. Я вскочила на ноги и устремилась к ним навстречу, чтобы показать, куда идти. Еще недавно пустой пляж наполнился людьми — спасателями и зеваками. Я сидела рядом со скорой помощью и дрожала, закутавшись в плед. Вызволение брата заняло больше времени, чем кто-либо планировал, но я радовалась, что все оказалось позади.       Я точно знала, что они ему помогут.       Следующее воспоминание — ко мне подскочила какая-то женщина, что-то настойчиво лепечущая на совершенно незнакомом мне певучем языке. Я приняла ее за сумасшедшую и пыталась отодвинуться, но она не унималась. Ее никто не замечал — по крайней мере, на нее никто не реагировал, так что помощи мне ждать было неоткуда. А еще она очень настойчиво старалась мне вручить какое-то очень старинное на вид зеркальце, на обратной стороне которого были искусно вырезаны маргаритки и яркая колибри.       Я взяла его, просто чтобы отделаться от нее, ведь она так мельтешила, что мешала мне смотреть на спасение Итана.             А потом…       Просто нестерпимо-яркая вспышка света, и я оказалась в этом месте… Каком этом? Я и сама не смогла бы сказать, даже если бы захотела. Просто это была небольшая светлая поляна посреди леса рядом с кристально-чистым озером. Разумеется, сначала я была в диком шоке и ступоре, думая, что у меня просто глюки начались. Потом я подумала, что эта женщина напоила меня какими-то странными веществами. Как-то иначе объяснить происходящее я не могла.       Сначала я думала, что все хорошо, но потом посмотрела на зеркальце в руке, от которого осталась одна оправа, и смутно начала догадываться, что все не так просто, как кажется. Все гораздо сложнее — настолько, что я даже вообразить не могу, насколько именно.       А потом я вскинула глаза в вверх и четко поняла, что очень сильно попала, потому что два солнца… Я готова была поклясться, что не находилась в своем мире. Совсем нет. Именно тогда в голову пришла пугающая догадка, что я теперь попаданец. А следующие улики лишь окончательно убеждали меня в этом. Я была в ужасе и ступоре, не понимая, что делать дальше и куда идти. Это не мой мир — он чужой и враждебный для меня.       Не знаю, сколько именно длился мой ступор и медленное осмысление, но я споткнулась и упала. Начала ползать по земле, шаря руками и пытаясь найти свои очки. Однако когда их коснулась, услышала лишь жалобный хруст и руку обожгло болью. Я быстро поняла, что те разбились, и я сейчас совершенно беспомощна.       И… я одна. Совершенно. Абсолютно. Я в незнакомом мире, беспомощная, как слепой котенок. Я… По щекам потекли горькие слезы, а из груди вырвался тихий всхлип.       Как же мне хотелось сказать Судьбе, что она ошиблась! Ей не меня нужно выбрать! Кого угодно, но не меня! Я же никогда не стремилась к приключениям!       Я просто оказалась здесь случайно, потому что она выбрала не того человека!       Из меня не получится хоть сколько-нибудь хорошего героя! Совсем нет!       Я плакала, плакала, плакала, плакала и плакала. Я бесконечно долго плакала, даже если понимала, что слезами горю не поможешь. Но я просто была так растеряна, в таком ужасе, в таком отчаянии, что я сейчас… так… одна… навсегда… беспомощность, страх и ужас…       Я что, правда больше никогда не увижу свою семью?..       Неужели я погибну здесь вот так?