Птичка в клетке

Есть только две формы жизни: гниение и горение (Максим Горький)

      Этот мир гниет и распадается на части — словно червивый хлеб, в котором кишат сотни и сотни личинок. Говорят, что именно люди — эти самые черви, из-за которых и угаснет однажды этот прекрасный и чистый мир. Об этом постоянно трубят все ученые, постоянно показывают в книгах и фильмах, снимают сериалы о том, как…

…наша планета просто захлебнется от жизнедеятельности человека, который всегда все подстраивает под свои нужды.

      И это понятно, учитывая, сколько именно тонн мусора в год оставляет только один человек, а ведь нас на планете больше семи миллиардов. И если кто-то пытается бороться с экологической катастрофой хоть как-то, то кто-то другой просто плюет на все это и продолжает мусорить, словно в этом заключается весь смысл его жизни. Один только пластик разлагается от четырехсот пятидесяти лет и больше. В некоторых случаях — например, когда дело касается обычных пластиковых пакетов — те будут разлагаться вообще около миллиона лет!       В общем, совершенно неудивительно, что планета рано или поздно, но должна была погибнуть из-за неуемной жадности человека, однако…       Это — не мой родной мир.       Это — мир волшебства и почти что магии, где прогресс застыл где-то в средневековье, пусть и есть некоторые вещи, которые легко можно отнести к двадцать первому веку, даже если они являются более примитивными.       Этот мир — не мой, не родной мне.       Здесь есть такие же жадные люди, но нет тяжелой промышленности и почти нет пластика.       В этом мире не воюют, а даже если и воюют, то используют для этого Нен — необычную силу, которой обладают только некоторые из людей, а не оружие или радиацию.       Этот мир так сильно отличается от моего — людьми, развитием, технологиями.       По идее, это мир волшебства и магии просто не мог погрузиться в то, что у нас показывают разве что по телевизору.       В этом мире не должно быть чудовищ.       Он не должен гнить.       Он не должен умирать.       Впрочем, жизнь вообще — штука крайне несправедливая, потому что этот прекрасный и чистый мир умирает. Разлагается, словно туша какого-то давно мертвого зверя, которую уже вдоль и поперек изъели черви.       Иногда мне кажется, что именно я накликала на этот мир беду — тогда, когда сюда попала совершенно случайно и освоилась, пусть и продолжала искать дорогу домой.       Но это не зависело от меня, и я знаю, что глупо обвинять в этом себя, но…       Но я никак не могу понять, почему этот прекрасный и чистый магический мир оказался на грани… нет, не так. Почему это прекрасный и чистый магический мир оказался тем, кто испытал катастрофу?       Почему именно здесь — тихом и мирном уголке произошел к-о-н-е-ц старого света и начало нового и ужасного?       Почему именно здесь произошел апокалипсис — в лучших традициях всевозможных жанров хоррор-фильмов, фильмов ужасов и подобных жанров сериалов и книг?       Здесь ты в любой момент можешь умереть от неожиданно появившихся монстров, а может тебя прикончат неживые, но не до конца мертвые существа, которые раньше были людьми.       А может, если тебе совсем уж не повезет, тебя убьют такие же пытающиеся спастись люди, чтобы ты не забирал у них лишний кусок хлеба, который может стать именно тем переломным моментом, после которого все будет хорошо.       Здесь слабым не выжить, потому что ты сам должен сражаться за свою жизнь.       Я пытаюсь спасти ребенка, решительно вставая перед надвигающимся монстром. У меня дрожат колени, трясутся руки, а в груди загнанной пташкой трепещет сердце, но я не отступаю, пусть и знаю, что это — последнее, что я сделаю в этой жизни.       Вдруг я слышу чавкающий звук, а потом меня с ног до головы омывает отвратительная черная слизь, пахнущая так неприятно, что кружится голова.       Вокруг полыхает огонь, но я не боюсь, что сгорю.       Уже не боюсь.       Я боюсь лишь…       У НЕГО горящие безумством и одержимостью янтарные глаза, которые при свете адского пламени кажутся потусторонне золотыми, и я понимаю, что в этот момент моя жизнь окончательно меняется. Мне хочется развернуться и сбежать, но я не могу пошевелиться или же сделать хотя бы нормальный вдох. — Попалась, птичка. — сладкий нежный шепот, который больше напоминает самую ядовитую на свете змею — тайпана, который как раз плюется ядом, но дружелюбно улыбается, чтобы ты подошел поближе, тем самым полностью определив свою дальнейшую жизнь. Теплые сильные руки заключают меня в объятия, словно в клетку из колючих шипов. Кожа не горячее, чем у обычного человека, но меня эти прикосновения просто обжигают, и я чувствую, словно по моей коже прошлись раскаленным металлом, клеймя.       Это так больно, что слезы на глаза наворачиваются. — Сестренка… — тихо всхлипывает ребенок, которого я пыталась спасти. Я хочу обернуться, но не могу, потому что знаю, что ОН разозлится, если я отведу глаза. Однако, я и так знаю, что ОН очень жесток, и не пощадит ребенка, ведь для НЕГО это лишь лишняя морока и обуза. А еще то, что отнимет у НЕГО часть моего внимания.       Раздается короткий детский крик, и по земле, которая еще совсем недавно приняла в себя кровь чудовища, растеклась красная лужа человеческой крови. Я смотрю на это с широко открытыми глазами, чувствуя, как у меня все рушится внутри, и просто не могу дышать. Я в ужасе и в отчаяние. Я… — Как же я тебя ненавижу… — тихо шепчу сорванным голосом, сломанной куклой обвисая в его руках. — Я знаю, но мне плевать, пока ты принадлежишь мне, птичка. — говорит Он. Чудовище! Самое настоящее чудовище!       Какие силы надо мной так подшутили, что я столкнулась именно с НИМ? — Мы скоро встретимся, моя птичка. — слышу его тихий шепот, в котором отчетливо чувствуется торжество.       Я с криком просыпаюсь и сажусь на кровати, загнанно дыша. — Попалась, птичка. — словно звучит из самых разных углов, не давая мне успокоиться и прийти в себя.       Мне страшно.