Птичка в клетке

Простите. Было очень сложно взять себя в руки и заставить себя писать проду, особенно когда у тебя ни на что толком не хватает времени. За это искренне извиняюсь. Надеюсь, дальше будет несколько легче.

***

Этот мир прогнил, умер, сгорел, словно кусок бумаги в огне. Не осталось ничего. Ничего, кроме страданий. И вечного одиночества.

Ничего не осталось. Никого. Лишь обгоревшее дерево, разрушенные стены, оплавленные осколки стекла. И больше ничего. Никого. Я одна. Совершенно одна. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я потеряла сознание. Я не знаю, но когда я пришла в себя, то оказалось, что ранее запертая дверь приоткрыта. К ней, привалившись, сидел полностью обгоревший труп, в котором с трудом можно было узнать человеческое тело. Трудно сказать, кто это, хотя я подозреваю, что это все же был Янг. В воздухе отвратительно пахло паленой плотью и гарью, от чего кружилась голова. Если бы меня уже не стошнило всем, чем только было возможно, учитывая, как я давно не ела, думаю, меня наверняка бы вывернуло еще раз. Или пару-тройку раз. Вроде смеяться тут не над чем, но лучше хохмить хотя бы над этим, чем сходить с ума от осознания того, что я осталась одна. Снова. Я абсолютно одна, в почти полностью разрушенной до основания больнице, от которой остался лишь обгоревший остов, да обгоревшие трупы еще недавно живых больных. Прикрываю глаза и трясусь, обнимая себя за плечи. Из горла сам собой рвется отчаянный тихий скулеж, и я даже не думаю его сдерживать, потому что не за чем. Не для кого. Все кредиты своих сил я вычерпала еще тогда, когда тщетно билась над каждым своим умирающим пациентом, стараясь если не спасти полностью, так хотя бы подарить безболезненную смерть. Учитывая количество оставшегося обезболивающего, подарить такое я могла только избранным, но я все равно старалась. Я старалась изо всех сил. Всегда старалась и билась, словно на смертельном поле боя! Оно и было смертельным, только не для меня. А сейчас… Я одна. Совершенно одна… Снова… Абсолютные одиночество и отчаяние… Это даже хуже, чем тогда, в самый первый день, когда я оказалась в этом мире. Потому что тогда я точно знала, что рано или поздно наткнусь на живых людей и, возможно, даже выберусь к ним живой и целой. Тут же… Меня не тронут ни эти ужасные твари, ни не менее ужасная болезнь, но смогу ли я хоть когда-нибудь найти живого человека после всего того, что сейчас происходит? Смогу ли? Не думаю, и это меня пугает. Понимать, что я осталась совершенно одна в этом ужасном и уже полностью прогнившем мире… Одна… В больнице не осталось ни одного живого человека. А я ведь искала. На подгибающихся от слабости, голода и головокружения ногах шла вперед, движимая одной мучимой целью — найти хотя бы одного выжившего. Я шла, шла, шла, шла и шла. Спотыкалась, падала, с трудом поднималась на ноги и снова шла. И везде никого. Только оплавленные стены и обгоревшие трупы. Я обошла остатки больницы, которые больше походили на уже гниющее и разлагающееся животное, три раза, но в итоге так и не нашла выживших. Ну, я знала, что глупо рассчитывать на такую удачу, и все же… Янг позаботился о том, чтобы увести абсолютно всех с собой в могилу. Позаботился… Горько смеюсь, смаргивая отчаянные злые слезы. Пальцы с содранными ногтями безумно болят. Я бы сунула их под струи воды, если бы не боялась заражения и развития гангрены. Впрочем, чего мне бояться-то теперь, а? Чего? Даже удивительно, что Янг смог провернуть подобное в том состоянии, с которым оказался в больнице… А я-то искренне считала, что он даже толком пошевелиться и встать на ноги не может… Неужели подобное произошло всего лишь из-за подъема сил и боевого духа? Священное самосожжение, как последняя яркая вспышка силы воли? Поглумиться над смертью? Освободить меня от непомерной обязанности? Чего добивался Янг? Чего?! Ну зачем он всех убил? Зачем?!.. Я же… я же могла их спасти. Правда могла. Мне пришлось бы меньше спать, ничего не есть, отдавая свою порцию больным, но я бы справилась! Правда. Я бы смогла! Я бы спасла! Пусть не всех, но кого-то… обязательно бы спасла! Мне просто нужно было чуть больше времени! Чуть больше времени… Хоть кого-то… я бы спасла. Я уверена, что спасла бы, и тем горше осознавать, что Янг сделал такой ужасный выбор за меня, взял на свою душу такой чудовищный грех, чтобы… Как бы печально не было это осознавать, чтобы освободить меня. Он ведь не глуп и прекрасно понимал, что долго бы я так продолжать не смогла. Да, меня не видели чудовища, на меня не оказывала влияние эта ужасная выматывающая болезнь, но в остальном я не была неуязвима. Рано или поздно, но меня свалил бы голод или простуда, я бы надорвалась, больше не в силах позаботиться не только о пациентах, но и о самой себе. Мы бы просто медленно, но верно загибались бы от жажды и голода, а эта полуразрушенная больница стала бы нашей холодной и бетонной могилой. И никто не смог бы с этим ничего поделать. Ни я, которая валялась бы без сил где-нибудь, наверняка упав по дороге, просто отрубившись. Ни кто-нибудь еще, потому что — наверняка — никого живого уже не осталось. Думаю, если бы мне повезло, я бы просто сломала шею. Если бы не повезло, то… ну, худший вариант я уже озвучила. До сих пор не могу прийти в себя, потому что мне не верится. Не верится, что те и правда мертвы… Но это суровая правда жизни, и мне однажды придется ее принять. До сих пор не могу поверить, что Янг пошел на подобное, но его можно понять. Возможно, если бы мне хватило духа, я бы сделала тоже самое. Все же, лекарств у меня уже практически никаких не осталось, а без должного медицинского ухода и помощи мои пациенты долго не прожили бы. Умом я все это понимаю, как и понимаю то, что Янг, по сути, выполнил их мечту — подарил им быструю и относительно безболезненную смерть. О, я готова поспорить, что он сначала их всех убил ударом ножа в сердце, прежде чем всех и себя сжечь. Это было куда лучше, чем долгая и мучительная смерть от тех же жажды и голода. Но сердце… сердцу трудно принять, что абсолютно все, о ком я раньше заботилась, мертвы. У меня не осталось ничего. Никого. Только воспоминания и валящая с ног усталость, от которой просто хочется упасть на месте и больше не вставать. Наверное только сила воли и остатки моих воспоминаний о тех, о ком я заботилась, позволили мне с трудом доползти до ординаторской, которая уцелела каким-то чудом. Тут даже не сгорел диванчик, оставаясь таким же удобным и красивым, как в первый раз, как я его увидела. Разумеется, возможно, на нем теперь гораздо больше пыли, потому что у меня просто не было времени на него ложиться или на нем сидеть, но он был все тот же. И я его могла использовать для сна. Впрочем, если честно, я бы использовала бы его для сна даже в том случае, если бы от него остался один обгоревший остов. Просто потому, что я слишком устала для того, чтобы продолжать функционировать без хотя бы короткого отдыха. Разве это плохо, что я просто… просто хочу отдохнуть? Разве это плохо? О самоубийстве я даже не думаю. Я еще не настолько сошла с ума, чтобы сделать подобный необдуманный шаг от отчаяния. Я все еще однажды хочу вернуться домой к родителям и брату, поэтому я продолжу жить и идти вперед, сколько бы потерь не произошло на моем пути. А пока… Пока просто дайте мне немного отдохнуть… Когда я проснусь, я подумаю, что делать дальше — возненавидеть себя по новому кругу я тоже успею, а пока мне хочется только спать. На небе показалось отвратительно-яркое, омерзительно-теплое и ужасающе-красивое солнце, мгновенно окрасив небосвод во все оттенки желтого и оранжевого. И на миг… мне так захотелось раствориться в этом свете…       Из записей Митси Корилл:       7 июля 20ХХ.       В пробах своей крови обнаружила неизвестный науке вирус. Старалась изучить его за это время, но три дня — слишком мало, когда дело касается такого. Но этот вирус определенно точно такой же, как и у всех остальных. Таким образом, могу сказать, что нашла возбудитель болезни. Но, боюсь, я уже слишком больна, так что скоро не смогу выполнять свои прямые обязанности.       У Розы в крови тоже обнаружен тот же вирус. Роза жалуется на тошноту, резь в глазах и боль в горле. Обнаружила у нее в уголке глаз черные венки. Это предпоследняя стадия. У меня самой вторая стадия, но мой организм уступает заразе гораздо быстрее, чем я этого ожидала.       Уже успела выяснить, что вирус имеет высокую степень мутации. Он напрямую связан с Нен, которое в той или иной степени есть у каждого жителя этого мира. Он проникает внутрь Нен каждого человека, постепенно поражая молекулу за молекулой, пока от его жизненной энергии не останется совершенно ничего.       Исключение — Дэйзи. Девочка из другого мира, поэтому энергии Нен в ней нет совершенно. За время, которое я наблюдала за ней, я поняла, что ее организм полностью отталкивает Нен, будто она покрыта какой-то отталкивающей пленкой наподобие дождевика, тем самым не позволяя этой энергии коснуться ее или проникнуть внутрь ее организма.       Судя по всему, жизненная энергия в ее мире несколько иная, чем я предположила изначально. Это крайне интересно, но жаль, что у меня слишком мало времени. Но я сделаю все возможное, чтобы попытаться изучить это и попробовать сделать вакцину за то время, которое у меня есть.       Как бы то ни было, именно полное отсутствие Нен позволяет Дэйзи находиться с больными, не заражаться от них и не заражать других. Думаю, все еще есть шанс, что некоторым получиться выздороветь, если она будет рядом. 10 июля 20ХХ. Это поразительно. Это просто невероятный феномен, которому я поражаюсь снова и снова. Моя болезнь распространяется с невероятно быстрыми темпами, но я вся погружена в свои исследования. Никогда не думала, что на пороге смерти смогу найти что-то, ради чего хочется жить до последнего и выцарапывать у Смерти каждый следующий вдох. Наука и исследования всегда были моей страстью. Сейчас появилась еще одна — Дэйзи. Нет, вы не подумайте, я всегда равнодушно относилась к женщинам, как и к мужчинам, но к самой Дэйзи равнодушно относиться не получается. Она такая милая, добрая, ласковая, самоотверженная… Я ведь помню, какой робкой и запуганной она была поначалу. Чисто олененок, на которого злой браконьер направляет свое ружье. И глаза таки красивые — широко распахнутые, невероятного зеленого оттенка, словно вся зелень мира в них отражена. И волосы длинные и шелковистые, в которых лучи солнца путаются, когда она быстро проходит мимо плохо заколоченных окон. Даже жаль, что солнце теперь появляется так редко, потому что я бы с удовольствием любовалась и любовалась бы этим превосходным зрелищем. Впрочем, я отвлеклась. Нет, я не люблю Дэйзи в том смысле, который можно вложить в это слово, потому что Дэйзи… она… она абсолютно нереальная. Вроде бы совершенно обычная, но при этом такая… Я могу ею восхищаться, уважать и обожать, но не могу любить. Она слишком чудесная и невероятная, чтобы я даже могла подумать запачкать ее столь низменным чувством. Наверное, вы думаете, что это глупо, потому что разве кого-то можно запачкать своей любовью? Вы удивитесь, но — да, поэтому я сделаю все, чтобы малышка Дэйзи так и не узнала о моих чувствах. Все же, она достойна куда большего, чем того, чтобы я любила ее как невероятно редкий и ценный образец, который, возможно, однажды спасет человечество, если к тому времени хоть кто-то из нас останется в живых. Впрочем, уверена, что Дэйзи останется. Кто, если не она? Я уже знаю, что не смогу спастись, поэтому утешаю себя диалогом с невидимым собеседником. Надеюсь, то, что я напишу дальше, однажды поможет вам. Дэйзи — буквально невидимка, которую невозможно почувствовать, если не посмотришь на нее в упор. Ее организм и ее клетки словно одновременно человеческие и нечеловеские. Грубо говоря, она — совершенно новый вид, о чем сама не имеет ни малейшего понятия. Как и не имеет понятия о том, что неосознанно испускает особые волны, тем самым склоняя окружающих на свою сторону и давая им неукоснительное желание оберегать ее и защищать. Это действует и на женщин, и на мужчин, хотя на мужчин определенно сильнее. Также ее воздействие зависит от силы Нен — чем сильнее пользователь, тем сильнее будет воздействие. Хорошо, что сама Дэйзи о такой своей способности не знает и не подозревает (я исподволь расспрашивала), а то она была бы действительно грозным врагом, способным перетянуть на свою сторону практически кого угодно. Я наблюдаю за ней и отметила, что эта способность день ото дня растет и становится сильнее. Если бы больные не были в столь плачевном состоянии, то они бы встали на ноги и сделали все, чтобы защитить ее. Дэйзи хорошая, поэтому никогда не станет сознательно пользоваться своей способностью, но страшно подумать, что случится, если кто-то однажды испытает на себе всю ее мощь. Если однажды Дэйзи будет грозить опасность, и ее способность резко пробудится и атакует нападающего, подчиняя его, то… что случится дальше?

…недостаточно данных…

А я ведь даже продолжать оставаться рядом не могу, чтобы поддержать ее и защитить… Надеюсь, природа окажется мудрее, и Дэйзи не окажется в опасности из-за своей защитной способности… Аргх, думать становится все труднее! Думаю, пора вернуться к исследованиям, пока у меня еще есть немного времени. И все же… учитывая все описанное ранее, является ли теперь Дэйзи человеком вообще?!

Как жаль, что я уже не успею найти ответ на этот вопрос…