Песнь гудков между нами

Яркие вспышки неона, калейдоскоп цветных огней стробоскопа на коже и оглушающие электронные биты новомодного трека… Юри сидит за стойкой ночного бара, пытаясь хоть немного прийти в себя, отдышаться от царящей вокруг вакханалии. И дёрнул же его черт, а точнее Пхичит, отправиться сегодня на дискотеку! «Давай, Юри, первый курс же… Будет весело, развлечешься, познакомишься с кем-нибудь». Весело… Ага. По-настоящему здесь весело только Пхичиту. Вездесущий и прилипчивый таец затащил-таки Юри в клуб, выпил с ним пару огненных сетов, а затем просто слился со сплочённой массой движущихся на танцполе тел. Впрочем, Юри не жалуется: медленно разливающийся по венам чудодейственный микс из игристого алкоголя и всеобщей эйфории дарит телу приятную и так необходимую лёгкость. Все проблемы и нервозность враз исчезают, растворившись в сизых косматых клубах аэрозольного дыма, и Кацуки в какой-то момент просто осознает себя сидящим у стойки с коктейлями и счастливо улыбающимся симпатичному темноволосому бармену. — Приииивет, красавчииик! — рядом на стул приземляется однозначно пьяное тело. Юри переводит взгляд на незнакомца только для того, чтобы… утонуть в бездонном аквамарине прекрасных голубых глаз. Прекрасные, невероятные и безумно пьяные глаза в обрамлении серебристых ресниц. Дышать, он должен дышать! Напомните ему. — Э-эй! — одарив Юри сияющей голливудской улыбкой, парень заказывает два коктейля и поворачивается к сраженному наповал японцу: — Скучаешь, красавчик? — Юри, — представляется, наконец, отмерев, Кацуки. — Но за красавчика спасибо. — Я Виктор, — улыбка седовласого блондина становится ещё шире и ослепительнее, если такое вообще возможно. Бармен приносит и ставит перед ними два высоких бокала на тонкой ножке с нежно-голубой жидкостью. Выглядит интригующе. — И что такая прелесть делает одна за стойкой бара? — Жду тебя? — предполагает Юри, делая ленивый глоток из принесенного бокала. Он не может отвести зачарованного взгляда от мириада мелких сияющих искр в волосах нового знакомого, что вспыхивают при каждом движении головы. Нестерпимо хочется поднять руку и прикоснуться к этому эфемерному волшебству. — Нравится? — интересуется Виктор, проследив направление взгляда Юри и кокетливо тряхнув волосами. — Безумно! — пьяно кивает Юри. — Ты ангел, Виктор. — Спасибо, — заливисто смеётся Виктор, — а то все Стариком кличут обычно. А я, блядь, ангел! Смех блондина такой мягкий и искренний, что Юри не может не присоединиться к нему. Отсмеявшись, Виктор придвигается к Юри, склоняется, обдав сомнительной смесью никотина, алкоголя и дорогого парфюма. — Эм… — Юри, — подсказывает Юри. — Да, конечно. Юри. — Виктор не выглядит смущённым. Виктор выглядит прекрасным и желанным, воплощением всех греховных фантазий Юри. — Потанцуем? — Тебе всегда «да», мой ангел, — японец легко соскальзывает со стула. — Веди. Юри не уверен, алкоголь ли тому причиной или это врожденная грация пантеры, но Виктор движется на танцполе, как Бог, словно само его тело рождает музыку. Стройный, пластичный и невероятно сексуальный — он и есть сама музыка. Юри задыхается от восторга, когда Виктор увлекает его в танец, прижимаясь крепкими, обтянутыми в узкие джинсы, бёдрами к его, а рукам позволяя бесстыдно исследовать тело партнёра, благо в темноте не видно. Темнота, разрезаемая вспышками огней, зажигательная музыка и теплые руки Виктора на его бедрах… Что может быть лучше?

***

И сказать бы, что влажный осенний воздух питерской ночи дарит прохладу, но нет. Юри сгорает, плавится от огня желания, когда Виктор обвивает его шею руками, втягивая в очередной развратный поцелуй. Сколько раз они уже поцеловались в клубе, направляясь к выходу на «покурить»? Сколько бы ни было, Юри мало. Мало этих жарких поцелуев украдкой, хочется большего. Хочется всего Виктора и насовсем, украсть у остального мира только себе. Виктор курит. Достав пачку, сначала предлагает Юри, но получив отказ от некурящего брюнета, пожимает плечами. — Зря, — бросает короткое. — Успокаивает нервы. Юри вполне хватает просто наблюдать за курящим Виктором, любуясь изяществом длинных тонких пальцев. Были бы у Юри такие, он, может быть, тоже курил бы: лениво затягивался очередной сигаретой, демонстрируя красоту рук. А так… Ну только если нервы успокоить. Потушив и выбросив пожухлый окурок, Виктор вновь повисает на шее Юри, заглядывает в глаза. — Солнце моё… зайка… Россыпь коротких поцелуев покрывает лицо Юри, и от этого вновь хочется смеяться счастливо и беззаботно. — Только не говори, что опять забыл моё имя, Виктор. — Как можно? — наигранно обижается блондин. — Ты разбиваешь мне сердце! Юри выгибает бровь, ожидая ответа. — Золотце любимое, касатик, поросёночек аппетитный… — поток пьяного красноречия Виктора неиссякаем. — Ох! Поросёночек? Серьёзно? — Юри закатывает глаза. — Юри. Ю-р-и-и! Запомнишь? — Конечно, — кивает Виктор. — Будешь моим парнем, Юри? — Ты пьян, Виктор! — Пф… Это мешает? — настаивает блондин. — Нет, но… — Я тебе не нравлюсь? Или что? — от слов Виктора голова идёт кругом. Меньше всего на свете Юри предполагал, что, отправившись на студенческую вечеринку с Пхичитом, получит предложение встречаться от парня горячего, как грех. — Ну же! Ты ведь учишься здесь? Значит, в Питере лет на пять. Нам хватит! Виктора может кому-то хватить? — Поступил на политех в этом году, — поясняет Кацуки. — А ты? Тоже учишься? — А, не… — отмахивается Виктор, беззаботно улыбаясь. — Я преподом в этом ВУЗе. Будешь мне минет делать на переменах? — Шутишь? — выдыхает Юри, окидывая стоящего перед ним парня в рваных джинсах и светлой футболке с принтом в стиле поп-арт, недоверчивым взглядом. — Почему? — насупливается блондин. — Ну давай на «форточках», если на переменах занят… И с учебой я тебе помогу. Будут проблемы — шепни на ушко. — Ты действительно препод?! — срывающимся от волнения голосом спрашивает Юри. Никто никогда не позволит ему встречаться с собственным преподавателем. Ответить Виктор не успевает. Неподалёку хлопает дверь, и их прерывает громкий недовольный голос: — Victor, ce que le diable!.. Я тебя по всему клубу ищу, а ты тут прохлаждаешься! — Криссиии! — жизнерадостно откликается Виктор на гневные окрики подошедшего высокого зеленоглазого блондина. — Виктор, что ты здесь делаешь? Отстань от парня, ты ж на ногах едва стоишь. Я нам такси заказал, вон, серебристый мерс подъехал, — Крис указывает кивком куда-то влево, в сторону плохо освещенной парковки. Сердце Юри пропускает удар. Сон был слишком прекрасным, чтобы стать явью. Рассыпался, развеялся, как горький сигаретный дым в ночном воздухе. Не будет у него, Юри, ни секса, ни парня. Виктор оплетает талию Юри руками, кладет голову на острое плечо. — Крис! Это мой парень, — звонкий поцелуй в ухо. — Это… — Юри, — устало напоминает брюнет, кутаясь в теплые объятия. — … Юри, — продолжает Виктор, и, уже обращаясь к Юри, добавляет: — Этот цербер забирает меня сегодня, но я найду тебя, обещаю, любовь моя! Дай мне свой номер. Виктор слегка отстраняется, начинает шарить по карманам, извлекает телефон. — Сдох?.. — Виктор несколько раз нажимает в безответно-темный экран. — Подожди, я сейчас! Юри провожает взглядом фигуру бегущего к машине Виктора. — Он действительно преподаватель в политехническом? — слабая, но надежда. — И не скажешь по нему, да? — усмехается Крис, прислонившись к шершавой стене здания. — Профессор Виктор Никифоров. Историк. Послушай, Юри… Ты тут не сильно про него распространяйся. Сам понимаешь же. Он так каждое начало учебного года отмечает: клуб, выпивка и девочка или мальчик на ночь, как повезёт. Фильтруй, что он тебе тут наговорил. А лучше вообще забудь. Я сомневаюсь, что Виктор назавтра хоть что-то вспомнит. Правдиво. Больно. — Вот! — возвращается запыхавшийся Виктор и протягивает Юри синюю шариковую ручку, подставляет ладонь. — У водителя взял. Давай, пиши мне свой номер, солнце. Юри выводит длинный ряд цифр на бледной коже и подписывает своё имя. На всякий случай. — Спасибо! — вновь объятия, вновь поцелуи. — Мне пора, но я позвоню! Завтра, солнышко! Дождёшься? — Конечно, — улыбается Юри, прижимаясь лопатками к спасительной стене. Ноги давно не держат. — Тебе всегда «да», мой ангел… Ведомый Крисом, Виктор уходит. Ступает шатко и неровно, придерживаясь одной рукой за шею друга. И знать не знает, что уносит сейчас с собой влюбленное сердце Кацуки Юри. — Пока-пока! — доносится оптимистичное от машины. Юри слабо машет рукой в ответ. Виктор ему позвонит? Виктор вообще о нём вспомнит завтра? Блядь…