Шесть кошмаров Иды

Спустя семь лет Сама не знаю как так вышло, но я стояла на проселочной дороге, которая вела в сторону леса. Вокруг были все те же дома, деревья, ограды и хлева, но присутствовало чувство, будто что-то не так. Я осмотрелась: в окнах не горел свет, не было слышно криков пьяниц и сельских баб, и вообще, тишина была невероятно тяжелой, угнетающей. Почти что мертвой. Ветер шевелил ветви деревьев, но делал это так же беззвучно, и даже ночные цикады онемели. По коже побежал мороз, когда я заметила, как очертания домов и деревьев начали расплываться, как отражение на воде. Медленно, но верно, все теряло четкость, и невесть откуда начал наплывать туман. Разве ночью туман бывает таким заметным? В этом тумане уже не было видно почти ничего, но он продолжал сгущаться, словно бы отрезая мне все пути отхода. Словно он был живой. Поддавшись приступу паники, я решила бежать. Я бежала — это факт, но не слышала ни шагов, ни дыхания, хотя по ощущениям все было как надо: и сердце стучало в висках, и дыхание участилось. Я будто была частью этого неестественного представления. Или проклятия? Наверное, что-то всё же было здесь от проклятия, ибо стоило мне добраться до края деревни, как я снова оказывалась в том же месте, откуда начинала свой забег. И так раз за разом, пока воздух в лёгких не кончился, и я не упала на колени, пытаясь отдышаться. Видимо, просто так мне не убраться отсюда. Я должна была сделать что-то? Увидеть? Почувствовать? Как только я об этом подумала, тишина, оглушившая пространство, разорвалась. Плотный туман начал сгущаться и вокруг меня тоже, липким слоем оседая на коже, и я почти перестала видеть свое тело. А затем, наконец, я убедилась, что не оглохла. Где-то в самом центре деревни вспыхнула волна дикого крика, ругани и жуткого, надрывного плача. Кто-то смеялся, кто-то кричал грубости, кто-то кого-то подбадривал, а кто-то молил прекратить это всё. Голос был отдалённо похож на детский, но он вечно срывался и перебивался, теряясь в густом тумане. Звуки были далеки, но отчего-то у меня возникло чувство, что с каждым мгновением они приближаются — ползут ко мне, как могильные черви, пугая предчувствием своей близости. Вдруг за спиной послышались шаги и тихий, тяжелый вздох. Я резко развернулась, готовясь встретить нежданного визитёра и, возможно, защищаться. Но мой невольный компаньон в этом окружающем бардаке стоял на расстоянии от меня и даже не собирался сокращать дистанцию. Он просто стоял и смотрел на меня, будто ожидая чего-то — действия, слова… хоть чего-нибудь. Наши взгляды пересеклись и во второй раз за последний час у меня по коже побежал холодок — его взгляд был мне знаком, будто бы я уже когда-то смотрела в эти глаза и чувствовала их взор на себе. Как ни странно, а молодой мужчина, невесть откуда взявшийся, был самым чётким объектом из всех, что окружали меня, будто странный туман не имел к нему никакого отношения. Он был невысокий, но достаточно крупный, с сильными руками и широкими плечами. Такому бы ковалем или плотником работать. Лицо у него было с какой-то дьявольской хитрецой, хотя он не улыбался и ничего не говорил — взгляд был более чем красноречив. Глаза выдавали скрытую жестокость и бескомпромиссность. Весь его вид говорил о нем как о сильном лидере или, возможно, о превосходном тиране. Он держался ровно, даже немного гордо, будто заведомо ждал какой-то агрессии в свою сторону. Мужчина смотрел на меня немного исподлобья, оценивая. Левая бровь была приподнята, но мне отчего-то казалось, что его лицо зачастую и имеет такое выражение. В более адекватных обстоятельствах я бы сочла его красивым, но момент для симпатий был крайне неподходящий. Почему это меня туман обволакивает, а его нет? Будто он нарисован поверх всего остального. Не смотря на то, что мужчина казался мне знакомым, я никогда не встречала его в нашей деревне. Ибо если бы у нас такой жил, о нём бы говорили все, кому не лень. В частности, женщины. Я хотела спросить, кто он и откуда здесь взялся, но, открыв рот, поняла, что не способна издать ни единого звука. Глядя на мои потуги мужчина хитро улыбнулся, обнажив ряд мелких, но здоровых зубов, а затем приложил палец к тонким, ярким губам, приказывая молчать. Я пожала плечами, мол, как скажешь, и вопросительно выгнула бровь. Мужчина кивнул, а затем указал пальцем в ту сторону, откуда доносились звуки, на которые я до того обратила внимание. Я повернулась туда, куда он показывал, но не увидела ничего, кроме пелены тумана и далекого зарева, будто там горело что-то большое. Я не ошиблась, когда подумала, что шум приближается. К общей какофонии присоединился стук копыт и короткие команды, а когда я повернулась к мужчине, то замерла в ужасе. Он в миг стал бледен как смерть, а под глазами появились жуткие синяки, которые быстро наливались кровью и багровели буквально на глазах. По мере того, как звуки приближались, на его лице все сильнее проявлялись ссадины и гематомы, а он все улыбался своей леденящей кровь улыбкой, будто ему было совершенно плевать на происходящее. — Бей! Бей сильнее! — этот крик, казалось, был совсем рядом, почти за спиной. Как только крик огласил улицу, мужчина опустил голову, зажмурившись, а когда поднял, сердце моё ушло в пятки. Улыбка, которая и без того меня пугала, была кровавой. Кровь лилась на его губы из разбитого носа и рта, но он даже не пытался вытереть бордовые потёки, а все так же скалился, глядя прямо на меня. Губы лопнули, выворачивая наружу мясо, и делая его улыбку ещё более страшной. В обычных обстоятельствах любой человек, получив подобные травмы, кричал бы от боли, а он что? Он улыбался! Не смотря ни на что. И от этого зрелища кровь стыла в жилах. Я хотела помочь, но не смогла сдвинуться с места, отчего едва не взвыла. Злоба на происходящее охватила меня — больше всего на свете ненавижу бессилие. В сердцах топнув ногой, я постаралась поймать взгляд его карих глаз, и состроила умоляющую гримасу. Мужчина лишь покачал головой, разводя руками. Никто ничего не может сделать. Всё, что происходит, находится за пределами наших возможностей, ибо если бы он мог, он бы прекратил. — Давай сюда его! — крик был почти реальным, будто этот хриплый, пропитый голос раздаётся у меня прямо над ухом. Кажется, я даже уловила запах перегара, гнилых зубов и старого пота. Крик сорвался, переходя в плач маленького мальчика, но из-за рыданий и криков, смешавшихся вместе, я не смогла разобрать больше ни слова. А затем в нос ударил запах жжёной плоти. Буквально на глазах на лице незнакомца с левой стороны начали вздуваться пузыри и тут же лопаться, обнажая красноватые мышцы. Он продолжал улыбаться, пока кожа лоскутами падала вниз, чернея, и обугливаясь. Когда на его левой стороне лица образовался ужасающий ожог с черноватыми и красноватыми прожилками, процесс остановился. А топот копыт был уже совсем рядом. Пока его лицо неестественным образом «обгорало», звуки все приближались и я не успела опомниться, как оказалась в самой гуще этого накатывающего безумия. Мужчина вдруг перестал улыбаться. Его губы покрылись коркой и начали трескаться, выпуская наружу алые капельки крови, а он все смотрел на меня, не мигая. А потом отчего-то закрыл глаза. И как только он их закрыл, на его шею накинули удавку, которая тут же затянулась. Рядом промчался силуэт — лошадь, которую в тумане не было видно, следом побежали люди, выкрикивая проклятия и оскорбления, но разобрать их слова я не могла. И как только лошадь добежала до мужчины, он открыл глаза. Я едва не лишилась чувств от ужаса — прежде карие глаза обернулись кроваво-красными, с кошачьими зрачками. Я потянула к нему руку, а он улыбнулся. В следующее мгновение удавка натянулась, и мужчина упал спиной назад — лошадь потащила его куда-то за деревню вглубь леса. Сдерживая рыдания и накатывающий страх я побежала за ним, но туман мешал мне не только видеть, но и двигаться. Крики и топот бегущих людей стали удаляться, а плач ребёнка несся им вдогонку — он звал кого-то по имени, но из-за какофонии шума я не смогла услышать имя. Вскоре я осталась совсем одна: шокированная и обескураженная, а затем… …проснулась, тяжело дыша и ощупывая пространство вокруг себя. В окно мрачно зыркала луна, разбрасывая серебристые лучики по комнате, отчего тени мебели и предметов казались немного зловещими. За окном ухал филин, выл ветер — мир снова научился говорить, а я лежала на спине и смотрела в потолок, не в силах вырываться из оков сна. Все эти крики и лицо молодого мужчины, удавка, плач, туман… Все это казалось реальным донельзя, но происходящее выходило за рамки реальности. Более того, открыв глаза я обнаружила себя в постели, а не на сельской дороге. Стоило бы задуматься о значении сна, ведь порой бывало так, что сны подсказывали мне путь. Если тот мужчина был с красными глазами, не значит ли это, что мой варгин будет виновен в чьей-то смерти? Я не особо верила в эту теорию, ибо за все семь лет, что кот жил с нами, никто не умер, и я имела основания ему доверять. Я просила его однажды не убивать, и уж не знаю, внял ли он моим просьбам, или просто не видел повода, но смертей по его милости не было. Может, я просто слишком много времени провожу в его компании, и мне теперь все это снится? Скорее, так и есть, да. Как только я перевела взгляд на варгина, все подозрения на его счет развеялись, ибо выглядел он достаточно подавленным. Кот сидел рядом и тоже не спал. Я быстро убрала с лица растрепавшиеся волосы и осмотрелась. Никого, кроме нас двоих, в комнате не было. Варгин глядел на меня своими демоническими глазами, но не урчал, даже не пытался ластиться, хотя за последние пару лет это вошло у него в привычку. Куда бы я ни шла, чем бы ни занималась, кот всегда был рядом — иногда баловался, а иногда действительно помогал. Однажды, застав меня за попыткой проникнуть в комнату матери, варгин стащил для меня ключ, и одному дьяволу известно, как он умудрился не попасться на глаза бабушке. Он частенько добывал ключ, когда я теряла интерес к книгам, взятым оттуда, и этот общий секрет сближал нас. Мне было приятно иметь компаньона и друга, а ему, видимо, нравилось участвовать в моих хитростях. Хотя, если честно, явного и очевидного повода жить со мной столько лет для варгина я не видела, отчего можно было сделать вывод, что он преследует какие-то личные цели. Какие — ещё предстоит выяснить. Все-таки, бабушка была более, чем права, когда сказала, что он не просто кот. Ещё больше нас сближали общие ночи. Так уж повелось, что варгин всегда ночевал рядом со мной, а мне, как ни странно, в его компании спалось гораздо лучше. С завидной частотой я видела все тот же жуткий сон про ведьму и её удушливую комнату, и всегда боялась, что она вот-вот повернётся ко мне и схватит меня своими длиннопалыми руками, вытрясет всю душу. Когда варгин был рядом, страх отступал, а проснувшись, я не чувствовала себя так, будто во сне меня били. Я частенько видела странные сны, но этот был самый странный. Бабушка говорила, что когда ведьма заметит меня, я умру. И хотя я списывала это на старческие шутки, в глубине души мне было страшно оставаться один на один с этим сном. Варгин, оберегавший меня от этой напасти — возможно, невольно — стал для меня спасителем, ибо без него я попросту боялась засыпать, опасаясь, что снова увижу ту ведьму, а бабушкины слова обретут смысл. Конечно, бывали случаи, когда варгин отлучался — он уходил днём или под вечер, но всегда возвращался к тому моменту, как я усну. И лишь раз в году покидал меня на ночь, возвращаясь под утро. В такие ночи я не могла спать, ожидая, пока варгин воротится. Обычно я ждала его до первых петухов. Кот видел, что я не спала, немного грустнел, поджимая уши, забирался ко мне на колени и убаюкивал своим тихим, хищным урчаньем, будто заглаживая вину. Я заметила эту тенденцию, но допрос бабушки по теме все время откладывала, надеясь узнать все самостоятельно. Очевидно, что помогать в этом вопросе варгин не собирался. Странно, но за столько времени мы так и не дали ему имя — ни на одно варгин не отзывался. Бабушка предположила, что имя у него уже есть, просто мы его не знаем, и на это неведение тоже есть причины. Что же, это был один из немногих доводов, с которым я была согласна. Скорее всего, имя варгина играло важную роль, но какую — я пока понять не могла. В старых книгах матери я прочла, что некоторые ведьмы, зная имя человека или беса, могли привязывать его к себе обетом, но примерять это на варгина я не спешила. Мало ли? Вдруг он не помнит имени, или буквально не может сказать! Это же смешно. Бабушка не согласилась с моим предположением, сказав, что любая нечисть всегда знает, как сказать что-то, даже не имея языка. На том и закрыли вопрос, хотя отсутствие имени у варгина меня по прежнему особо не смущало. Семь лет оно было для меня тайной, значит, я могу ещё потерпеть. Тем временем, я высвободилась из одеял, и протянула руку к насупившемуся коту. Он не уклонился от моей ласки, но и не заурчал, как это бывало обычно. Лишь прикрыл глаза и склонил голову, разрешая мне себя гладить. — Эй? Что это с тобой? — прошептала я, подбираясь ближе. Кот посмотрел на меня с привычной хитрецой, заглядывая прямо в глаза. А я опять вспомнила того незнакомца из сна. В голове мелькнула ужасная мысль, но я отмела её, решив, что ещё не отошла от кошмара. Вместо того я схватила варгина в охапку и прижала к себе. Он не сопротивлялся, а скорее даже был рад моей близости, топтал меня своими большими, когтистыми лапищами, а спустя время начал урчать.  — Все хорошо, — прошептала я прямо в ухо, и кот заурчал ещё сильнее, отчего сонливость снова накатила на меня. Уже совсем скоро я спала, а варгин продолжал изучать меня своим дьявольским взором и урчать, беспокоясь о моем сне.

***

На дворе стоял декабрь. Первый месяц зимы оказался суровым и богатым на снег. Все жители деревни заперлись в домах и лишь изредка можно было кого-то увидеть, идущим по улице. Метель и мороз не способствовали собраниям, но при этом воскресные службы не отменялись, хотя в церкви было едва ли не холоднее, чем на улице. В церковь мы с бабушкой не ходили каждый по своим причинам: бабушке не разрешали, считая её ведьмой, а я отказывалась исключительно в виду вредности. В целом, жизнь наша особо не изменилась с тех пор, как с нами стал жить варгин. Мы с бабушкой по-прежнему вели себя, как старые соседки, иногда бывали даже дни, когда мы ни разу друг с другом не заговаривали. Я не обижалась на бабушку за это, а ей, в принципе, было все равно на мои обиды. Она часто выходила в деревню по личным делам — лечила детей и скот, тем самым зарабатывая нам на жизнь и меня устраивал такой расклад вещей. Я и сама была уже достаточно подкована в вопросе целительства, но в деревню ходить все равно не хотела. Стоило бы, конечно, упомянуть факт, что как только я начала появляться в компании варгина, ни один сельский разбойник мелкого пошиба не осмеливался ко мне подходить. Варгин ограждал меня от возможных побоев, и я отделывалась лишь косыми, враждебными взглядами, при этом не упуская шанса ответить взаимностью. Я не ходила лечить людей в деревню, хотя никогда не отказывалась помочь в приготовлении трав, мазей и отваров, и считала, что этого будет вполне достаточно. Бабушке не очень нравилось моё отношение к местным жителям, говоря, что эти люди дают нам возможность выжить и мы должны быть им благодарны за это. А я отвечала, что есть еще возможность получить в голову. Когда стала старше, стала упоминать маму и её смерть. Спустя несколько скандалов, бабушка перестала склонять меня к выходам в люди и довольствовалась моими трудами на дому. Ей не нравился варгин — это я знала точно. Но если бы я оглядывалась на все вещи, которые не нравятся бабушке, то давно бы уже забыла о том, что нравится мне. Став старше, я зачерствела в известной степени и разговоры о больных детях в деревне меня не трогали. Бабушка же не упускала случая ткнуть меня, что моя черствость есть результат чрезмерного «общения» с варгином. Я же отпиралась как могла. Мы ссорились, но каждая из нас видела истину в словах другой, хотя ни у кого не хватало духу признать это. Эта зима обещала быть тяжелой. Лето было сухим и урожай был скуден, а потому люди ждали худшего. Уже в самом начале декабря река покрылась льдом, и далеко не каждому удавалось его пробить, чтобы выудить хоть какую-то рыбу. Скот вселял в людей надежду, но все понимали, что, скорее всего, придётся затянуть пояса. Бабушка же была уверена, что в деревне будет много больных, и вот тут я была с ней согласна. А поскольку мы, наконец, пришли к согласию, я сидела рядом с ней в общей комнате за столом и вязала пучки сушёных трав, пока бабушка выбирала из общей корзины случайный сорняк. Мы молчали, но в голове у меня вертелось несколько вопросов, которые всё никак не срывались с языка. В частности, мне хотелось разобраться с приснившимся сном о мужчине с красными глазами, но были и другие вопросы. Я сделала глубокий вдох и, придав голосу безразличный тон, спросила: — На днях в деревне никто не умирал? Бабушка подняла голову от корзины и посмотрела на меня, прищурившись. — А что? Кто-то должен был? — Да нет, просто… Просто мне интересно. — С чего тебе интересно, кто в деревне умер? — бабушка выпрямила спину и сложила руки перед собой. Мне стало неудобно. — Предчувствие у меня было такое. — И только? — Ну… да. Сон мне снился, где умер какой-то молодой мужчина. — А ты видела его раньше? — В том-то и дело, что нет, — в отчаянии выдохнула я. — Такого, как он, у нас тут сроду не было. А если бы и был, то все бы его знали. — И он умер в твоем сне? — Да, — кивнула я. — Своей смертью? — Н-нет, — я немного запнулась. Бабушка задумалась. — Варгин был рядом? — я кивнула. — Вот тебе ответ. Он нечисть, и даже если не намерен причинять тебе вред, то все равно пагубно на тебя влияет. — Кажется, мы уже прошли эту тему, разве нет? — сдержанно спросила я. — Нет, не прошли. — Ты позволила ему остаться, — я начала раздражаться, откинув в сторону пучок мелиссы. — Позволила, и теперь уж не знаю, стоило ли, — холодно ответила бабушка, заметив, что я начинаю злиться. — Вот что ты сейчас имеешь в виду? Мне больше не с кем проводить время, ты сама знаешь, как к нам относятся в деревне. — Знаю, и уж получше тебя. Ты ещё слишком юна, чтобы видеть те вещи, которые вижу я. — Расскажи мне тогда о том, что я не вижу. Только не надо говорить мне, что все дело в нём. Мне кошмары уже давно снятся. — С тех пор как он принёс краденные травы. Я закатила глаза. — Так чего же я не вижу? — я решила все-таки добить этот вопрос. — Он ведётся себя так, будто ты его собственность… — Чушь какая-то, — отмахнулась я. — Вот потому ты и не видишь. Каждый раз, когда рядом кто-то посторонний, он садится так, чтобы ты была подле него, когда вы куда-то идётё, он всегда идёт с тобой и никогда не сводит с тебя глаз, когда вы рядом. Со стороны это всегда заметнее. — И чем мне это навредит? Мы просто привыкли всегда быть вместе. — Если варгин выбирает себе человека, это всегда влечёт за собой несчастья. — Например? — вспылив, спросила я. — Всё, о чем ты сказала, можно применить к любому животному, у которого есть хозяин. — Он не животное! — бабушка хлопнула рукой по столу. — Варгин это не домашний кот, неужели не знаешь? — Не знаю! Ты никогда ничего мне не говоришь, будто это может мне навредить, а потом обвиняешь в том, что я чего-то не знаю. Бабушка вздохнула, прикрыла лицо руками и замолчала. Некоторое время мы так и сидели, а потом она снова заговорила: — Ида, я думала, что если ты будешь меньше знать о ремесле твоей матери, то это убережёт тебя. — Наоборот, бабушка, — я протянула руку и взяла её худую ладонь в свою. — Мне нужно знать, от чего ты меня оберегала. — Любой варгин когда-то был человеком, — после небольшой паузы сдалась бабушка. — И этот тоже. Я не знаю, как мертвецы перерождаются в теле животного, но это так. Он — пропащая душа, ибо только тот, кто жаждет мести или тяготеет ко злу, способен переродиться. Этот не нашел, видимо, покоя после смерти и теперь ходит среди живых, питаясь их силами и энергией. То, что он не трогает тебя, не играет роли, ибо и в этом он имеет свою цель. — То есть, он убивал не просто так? — Его питает человеческий страх, боль и злость. Потому что он сам все это чувствует. Его не должно здесь быть, ему место среди мертвых, но что-то все еще мешает ему уйти. — Я никогда не чувствовала себя так, когда он рядом. — Потому что он так хочет, Ида. — И что, он обязательно будет мне вредить? — Вряд ли намеренно, но беды от него ещё будут, имей это в виду, — бабушка, сказав это, погрустнела и посмотрела в заснеженное окно. — Я заметила, что одну ночь в году он куда-то уходит, — решила поделиться я. — В какую ночь? — В мае, в начале месяца. Всегда так было. Сначала я не обращала внимания, но потом… Бабушка хмыкнула. — В начале мая все бесы, ведьмы и прочая нечисть развлекаются во имя дьявола. Говорят, все, кто раньше были людьми, становятся таковыми, но лишь на одну ночь. Чтобы не забыть, что когда-то они были людьми. Я не успела ответить, ибо бабушка вдруг вернулась к прежнему занятию, дав мне понять, что разговор окончен. Я же вскоре увидела, как варгин с изяществом прыгает по свежему снегу. Угольно-черный, огромный, но грациозный. Он выделялся ярким пятном на снегу, и вид у него был такой довольный, будто он познал все счастье мира. Он щурился, и морщил нос, пробираясь к дому. Я задумалась о словах бабушки, но все ещё не считала варгина источником своих проблем. Вдруг что-то упало мне на руки, а когда я отвернулась от окна, то увидела недовольное лицо бабушки, которая кинула в меня пучком, чтобы я не отвлекалась от дела. Я вздохнула и продолжила связывать ароматные былинки трав.

***

В продуктовой лавке было шумно. Под конец декабря вьюги немного успокоились и люди стали чаще выходить, собираться вместе и вообще подавать признаки жизни. Я вышла за покупками не по своей воле, а лишь потому что бабушке было тяжело пробираться через снег и холод — у неё часто мерзли ноги и ей это мешало. Она боялась упасть где-то по пути, и никто бы ей не помог. Скрепя сердце, я вызвалась пойти сама. Варгин, конечно же, пошёл со мной. Прошло всего несколько недель после нашего разговора, и я стала замечать то, о чем говорила бабушка — варгин вел себя как собственник, но я не могу сказать, что это мне мешало. Он пошёл со мной в деревню и по пути я то и дело видела, как бабы крестятся, глядя на огромного кота, что гордо семенит следом, но вместе с тем ни у кого не поворачивался язык мне что-то сказать. Присутствие варгина спасало меня и затыкало гнилые рты, а потому меня все устраивало. Иногда даже мне нравилась мысль о том, что мой кот их пугает. Другая же мысль не давала покоя. Во-первых, я теперь имела в виду, что варгин был человеком, и мне было жутко любопытно узнать, почему он стал таким. Во-вторых, это знание больше не давало мне относиться к нему как просто к коту. Я, конечно же, не воспринимала его как просто кота, но не думала, что он настолько «не просто кот». В лавке меня не встретили приключения, но кот ждал снаружи. Когда я вышла, то увидела занятную картину — возле моего варгина стоял древний старик и как-то странно на него смотрел. Варгин же смотрел на старика едва ли не со злостью. Будто бы у них были какие-то счеты. Затем произошло то, чего я вообще не ожидала ни от варгина, ни от старика. Последний едва склонился над котом и… погладил его! Нет-нет, ничего необычного в поглаживании не было. Настораживало лишь то, что кот никому никогда, кроме меня, не давал себя трогать. Вот в чем дело. Были смельчаки, которые пытались, но кот кусался и царапался, а тут сидит себе относительно спокойно, хотя взгляд все равно холодный и враждебный, как у Медузы Горгоны. От этого необычного и противоречивого зрелища мне стало немного не по себе, а когда я подошла к ним, старик поднял на меня глаза и я немного опешила — такие же глаза были у того мужчины из моего сна. Та же глубокая, коричневая радужка с черными и желтыми прожилками. Да, он был стар и жив, но глаза имели удивительное сходство. А варгин продолжал сидеть, как ни в чем не бывало. — Обычно он не позволяет себя трогать. — Любое животное чувствует, когда ему желают зла, и наоборот, — пожал плечами тот. — Так и есть. — Не бери его больше с собой сюда, — после короткой паузы сказал старик. — Это почему? — Люди его боятся, — ответил он. — Жаль будет, если по глупости пришибут. — Они думают, что кот свёл с ума ту женщину, — напомнила я. — Говорю же, глупость. Он снова посмотрел на кота, а я задумалась. Кот тем временем оторвался от созерцания деда и перевел взгляд на меня. Уже совсем с другим выражением. — Пойдём домой? До свидания, — я склонила голову, прощаясь со стариком, он уже отрыл рот, чтобы мне ответить, как я ощутила сильный толчок в спину, отчего потеряла равновесие, выпустила сумку и едва успела выставить руки вперёд, чтобы не разбить нос о ледовую дорожку. Позади послышался смех и злобное рычание варгина. — Не стой на пути, ведьма! — раздался голос проходящего мимо щегла, который по пути задел меня ногой и попал по руке. Кот зашипел, а я удивилась, с какой быстротой он оказался рядом. Варгин стоял передо мной, на больших лапах обнажились когти. — А тебе дороги мало? — спросила я, с вызовом глядя на парня, который меня толкнул. Я узнала его — Дарий. Это его мать свёл с ума мой кот, он был старше меня, хотя умом остался в детстве. Об этом много говорили, ибо после смерти матери парень стал ещё более диким, чем был. Младший же брат его жил при церкви и всячески избегал упоминаний о родстве с этим человеком. — Решила поспорить со мной? — А даже если и так? Вместо ответа щеку обожгло огнём, из глаз посыпались искры, и совсем скоро я ощутила, как рот наполняется кровью. Я знала, что есть люди, которые наблюдают эту сцену прямо сейчас, но никто не вмешается. Будь это какая-то другая девушка из местных, на её защиту точно кто-то бы встал. Но не на мою. Кто-то позади схватил меня за волосы и заставил встать. Краем глаза я увидела как старик пытается протестовать, но из-за хриплого, неприятного дыхания над ухом и звона в голове не могла расслышать слов. Варгин был где-то рядом, но я его не видела. — Так что, может, тебе надо пояснить, как вежливо разговаривать? — спросил Дарий, подходя ближе. — Как же ты пояснишь, если тебе твоя мать не пояснила? — выдохнула я, понимая, что это удар ниже пояса. По самому больному. Он замахнулся, чтобы ударить меня снова, но вдруг тот парень, что меня держал, завопил и резко разжал руки. Я споткнулась, но удержалась на ногах, тяжело дыша. Мой варгин сидел на плечах у парня, и вонзал острые, крупные когти в его лицо, и чем больше тот дёргался, тем глубже были царапины. Кровь брызгала во все стороны мелкими каплями, падала на снег, а парень кричал, пытался сбросить с себя кота, но последний лишь сильнее вгонял когти в ответ на каждую попытку. — Заставь его прекратить! — закричал он сквозь кровавые слёзы, варгин почти добрал до глаз — ещё пара мгновений, пара резких движений и он будет слеп. Меня радовало, что из всех присутствующих предпринял попытки помочь только варгин, но вместе с тем это могло обернуться большей бедой, если щегол ослепнет. Тогда вся деревня будет против нас. А с парой царапин вполне можно жить — тем более, морда у него здоровая, те царапины быстро затеряются. — Хватит, пожалуйста! — отчего-то грудь сдавило и я не могла свободно выдохнуть, а потому мои слова прозвучали так, будто я сейчас задохнусь. Тем не менее, как только я это сказала, кот спрыгнул с парня и засеменил ко мне, оставляя на снегу кровавые отпечатки лап. Зрелище красивое в контрасте, но вместе с тем и жуткое. Когда я увидела куски кожи, зацепившиеся за когти, испытала странное удовольствие, смешанное с отвращением. Варгин, кажется, заметил это, ибо теперь он смотрел на меня с совершенно новым выражением — будто он гордился тем, что сделал и что отчасти мне это понравилось. Другие обидчики кинулись к пострадавшему, который закрывал лицо руками, но я была уверена, что видеть он будет. Варгин остановился достаточно быстро, по команде. — Ты за это ответишь, ведьма! — выкрикнул Дарий, злобно оглядывая меня. Я подхватила кота на руки, не обращая внимания на кровавые пятна, которые он оставлял на моем платье. — Как только новую свиту соберешь, так сразу и отвечу, — не знаю, зачем я хамила в ответ. Скорее всего, это был единственный способ защититься хоть как-то. Ибо просто молча сносить подобные вещи мне не позволяла гордость. Варгин на моих руках оскалился, когда я говорила, и громко зашипел, демонстрируя всем вокруг, что не только когти у него острые и огромные. Дарий не нашёл что сказать, но, наверное, намеревался снова меня ударить, как дверь соседнего здания отворилась и оттуда выбежал другой молодой человек — без верхней одежды, в одной рубахе. Бежал он прямо к нам. Дарий опешил и его замешательства хватило как раз на то, чтобы новоприбывший успел добраться до нас и встать между мной и Дарием. — Прекращайте, ребята, — задыхаясь от бега, проговорил он. — Не твое это дело, не лезь, — рыкнул Дарий. — Это мое дело. Она одна, а вас целая толпа, и не стыдно, нет? — Она же ведьма. — Ты можешь доказать это? — Я докажу! — Докажешь, поговорим, — кивнул парень. — А пока твоему другу срочно нужна помощь. И он был прав. Пострадавший уже почти выл и двое его товарищей никак не могли ему помочь. Если оставить рану без ухода, она загноится и щегол отойдёт к праотцам. Уж я-то знала о том, насколько опасны раны, нанесенные варгином. Дарий напоследок одарил меня злобным, полным ненависти взглядом и плюнул в мою сторону. Варгин снова зашипел и начал угрожающе урчать. Парень же загораживал меня спиной до тех пор, пока свора не удалилась, а я тем временем собрала разорённую сумку и вытирала окровавленное лицо горстью снега. Варгин сидел рядом и, казалось, все ещё был готов выступать в мою защиту. Старик стоял поодаль, у него дрожали руки и он чуть не плакал. Мне стало жаль его, но заговорить или хотя бы поднять на него глаза было стыдно. А что бы я ему сказала? Нам есть о чем говорить? Я не сердилась на деда за то, что он не вмешался. Дарий и его товарищи по злодействам не посмотрели бы на его возраст, если бы он встал на пути. А мои разбитые губы не стоили жизни другого человека. Тем более, именно этот старик ни разу не делал мне ничего плохого. — Лука, иди домой, я разберусь, — я слышала, как парень уговаривает деда, что-то ему обещает и успокаивает, а тот в ответ пытается объясниться. Отбросив в сторону кровавый снежок, которым я вытирала лицо, я подняла голову и увидела, как из соседнего окна на меня смотрит местная портниха. Её толстое, покрасневшее от тепла и жирной еды, лицо почти прилипло к окну, с таким интересом она наблюдала. Окинув взглядом окрестности, я поняла, что зрителей было гораздо больше. Все видели, что происходит, но никто не вмешивался. Вдруг я испытала невероятно сильный прилив отвращения к этому месту и к людям, живущим здесь; захотелось поскорее уйти от них подальше, и не чувствовать к ним никакой причастности. Будто их не существует. А ещё умыться и сменить платье. Я поманила варгина за собой, поправила платок на шее, скрывавший родимое пятно, закинула сумку на плечо и быстрым шагом пошла прочь по Речной улице, надеясь, что по пути мне больше никто не встретится. Варгин бежал впереди меня, время от времени оглядываясь. Когда мы уже почти добрались до края деревни, я услышала, позади восклицание, но решила не оборачиваться. Какое мне дело до того, что у них там творится? Но, к моей большой досаде, звали меня. Тот самый парень, который вмешался — по-прежнему в одной рубахе он бежал по улице, задыхаясь от морозного воздуха, и звал меня. Лицо его уже покраснело и он немного дрожал. — Эй! Ну погоди, куда ты так бежишь-то? Я закатила глаза и развернулась, намереваясь уйти. А он не дал — схватив под локоть, заставил развернуться. Меня захлестнула волна раздражения, и я, нахмурившись, откинула его руку. — Ты чего хватаешь меня? — Так ты же бежишь, как угорелая! — Может я от тебя бегу? — Уела, так и быть, — он улыбнулся, но я не ответила на его улыбку, продолжая недовольно хмуриться. — Я Макар, а ты? — Ида, — бросила я, снова разворачиваясь в сторону дороги. — Да куда ты так спешишь? — спросил он, уже собою преграждая мне путь. Варгин недовольно оскалился. И я его понимала! — Домой, холодно на улице. — Давай помогу донести? — Я не дитя малое, и за плечами не валун несу. — Не сердись ты так, — немного обиженно сказал Макар, осматривая меня с ног до головы. — Я ведьма, мне положено! Отойди вон! — Ага! Тут-то ты и поймалась, — нагло заулыбался парень. — Но ты не бойся, я тебя не сдам. Хотя… может и сдам, если не сделаешь для меня кое-что. — Да подавись, — буркнула я, отстраняя Макара. — Вообще-то я имел в виду простое «спасибо». Или у вас, ведьм, оно не в ходу? Я замерла, подняв бровь. Вообще, он был прав, но его весёлая настойчивость немного раздражала. Я не верила, что кто-то бы помогал мне за просто так. — Спасибо, — проворчала я себе под нос. — Что? Прости, не расслышал, — издевательским тоном сказал он. Я закатила глаза и выдохнула. — Спасибо! — Пожалуйста, — как ни в чем не бывало ответил Макар. — Всегда рад помочь. — Ага, мороз только на улице. Не стой на ветру, простынешь. С этими словами я развернулась, показывая, что больше не собираюсь разговаривать. — Мы еще увидимся? — Нет! — Тогда до встречи. Меня передёрнуло, но я больше ничего не сказала. Кот шагал рядом и как-то странно, с недоверием зыркал в сторону Макара, который перебежками возвращался домой. Я вздохнула и заглянула в красные глаза варгина. — Мне он тоже не понравился.