Мороз и шелк

Мороз приоткрыл голубые ворота, проникая во двор следом за Азизи, - тот успел запрыгнуть на крыльцо. В сенях было прохладно, хорошо и темно. Мороз там не задержался - сразу устремился к двери, входя в небольшую комнату. За Азизи будто отряд ведьмоловов гнался. В скудно обставленной маленькой прихожей, где пахло старостью и луковой шелухой, толпилась куча народа. Из новых лиц - сухонькая старушка в пестром платке и меховой жилетке. Она подслеповатыми глазами посмотрела на Мороза и кивнула. Мороз перевел дыхание. Ярослава Анка его не узнала. Да и он ее помнил смутно. В Лихом его не было больше десяти лет. Могилы матери, отца и сестры находились в Волчанске. Здесь остались лишь пустырь и воспоминания. - Я с ним в одной комнате спать не собираюсь! - заверещал Богдан, тыкая пальцем в Мороза, когда тот вошел в комнату. - А я с этим, - вторил ему Азизи, брезгливо кивая на Борща, - Ночевать не буду. Лучше устроюсь под ближайшим кустом, чем с ним. Ярослава Анка, казалось, была растеряна и не понимала, как поступить. Она только пробормотала: - Девочки должны вместе ночевать. Негоже им с мужчинами рядом быть... Мороз устало вздохнул. - Раз Азизи не может спать в одной комнате с Борщом, а Борщ - со мной, то я прихожу к простому выводу, что Богдан ночует с Ратибором, - спокойно обобщил Мороз, - В какую комнату мне отвести Азизи? Первым как обычно открыл рот Богдан. - Раз вы пришли последними, то вам остается только сеновал, - ехидно вставил Борщ, - Смотри, береги задницу, Стоян. - Я поражаюсь твоему высокому мнению обо мне, - насмешливо сказал раздраженный за сегодня Мороз, - Видимо, я насколько прекрасен, что ради меня заморские Колдуны из штанов выпрыгивают! Богдан покраснел от злости, но возразить не успел - Ярослава Анка робко проговорила: - Вы не бойтесь. Сено мягонькое. Я для Борьки его много приготовила. - Кто такой Борька и зачем ему сено? - едва слышно шепнул Азизи, обращаясь к Морозу. - Явно поросенок, - пожал плечами тот, - В этих местах их часто так кличут. Сеновал, скорее всего, над хлевом. - Перспектива радует, - не очень весело и натянуто улыбнулся Азизи. - Пойдем, покажу, - позвал Колдуна Мороз - он представлял примерное расположение дома. Кивнув Ярославе, Березе и Ратибору, закатив глаза при виде таинственно улыбающейся Рябины и напрочь игнорируя Богдана, Мороз увел из прихожей Азизи обратно в сени. Мороз указал на шаткую лестницу: - Забираться надо туда. Им более-менее повезло. Туалет у Ярославы был во дворовых постройках и с хорошим доступом к воде. Так что не надо было изгаляться, как в доме Мороза. Мороз, быстро умывшись и почистив зубы, заполз по лестнице в горы сена, держа под мышкой газовую лампу. Пахло подгнившей, высушенной травой. То ли приятно, то ли отвратительно - Мороз никогда не мог определиться. Мороз поставил лампу у стены и лег на спину, смотря на низкий деревянный потолок. Колдун поднялся к нему минут через двадцать с недоверчивым выражением на лице. - Что? - тихо буркнул Азизи, - Где тут спать? Я не вижу ни кровати, ни одеяла. - А прямо в сено ложишься и спишь, - пожал плечами Мороз, - Оно мягкое. Азизи нахмурился и скинул с себя плащ, оставаясь в черной тунике с короткими рукавами. Он осторожно сел и медленно лег на соседнюю кучу сена, мгновенно вскакивая. - Ты издеваешься? - вскричал Азизи, - Мягкое?! Серьезно? Да оно дико колется! Я только лег, а эти палки мне все руки рассобачили! Я не смогу так спать! Без одеяла, на жутких иголках! Мороз на минуту прикрыл глаза, собираясь с силами, а потом едва слышно позвал: - Иди сюда! Азизи колебался. Тогда Мороз сам приподнялся и дернул Колдуна за край туники, притягивая его к себе. Мороз крякнул. Азизи был тяжелым. Выше его и шире в плечах. Мороз ни ростом, ни мощным телосложением не отличался. Обычный, среднестатистический мужчина. Голова Азизи стукнула Мороза по подбородку. Он даже не поморщился, просто подхватил брошенный плащ и накрыл им Колдуна. - Я не мягкий, но вроде не колюсь, - пояснил Мороз, прижимая голову Колдуна к своей шее, - А плащ будет тебе одеялом. Азизи молчал. Верхушка его тюрбана щекотала Морозу нос. Хорошо, что она была без пера или другого украшения. Азизи посопел пару минут, видно, думая, а потом пробормотал: - Тюрбан... Голова от узла болит. Волосы бы распустить. - Так сними его, - легко пожал плечами Мороз, чтобы не потревожить Колдуна, - Конечно, узел мешает. Но косу лучше до конца не распускай. Сено запутается, ты потом намучаешься его из волос вычищать. Азизи со вздохом облегчения снял булавку, стягивающую темно-бордовую ткань, и темные пряди змеей выскользнули наружу. Мороз чихнул. - Что? - устало пробормотал Азизи, - Запах мешает? - Волосы твои пахнут, но приятно, - подтвердил Мороз, - Просто слишком резко. Он не мог понять, что ему хотелось - запустить нос в волосы Азизи или откатиться от него подальше. В воздухе разлился тяжелый цветочный аромат. - Это масло, - поморщился Азизи, - Мои волосы не распутать без него. Красота не вечна. Если ее не поддерживать, она быстро испарится. Мороз промолчал. Сохранял тишину и Азизи. Он слабо возился на груди Мороза, пытаясь устроиться удобнее. Рука Колдуна уже два раза проехалась по носу Мороза, а его ноги постоянно пинали стену. Азизи был очень высок. Растрепанная коса Колдуна лезла Морозу то в рот, то в глаза. Ее аромат убивал. Морозу хотелось вскочить на ноги и куда-то бежать. Но вместо него подскочил Азизи, вроде бы нормально уместивший свою голову над ключицей Мороза. - Не могу я! - расстроенно простонал он, - Ты жесткий, будто доска! И холодный, словно труп! Серьезно, тебе согреться надо! Да и воняет тут... То травой, то.... То вашими поросятами! Точно! Я не смогу уснуть. Честно! Сна ни в одном глазу! Нет, это Колдун был нечеловеческой температуры - горячий как печь. Мороз взял Азизи за тонкопалую ладонь и потянул его на себя. - Дыши глубоко и медленно, - произнес он, устраивая Азизи на своем плече, - Считай свои вздохи. Ни о чем не думай. Успокойся. А я помогу. Мороз начал медленно массировать голову Колдуна, перебирая выбившиеся пряди его волос и пропуская кончик черной косы сквозь пальцы. Какими мягкими и приятными на ощупь они были! Как чистый, чуть прохладный шелк, как величайшая драгоценность! И такие упругие и сильные! Трогать их - сплошное наслаждение. Волосы мамы были гораздо жестче. Мороз тяжело вздохнул. Он вспомнил о ромашке в своем кармане. Цветок, наверное, смялся. Мороз, стараясь не потревожить уснувшего Азизи, аккуратно извлек ромашку из кармана. И точно! Мороз погрустнел. В неверном свете лампы было видно, что стебель согнулся в нескольких местах - качался в его руках, а белые лепестки поредели. Да, ничто не вечно. Ни красота, ни жизнь. Азизи вдруг вскинул голову, проснувшись. - Чего гладить перестал? - чуть капризно и сонно проворчал он, - Продолжай давай! - Повяла, - кивнул на ромашку Мороз, не успев остановить себя и запуская вторую ладонь в волосы Азизи. - А, херня! - закатил глаза Колдун и щелкнул пальцами. Ромашка вдруг выпрямилась и похорошела, будто расцвела вновь. У Мороза дрогнуло сердце. - А теперь спи и гладь меня, - властно приказал Азизи и вновь задремал, сжимая пальцами бок Мороза. Мороз трепетно положил ромашку рядом с собой и принялся перебирать волосы Колдуна обеими руками. Азизи умиротворенно сопел. И Мороз против воли почувствовал что-то, очень похожее на счастье. Полное умиротворение и уют. Глаза закрылись сами собой. *** Мороз глядел на каменную дорожку сквозь прутья ограды. Ранним утром он вышел на пробежку. Азизи спал, что было неудивительно - еще не кричали петухи. Мороз аккуратно закутал Колдуна в плащ, стараясь не смотреть на него дольше положенного, - разглядывать без спросу - неуважительно. Азизи остался досыпать, а Мороз отправился дышать свежим воздухом. Но его пробежка закончилась почти сразу, как началась. Мороз затормозил у княжеского поместья и остался стоять у ограды. Здесь почти ничего не поменялось за семнадцать лет. Белые стены, окна с деревянными рамами, выкрашенными в голубой, клумбы с цветами, тяжелая дверь... Мороз сжал пальцами прутья ограды сильнее. Кажется, только вчера он... Но воспоминания так обманчивы. Память - неверная штука. Мороз хранил в ней только хорошее. Но сейчас вспоминалось и плохое. Мороз попал сюда не при самых приятных обстоятельствах. Думать о них не хотелось, и Мороз перевел взгляд на клумбы. Они были засажены кустами пионов, георгинов и декоративных ромашек. Последние выглядели красивыми и высокими, поражая большими соцветиями. Мороз хмыкнул и достал из кармана сорняк, который ночью оживил Азизи. К утру ромашка не завяла, будто Колдун приказал ей цвести вечно. И она жила, не в силах ослушаться. Мороз поднес сорняк ближе к глазам. Такой кособокий, кривенький, с недостающими лепестками, будто ощипанный воробушек... Сорная ромашка не была прекрасной. Неяркая и простая. Обычная. Пройдешь мимо и не заметишь. Но Морозу она нравилась. Потому что он чувствовал с ней родство. Мороз благодарно провел пальцами по кованной ограде - сам он цвел только благодаря одному человеку: - Спасибо, Княже. Никогда не забуду. Люблю. Постояв еще несколько мучительных мгновений, Мороз пошел прочь, переходя на бег и пряча ромашку в карман. Сегодня будет тяжелый день. Преступник до сих пор бродил на воле.