Союз Доверия

Была уже глубокая ночь, когда посреди улицы раздался глухой хлопок аппарации. Лили не практиковалась в перемещениях уже 14 лет, от чего у нее закружилась голова и она упала прямо на колени. Это было неудивительно, она словно впервые испытала аппарацию на себе, как школьница седьмого курса. Ко всему прочему ее тело было истощено: Кандид Лестрейндж хоть и был мягкотелым и слабым, что почти сразу согласился на создание приемлемых условий для Лили, боясь гнева Белатрикс в случае смерти пленницы, но еда была не лучшего качества: каша на завтрак, простой суп и что-то вроде гарнира на ужин. Лили каждый раз усмехалась вере ее пленителя в то, что жена его брата обязательно вернётся и прикончит ее. Руку неимоверно жгло, а от безысходности сбежавшей хотелось рыдать. Но все же она была счастлива – у нее появился шанс вернуть свою жизнь. Она поднялась с колен и оглянулась. Улица, на которую Лили аппарировала, практически не изменилась, и на конце дороги виднелась небольшая знакомая ей постройка. Свет исходил лишь от двух старых фонарей, вокруг которых метались летние мошки. Вся улица спала, было слышно лишь падение листвы из-за несильно ветра. Она неуверенно направилась прямо к дому, как вдруг в голове возникли мысли, от которых сердце стало биться сильнее, чем в момент побега, а ноги подкосились, и она остановилась. Кем стал Северус? Вдруг ее когда-то лучший друг снова вернулся в строй Пожирателей смерти после возрождения Волдеморта? Она оглянулась и подошла к дереву, одиноко стоящему напротив дома Снейпа. Сил не было, хотелось просто упасть. Что, если Северус не захочет и знать ее, они ведь не общались после той злосчастной ссоры. Вдруг он не дома или с кем-то? От этих мыслей ее сердце замерло. Она винила себя за то, что последние силы потратила на аппарацию именно к нему. Внезапно Лили почувствовала острую боль и, закатав рукав мантии, увидела, как большой ожог становился ярче. Она стёрла солёные слезы и, поднявшись, решила направиться к дому. Сердце подсказывало, что ей стоит верить Северусу, ведь он любил ее как верную подругу детства и юности, в этом она была уверена. Пройдя через небольшую калитку, она поднялась по каменным ступенькам и, затаив дыхание, пристально посмотрела на большую чёрную дверь. Лили приставила тонкую кисть к небольшой щели в дверном проёме, и надежда встретить Северуса рухнула тут же, как только ледяной холод коснулся ее руки. Она поняла, что его нет дома. Деваться было некуда, поэтому Лили открыла дверь специальными чарами. Войдя в зал, она почувствовала страх. Что ей делать? Пройдясь по дому, Лили оценила обстановку и отметила про себя, что недавно Северус был дома. Это она поняла по найденным в шкафчиках склянкам и баночкам, на которых были написаны даты изготовления почерком ее близкого друга. Волнение тут же отпустило, и она вздохнула от облегчения, осознав, что с Северусом, наверняка, все хорошо. Миновав комнату, выделенную, судя по всему, под лабораторию, Лили зашла в ванную, где висело огромное зеркало. Она замерла и прикрыла рот рукой от удивления – она не видела своего отражения уже 14 лет. Ее волосы были такими же медными и длиной прикрывали всю спину, а глаза, хоть и были красными от слез, горели зелёными изумрудами. Конечно, лицо ее изменилось: сейчас она выглядела на свой возраст (лет 35), но была по-прежнему красивой. Волшебница подошла к зеркалу и попыталась прикоснуться к отражению, но предплечье тут же обдало острой болью, словно в него вонзили мелко расколотое стекло. Лили закричала от боли и скатилась по стене вниз и, почувствов, как теряет сознание, резко взяла себя в руки. Она, сжимая предплечье рукой от сильной боли, поднялась и дошла до гостиной. Достав палочку, бывшая пленница решила потратить последние силы на вызов патронуса. Лили взмахнула палочкой, произнося: «Экспекто Потронум» - передав просьбу о помощи.

***

Жизнь в Хогвартсе вновь кипела. В конце августа домовики начинали приводить школу в порядок, освежать кабинеты и готовить учебники к использованию. Учителя также приезжали в Хогвартс заранее, чтобы успеть разложить все вещи и подготовиться к началу учебного года. Окончанию летних каникул особенно радовался Хагрид, так как за 3 месяца он порядком устал от тишины. Вечером домовики по традиции накрыли ужин в Большом зале, где уже собрались все профессора. Это был первый совместный ужин в школе после летних каникул. Учителя бурно обсуждали последние происшествия в Магической Британии: возвращение Темного Лорда и суд над Гарри Поттером, который был осуждён за применение магии в присутствии маггла. Один Снейп не принимал участия в беседе коллег, и Дамблдор понимал истинную причину его незаинтересованности, и потому не давил на самого молодого среди них профессора. Ужин уже подходил к концу и Альбус доедал последнюю лимонную дольку, когда в зал влетела сова с письмом, на котором виднелась печать министерства. Профессора явно обеспокоились, выжидающе глядя на Дамблдора. Директор сразу же развернул конверт и внимательно изучил написанное. Прочитав до конца, он с облегчением выдохнул и откусил лимонную дольку. - Альбус? – выжидающе посмотрела на него Минерва МакГонагл. Она была близкой подругой директора и хотела знать правду. – Что-то произошло? - Нет-нет, ничего серьёзного. Просто в Хогвартс поступает одна девочка, и министерство просит сегодня же принять ее с родителями, - несмотря на достаточно уверенный тон, учителя заметили его взволнованность. - Но ведь вы никогда не беседовали с учениками и их родителями до поступления в Хогвартс, - сказала профессор МакГонагл с явным непониманием и часто захлопала своими длинными ресницами. - Девочка поступает сразу на пятый курс, а такого ещё не было в истории школы. Она с родителями переехала из Магической Америки, насколько я понял, - сказал Дамблдор более уверенно и с улыбкой потянулся за ещё одной долькой любимой сладости. Северус пристально наблюдал за каждым движением и словом директора, улавливая даже малейшую тень смятения. Ему показалось странным, что семья решила перебраться в Британию после возрождения Волдеморта, ведь большинство людей наоборот бежали из страны в это непростое время. - И что же это за семья, за которую просит само министерство? – с презрением спросил Снейп, приподняв одну бровь. Он смотрел на Дамблдора своими чёрными глазами, словно заглядывая в его душу. - Даже не представляю, - Дамблдор отвёл взгляд. Он знал, что Северус прекрасно понимает, что ему известно больше, чем он говорит коллегам. – И именно это я и собираюсь выяснить. В письме написано, что они прибудут в 19 часов. Пойду приведу себя в порядок, - с этими словами Альбус поднялся из-за стола и направился в свой кабинет. Северус не стал более находится в Большом зале и тоже поспешил спуститься в свои подземелья. В голове он старался найти логичное объяснение появления новой ученицы. Он не любил тайны, предпочитая знать все наперед и планировать каждое дальнейшее действие. Осознание того, что Дамблдор знает истинную причину появления этой семьи в Британии, не давало ему покоя. Чтобы отвлечься от мыслей, которые никак не хотели привести его к нужному ответу, Северус зашёл в лабораторию и принялся улучшать состав одного сложного зелья. Это всегда помогало ему навести порядок в его голове.

***

Дамблдор нервно гладил Феникса по золотым перьям. В голове творился бардак, и директор школы не понимал, что ещё могло придумать Министерство. В письме было лишь сказано, что эта семья была отправлена «высшей инстанцией». Что это могло быть, Альбус не представлял. Министерство было главным органом власти во всей Магической Британии. Выше стояла только Международная ассоциация магов. Дамблдор опасался, что теперь помимо возвращения Волдеморта будет ещё одна проблема – интриги политиков международного уровня. Только директор сел за стол и потянулся за шоколадной лягушкой, как в дверь постучали. - Войдите! Дверь открылась, и в кабинет вошла семья в сопровождении мистера Филча, который, судя по всему, встретил гостей у входа и проводил до директора. Отпустив завхоза, Дамблдор окинул взглядом вошедших. Первым вошёл высокий мужчина нордической внешности с ухоженной бородой и небрежно уложенными волосами темно-каштанового цвета. Его причёска явно была сделана такой намеренно, но никогда прежде Дамблдор не встречался с подобным в Британии. Глаза мага были светло-голубыми и будто отражали малейшие лучи света, проходящие сквозь хрусталик. Мужчина был одет в темно- синий костюм, а на груди венчалась аккуратная застёжка, удерживающая того же цвета мантию. Следом вошла невысокая женщина с таким же приятным лицом, как и у мужа. Оно было расслабленно и украшалось нежной приветливой улыбкой. Русые волосы были аккуратно и объёмно собраны сзади, глаза были такого же лазурного цвета. Она была одета в светло-розовый свитер, заправленный в идеально сидящую на ней длинную юбку-карандаш. Хоть образ её был лаконичным и нежным, прямая спина, движения и уверенный взгляд выдавали в ней сильную личность. Последней вошла девочка, их дочь, и встала между родителями. Хотя она и была ребёнком, но выглядела достаточно уверенной и серьёзной не по годам. У девочки были короткие, немного завитые, огненно- рыжие волосы. Глаза на сей раз не были хрустально-голубыми: они были цвета янтаря. Девочка была невысокая и стройная. Манера поведения была схожа с ее матерью. Дамблдор выдохнул с облегчением, отметив внешнюю безобидность семьи – интуиция подсказывала ему, что вошедшие не излучают ничего темно-магического. Он представился и жестом пригласил семью за стол. - Стефан Гольдштейн, - легко и непринуждённо произнес мужчина, усаживаясь на самый близко стоящий от директора стул. Голос звучал спокойно и уверенно. – Это моя жена и дочь. - Одри Гольдштейн, - отозвалась женщина. Она по-прежнему выглядела безупречно. Ее голос был мягким, но сдержанным и уверенным. Одри повернула голову в сторону дочери и улыбнулась ей, - А это наша дочь Абигейл. Девушка кивнула в знак приветствия. Директору вдруг показалось, что уверенность передаётся по наследству в этой семье, и он улыбнулся в ответ на столь же добродушные улыбки гостей. - Мне кажется ваша фамилия знакомой, - задумчиво произнес Альбус, заглядывая в глаза каждому гостю. Конечно, он опустил факт, что в молодости знал двух Гольдштейн. Эту фамилию он определенно слышал недавно. – Не вы ли способствовали оправданию юного Гарри Поттера в деле о применении несовершеннолетним магии этим летом? - Должна признаться, вы очень наблюдательны, мистер Дамблдор, - ответила миссис Гольдштейн. – Действительно, мы с мужем как раз были в министерстве в тот день, и члены Визенгамота предложили нам поучаствовать в решении дела со стороны Международной ассоциации. В ответ Дамблдор многозначительно кивнул: - Что ж, я отвлёкся. Предлагаю вернуться к цели вашего визита. Должен признаться, что подобный случай происходит впервые в истории Хогвартса. Обычно все дети поступают в школу в 11 лет прямиком на первый курс, - продолжил Дамблдор беседу, - вас, мисс Гольдштейн, - улыбаясь, сказал Дамблдор, - определят на нужный факультет вместе со всеми. - Спасибо, - учтиво ответила девочка. - Что нам следует купить до начала учебного года? – поинтересовался Стефан. - Я передам вам список всего необходимого, что нужно будет купить к школе, – ответил Дамблдор, открывая ящик, чтобы достать конверт. – Вот в этом письме все написано. - Благодарю, - принял бумагу мистер Гольдштейн. - Мы пришли, чтобы в первую очередь попросить гарантию безопасности нашей дочери в столь непростое время. А ещё мы бы хотели, чтобы информация о ее родителях не раскрывалась. Никто не должен знать о нас. Все это время Абигейл сидела с серьёзным видом и внимательно слушала отца. Было понятно, что она разбирается в деле своих родителей и относится ко всему с пониманием. Получив согласие и заверения директора в стараниях сделать все возможное, вся семья поднялась с мест и приготовилась прощаться. Но Дамблдор перебил их намерение и торопливо спросил: - Я извиняюсь за своё любопытство, но… - Альбус запнулся, подбирая слова, - но какова цель вашего переезда? - Вы ждёте честного ответа? - сухо поинтересовалась Одри, стрельнув глазами. - Что ж, к сожалению, Вы его не получите. Единственное, я бы хотела напомнить, что мы представляем интересы не Министерства, - голос столь нежной женщины прозвучал твёрдо, не оставляя шанса на оспорение заявленного. - У Международной ассоциации магов есть свои цели. - Это связано с Волдемортом? – сам того не осознавая, спросил Дамблдор. - Давайте оставим эти пустые разговоры. Полагаю, они ни к чему хорошему не приведут, - сухо ответил мужчина. В кабинете повисло тяжёлое молчание. - Профессор Дамблдор, - продолжила Одри, - можем ли мы попросить вас об одной услуге? Это важно для нашего дела... И миссис Гольдштейн продолжила говорить о том, к чему вела. Спустя несколько минут вся семья вышла из кабинета директора и, покинув замок Хогвартса, аппарировала в неизвестное место.

***

Дамблдор ходил по кабинету, стараясь уложить новости в голове. Он был доволен беседой. Несмотря на то что истинной причины их переезда и цели их действий как агентов МАМ (Международная ассоциация магов) Альбус не знал, его успокаивало знание о дифференциации их планов с Министерством. Ему он уже давно перестал доверять. Глубоко за полночь директор закончил разбирать документы. Потирая от усталости виски, Дамблдор подошёл к столу, на котором лежали сладости. Но, не успев выбрать лакомство, он отвлёкся на вспышку света, возникшую напротив него. Стоило Альбусу сфокусироваться на голубом огне, как его накрыло волной непонимания: перед ним стоял патронус-Лань. Дамблдор стал прокручивать в голове мысли, решая, для чего в столько поздний час Северус прислал к нему патронуса. Он взмахнул палочкой, чтобы прослушать сообщение профессора, но тут же застыл на месте, перестав дышать. Сердце его будто ушло в пятки, а веки забыли, что значит моргать. Он услышал голос Лили Поттер.