Nombreux

      Кроме небольшой пьянки устроенной прямо в палате, Аннет ничего страшного не нашла. Этот инцидент, крайне, её разозлил. Она хотела уйти к начальству, всё высказать, и, не прощаясь, уехать отсюда в светлое будущее. Но в какой-то момент в её голове проскользнула мысль, что и её виновность здесь вообще-то есть. Не присмотрела за «детьми». Они ведь, действительно, как дети. Играют, смеются друг над другом, в общем, ведут себя совсем неподобающе настоящим солдатам.       С годами вся красота мира погибает пред нашими глазами. Розовые очки разбиваются стёклами внутрь, расцарапывая зрачки, и выпускают кровь, которая окончательно смывает остатки надежды. Но есть люди, которые чувствуют тепло и надежду, даже истекая кровью. Таким человеком является Сержант Барнс.       Отчего-то, его невозможно было сломить. Его сила духа покоряла сердца и завоёвывала души. В особенности, сердца и души молодых девушек, которые вдобавок отдавались ему и за внешность. Всё в нём было в меру. В меру миловидное лицо. В меру мужественный подбородок. В меру широкие плечи. Но незнающее границ сердце, позволяло и ему, периодически, влюбляться в своих ночных знакомых.       Аннет Дидье никогда не нравились подобные молодые люди, уж слишком они похожи на неё саму. Хитроватые, знающие, как можно кем-то воспользоваться. Она боялась, что вновь попадётся под чары лисицы или лиса, как сделала год назад.       История романа с Виолой, для Аннет закончилась ничем.       Блондинке казалось, что когда-то загадочная ночная незнакомка отдавалась ей в ответ. Но любовь была односторонней. На протяжении двух месяцев брюнетка заходила в гости по, совершенно, разным причинам, на кофе в девять вечера, на чай в три утра и, конечно же, на тортик, так неугодно появившийся в квартире Аннет прямо перед выходом в университет.       Блондинка развелась на ласку и нежность со стороны интересного для неё человека. А Виола, как профессиональная шпионка, этим воспользовалась.       Но Аннет, всё-таки, не глупа. Она догадывалась о причинах душераздирающего романа. И с каждой новой встречей, блондинка становилась всё грустнее и грустнее. Но это была та самая грусть, с которой приходят мудрость и все высшее понимание.       Спустя два месяца, или может быть чуть больше, Виола исчезла. Она не оставила после себя ничего, что могло бы помочь Аннет найти её. Ничего нужного. Только чёрные заколки в ванной комнате, пару лент от подаренных ей цветов и испачканные навсегда простыни.       С тех пор Аннет никого не подпускала близко. В том смысле, что, совершенно, никто не мог распознать её настоящие эмоции. Для окружения последних лет она навсегда осталась слишком оптимистичной зазнайкой, которая неожиданно пропала в новогоднюю ночь.       Это именно то, что расскажут о ней в газетах, чтобы знакомые не задавали лишних вопросов. ***       Стук в дверь разнёс сложно обустроенную тишину одним махом. Аннет со злостью взглянула на дверь и присев в кресле поудобнее, крикнула: — Входите.       Утратив прежнюю уверенность в комнату вошёл Колдэр, держа Барнса под руку. Мужчины, с опасением поглядывали на Аннет, пока очень медленно и неумело закрывали пострадавшую, когда-то, дверь. Через минуту их борьба стала казаться девушке даже немного комичной, но виду она, конечно, не подала, лишь резко встала и с упором прикрыла дверь сама.       — Я вижу, вы Мистер Робинсон, отлично обустроились здесь, — девушка с толикой укора смотрела прямо мужчине в глаза. — А вы Сержант Барнс… — она сделала паузу, и указала на мужчину пальцем. — Совсем себя не бережёте, — укоризненно покачав головой, девушка уткнулась лицом в ладони и тяжело вздохнула, еле сдерживая слёзы отчаяния. — Присядьте, пожалуйста, — она отошла к медицинскому ящику и позволила слезинке упасть на пол.       — Почему вы плачете? — наивно воскликнул Барнс, и собирался вскочить со стула, когда рука Колдэра остановила его. — Со мной всё будет в порядке, не волнуйтесь.       Ребячество солдата было слышно сквозь его доверчивую интонацию и наивный смысл слов. Парень полагал, что молодая докторша плачет из-за волнения о его состоянии. А женские слёзы всегда были его слабостью.       — Колдэр, давай поговорим позже, хорошо? — уже немного улыбаясь, она достала тяжёлую сумку из ящика, и чуть шатаясь, аккуратно поставила её рядом с кушеткой, чем всё-таки заставила сержанта вскочить со стула. — Какой же вы неугомонный, ложитесь на кушетку уже, — с вновь приливающей злостью девушка проводила Колдэра, попутно договорившись о встрече после ужина.       Блондинка достала тяжёлую машину из сумки и немного попыхтев, распутала пыльные провода. Ползая по полу в попытке найти розетку, девушка натыкалась лишь на редкие трупы тараканов и огромные комки пыли.       — Здесь нет розетки, — она тяжело выдохнула, и подняла голову на любопытную мордашку Барнса. — Идите за мной, — она вновь подняла аппарат, собираясь в одиночку тащить его до своей постели, но руки парня легли поверх её, настаивая на помощи.       — Позвольте, — не спрашивая, но и не утверждая, произнёс брюнет. — Я болен, но не слаб.       Молодой мужчина с лёгкостью донёс аппарат, до постели девушки, и даже придержал для неё дверь, когда та проходила в комнату. Его взгляд ненароком пал на разбросанные по комнате вещи. Внимание его ненадолго задержалось на красном нижнем белье, только выпавшем из большой сумки и хаотично разбросанных на тумбочке таблетках, рядом с которыми лежала баночка с наклейкой «успокоительное».       Совсем не заметив бардака, блондинка постелила стерильную пелёнку поверх колючего пледа и пригласила парня прилечь.       — А что вы собираетесь делать со мной? — он осматривал грязный потолок, и пытался скрыть страх любопытством.       Аннет тихонько усмехнулась. Молодого человека, отчего-то, хотелось припугнуть. Уж слишком, любопытным он казался.       — Я вас усыплю, — девушка присела на край кровати. — Раздену, — чуть наклонилась к лицу парня. — И разрублю по частям, чтобы потом продать на органы.       Она выдернула провод светильника из розетки и заместила его проводом аппарата, который негромко зажужжал.       — Рентген, — она на секунду взглянула в сторону брюнета, и продолжила нажимать на кнопки. — Вы были когда-нибудь на данной процедуре? Солдат утвердительно покачал головой. Он понял вопрос девушки, но разум его был затуманен. Но отнюдь не страхом. А едва ощутимым желанием.       — Давайте-ка снимем повязку, сержант, — руки девушки потянулись к голове парня, и с нежностью размотали чуть кровавые бинты. — Будьте, пожалуйста, осторожнее. Ваша рана опаснее, чем кажется.       Рот Барнса исказился в ухмылке.       — Обещаю, что буду осторожнее, доктор.       Блондинка закинула бинты в мусорное ведро, и вернулась к аппарату. За неимением нужных вспомогательных вещей, ей пришлось пользоваться всем, что есть под рукой. Она поставила три толстых учебника на тумбочку, а тумбочку поставила на большой деревянный ящик. Только в таком положении аппарат мог бы сделать хороший снимок. Она навела экран на голову молодого человека.       — Смотрите на потолок, пожалуйста, — сержант послушно отвернулся от девушки. — Готовы?       Парень чуть усмехнулся, и кивнул.       Аннет навела рентген на его голову, и нажала нужную кнопку, ожидая услышать громкие неприятные звуки. Но этого не случилось, аппарат лишь издал секундный звук включения и вырубился.       — Отлично, — с хорошо слышимым сарказмом в голосе сказала девушка, и присела на постель, сильно выдохнув.       Отчего-то, теперь маленькая неудача казалась ей глобальным разрушением. Она всегда считала себя прекрасным начинающим доктором. У неё не было ни единого сомнения в том, что она станет великой в этом деле. Войдёт в историю или же просто будет всегда на слуху из-за своих медицинских навыков и знаний. Но вот сейчас, в этот глупый, а для кого-то даже забавный момент, Аннет разрыдалась.       Она не любила плакать при ком-то, считала это слабостью. Но слёзы лились, словно дождь в те самые страшные ночи, когда на улицах гуляют лишь психи и люди, решившие похоронить себя.       — Мисс…доктор, что случилось? — Барнс хотел помочь девушке, но не был уверен, что она в этом нуждается. — Я обречён?       — Что? — она посмотрела на него заплаканными, чуть красными глазами и сдвинула светлые брови.       — Всё настолько плохо? Я обречен носить эти повязки всегда? — и пусть она посчитает его глупцом, но, как истинный джентльмен он не мог позволить девушке плакать.       Аннет отвела свой взгляд в угол комнаты. Серьёзный тон сержанта смутил её.       «Он вправду думает, что умрёт?» — на секунду мысль вспыхнула в её голове. Но она тут же осознала, что молодой человек пытался пошутить.       Совсем потускневшую комнату озарил секундный девичий смешок. Девушка вновь обернулась на солдата, который уже присел, и лицо его было в паре сантиметров от её.       — Так я умру, доктор? — Барнс не смог сдержаться от лёгкого флирта.       — Несомненно, сержант, — к его удивлению, девушка ответила, совсем не растерявшись. — Вы будете умирать долго и в муках, прося о помощи опять и опять. Но никто не отзовётся, потому что стариков здесь спасать не торопятся.       — Ауч, — брюнет приподнял правый уголок рта, в непонятной ухмылке и схватился за сердце.       Блондинка поднялась с постели и поторопилась вытереть мокрые дорожки с лица. Через зеркало она чуть поглядывала на молодого человека, который опустился на один локоть и глядел в её сторону.       — Я уеду завтра, сержант Барнс, — она добавила на губы немного красной помады. — Это мой последний день здесь. Молодой человек вскочил на ноги.       — Хотите бросить нас здесь? — почти агрессивно прошептал парень, подойдя к ней со спины. — Я думал вы такая же, как мы…       — Вы ошибаетесь, сержант. У нас нет ничего общего, — она обвела губы карандашом, обернулась и чуть опёрлась на столешницу. — Это даже не моя война. Я просто француженка, которая попала сюда случайно, — она взглянула на лицо парня, и ухмыльнулась. — Простите за сломанные ожидания, — она отошла к кровати, и, услышав хлопок двери, присела на колени, чтобы вновь заплакать.