Свой среди чужих

После парочки дней «на больничном», Аой вернулся в школу уже без следов на шее. Айга приступил к своим наблюдениям, Драм находился в безопасности, а Боа всё больше привязывался к своему похитителю. Всё шло, как нельзя лучше. Оставалась лишь одна маленькая проблемка. И с ней Вальту придётся рано или поздно разобраться. От карих глаз не ушло то, что за ним так или иначе мельком наблюдают. Подслушивают, подсматривают, анализируют. Лишние глаза могут напугать кого угодно. Ксандр бы не потерпел такого отношения к своей персоне. У Шу подобное уже не вызывало раздражение. Девушки слишком часто сталкерили за ним. Да и не только девушки. Но никто не осмеливался приблизиться. Вальт же находился в весьма интересном положении. Он не мог показать своих догадок, потому что строит из себя дурачка. Не может разозлиться или пожаловаться Шу или Ксандру. Хотя Шака всё прекрасно поймёт, если будет некоторое время общаться с Вальтом в школе. Вот только его попытки защитить Аоя приведут к плачевному результату. Слишком много слухов собралось вокруг них двоих. Пока он не разберётся со слухами, со шпионажем тоже ничего сделать не сможет. К счастью, у него на данный момент есть жертва. Значит, голову сорвать не должно. Акаба скоро поймёт, в чём подвох «солнышка». Но, самое главное, Айге будет проще объяснить план. А если Асахи не захочет участвовать в этом театре, Вальт уже знает о его главной слабости. Шестёрке Киямы поверят куда больше, чем всем остальным. В конце концов, всем уже известно, Ранджиро не нравится Аой. Если кто-то из его команды неожиданно выскажется об отношениях Ксандра и Вальта — это не будет выглядеть странно. Более того, слух о том, что Вальт и Шака не встречаются, куда быстрее распространится именно от банды Киямы. Им доверяют в школе, врать им смысла нет. Даже если Рантаро надавит на брата и его шестёрок, вряд ли те действительно послушают. Аой был уверен в своём плане. Но он прекрасно понимал, что это лишь часть забот. Вакия точно не остановится на слухах. Конечно, сейчас это не имело значения. Вальт всё равно не сможет разобраться с Мурасаки прямо здесь и сейчас. Остаётся только ждать следующего хода.

***

Несмотря на своё хамское поведение со старшим братом, Токонацу был тише воды, ниже травы в своём классе. Да и во всей параллели. Мурасаки даже ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Аой-младший общается только с маленькой компанией в классе. И те такие же среднечки. В отличие от своего старшего брата, Токо не искал себе хороших покровителей. Даже забавно, что такой человек считает себя сильнее Вальта. Несмотря на самые рьяные слухи, распространителем которых был как раз Вакия, Вальт всё равно умудрялся находиться на пару ступенек выше собственного младшего брата. Но всё равно терпел его выходки. Если бы у Токонацу был компромат на Вальта, он бы уже его использовал. Или заставил бы Вальта стать своей пешкой. Но отношения у братьев, если верить информаторам, весьма неоднозначные. Токо, обычно, не лезет на рожон. Лишь изредка прессует старшего. На что Вальт реагирует пассивно. Человек, который без колебаний вырвал серьгу из уха Вакии, неожиданно мог приструнить свой пыл в отношении семьи. Насколько знал Мурасаки, и Айга тоже не отличался тихим нравом. Однако достаточно быстро остыл. Его уже не используешь. Что касалось Ники…она была умной девочкой ещё с младшей школы. Ранее, как и Токо, могла сказать пару лишних фраз Вальту. Даже в присутствии других людей. Но с возрастом стала куда разумнее. Вот только последнее время… что-то подсказывало Вакие, что и она спелась со старшим братом. Возможно, всё дело было в Айге, а, может, Вальт и Ника нашли общий язык. В таком случае, почему Вальт не приструнил Токонацу, как это вышло с Акабой? И почему не подкупил чем-то доверие, как поступил с Никой? Было много вопросов. И лишь одно очевидно — Вальт не трогает семью. Он вмазал Рантаро. Он ругался с Ксандром. Он обошёлся с Мурасаки так, как никто ещё не смел. Однако, по крайней мере, в школе, вреда своим младшим не причинял. Не считая слухов с тем, что он оставил шрам Акабе. Хотя история данного вопроса столь странная, что даже пугает. Айга этот шрам не просто не прячет. Он выставляет его напоказ, как какой-то дорогой камень в золотой оправе с особым дизайном, который существует только в одном экземпляре. Вакия поморщился, откровенно не понимая радости нахлебничка Вальта. Но сейчас его должен был волновать совершенно другой человек. И стоило наладить контакт так, чтобы этого не заметил Аой старший. После школы блондин приказал своему водителю подъехать к выходу из школы. Он ожидал одно единственного человека, которому уже успел отправить сообщение о встрече. Так же он узнал, что уроки Вальта уже закончились, и он ушёл. Значит, Аой-старший не узнает о встрече двух своих самых страшных противников. Если бы эти двое только знали, что настоящий противник Вальта куда страшней и опасней пары детишек, играющих в: «обмани старшего братика»… Токонацу с подозрением посмотрел на машину, но быстро среагировал на открывшуюся для него дверь. Токо не дурак, а потому такого шанса лишаться не станет. — Ну, здравствуй, Токонацу Аой. Надеюсь, у тебя найдётся минутка, чтобы прокатиться со мной, — Вакия загадочно улыбается, дожидаясь немного нервного кивка. Ему уже нравится то, что этот мальчишка так послушен. Не то, что его старший брат. Мурасаки уже может почувствовать. С Токо ему удастся договориться.

***

Вальт собирался покормить свою дорогую жертву, которая, по предчувствию Аоя, совсем скоро сломится. Но Боа вновь заставил маньяка поволноваться. Проблемнее этой жертвы был, пожалуй, только Луи. Если бы не интерес к наблюдением за своими прекрасными жертвами, Вальт посчитал наркотик более затратным в плане сил. Однако, нужно сказать, на психику он действовал куда интенсивнее и быстрее. В своей комнате Боа плакал, спрятав лицо в коленях. И было непонятно, то ли к нему вновь нагрянул Гиллтен, то ли горький детский плач был вызван чем-то более ранним, более глубоким, чем даже тот самый насильник из около подросткового возраста. — Что такое, Боа? Тебя кто-то обидел?.. — Вальт ласково коснулся руки парнишки. И Алькасер позволил взять его ладонь в свою. Но ещё некоторое время совершенно не поднимал головы. Аой и не торопил, оставив поднос с едой на полу, пока сам согревал немного прохладную ладошку своей жертвы тёплыми после горячей воды пальцами. На кухне было теплей. А вот на полу первых этажей пока ещё прохладно, но не страшно, скоро ранняя весна перейдёт в позднюю окончательно, и станет тепло. Вальту будет явно сложней надевать закрытую одежду в школу. Поздняя весна в Японии знаменует тёплые дни. Порой даже жаркие. А летом Аой и вовсе предпочитал не покидать стен своего дома. Слишком палящие лучи солнца, на которых его нежная кожа сгорала, словно бы он был каким-нибудь вампиром. Наконец, Боа поднял свои заплаканные глаза. Нос немного покраснел, сопли и слёзы ручьём. И Вальт подозревал, что большая часть успешно была где-то в простыне и подушке. Ну, ничего. Стиральная машинка работает исправно вот уже лет десять. Спасибо за это Кенто. Несмотря на то, как мужчина презирал этот дом, своего брата ослушаться не смел. Тайга наказал Кенто присматривать за домом, проверять технику, проводку, трубы. Сейчас на себя эту обязанность уже взял Вальт. В конце концов, дом оформлен на него, а не на Кенто. — Ну, и что случилось? Из-за чего так плачет моё золотце? — искренне недоумевал Вальт. Он освободил одну из рук, достав салфетки. Уж кто-кто, а маньяк обязан быть предусмотрительным. Совсем как заботливый родитель, Вальт поднёс салфетку к ещё растерянному Боа, прикладывая прямо к носу. — Ну же, высмаркивайся… Сопли могут привести к гаймориту! В них нет ничего хорошего! — пусть это и было сказано с небольшим укором, но добрая улыбка говорила Боа о том, что эта «шкода» ему простительна и он может даже продолжить, если хочет. Вальт не станет на него злиться. Высморкавшись в любезно предоставленные салфетки, едва ли смутившись от совершенно родительской заботы Вальта, Боа, наконец, смог успокоиться и утереть слёзы рукавом мастерки. — Хочешь поговорить о том, что тебя расстроило? — поинтересовался Вальт, дав своей жертве выбор, прекрасно зная, что если ему будет нужно, он вытянет эту информацию и чуть позднее. Главное было — втереться в доверие достаточно быстро деградирующему до детского возраста Боа. — Мой папа… он снова много-много пил… — тихо отозвался Алькасер, отводя глаза к стене, словно пытаясь их спрятать. Как будто иметь отца — алкоголика было чем-то зазорным. Хотя, смотря на их мир, Вальт прекрасно понимал, что нормальных родителей единицы. И далеко не у всех них вырастают такие же нормальные дети. — И буянил? — догадался Вальт, тоже стараясь не держать зрительного контакта. Он не допытывается, он говорит о сокровенном. Слишком долгий взгляд однозначно отпугнёт и так стеснительного Алькасера от разговора. — Он снова вышвырнул меня. Сказал, раз я не могу принести ему денег, значит, нахуй не сдался, — последнее, как понял Вальт, было, скорее всего, даже процитировано. Но умолчал о своих умозаключениях. — Да как он мог?! — возмутился Вальт, хотя и сам понимал, прекрасно мог. И есть вероятность, что сам алкаш недолго проживал в своей каморке. Даже без ребёнка такие быстро пропивают деньги и не платят коммунальные. У них отнимают всё. Странно, что Боа ещё не попал в детский дом. Оттуда его бы не смогли так просто забрать. И перевезти в другую страну тоже. Значит, все документы — подделка, а детские дома в Америке работают не то, чтобы «так себе», а просто отвратительно. — Когда я надоел Гиллтену, он сделал то же самое! Когда я надоем и тебе, ты тоже выбросишь меня! Вы все так делаете! — Боа явно взорвался. Все его чувства, накопленные годами нелюбви и одиночества, вырвались наружу в виде бунта. Он всегда был сам по себе, и теперь боялся попасть в руки к очередному «отцу», делающему больно, не понимающему и не принимающему его. Но Вальт не был биологическим отцом Боа. Не был пьяницей, готовым выкинуть родного ребёнка на улицу, скорее всего, даже не из-за денег. А просто потому, что бесит. И не Гиллтен, который хочет только тело. Боа не кусок мяса, а драгоценная жертва. Вальт не станет спорить, что отпускает своих жертв в какой-то момент. Иногда он отправляет их в открытое плаванье. И следит за их действиями по новостям. Маньяки, убийцы, патологические лгуны, сектанты… а кто-то слишком слаб для людского мира. Тогда Вальт оберегает их от лишней злобы и бедствий. Оставляет в уже знакомой, прекрасной психиатрической лечебнице. Директор — давний знакомый и его прошлая жертва. Был тем ещё мудаком. На самом деле, так им и остался. Но он всегда умел добиваться своего. Это Аой в нём уважал. Да и степень мудачества он отредактировал. Так хорошо отредактировал, что младший брат директора, по совместительству его заместитель, едва ли не руки Вальту целовал после некоторых преображений. Пусть и редко, однако Вальт заглядывал и в больницу. Навещал своих любимчиков, которые так же стремились с ним встретиться. Бывали и те, кто не хотел его видеть. Вальт не настаивал. Всё же, дети не всегда любят своих родителей. Некоторые и вовсе не верят в Бога, который их создал. Только представьте. Создаёте вы существо. А оно потом говорит, что в вас не верит! Так ещё и чудес в доказательство существования требует! Уму непостижимо! В любом случае, Аой не мог вспомнить, когда бы оставил своих жертв и вовсе без присмотра. Они были его дорогой семьёй. Какая нормальная мать просто бросит ребёнка на берегу реки и просто уйдёт? Нужно научить их плавать, если это нужно и возможно. Поставить ограждения на безопасной для него территории, если плавать — это не его. Поэтому Вальт точно знал. Боа в надёжных руках. Он сделает всё для счастья этого парнишки. — А что, если не брошу? — Аой придвинулся к Боа. Матрас как-то жалко скрипнул от перемещения Вальта, давая понять, возможно, срок данного изделия скоро подойдёт к концу. Но важнее было не потерять Алькасера, а заняться насущными делами маньяк всегда успеет. — А если бросишь?! — разговор перешёл в какой-то детский спор. И Вальт улыбнулся, думая, что это даже к лучшему. — А если я дам обещание, что не брошу? — предложение Аоя выбило Боа из колеи. Он на мгновение растерянно замялся, а после снова поддался детству. — Какой дурак поверит только обещаниям?! Ты можешь ими кормить меня хоть на завтрак, хоть на ужин! И что с того?! Всё равно бросишь! — уже уверенно начал поднимать голос Алькасер. И, как ни странно, голос его действительно прорезался, стал громче и звонче. А Вальт только постарался не засмеяться от такой детской невинности. Не хотел вспугнуть Боа, ведь детям не нравится, когда их мысли высмеивают. — Ох, а как же мне тогда доказать, что не брошу? — «искренне» недоумевает Вальт. — Никак! Да и… с чего бы тебе не бросать? Ты же мне не папа, — Боя словно говорил: «Если я даже своим родителям не нужен, то с чего вдруг нужен тебе, левому человеку?». — Я был бы рад такому сыну, как Боа, — неожиданно выпалил Аой, заставив Алькасера удивлённо уставиться в его честные карие глаза. Вальт не врал. Ему не светят свои дети. Вальт понял достаточно давно, что к девушкам он холоден. Он их не понимает и не чувствует, что они понимают его. Поэтому достаточно рано отмёл вероятность рождения нового главы у себя. Оставались только Айга, Ника и Токо. Айга, как понял Вальт, тянется тоже больше к парням, игнорируя короткие юбки девочек и их очарование, очень даже обманчивое, нужно сказать. Токо слишком глуп. Осталась лишь одна надежда в этой семье. — Правда? — неверяще спросил Алькасер, будучи уверенным в том, что не нужен был в этом мире совершенно никому. — С чего бы мне врать? — непонимающе склонил голову на бок Аой. — Ты ведь просто хочешь добыть из меня информацию! — вновь начал отрицать Алькасер. И в этом не было ничего удивительного. Он, возможно, всю жизнь слышал о том, как ненавистен от отца, был просто использован Гиллтеном, и одному Богу известно, что сталось с его мамой. Слова Вальта о какой-то призрачной любви, и забота, которой было невозможно насытиться за годы её полного отсутствия, вызывали в Боа незнакомые и непонятные чувства. Сам Аой тоже испытывал иногда подобное… хоть Чихару и пыталась полностью заменить ему материнскую любовь, Вальт прекрасно помнил лицо биологической матери. Матери, которая от него отказалась. — Но разве я уже не говорил тебе?.. Мне нужен лишь Боа. И только, — Алькасер сам того не понимая, вновь начал ронять слёзы. Вальт неспешно, стараясь не делать лишних движений, положил ладони на лицо Алькасера, стирая мокрые дорожки слёз большими пальцами. — Почему?.. — искренне недоумевал Боа, совершенно не понимая, с чего бы оказался нужен Аою. С чего бы он вообще кому-то неожиданно понадобился. И почему только сейчас? Когда прошло уже почти два десятка лет, и Боа был уверен, что теперь он — самостоятельная, взрослая личность, которая может позаботиться о себе сама. — Что почему? — уточняет Вальт. Это было важно, ведь варианты в такой момент могут быть разными. И со всей своей эмпатией Вальт не мог предугадать, что уже в следующей момент переклинит в мозгу отчаянного парнишки. — Почему ты появился только сейчас? Почему не раньше?! — как и думал Аой, логика медленно терялась, хотя радар её ещё улавливал. — Но Боа… Ты сам нашёл меня, разве нет? — наигранно удивился Вальт, убирая руки с лица уже немного успокоившегося Боа. Слёз он больше не ронял, а, значит, и излишне напрягать касаниями не стоило. Однако Алькасер сам вцепился в руки Аоя. Причём так, словно маньяк может вот-вот испариться, как сон или галлюцинация от наркотика. — Я понял, что нужен тебе только тогда, когда мы встретились… Некоторое время Боа смотрел на Вальта, обдумывая сказанное. Он вновь и вновь сверлил дыру в маньяке, но Аой даже не дрогнул, позволяя своей жертве сделать какие-то выводы самостоятельно. Алькасеру нужно было время. — Почему Вальт не мой папа?.. — как-то по-детски обиженно спросил Боа. Это был риторический вопрос куда-то в небо, к богам, решающим судьбы людей. Однако у Аоя он вызвал улыбку. — Кровные узы действительно так важны?.. — Нет, вовсе нет, — покачал головой Вальт. — Боа для меня роднее младшего брата. Я рад, что Боа чувствует ко мне то же самое. — Тогда!.. т-тогда… можно мне называть тебя папой? — даже не задумываясь, Аой быстро ответил «да». В таких моментах нельзя было медлить и секунды. Любое промедление равнялось раздумью, значит, Боа недостаточно хорош, раз маньяк ещё и думает над этим вопросом. Поэтому Вальт не сразу осознаёт, какой джек-пот ему выпал. Алькасер сразу же просиял, кинувшись в объятья Вальта с громким, по-детски счастливым «папа!». Словно не веря, Боа повторил «папа» ещё несколько раз, пока не почувствовал, как ласково перебирает его пряди Аой. Лишь тогда он позволил себе расслабиться и принять долгую и тёплую ласку. Ласку, которой ему всё это время так не хватало.