Черновик

      Сириус справедливо считал, что в своей жизни повидал многое, но ни разу не задумывался о том, что самым тяжелым переживанием для него окажется простое ощущение влюбленности. После того, как Снейп спешно покинул помещение лаборатории, ему все время казалось, что нынешнее состояние переносится даже хуже, чем первые дни в Азкабане. Вместо легкости и приятного томления он испытывал тягостное, почти непереносимое, желание выдрать из себя это неуместное чувство, забыть несколько последних месяцев и хорошенько надраться, поэтому только под утро забылся коротким, совершенно не принесшим отдыха, сном.       Следующее утро облегчения тоже не принесло. Прослонявшись по дому до обеда, он закрылся в комнате гиппогрифа и несколько часов пытался накормить того свежеумерщвленными Кричером крысами. Затея успехом не увенчалась, гиппогриф тоже хандрил, то ли чувствуя настроение хозяина дома, то ли скучая по свободе полета. К вечеру, надеясь, что тот все же соизволит поесть, и завтра не придется убирать из комнаты уже начинающие попахивать тушки, Сириус спустился на кухню.       Кухня, что удивительно, встретила его ярким светом и запахом чая. Люпин, появление которого и обусловило наличие и первого и второго, выглядел непривычно хмурым, кратко, рубленными фразами сообщил о том, что на вечер назначено внеочередное собрание Ордена и молча налил ему чай в большую кружку. За фазами Луны Сириус в последнее время не следил, но судя по поведению бывшего друга, близилось очередное полнолуние. Сириус оживился и даже испытал желание принять в душ и привести себя в порядок, но практически все время до собрания провел лежа на кровати и бесцельно глядя в потолок. Руки после кормления он, правда, помыл, и даже тщательно вычистил из-под ногтей запекшуюся крысиную кровь.       Состоявшееся собрание его настроения никак не улучшило. Во-первых, на нем отсутствовал Снейп, во-вторых, новости обсуждались пренеприятные. Сириус симпатизировал Подмору, считая его одним из самых здравомыслящих членов Ордена Феникса, и с самого начала соглашался с его мнением о том, что охрана зала пророчеств бессмысленна и опасна тем, что может привлечь лишнее внимание Лорда. Более того, он всегда скептически относился ко всем этим пророчествам-предсказаниям-предвидениям, считая их в девяноста процентах случаев шарлатанством и отличным источником наживы для обладающих хорошей интуицией и коммерческой жилкой бездарных магов. Оттого совершенно не разделял стойкое стремление Дамблдора утаить от Волдеморта содержание бредовых речей Сибиллы Трелони: ведь если ее видение было истинным – исполнению помешать не получится никак, если же этого возможно избежать, значит и внимания ему уделять не нужно.       Слушая монотонные сетования соратников о несправедливом осуждении Подмора, Сириус никак не мог отделаться от подленькой мыслишки о том, что максимальный срок, даже при условии, что Орден не сможет нанять ему никакого магического защитника, составит максимум месяц заключения. В верхних уровнях.       В свое время он даже мечтал оказаться там: наверху солнца было гораздо больше, дементоров меньше, а летом в камерах иногда бывало жарко. Сириусу не повезло – на верхние уровни отправляли только тех, кто совершил неопасные правонарушения и приговорен к небольшим срокам. Считалось, что жесткие условия содержания могут нанести магии и психике осужденного непоправимый вред. Первую часть Сириус закономерно считал заблуждением, живым опровержением которого являлся сам, а вот по поводу своей психики до конца не был уверен. Особенно после того, как стоял в душе, оглаживая и себя и представлял, как могла бы ощущаться спина Снейпа под руками, пусть даже и через слои одежды. Несмотря на то, что Сириус обладал живым воображением, дальше в своих мыслях он не заходил, закономерно предполагая, что реальный Снейп в такой ситуации продолжить ему не дал бы, а картины того, как его размазывают по стенке приятному процессу не способствовали.       Когда Дамблдор, задержавшийся после собрания сообщил ему, что в Штабе необходимо организовать лабораторию, в которой Снейп сможет готовить зелья для Ордена, Сириус чуть было не ляпнул, что лаборатория уже почти организована и без его участия, настолько был измотан невеселыми мыслями, но успел вовремя спохватиться. Ответил он в итоге как надо.       Снейп не пришел ни на следующий день, ни после, зато в доме снова временно поселился Люпин. К концу недели, совершенно измотавшись от одиночества, Сириус даже смог с ним говорить, не испытывая раздражения.       Объявился Снейп только в субботу, но визит его радости не принес. Остановившись в дверях кухни, он презрительно оглядел чашки на столе, сухо поздоровался с Сириусом, мельком глянул на Люпина, премерзко осклабился и покрепче прижал к себе пакет с ингредиентами, словно Блэк и Люпин собирались его отобрать. Затем, ни к кому конкретно не обращаясь, он холодно попросил проводить его к «месту, предназначенному под лабораторию», и, больше не проронив ни слова, молча последовал за Сириусом по лестнице. Попрощаться после того, как закончил работу, естественно, он даже не подумал.       Ту бурю чувств, которая всколыхнулась в нем при появлении носатого ублюдка, Сириус предпочел бы не испытывать никогда. Слишком яркой была радость от его появления и слишком горьким разочарование, когда стало понятно: сокращения дистанции между ними, да даже и банального разговора, ожидать не приходится.       Сириус с детства привык получать все, чем хотел обладать. Чувство собственной уникальности и неповторимости, которое было почти утеряно в Азкабане сейчас вернулось к нему с полной силой. Сириус изнывал и злился от того, что вынужден сидеть на кухне с чертовым оборотнем, пока где-то внизу Снейп занят своими склянками. Как старший сын богатого знатного рода, с детства избалованный привилегиями наследника, он не привык получать отказы и каждый раз страстно желал полностью обладать объектом вожделения. В том же, что озвучь он свои желания Снейпу, отказ последует незамедлительно, сомневаться не приходилось. Даже окажись в лаборатории, он вряд ли смог бы конкурировать с какой-нибудь старой змеиной шкуркой.       Усугубляло его терзания то, что в случае со Снейпом дело не ограничивалось плотскими желаниями, более того, они были отнюдь не на первом месте. В молодости он имел достаточно обширный опыт разных, случайных и не очень связей. В магическом мире поиск партнера несколько затруднялся из-за статуса наследника фамилии, но в маггловском его не ограничивало ничто. Как и большинство чистокровных волшебников, Сириус с молоком матери впитал мысль о своем превосходстве над обычными людьми, поэтому никогда не имел желания ограничиваться кем-то одним, не испытывал привязанности, не устанавливал длительных отношений. Сейчас же все было по-другому, Сириусу хотелось признания и восхищения, но Снейп не спешил им восхищаться, а его признание заслужить было нечем. В то, что Снейп наконец обратит внимание на его внешность, изрядно впрочем потрепанную, надеяться не приходилось, в остальном же за тринадцать впустую потраченных лет он бесповоротно отстал от жизни да, к тому же, не мог свободно перемещаться по улице. На его взгляд, даже Флетчер был более выигрышной парой, чем он. И это при условии, что Снейп занялся бы поиском пары. Еще, где-то на самом краю сознания, все время билась предательская мыслишка, что какой-то жалкий полукровка совсем недостоин того, чтобы Сириус по нему настолько изводился.       Люпин, видя, что каждый раз при появлении Снейпа, Сириус от злости разве что не скрипит зубами, справедливо рассудил, что когда-нибудь их общение закончится хорошей дракой, поэтому из лучших побуждений все общение со Снейпом взял на себя. О том, что таким образом он лишь ухудшает ситуацию, оборотень даже не догадывался, а Сириус решил его этим знанием не обременять.       Дни тянулись. Из серой тоски выделились только два события: известие о более жестком, чем ожидалось, приговоре Подмора, после которого Сириус испытал злорадную радость, послужившую причиной сильнейшего приступа отвращения к себе; и записка Гарри с последующим разговором через камин, после которого отвращение к себе троекратно усилилось. Сириус всю жизнь любил рискованные поступки и всегда с презрением относился к опасности, но после своего же предложения организовать вылазку в Хогсмид в собачьей шкуре с холодной ясностью понял, что не сможет даже на шаг приблизиться к деревне волшебников. Слишком уж ярки были воспоминания о том, насколько близко он был к провалу в Гринготтсе.       Состоялось два собрания Ордена, и, наконец-то на них обсуждались действительно важные вещи: Амбридж, очередным указом министра назначенная Генеральным инспектором здорово действовала преподавательскому составу на нервы и даже, казалось бы, непоколебимый Дамблдор оказался под ударом, поэтому атмосфера на собраниях, вопреки обыкновению, царила рабочая. К сожалению, Сириус был слишком занят своими душевными метаниями, чтобы серьезно обдумывать ситуацию. Снейп на обоих собраниях отсутствовал, что никак не способствовало концентрации внимания. Пока на первом из собраний Дамблдор, Макгоногалл и Кингсли обсуждали возможные способы ограничить влияние Амбридж на дела Ховартса, Сириус развлекался тем, что представлял реакцию Снейпа на попытки старой дуры инспектировать его уроки. Естественно, в его мыслях Снейп всегда выходил победителем.                   Что обсуждалось на втором собрании Сириус почти не запомнил, все полтора часа он был занят тем, что пытался представить вместо Снейпа предметом своего интереса кого-нибудь из присутствующих. Выходило не очень: никто из присутствующих мужчин его возраста никакого отклика в нем не вызывал, Сириус в общем-то никогда серьезно не интересовался мужчинами, разве что в качестве эксперимента. Привлекательных женщин одного с ним возраста в Ордене пока не наблюдалось. Тонкс же, помимо того, что являлась его хоть и дальней, но родственницей, еще и была метаморфом, а Сириус любил все натуральное. Поэтому должного восторга воздать ее прелестям не мог, справедливо подозревая, что большая часть из них создана с помощью особых способностей исключительно для Люпина.        После того, как собрание закончилось, и большая часть присутствующих высказала желание остаться на ужин, Сириус провел небольшой эксперимент и от его результатов пришел в еще большее уныние: касания других членов Ордена по-прежнему были ему неприятны, что в очередной раз подтвердило и так ясный вывод – с какого-то хера он зациклился именно на Снейпе.       Когда, спустя две недели, Люпин, наконец, съехал, Сириус даже не знал, радоваться или огорчаться. За время совместного пребывания он слишком привык к вечерним ленивым и малоосмысленным разговорам за чаем. Без общества Люпина стены фамильного особняка давили на него сильнее.       Через три дня после его отъезда донельзя раздраженный Снейп аппарировал прямо в прихожую, тут же разбудив портреты. Впрочем, долго бесноваться им не пришлось, когда Сириус спустился с лестницы, портреты с выражением крайнего ужаса на лицах замерли, словно неживые. Даже мысль о том, что тот явно воспользовался чем-то из пожирательского арсенала вызывала вместо отвращения какой-то странный трепет, и это было настолько непривычно, что Сириус даже не смог ужаснуться. Снейп при виде него буркнул что-то отдаленно напоминающее приветствие и крайне нелюбезным тоном осведомил его о том, что собирается поработать в лаборатории.       С учетом всех особенностей сложившейся ситуации, спускаясь за ним по лестнице в подвал Сириус очень робел. Когда, стараясь выглядеть спокойным, он открыл дверь лаборатории, Снейп мрачно посмотрел на него, закусил губу, словно собираясь что-то сказать, но не проронил ни слова. Сириус решил расценить это, как позитивный знак и осмотрелся. По крайней мере он не получил проклятие, переступая порог. За тот короткий промежуток времени, что он колебался, Снейп успел зажечь горелку под котлом, разложить на столе какие-то травки и набор лабораторных ножей, который вероятнее всего принес с собой, теперь же скептически рассматривал лежащие на столе желтые стебельки. Блэк оперся спиной на стену, скрестил руки на груди и стал наблюдать. Снейп достал самый мелкий ножик из набора, поворошил им стебельки, затем скривился и словно бы над чем-то задумался.    - Червяки их поели что ли? – задался вопросом Блэк и не сразу сообразил, что произнес его вслух. Все-таки пребывание в доме в одиночку сказывалось на нем не лучшим образом. Снейп удивленно поднял брови, еще раз поворошил стебельки, аккуратно растер один между пальцами, а потом откровенно заржал. Сириус было подумал, что незапланированная шутка вышла удачной, однако реакция была настолько нехарактерна для Снейпа, что у него сразу же закрались сомнения.       - Червяки их не жрут, Блэк, - сквозь смех выдавил из себя он, - но версия интересная.       Сириус понадеялся, что прав в своих предположениях относительно природы и предназначения растения, поэтому, чтобы реабилитироваться, как мог небрежно, произнес:       - Ну и что тогда не так с этими златоглазками? Выглядят они, на мой взгляд, обычно.       Снейп, словно пытаясь сдержать еще один приступ хохота, скривил губы, и, хоть и с ухмылкой, но почти спокойно произнес:       - Меня сейчас очень интересуют два вопроса. Ты знал или угадал? И с какой целью ты решил проинспектировать мою работу?       - Я изучал зелья на продвинутом курсе в школе и в Академии, узнать златоглазки было не сложно. Тем более, зная, что ты будешь готовить оборотку, - прозвучало как оправдание и Сириус начал раздражаться, поэтому следующая фраза прозвучала резче, чем он хотел, - Ну? И что не так с твоими златоглазками?       Снейп вдруг помрачнел. В другое время Сириус вряд ли бы заметил перемену его настроения, сейчас же давало о себе знать напряжение последних дней, все чувства были напряжены до предела. От него не укрылись ни нахмуренные брови, ни чуть поджатые губы. Ответ прозвучал, впрочем, вполне ровно:       - Все с ними так. Только это не они, а златоглазки – вот здесь, - он небрежно показал пальцем на чашку с чем-то серым. – Тебя ведь устроит, если действие оборотного зелья продлится часов, скажем, шесть?       Сириус пожал плечами: тот факт, что он ничего не понимает в зельеварении в общем-то был общеизвестен, пытаться тягаться с Мастером было глупой затеей. Он быстро прикинул в уме порядок действий, по всему выходило, что шести часов ему хватит с лихвой. Он кивнул, а потом, досадуя на себя за то, что не подумал об этом заранее, быстро спросил:       - Снейп, а вот допустим… если мне понадобится… ну… быстро прийти в норму?       - На нейтрализатор мы не договаривались, - резко произнес Снейп, затем подумав немного, спокойно добавил, - Впрочем, немного готового нейтрализатора у меня есть.       Сириус мысленно выругался. В груди разливалось тепло, чувствовал он себя словно первокурсник, получивший валентинку от первой красавицы курса. Снейп времени даром не терял, оставил цветки в покое и принялся деловито раскладывать на столе набор ножей.       «Интересно, он всегда носит с собой один и тот же? Или у него их несколько?» - задался вопросом Сириус, притягивая к себе стул. От греха подальше он постарался устроиться на максимальном расстоянии от лабораторного стола. Снейп, видя его перемещения, удивленно поднял брови, но ничего не сказал. Работал он деловито, без лишней суеты и прежнего восторга, который Сириус помнил по совместным занятиям на продвинутом курсе. На смену трепету восторженного новичка пришла уверенность настоящего профессионала. Оборотное зелье было сложным, не каждый из зельеваров мог похвастать даже трехчасовым интервалом действия. Сириусу вдруг стало интересно, поэтому долго не раздумывая, он спросил:       - Снейп, а максимально сколько твоя оборотка обычно действует?       - Обычная модификация часов восемь-десять. Если очень постараюсь – все двенадцать. Улучшенная – до шестнадцати. И перестань использовать свой подростково-аврорский сленг. Зелье называется Оборотным.       Последняя фраза прозвучала грубо, но Сириус пропустил это мимо ушей, слишком отвлекся на то, как Снейп ловко растирает что-то в ступке. Повисла пауза, и он от греха подальше отвел взгляд. Стараясь хоть как-то сгладить опасный момент, он поднял взгляд к потолку и изо всех сил напряг память. Кроме того, что оборотное зелье действует максимум двенадцать часов, в голову ничего не приходило. Да и этот факт он запомнил исключительно потому, что провел аналогию с количеством месяцев в году.       - Нам говорили, что максимальный срок действия оборот-ного зелья, - судя по крайне неприятной ухмылке, его заминка от Снейпа не ускользнула, - двенадцать часов.       По тому, что Снейп осклабился еще более мерзко, Сириус понял, что разрядить обстановку не вышло.       - Я и сказал, что стандартная модификация действует только двенадцать часов, - Снейп говорил преувеличенно спокойно, как с первокурсником, разве что глаза не закатывал.       «В принципе, понятно, почему тебя ученики не любят» - к счастью, Сириус вовремя спохватился, чтобы не произнести это вслух.       - Про улучшенные модификации нам не рассказывали.       - Улучшенная версия на настоящий момент единственная в своем роде. Моя, - теперь Снейп отчего-то взбесился не на шутку. Сириус удивленно поднял бровь, но тот все так же раздраженно продолжил:       - Блэк, если ты вдруг собрался каким-то образом контролировать мою работу, хочу сообщить тебе две вещи. Во-первых, у тебя не хватит квалификации даже заметить, - на этих словах его голос опасно понизился, - если я захочу сделать что-то не так. Во-вторых, Блэк, если бы я решил каким-то образом тебе навредить, то явно не стал бы тебя травить, сам додумай почему. В-третьих, намеренно поганить свое зелье ради тебя я не стану. Это что-то вроде профессиональной этики, если ты в курсе, что это такое.       - Сказал две, а сообщил три, - Сириус и сам не заметил, как тоже стал раздражаться. Выверты Снейповских эмоций бесили невероятно. – Не будь параноиком, я не собирался сомневаться в твоей квалификации или задеть каким-то иным образом. Просто пытался поддержать разговор.       - Очень зря.       - Уже понял, - Сириус уже и сам жалел, что заявился в лабораторию, - Не истери, я ухожу.       Мысль, которая оформилась только на втором пролете лестницы, заставила его резко остановиться. Снейп отсутствовал на последних двух собраниях, и с большой долей вероятности между этим фактом и его нынешним разбалансированным состоянием была прямая причинно-следственная связь. Радуясь, что портреты по-прежнему пребывают в своем испуганном анабиозе, Сириус громко выругался. Не давая себе времени на раздумья, медленным шагом он двинулся назад. Если дело касалось школы, следовало выяснить, что там на самом деле происходит.       Когда Сириус открыл дверь, Снейп поднял голову от доски, на которой нарезал какие-то желто-фиолетовые цветки, и смотрел уже не зло, а скорее устало.       - Это я-то истерю?       Сириус развернул стул, уселся на него и подпер голову рукой. По всему выходило, что Снейп каким-то чудом успокоился и был готов к диалогу. Смотрел правда не очень дружелюбно, даже свои неизвестные цветки забросил. Сириус, не зная, как себя вести, пожал плечами и решил ответить откровенно:       - Меня достал этот дом, портреты, Орден…       - И, судя по всему, Люпин.       Это уже почти походило на шутку, поэтому Сириус изо всех сил постарался подавить вновь нарастающее раздражение и обезоруживающе улыбнулся:       - И Люпин. Дружище Ремус в последнее время бывает утомителен.       - Не только в последнее, просто ты заметил это только сейчас, - буркнул Снейп и поспешно отвел глаза.       - Что это ты режешь? – в общем-то Сириуса не слишком интересовал ответ на этот вопрос, но Снейпа как-то нужно было выводить на разговор. Лекции по тактике допросов, в отличие от Зельеварения, Сириус слушал внимательно.       Тактика допроса подозреваемого всегда зависела от ситуации, в которой находился тот, кто его допрашивал. Традиционно допросы в аврорате велись с позиции силы, но, во-первых, Сириус всегда предпочитал действовать без грубости, а, во-вторых, в его положении выбивать из Снейпа откровенность было крайне проблематично. Сириус выбрал тактику диалога.       - Фиалка рогатая, - Сириус непроизвольно фыркнул, снова почти засмеялся, на что Снейп возмущенно вскинул голову и вздернул бровь. - И я что-то не очень понял, Блэк. Твое общество обязательно прилагается к помещению лаборатории?       Сириус почувствовал, что его словно окатили холодной водой, но виду постарался не подать. Такая реакция Снейпа была обидной, в особенности после того, что все-таки между ними было.       - Черт, Снейп, ты же был почти нормальным, - небрежно протянул он. – Но, в любом случае, твоя компания куда лучше, чем беседы с портретом моей матушки.       Снейп закатил глаза до жути напоминая себя прежнего.       - Я пришел работать и не слишком настроен вести светсткие беседы.       - Значит, расскажи, откуда у тебя фиалки, да еще и рогатые, в рецепте Оборотного, - Сириус твердо решил не отступать, поэтому проигнорировал явно сквозящее в последней фразе раздражение. Снейп кивком головы указал на два котла на столе. Под одним горелка была выкручена на минимум, второй же быстро закипал на сильном огне.       - По правде говоря, Блэк, я не стал сильно распространяться о том, что буду варить Оборотное зелье, да еще и для тебя. Поэтому официальная версия моего присутствия в этом доме – приготовление экспериментального бальзама для больничного крыла. Помфри почти проела мне плешь с идеей легкого успокоительного для первокурсников, - Снейп очень похоже передал интонации школьного колдомедика, и Сириусу стало грустно. Судя по всему, с мадам Помфри Снейп был на короткой ноге и это подводило к мысли о том, что с тех пор, как Сириус покинул ворота школы в последний раз утекло слишком много воды. – Ей, видишь ли, не нравятся традиционные варианты, «они горькие и там жабы».       Судя по интонации, последняя часть фразы тоже была цитатой. Сириус фыркнул и хотел было уже пошутить о том, что зелье из фиалок, даже звучит приятней, но вдруг передумал.       - Я думал, что здесь планировалось варить зелья для Ордена.       - Орден в данный момент не нуждается в том количестве лекарственных зелий, которое я мог бы изготовить за то время, пока занят оборотным. А вот изготовление экспериментальных зелий в Хогвартсе, как и любая научная работа, теперь запрещены.       Сириус удивленно присвистнул:       - Серьезно эта сука взялась за дела школы.       - Не то слово. И есть у меня ощущение, что Дамблдора вполне устраивают ее действия, - Снейп немного помолчал, раздумывая. – Долго объяснять, но, в последнее время, у меня складывается именно такое впечатление.       Сириус вмиг пожалел, что на последнем собрании предавался унынию вместо того, чтобы следить за ходом обсуждения и пообещал себе уделять больше внимания делам Ордена. Снейп тем временем закатал рукава, невысоко, так, чтобы не обнажать метку, но даже такой простой жест не способствовал концентрации внимания. Скептически глядя на нарезанные цветы, он бросил их во второй котел, насыпал в первый какой-то порошок и принялся медленно размешивать зелье черпаком.       - Старая дура издала очередной Декрет об образовании? – стараясь делать вид, что прекрасно осведомлен о ситуации небрежно спросил он.       - Она не просто старая дура. И издала уже много декретов, - Снейп в отвращении скривил губы. – Большинство членов Ордена и преподавателей недооценивают опасность Долорес Амбридж. И, на мой взгляд, это может стать их фатальной ошибкой.       Закончив помешивание, он снова перешел к нарезке ингредиентов для своего экспериментального раствора, в руках у него оказалось что-то подозрительно напоминающее сушеную грушу.       - Мне казалось, что в Ордене прекрасно понимают, что ее присутствие в Хогвартсе нежелательно…       - Нежелательно?! Ее присутствие опасно! Эту дрянь за километр нельзя подпускать к школе! – вдруг рявкнул Снейп, да так неожиданно, что Сириус даже вздрогнул, затем он устало потер лоб тыльной стороной ладони, нож при этом оставался в руке. Судя по тому, что данный факт являлся настолько грубым нарушением техники безопасности в лаборатории, что знал это даже Сириус, тот был не просто раздосадован, он пребывал в настоящем бешенстве.       - Расскажи, - спокойно предложил ему Сириус.       - Ты был на последнем собрании, - отрезал Снейп, откинул от себя сушеную фруктину и раздраженно произнес: - Видеть больше не могу этот сраный компот.       Сириус твердо решил больше не отвлекаться и не обращать внимания на столь нетипичную для Снейпа реакцию. Решить было проще, чем сделать: тот выглядел слишком человечным – это мешало сосредоточиться.       - Так что с Амбридж? Хочу услышать твою точку зрения.       - Амбридж…, - Снейп вздохнул, аккуратно положил нож на стол и погасил огонь под вторым котлом. По-видимому, эксперимент с «компотом» можно было считать неудавшимся. – Амбридж… нешуточно заинтересовалась моей персоной.       Сириус напрягся и уже собирался было спросить, будут ли в связи с этим проблемы, как Снейп продолжил:       - Помимо того, что эта старая дура всерьез положила на меня глаз…, - тут Сириус не удержался и фыркнул. - Да, Блэк, именно так, и я уже достаточно наслушался шуток по этому поводу. Особенно, искрометен, знаешь ли Флитвик. И это было бы весело, и я бы тоже веселился, не используй она на учениках Темную магию.       Смеяться Сириусу резко расхотелось. Он мрачно исподлобья посмотрел на Снейпа, но тот, не поднимая глаз, помешивал зелье в котле, затем четкими выверенными движениями принялся растирать что-то в ступке. Если бы не побелевшие от напряжения костяшки пальцев на ручке черпака, его вид можно было принять за безмятежный.       - Поясни, - коротко попросил Сириус. Снейп поднял голову, прищурился, закусил губу, опять раздумывая и через несколько мгновений произнес.       - Слышал что-нибудь о Проклятиях подобия?       В Аврорате им о таком не рассказывали, но когда-то Сириус читал что-то в семейной библиотеке. Если он не ошибался, раздел назывался Симпатической магией. В средние века таким способом чаще всего портили скот неугодным соседям-магглам: находили похожее животное, проводили с ним простой ритуал связывания, а дальше все, что происходило с этим животным, переносилось на стадо, с которым была установлена связь. В книге, кстати, приводилась забавная историческая справка, в которой автор очень иронично рассказывал о существовании у магглов целого культа, основанного на схожих суевериях. Но, в отличие от Проклятия подобия, магглы в качестве проводника использовали соломенных кукол достаточно нелепого вида – Сириус, помнится, долго смеялся над иллюстрациями – и их «магия» совсем не действовала. В конце статьи автор достаточно грамотно подводил читателя к мысли о необходимости соблюдения Статута секретности. Поняв, что отвлекся на ностальгические воспоминания, Сириус поспешно кивнул.       - Амбридж в качестве наказания повадилась засаживать учеников за строчки, о чем не преминула мне радостно сообщить. А я, в отличие от коллег, - тут Снейп поморщился, - достаточно серьезно отношусь ко всем ее высказываниям. И именно поэтому, используя все свое природное обаяние и немного навыков легилименции, выяснил, что строчки они пишут пером, на которое эта дрянь наложила заклятие подобия. Кровью своей пишут, чтобы ты знал, Блэк.       Сириус внутренне передернулся: картинка в воображении вырисовывалась премерзкая.       - Что ж, обаяния у тебя действительно не отнять. Дамблдор, как обычно, не вмешивается?       Снейп на несколько секунд задумался, отчего у Сириуса закрались нехорошие подозрения.       - Дамблдор, как я уже сказал, мог бы многое прекратить, но не это. Он…, - Снейп говорил медленно, тщательно подбирая слова, и от этого Сириусу стало совсем нехорошо, - сейчас находится в очень шатком положении. Если он вмешается, и дело получит огласку, последствия могут быть самыми разными. В последние несколько лет в школе происходили разные вещи: василиск, дементоры, беглые преступники, дикие гиппогрифы, - последние два пункта Снейп выделил особо мерзкой интонацией. – Часто происшествия заканчивались увечьями учеников, в последний год смертью Сед…       Не желая слушать дальше, больно уж муторно делалось от таких речей, Сириус резко прервал собеседника:       - С Дамблдором и устойчивостью его директорского кресла, в целом, понятно. А если… - он не стал заморачиваться формулировками и просто неопределенно помахал рукой на уровне шеи.       Снейп невесело рассмеялся:       - Странно услышать от тебя о том, что будет если… - теперь пришла очередь Сириуса закатывать глаза. – Ты ведь в курсе, что я могу быстро обеспечить реализацию этого самого если, причем достаточно успешно и не оставляя следов. Но устранение Долорес Амбридж в любом случае вызовет широкий общественный резонанс. Да и эффекта особого иметь не будет, на ее место просто-напросто придет кто-то другой. Должность генерального инспектора уже утверждена.       Сириус хотел возмутиться, что имел в виду не столь радикальное решение, но решил не строить из себя наивную девицу. Аврорат в свое время не чурался разных, в том числе радикальных методов решения тех или иных проблем. Видимо за лицом он все же не уследил, потому что Снейп снова устало потер лоб тыльной стороной ладони.       - Блэк, я имел в виду не только радикальные варианты, хоть некоторые из них и кажутся мне очень интересными. Повторюсь, есть разные способы решения проблемы. Но, выгнав Амбридж, мы все равно не избавимся от вмешательства Министерства. А на смену ей, к примеру, могут прислать Макнейра. И это еще не самый плохой вариант.       - Да ладно, действующий пожиратель и штатный палач Министерства в Хогвартсе? И это не самый худший вариант?       Снейп снова оценивающе прищурился и подозрения Сириуса постепенно начали приобретать характер уверенности. Он явно говорил меньше, чем знает на самом деле.       - Макнейр при всей своей отталкивающей внешности…       Сириус, прекрасно понимая, что Снейп ни при чем, испытывал нерациональную злость на ситуацию, поэтому перебил его и достаточно грубо заметил:       - Среди Пожирателей вообще красавцев мало.       Снейп фыркнул, Сириус запоздало подумал о том, что, обладая чисто слизеринским самолюбием, он вполне может принять эту колкость на свой счет, но отступать было поздно.       - Спасибо, Блэк, я в курсе твоего мнения об уровне моей привлекательности. Но смею заметить, что среди пятикурсниц Пуффендуя и работниц Министерства Магии слегка за пятьдесят я очень популярен.       В этот раз Сириус все же рассмеялся, больно забавно выглядела картинка в его воображении, сквозь смех он спросил:       - И что, много пятикурсниц пишет тебе любовные письма? – на этих словах ему в голову пришла мысль о том, что будь Снейп действительно в курсе его мнения о себе, то, наверное, очень удивился бы. Решив, что во время очередного собрания, если слово возьмет Грюм, он непременно станет представлять реакцию Снейпа на его (собственноручно написанное) любовное письмо, Сириус подпер голову рукой и приготовился очень внимательно слушать.       - Достаточно, особенно весной. Знаешь, все эти травяные луга, солнце в ветвях деревьев и плещущийся кальмар в озере, - Снейп говорил нежно, с улыбкой, но в голосе явно чувствовалась издевка, - наталкивают пятикурсниц на странные мысли о романтической привлекательности Пожирателей среднего возраста. К следующему году, к счастью, мозги у них, как правило, проясняются.       - Не без твоего, я думаю участия, - хмыкнул Сириус. Снейп улыбнулся и пожал плечами. – Так что там с Макнейром?       - Он глуп и не сможет сделать много, - сказал Снейп, словно это все объясняло, но через некоторое время все же добавил, - Только представь, что мог бы сделать с Хогвартсом кто-то вроде Люциуса … Малфоя.       Судя по тому, что Снейп назвал свояка по имени и проскользнувшей паузе, ублюдский бледный выродок был со Снейпом на короткой ноге. Ревность к Малфою разом захватила все существо Сириуса. Усугублялась ситуация тем, что именно Люциус не так давно сорвал его план по получению денег из фамильного сейфа. Чтобы отвлечься, Сириус ухватился за смутную мысль на краю сознания: Снейп явно не договаривал.       - Есть ведь что-то еще? – наудачу спросил он. Снейп долго думал над ответом и с каждым мгновением его молчание Сириусу нравилось все меньше. Либо он не хочет делиться чем-то, что может его подставить, либо ситуация настолько серьезна, что он не хочет озвучивать своих предположений без должной проверки. Молчание затянулось минут на пять, затем Снейп вздохнул и спокойно сказал:       - Да, кажется, есть кое-что еще. Я не уверен и не буду это обсуждать, по крайней мере сейчас, до полного прояснения ситуации.       Тот факт, что Снейп не стал категорично отказывать ему в обсуждении в принципе, да еще и, судя по всему, честно ответил на его вопрос заставил сердце в груди Сириуса сжаться от сладкого предвкушения. У них будет как минимум еще один разговор. Поймав себя на подобных размышлениях Сириус в очередной раз мысленно выругался. Снейп тем временем нахмурился, что-то помешивая в котле. Следующий вопрос Сириус ни за что не задал бы, не будь в он в совершенном шоке от вывертов уже своей психики.       - Так ты поэтому дергался, когда я пришел?       Снейп нахмурился еще сильнее, сжал тонкие губы в полоску и почти угрожающе произнес:       - Я не дергался…       Сириус перебил, не дав ему продолжить:       - Ну да, ну да, просто тебя смешат мои искрометные шутки про червяков и златоглазки, - он чуть подался вперед и немного прищурился. Он ожидал любой реакции на свои слова, но никак не того, что Снейп снова станет тереть лоб тыльной стороной ладони, не выпуская из руки ножа, и это почему-то выглядело слишком беспомощно и невероятно бесило. – И прекрати уже тянуть лабораторный нож к лицу, не мне тебе объяснять насколько это опасно.       Снейп нахмурился, отвел руку от лица, с удивлением посмотрел на лабораторный нож и хмыкнул:       - Поверь, Блэк, в данном случае это совершенно безопасно, но спасибо за заботу. Хотя это сильно удивляет, не буду скрывать. Как и твое присутствие здесь в принципе.       - Ты ушел от ответа, - Сириус все же решил надавить. Снейп пожал плечами, чуть помолчал, а затем ровным тоном спросил:       - Как ты оцениваешь обстоятельства нашего последнего разговора?       Сначала Сириус не понял, что тот имеет в виду, и уже собирался честно высказаться по поводу того, насколько был задет тем, что после своего первого визита в лабораторию Снейп даже не попрощался с ним. А потом до него дошло. Он отмахнулся:       - Так ты смущался? – Снейп снова поморщился и, видимо, хотел снова начать спорить, но Сириус только отмахнулся. – Брось, Снейп. Если ты не заметил, с момента нашей учебы в Хогвартсе обстоятельства несколько изменились.       Судя по тому, что во взгляде зельевара появилось неприкрытое бешенство, тактику Сириус выбрал неправильную. Скандалить со Снейпом в его планы точно не входило, поэтому он выставил перед собой раскрытые ладони:       - Снейп, в моей семье не принято было разговаривать о чувствах, поэтому я не очень-то знаю, как вести такие беседы... - вышло коряво, но иначе Сириус все равно не умел. - Не бесись. И не рефлексируй. Просто поверь, окажись я на твоем месте, все выглядело бы гораздо хуже. И предложи мне помощь кто-нибудь вроде… да не важно кто, я бы точно не отказался и переживать бы не стал. Лучше скажи, чем тебя так сильно достал твой Лорд?       Надо отдать должное, выражение лица Снейп контролировал отменно и умел очень быстро взять себя в руки.       - Хорошо, Блэк, откровенность за откровенность. Он…, - тут он явно замялся, подбирая слова, - показал мне кое-что. Предвосхищая вопросы, это что-то, напрямую не касается деятельности Ордена и текущей ситуации, поэтому оставим за кадром, что это было. С какой целью – не знаю. Вероятнее всего, цель была только в том, чтобы проверить мою реакцию.       Сириус понял, что Снейп сейчас вдруг поделился с ним очень личным. И расценил это, как прогресс.       - И как ты отреагировал?       Снейп пожал плечами:       - Дамблдор считает, что раз я жив, реакция была правильной. И обсуждать этот вопрос мы закончили.       - Ладно, не хочешь про Лорда, значит расскажи о том, зачем тебе нужны цветы фиалки рогатой вместе с сушеной грушей, вареные на медленном огне.       Сириус ожидал чего угодно, ухмылки, гневной отповеди, молчания, но отнюдь не того, что Снейп в присущей ему манере начнет делиться секретами использования фиалки рогатой в лекарственных зельях. За те полчаса, что он заканчивал работу, Сириус твердо уверился в том, что, будь он пятикурсницей из Пуффендуя, точно бы умудрился опоить грозу Хогвартса приворотным зельем. И плевал бы он на тот факт, что Снейп – Мастер Зельеварения.       Вечером сон как обычно не шел, Сириус лежал на кровати в одежде, глядя в потолок. Вместо ставших привычными размышлений о Снейпе он пытался ухватить ту мысль, которая не давала ему покоя. Картинка упорно не складывалась, зудящее чувство от того, что разгадка кроется где-то на поверхности, не давало покоя. На втором часу Сириус рывком вскочил и стал расхаживать из угла в угол.       «Сначала предупреждение, а это было явно оно. И подслушивающий Снейп, - тут в голове некстати всплыли все обстоятельства их беседы в коридоре и Сириус, поморщившись, отогнал от себя эту мысль, - потом великаны. Потом Амбридж, дементоры и Снейп в качестве личной феи-охранителя. Был еще Люпин, которого послали к оборотням, вопреки всякой логике. И срочное перемещение Гарри. Потом кто-то прощупывает защиту дома, а это невозможно. Или возможно, если хранитель сообщает о Фиделиусе, но не дает доступа. Да это сложно, но Дамблдору и не такое под силу. Потом целое представление, разыгранное им, ради одного зрителя. И присутствие этого самого зрителя на всех собраниях Ордена. Темная магия в Хогвартсе. Бессмысленная охрана зала пророчеств. Приказ Лорда привлечь Сириуса на сторону Пожирателей. Приказ Дамблодора сообщить Лорду дату отправки Гарри на Гриммо. План, который позволит упрочить Снейпу позиции среди Пожирателей».       Сириус подошел к окну и оперся на подоконник, жалея, что под рукой нет пергамента. Перечислив все пункты еще раз, он смело выбросил из списка великанов и отправку Люпина к оборотням. Великаны были не слишком умным народом, их поведение не поддавалось логике, поэтому неудача – лишь случайный элемент, который путает общую картину. Попытку внедрить Люпина к оборотням можно было списать на ставшую привычной имитацию деятельности. Предупреждение, практически приказ, Дамблдора и Снейп, посланный к нему, чтобы предупредить, были явно звеньями одной цепи и являлись попыткой спровоцировать его, Сириуса, на необдуманные действия. И это, в целом, решало для Дамблдора задачу усилить свое влияние на Гарри. Мертвый крестный или крестный-в-Азкабане не слишком доступный советчик. Картинка все равно упорно отказывалась складываться, поэтому Сириус начал рассуждать вслух:       - Фадж направляет первого заместителя в Хогвартс. Дамблдор мог бы этому помешать, но не мешает. Амбридж пытает учеников, и он не мешает снова. К Ордену очень удачно присоединяется Кингсли. Подмор, негативно настроенный к идее охраны зала пророчеств, и, кстати говоря, работающий в отделе регистрации магического транспорта, слишком удачно попадается на попытке проникновения в этот самый зал. Дамблдор сдает меня Лорду со всеми потрохами. Люциус Малфой, не вызывает авроров. Лорд, который хочет, чтобы я был на его стороне.       И тут до Сириуса дошло. Он повернулся спиной к окну и закрыл глаза, с трудом удерживая себя от того, чтобы послать Снейпу Патронуса прямо сейчас.       Возможно, попытка запереть его никак не связана с тем, что Сириус должен героически натворить глупостей и попасться аврорам. Тем более, что Дамблдор прекрасно осведомлен о том, насколько сильно он не хочет обратно в Азкабан.       Возможно, Сириус просто должен быть заперт в одиночестве и постепенно деградировать от невозможности действовать. Сторонник Пожирателей смерти – тоже не лучшая кандидатура наставника для общемагического героя. В конце концов, если он не согласится на прямое сотрудничество с Волдемортом, его всегда можно подставить. Или использовать любые иные варианты его устранения. И, пока Лорд гоняется за никому не нужным пророчеством и пытается воздействовать на Сириуса Блэка, можно спокойно сменить несговорчивого, обидчивого и откровенно слабого Фаджа на кого-то более лояльного. Например, на его извечного оппонента Скримджера. Которому, кстати, напрямую подчинен старший аврор Кингсли Шеклболт совершенно случайно появившийся в новом составе Ордена Феникса. И который, к тому же, во времена Первой магической работал начальником отдела досудебного дознания и санкционировал абсолютно все методы работы этого самого отдела, значит, проблем с его сговорчивостью не будет – некоторые из подследственных живы до сих пор и при необходимости могут дать нужные показания.       Сириус сделал несколько глубоких вдохов, думая, что есть, конечно, и вероятность того, что он окончательно съехал с катушек от одиночества и выпивки. «Сначала дрочить на Снейпа, потом впадать паранойю и манию величия – неплохой вариант для того, чтобы сойти с ума» - проносится в голове непрошенная мысль, но вся его интуиция говорит о том, что он прав. Если не во всем, то во многом, а детали придется выяснять по ходу развития событий. Единственный вопрос, который остался для него нерешенным – насколько искренен в своих проявлениях Снейп – он решил оставить на потом. В конце концов, Снейпа можно и напрямую спросить, по его подсчетам до готовности Оборотного зелья оставалось еще три недели.