Свобода слова убивает

Я не смог лечь рядом и уснуть. Я выбежал из комнаты, чуть не снеся пару молодых людей. Я бежал домой. Бежал и иногда вскрикивал от неудержимой радости. Меня одолевал смех, глаза слезились на ветру, волосы летали где-то позади. Уже дома я не мог найти себе место. Мне так волнительно. Господи, господи! Каждый раз, вспоминая о том моменте, сердце сжималось, кончики пальцев дрожали, мурашки покрывали всё тело. Кадиш... Следующим утром я мчался в академию, будто опаздывал куда-то. Но я лишь хотел увидеть Кадиша. Но, лишь подумав о нем, я вдруг понял: значит ли это всё вообще что-то? Ну, это же Кадиш. Чего я так обрадовался...? Я вошёл в академию. Кадиш шёл между арками, а проходящие мимо него юные девушки то и дело повторяли: «Buongiorno Sig. Luria!». «Доброе утро, Мистер Лурия!» Он кротко отвечал, морщась от шумных голосов (сотрясение + похмелье) или просто кивал. Я тяжело вздохнул и направился к моему... другу. Увидев меня, он будто огорчился. Из-за этого я начал расстраиваться. -Доброе утро, - проговорил я. Кадиш выпрямил спину и поморщился. -Так, скажу сразу, что я совершенно ничего не помню. Вообще. Я редко пью столько вина, но если пью, то ничего не помню. Ну вот. Я даже не сомневался. Даже если это неправда, он бы скорее всего так и сказал... Может, ему стыдно? -Я надеюсь, я ничего не сделал такого, что бы обидело тебя? - с заботой спросил еврей. Это немного согрело мою душу, но она всё-таки была опустошена. -Всё хорошо. Ты ничего не сделал. Он недоверчиво сузил веки и наклонил голову. -Ты грустный. Всё нормально? Я кивнул и криво натянул улыбку. -У тебя что сейчас? -Проектирование... В тот же день у него снова был факультатив с учениками. Под конец занятия я подошёл к двери, чтобы дождаться его. Моя спина примыкала к стене, слева из класса выбегали подростки. -Signor Luria, volevo chiedere..., - вдруг сказала какая-то девушка. «Мистер Лурия, я хотела спросить...» Голос был томным для подростка, немного нелепый, так как пытался казаться соблазнительным. -Chiedere, - незаинтересованно и спокойно проговорил Кадиш. «Спрашивайте.» Я начал вслушиваться. Это некрасиво, но любопытство одолело меня. -Ti danno lezioni extra? Non capisco molto, - вздохнула та. «Вы даёте дополнительные занятия? Я многого не понимаю.» -Il materiale che do in classe è più che sufficiente per prepararmi completamente agli esami. Leggi il manuale, Emilda. «Материала, который я даю на занятиях, более чем достаточно, чтобы полноценно подготовиться к экзаменам. Читайте пособие, Эмильда.» Я заглянул в аудиторию. Они меня не видели. Девушка кокетливо хихикнула и наклонила голову вбок. -Ricordi il mio nome, signor Luria? «Вы запомнили моё имя, Мистер Лурия?» Кадиш терпеливо смотрел на собеседницу. -Ricordo il nome di ogni studente che studia con me. «Я помню имя каждого абитуриента, что занимается у меня.» У девушки были бурые волосы с частой волной. Она медленно приближалась к Кадишу, думая, что это незаметно. Её легкое ситцевое платьице под большим пиджаком развевалось над тощими коленками. -Signor Luria, sei così misteriosa. Hai permesso a qualcuno di rivelare i tuoi segreti? «Мистер Лурия, вы такой загадочный. Вы позволяли хоть кому-то раскрыть ваши тайны?» Рука девушки ловко проскользнула по груди архитектора и вдруг оказалась прямо на щеке парня. Меня удивило (даже возмутило), что этот Мистер Лурия никак не отреагировал. Он просто взглянул на свою ученицу. -Quindi, Emilda. Non voglio più tornare a questa conversazione. La mia relazione con gli studenti è puramente professionale. Кадиш аккуратно убрал руку девушки со своего лица. «Значит так, Эмильда. Я не хочу более возвращаться к данному разговору. Мои отношения с учениками сугубо профессиональные.» Девушка как-то ехидно усмехнулась. Она хитрая, по ней сразу видно. -E tu non hai affatto amore, vero? Tutto quello che dicono di te sembra essere vero. Semplicemente non sai amare. Non ce l'hai nemmeno nei tuoi occhi. Pertanto, sei sia un omofobo che un sessista, o forse un sociofobo in generale. Senza speranza. Senza speranza e disgustoso! - тараторила девчонка, размахивая руками. «А тебе вообще не свойственна эмпатия, да? Всё, что о тебе говорят, похоже, правда. Ты просто не умеешь любить. У тебя этого в глазах даже нет. Поэтому ты и гомофоб, и сексист, а может и вообще социофоб. Безнадежно. Безнадежно и омерзительно!» Кадиш, как и всегда, не показывал ни одной эмоции. -Ricordami il momento in cui siamo passati a "te". «Напомните мне тот момент, когда мы перешли на "ты".» Ох, он даже не отрицает. Он не спорит и ничего не опровергает. Это мудро, наверное. Но что-то подсказывает мне, что это сыграет с ним плохую шутку. Страшная вещь - слово подростка. То, как эта юная девочка переврала диалог с Кадишем, было невероятным. Она не получила, чего хотела и решила отыграться. Она всё рассказала и Анне, и Матильде, и уже на следующий день об этом заговорили. И что только не придумали: и оскорбления Кадишем лесбиянок, и всякие пропагандирующие лозунги, и даже домогательства до несовершеннолетней. Это совсем бред. Кадиша даже вызвала администрация академии, но он, слава богу, всё объяснил. Да и репутация у него среди преподавательского состава слишком высока. -Кадиш, это уже не здорóво. -Что ты предлагаешь? Объяснять каждому человеку, что я не гомофоб? -Ну, это ведь правда, да? -Что? -Что ты никакой не гомофоб...? Стало слишком шумно. Кадиш жестом показал, что ему нужно идти на другой этаж. Ох... Я был на работе. Стоял глубокий вечер, я погрузился в чтение прекрасной книги незнакомого мне автора. Посетителей было не очень много. Я быстро разобрался с фасовкой и не знал, куда себя деть. Я пытался поговорить с Матильдой сегодня, но она не слышала меня. Будто охваченная каким-то безумным пламенем, она лишь повторяла о том, что «скоро восторжествует справедливость». Я боюсь таких людей. Они способны на страшные вещи... Днём позже Кадиша нигде не было, а ведь в последние недели я общался только с ним. Остальные ребята работают или, как Матильда, постоянно занимаются агитационной деятельностью. Я чувствовал, как меня наполняет одиночество. Хотелось запереться где-нибудь и просто подождать конца дня. Я никогда не замечал за собой особой социофобии, но почему-то сегодня чувствовал себя ужасно и некомфортно. В столовой я сел к своим некогда хорошим друзьям (не подумайте ничего плохого, мы просто отдалились). Мы обсудили новости академии. Все (кроме расстроенной Амилии) недоверчиво осматривали меня. Мое общение с «архитьектором» им точно не по душе. -Он нье придти сьеводня? - спросила вдруг черноволосая подруга. Я приподнял плечи. -Это не то, как он обычно поступает с учебой. Странно... -Возможно, что-то случится... Коварно звучали эти слова из уст юной итальянки. Зная их столько времени (Матильду, Анну (чуть меньше) и других), я боялся, что Матильда лукавит и знает, где мой друг сейчас. -Прошу, не говори, что ты что-то про это знаешь... Матильда взмахнула волосами и проигнорировала меня. Но вот в дверном пролёте показался он: его красивый нос был покрыт фиолетовым синяком, бровь заклеена тончайшим пластырем, губы разбиты... Его избили. Снова... -Матильда? - угрожающе спросил я. -Ты думать, я сама ево трогать? -Ты хороший оратор. Если ты скажешь, люди послушают тебя. Подговорить кого-то избить Кадиша - гнусно... -Нье выдумывать. Она лжёт. Даже не стыдится. Чёрт, Матильда... Я не буду общаться с такими жестокими людьми. У нас всех есть разногласия, но это не даёт нам никакого права совершать насилие в случае нашего несогласия с чьей-то точкой зрения. -Чёрт с вами, - не выдержал я и подскочил со скамьи. -Ты чьего, дружишче? - взвыл Франческо. Я пошёл было уже в сторону Кадиша, чтобы поговорить, как вдруг кто-то берет и бьет его прямо по зубам! Да что с этими людьми происходит??! Я кинулся с места. Это какое-то безумие. Парень, что ударил архитектора, орал что-то про социальные меньшинства и что-то ещё. Кадиш нашёл правой рукой опору о стол, а левой вытер льющуюся изо рта кровь. -Господи, пошли отсюда, - сказал я и дотронулся до его локтя. -Да, пожалуй, - совершенно спокойно ответил парень. Его голос звучал глухо. Сам он был не зол, а расстроен. И это мне не нравилось. Я не понимаю, что происходит вокруг меня.