Свобода слова убивает

Я и Франческо тоже встали с места. -До свидания. -Пока, - чуть ли не в один голос ответили все. Кадиш попытался выпрямить свою искривлённую спину и поморщился от боли. Он достал из кармана пачку сигарет и вышел в коридор. Я стоял около стены и наблюдал за его руками. Плавные движения перебиваются с резкими дёрганьями, образованными на нервной почве. -Тэмхас, пошли... покурим? Я так обрадовался, что он это сказал. -Конечно... Мы вдвоём сидели на лавке, которая стояла в метрах двадцати от двери в дом. Кадиш обжёг пальцы о сигарету и просыпал пепел на свои ботинки. -Какая у тебя любимая книга? - спросил он вдруг. Я завис. Не задумывался над этим вопросом. -Трудно сказать. Я всё читаю. Мне нравится зарубежная классика. Кадиш посмотрел на меня своими красными глазами. -Я понял. Можешь рассказать мне о своей семье? Я закинул ногу на ногу и опустил глаза. -Ну... ну, у меня большая семья. Родители строгие. Ничего такого... Я сделал короткую паузу. -Мама верующая, отец работает. Три сестры и брат. Старшая из сестёр хочет в монастырь, но отец пока не пускает. Брату пять лет, а младших сестёр я могу назвать мечтателями... Кадиш застыл на месте, будто услышал что-то такое, что его взволновало. -Мечтатели... да, здорово... Он выкинул неоконченную сигарету и взял новую. -Моя сестра тоже мечтает. Только мечтает. У меня с самого детства была какая-то негласная установка о приземленности. Я не умею мечтать. А она каждый день придумывает своё будущее. У таких людей есть серьёзные проблемы с самореализацией. Уголок моей губы приподнялся. -И как тебе живётся без мечты? Он опять повернулся ко мне. -Нет, я не это имел ввиду. Все люди мечтают, но есть те, кто рисуют себе жизнь из мечтаний. Это вредно. -Вот как... ну, и какая же у тебя мечта? Кадиш поджал губы. -Семья и эстетика. Нет ничего важнее. Мечтаю, чтобы когда-нибудь у меня была семья и чтобы всю жизнь я поддерживал эстетику. Мне понравилась эта мысль, и я решил забрать её в некий свой багаж. -Ты так говоришь о своей семье, что я подумал, будто твоя мечта - сбежать подальше и жить свободно. Я нахмурился. Он прав, прав, но звучит это всё не очень... -Ты, безусловно, любишь их, но, видимо, тебе стало душно с ними. Это понятно, тебе же уже за двадцать... -Нет, мне ровно двадцать. Кадиш удивился. -Правда? Не думал даже. Мне двадцать три. -Серьезно? -Да. Я старый. Я откинул голову назад. И как мы за всё время нашего общения так тупили? -Через неделю я представляю проект своего здания. Картинной галереи. Его одобрили. Я поднял голову. -Серьезно? Это же потрясающе...! -Возможно, но он мне не очень нравится. Отчасти это был заказ, мне пришлось выполнять определенные требования. В этом заключается большой минус нашей профессии - я не могу делать то, что красиво, потому что у большинства людей большие проблемы со вкусом. Но самое страшное, что люди с этим паршивым вкусом прутся в мою профессию. И это почти все. Это катастрофа для современной архитектуры: ужасные конструкции, непрактичные материалы, отвратительные цветовые решения... Вот и получай... Он был немного на взводе. Так он болел и переживал за то, что, возможно, любит больше всего. Кадиш облокотился ко мне поближе. -Посмотри вперёд. Я так и сделал. Красивое старое здание. -Это великолепная постройка. И представь нынешние дома... Я опустил глаза на его пальцы. Изрезанные, дрожащие и длинные. Я вздохнул. Свежей воздух, совсем не жарко, но я сейчас умру от удушья. Сказать ему...? -Я пойду. Но... но у меня приезжает дядя с женой через четыре дня. Буду рад, если ты придёшь. Мне было приятно. И ещё я пришёл в бешеный восторг, который было тяжело прятать. -Да, спасибо. Я приду. -Их адрес я тебе потом отправлю. Плохо запоминаю такие вещи. Он подал мне руку, которую я с осторожностью пожал. Мне плохо. -До встречи. Я кивнул и глупо улыбнулся на секунду. -Пока. Я посмотрел на то, как он уходит. И в этот момент меня передернуло: почему я просто сижу и пялюсь ему вслед? Сейчас или никогда, господи... Я встал с места и чуть ли не кинулся к нему. -Кадиш! Стой! Он остановился и медленно повернулся ко мне. Я от волнения страшно запыхался. Я скинул с себя свой пиджак и бросил его на скамью, что была в равном интервале от той, на которой мы сидели, и следующей, что была ещё дальше. Я подбежал к сутулому еврею и выдохнул. -Что-то не так? - спросил он со своим обыкновенным выражением лица. -Нет, нет... всё так... Я просто обязан тебе сказать, потому что меня просто разорвёт на части... Кадиш очень насторожился. Словно готов услышать что-то страшное. -Тэмхас, я... -Я люблю тебя...! Я перебил его, и образовалась невыносимая тишина. -Я... я... я правда люблю тебя! Я понял это буквально сейчас, минут двадцать или сорок наз-зад... Я просто понял, что должен-н-н тебе эт-то сказать... я.... понимаешь, ты понимаешь... -Нет, нет... стой, нет... У Кадиша задрожали губы. Ему стало не по себе. -Я н-ничего не жду, я просто... И только признавшись ему во всём, я не на шутку испугался и застыдился себя. -Я-я ничего не... Я сорвался с места и побежал прочь. В сторону дома. Я только услышал, как он сказал себе под нос, что «он не может этого себе позволить» или что-то такое... Я бежал быстро, у меня разболелось горло, мне было ужасно жарко под холодным ветром. Я забежал домой и сел на свою кровать. Мне стало хорошо, потому что я вернулся домой. Я уже миллион раз пожалел, что признался ему. Душ... надо в душ. Я весь сырой. После обжигающего душа я в одном полотенце сел за стол около окна со стаканом дешевого вина. Даже думать о сегодняшнем вечере не хочется. Полная катастрофа. Боже, убейте меня. Я лёг на кровать и включил телевизор на фон. Господи, какой кошмар. Вдруг в двери постучали. Я вопросительно посмотрел на неё и прикусил губу. Только не Кадиш. Да кого я обманываю?! Он ни за что не придёт. Я встал и открыл дверь. Матильда и Лука. -Мы можем войти? - спросил Лука, пялясь на меня. Я кивнул и дал им пройти. Матильда была в отчаянии. Она не могла места себе найти. Она упала на кровать и уткнулась вниз носом. -Мы видели, что ты убежал, когда говорил с Кадишом. Что произошло? Лука сел на стул. Выглядел он по-настоящему обеспокоенным. Я не хочу им говорить. Вообще никому никогда не скажу. -Да ничего. Просто захотелось уйти. Я слегка охрип, потому что разгоряченный побегал по улице. Жанлука не особо мне поверил, поэтому снисходительно закатил глаза. -Ты выглядишь не лучше Матильды. Он встал и достал из кармана какой-то пакетик. -Я вам чай сделаю. Да пусть делает, что хочет. Я сел около девушки и положил ладонь на её плечо. -Ничего, всё как-нибудь устроится. Она повернулась ко мне. Вся в слезах. -А такая дурак... Я грустно усмехнулся. -А вдару-уг его убьют..? -Нет, ну что ты такое говоришь... Я сам в этом не уверен. Действительно, а если его убьют? Я протер глаза. Выпив чая Луки, я как-то про всё забыл. Ничего не помню. Проснулся от непривычного ощущения какой-то невесомости. Болела шея, а до моего обнаженного тела кто-то касался. Я открыл глаза. Я лежу в ванне, полной пеной и водой, которая совершенно остыла. На мне лежит Матильда, передо мной сидит Жанлука. Оба они спят. Правая рука Матильды обвила мою шею. Её грудь с дубовыми сосками упиралась в мою грудь. Концы волос болтались на поверхности. Лука посапывал с откинутой на бок головой. Я не стал шевелиться. Мы втроём сидим в одной небольшой ванне. Обычное утро. Из маленького окна падал маленький лучик света. Я только сейчас заметил, что моя правая рука крепко держит черноволосую за талию. Я не уверен, что у нас с ними что-то было. Хотя откуда мне знать...? По крайней мере... боже. Ну, меня ничего не смущает, но, конечно, тревожит, что мне, похоже, что-то подмешали в чай. Это странно, если так вообще можно сказать. Было бы здорово узнать время, но меня опять потянуло в сон. Я опять закрыл глаза. Через неопределённое время я вновь поднял тяжелые веки. Никого. Я встал. Вся моя кожа сморщилась от долгого нахождения в воде. Стало очень холодно.