Убью его когда-нибудь, наверное

За последнюю неделю это утро было самым паршивым. Джоске удрученно вздохнул, запуская руку под одеяло. Чертов Рохан достал его даже во сне, умело соблазняя подростка одним лишь взглядом зеленых глаз, и, несмотря на надменное выражение лица, он позволил юноше запустить пальцы в длинные волосы на затылке. Хигашиката задохнулся от желания, обхватывая ладонью собственный член. Он закрыл глаза, удерживая в памяти желанный образ и не задумываясь, что позже ему будет стыдно взглянуть себе в глаза. Юноша двигал рукой под одеялом, впечатленный горячим сном, в котором Кишибе позволял любовнику касаться себя. Джоске сжал пальцы, облизывая пересохшие губы, которыми в фантазии он касался приятно пахнущей кожи. Юноша не смог подавить желание впиться зубами в соблазнительно подставленное плечо, пришлось закусить подушку, получая желанную разрядку, но не утоляя голод.       — Шикарно, — не без сарказма проговорил старшеклассник. Хигашиката Джоске, несмотря на владение Crazy Diamond, был обычным влюбленным подростком, о чем ему незамедлительно напомнил вражеский стенд. Брюнет громко кашлял, отхаркивая лепестки, которых скапливалось в его легких все больше. Мягкие цветы раздирали горло, словно напоминание, что любовь Джоске — его фатальная ошибка.       — А если Рохан-сенсей, с помощью Heaven’s Door напишет тебе его разлюбить, — размышлял Окуясу, качаясь на стуле. — Это тебя спасет?       — Это же чувства, Окуясу, — Хигашиката бездумно рисовал ручкой в уголке тетради, в которой не написал ни слова во время урока. — Нельзя управлять чувствами. Ниджимура хмыкнул, бросив долгий взгляд на сердечки, что выводит рука товарища рядом с именем мангаки. Совсем пропал парень. Проследив за взглядом Окуясу, Джоске застонал, комкая вырванный из тетради лист и бросая злобный взгляд на не сдерживающего смех друга.       — Не смешно, — мрачно пробормотал брюнет, роняя голову на сложенные на парте руки. Хотелось провалиться сквозь землю, но Кишибе Рохан достанет его даже в Аду.       — Эй. Джоске, напиться хочешь? — Закончив веселиться, предложил Ниджимура. Хигашиката заинтересованно взглянул на товарища.       — Шикарная мысль, Окуясу! — Воодушевился он, собирая учебные принадлежности в ранец. Мысль была действительно шикарной, но идиотской. Парни тяжко вздыхали в супермаркете, взглядом прожигая табличку запрещающую продажу алкоголя несовершеннолетним лицам. Пусть Джоске с Окуясу и выглядели старше своих лет, но школьная форма обещала их выдать. Подростки решили поскорее покинуть алкогольный отдел, не желая быть замеченными взрослыми. Окуясу сокрушался, что они боролись с психами защищая жителей Морио, а вот купить по банке пива — еще, видите ли, мелкие, в то время как у Джоске созрел в голове план. Ниджимура не мог отрицать, что набриолиненая башка друга варила на отлично, когда Тамами с легкостью купил два ящика пива. Однако, старшеклассники совсем забыли, что у бессовестного Кобаяши была предпринимательская жилка, благодаря которой один ящик он приобрел для себя. Конечно же, за счет парней — взял с ребят свой процент за то, что преступил закон, покупая детям спиртное. Окуясу предложил в качестве закуски выдать Тамами на орехи, но того уже и след простыл.       — Какая гадость, — выдохнул Джоске, сделав небольшой глоток дешевого пива. Юноши спрятались на школьной крыше, не найдя другого укромного места вблизи супермаркета. Отношения с алкоголем у ребят были нечастые, а потому оба школьника морщились от гадкого вкуса, но упрямо шли к своей цели. Окуясу опустошал банку залпом, отмечая, что так вкус не настолько поганый, но Хигашиката решил не следовать примеру друга, предпочитая продлить собственные мучения. Восемь банок на двоих разошлись быстро. Вошедший во вкус Ниджимура предложил еще по одной и Джоске даже согласился, но, после неудачной попытки подняться, оказалось, что и так хорошо. Солнце медленно опускалось за горизонт, напоминая об уходящем времени.       — Сколько осталось? — Спросил Ниджимура, отвлекая друга от созерцания заката.       — Пара дней, — неохотно ответил он. — Я все еще надеюсь, что смогу решить проблему, но чем больше я думаю об этом, — Джоске коснулся своей груди, где цветущий стенд вытеснял органы. — тем сильнее схожу с ума. Сегодня, глядя на Юкако, я подумал, что идея похитить любимого человека не такая уж и плохая.       — Как ни посмотри, но ее план оказался рабочим, — Окуясу усмехнулся, отмечая, что Коичи без девицы жизни не видит и таскается за ней везде. Хигашиката подумал, что такого счастья ему точно не надо. Домой возвращаться не хотелось, и ноги юноши сами остановились напротив особняка Рохана. Ниджимура не считал хорошей идеей в позднее время наведываться в гости, но Джоске его не слушал, требовательно нажимая на дверной звонок. На улице начинало холодать, и Окуясу предложил пойти дальше, раз Рохан не собирался открывать им. Брюнет бросил на товарища самодовольный взгляд, с которым обычно он решал любые их проблемы, и призвал стенд, громко заявив, что выломает к хренам чертову дверь.       — Ты совсем охренел? — Зашипел открывший им хозяин дома, опасаясь за сохранность имущества, и Джоске забыл, как дышать, глядя на возлюбленного.       — Да, — признался юноша, и Рохан поднял брови в удивлении, ощутив запах спиртного. — Впустите нас? Рохан оглядел пустую улицу и вопросительно взглянул на Джоске. Тот неловко улыбнулся, обещая свалившему другу мучительную расправу.       — Иди домой, Джоске.       — Не могу, — Хигашиката остановил рукой дверь, не позволяя Рохану ее закрыть. — Я пьян.       — Поздравляю, мне то что?       — Дома от мамы влетит, — жалостливо протянул юноша.       — Не моя проблема, — холодно отозвался мангака и смерил парня строгим взглядом, намекая, что разговор окончен. — И отпусти дверь, иначе я вызову полицию. Джоске совсем не вписывался со своими пьяными выходками в вечерние планы Кишибе. Мужчина терпеливо ждал, когда подросток отступит и прекратит портить его жизнь, но в последнюю неделю Хигашиката как с цепи сорвался.       — Вызывай, — старшеклассник отстранился. — Я скажу, что ты меня напоил и пытался соблазнить. Самодовольная улыбка на лице Джоске заставила глаз мангаки нервно дергаться. Да никто не поверит этому хулигану, считал Рохан, но журналисты любили его грязное белье, а Хигашиката обещал стать самым пикантным скандалом в его жизни. Сопливый ублюдок знал, что больше всего на свете Кишибе Рохан дорожит своей репутацией.       — Спать будешь на диване, — процедил он, впуская мальчишку в дом. Оставив Джоске в гостиной, Рохан поставил чайник. Даже с нежеланными гостями мужчина соблюдал гостеприимство и, приготовив чайную пару, он спросил. — Какой чай ты будешь?       — Без разницы, — прозвучал голос над ухом вздрогнувшего мангаки. — Не оборачивайся, — приказал Хигашиката и положил свои руки на узкую талию. Рохан застыл, боясь пошевелиться. От Джоске несло спиртным, о чем ему непременно сообщили, но широкая ладонь подростка накрыла его рот. — Да заткнись ты уже. От властного тона подростка Кишибе приятно обдало жаром. Хигашиката зарылся носом в приятно пахнущие волосы мужчины и скользнул ладонью на открытый живот, наконец получая возможность коснуться желанного тела. Запах мангаки сводил с ума, заставляя пальцы подрагивать от желания. Джоске прихватил губами мочку уха, заставляя Рохана задрожать и инстинктивно подставить беззащитную шею под мягкие губы. Старшеклассник с жадностью принял приглашение, впиваясь в светлую кожу и нежно прикусывая. Хигашиката не был хорошим любовником, но Кишибе растворился в неумелых ласках. Он откинул голову на широкое плечо юноши, чья рука прошлась от солнечного сплетения вниз, нерешительно остановившись у пояса брюк. Рохан накрыл тонкими пальцами чужое запястье, желая направить Джоске ниже и пересечь черту приличий, но засвистевший чайник отрезвил мангаку. Но попытка Кишибе отстраниться была грубо подавлена, когда его завалили спиной на стол. Хигашиката навис сверху, перехватывая отталкивающие его руки возлюбленного.       — Ты умеешь удивлять, — выдохнул Рохан, глядя на пылающее румянцем лицо школьника, что разложил его на столе.       — Заткнись, — хрипло потребовал он, коленом разводя стройные ноги Кишибе и бедром прижимаясь к паху. Мужчина выгнулся навстречу. Джоске облизнул пересохшие губы, отмечая, как порочно выглядел желанный Кишибе Рохан. Мангака покусывал свои полные губы в нетерпении, бросая голодный взгляд. Повязка со лба сползла, короткий свитер задрался, обнажая плоскую грудь с небольшими сосками. Хигашиката был соблазнен и готов овладеть Кишибе, прямо на кухонном столе, и плевать, насколько это безнравственно, порочно и вульгарно.       — Только посмей, — предупредил мангака, замечая странный блеск в потемневших от желания синих глазах брюнета. Рохан далеко не слабый и беззащитный, но превосходящий по силе Джоске с легкостью подавлял любое его сопротивление. — Придурок. В ответ подросток сильнее сжал пальцы на узких запястьях, обещая оставить после себя синяки. Он осыпал шею поцелуями, метил светлую кожу засосами и заводился сильнее от непокорности Кишибе. Перевозбужденный организм юноши сходил с ума, не только от желанной близости, но и от выпитого дешевого пива, которое подкатило к горлу вместе с содержимым желудка. Судьба Хигашикаты Джоске была той еще сучкой. Рохан с каменным лицом смотрел на обнимающего унитаз Джоске, для которого держал в руках стакан воды, хотя за случившееся хотелось дать юноше в морду. Сказать, что Кишибе разочарован окончанием дня — ничего не сказать. Малолетний придурок распалил его до предела своей жадной решимостью обладать. Мангака заводился с полуоборота на любую провокацию подростка, но держал себя в руках. Ведь Кишибе Рохан — взрослый, а Хигашиката Джоске лишь бурлящий гормонами ребенок с отличным телом, который непременно разобьет ему сердце. Мангака понимал, что играет в опасную игру с огнем, и сегодня он едва не сгорел, потеряв контроль.