Король пиратов сквозь время (раб.название)

Дьявольские фрукты… Никто не знает, когда они появились. Из-за чего пришли в наш мир. Почему так произошло. И главное — зачем? Как бы то ни было, большинство за всю свою жизнь так этого и не узнают.

Зато люди могут узнать другое. Например, что все дьявольские фрукты делятся на три типа. Тип логия — люди считают, что это самый сильный тип. Все те, кто не владеет другой логией или волей, против фруктовиков этого типа абсолютно бессильны. Второй по силе тип — зоан. Этот фрукт дает своему носителю возможность превращаться в какое-либо животное, его особенности и силу. В физическом плане этот фрукт — беспроигрышный вариант. Ну и самое последнее — парамеция. Вот что странно: этот фрукт считается самым слабым типом. К примеру, что может сделать умение разделять свое тело на части против логии яда? Не многое, и самое меньшее — умереть. Так же мало что может предпринять фруктовик с умением превращать свои конечности в пружины против зоана леопарда. Основываясь только на этом, люди смело говорят о слабости парамеции. Однако, как насчёт других способностей парамеции? Возможность в отдельном пространстве проделывать все, что душе угодно. Или манипуляция душами на свое усмотрение? Парамецию сильно недооценивают. И это может обернуться большими неприятностями. Или приключениями, для кого как.

***

Волны смело плескались за бортом корабля. Маленький мальчик, взобравшись на бочку, неотрывно смотрел на величественное море. Это было одно из его любимых занятий. Правда, в гнездо его никто не пускал, а на носу корабля сидеть было запрещено — опасно. На корабле то туда, то сюда бегали люди в зелёных плащах, крича что-то про дозорных на сколько-то там часов, паруса и рыбу. Странно все это, но уже давно стало неотъемлемой частью жизни мальчика. Позади раздались едва слышимые шаги. Этого человека, его походку, голос и повадки малыш не перепутает ни с кем. — Мне обязательно оставаться с дедушкой? — не особо на что-то надеясь, спросил он. Уже какую неделю каждый их разговор начинался с этой темы. Позади как обычно промолчали. Мальчик тоже не спешил что-то говорить. «Так мне будет спокойнее… Ты будешь в безопасности… Ты найдёшь себе друзей… С дедом будет лучше, чем со мной… Он о тебе позаботится…» — уже вызубренные до последнего слова фразы проносились в голове. Однако поговорить с кем-то на корабле — великая роскошь для мальчика, так что затягивать с игрой в молчанку он также не хотел. Пришлось, как всегда, перевести тему. — Сегодня в море тихо, — произнес он, поудобнее усаживаясь на бочке, чтобы, если что, успеть повернуться. — Ни облачка, ни ветерка. Даже паруса не подняты. Где мы? — Калм Белт. Тут не бывает даже легкого бриза. Это гнездовье самых больших морских королей, — человек говорил спокойно, не боясь страха ребёнка, потому что знал — этот бояться не будет. Иначе, кому он приходится сыном? — А они вкусные?.. Просто, я вот подумал, почему бы на них не вести охоту сильным морякам. Не думаю, что кто-то из этой команды испугается, если вдруг корабль поднимет голова какого-нибудь монстра с глубины. — Ты забываешь о юнгах. Они еще не привыкли с такого рода событиям, и на них порой печально даже смотреть, — с улыбкой в голосе сказал мужчина. Мальчика знал, что этот человек не улыбается, такой уж он. Зато только он (по крайней мере, мальчик знал только его с таким умением) мог улыбаться голосом. Как такое происходило, малыш спросить не мог — он или забывал, или вопрос был не к месту. Хотя, на этом корабле вообще мало когда веселились. Даже смех был редким гостем. Мальчик улыбнулся, вспоминая, как не так давно один долговязый новичок свалился в глубочайший обморок от вида пяти пиратских кораблей, проплывающих на юго-востоке от их судна. Мальчик же не боялся, ведь он знал, что корабль, на котором висит весёлый Роджер с большими белыми усами не опасен для них. Такие корабли к ним даже не подплывали. Как будто не замечали их. — А вообще сейчас у нас несколько другая цель посещения этой области моря. Но некоторые морские короли просто ужасны на вкус. Или мне просто тогда не повезло с коком… Вот так разговор сам собой и заглох, нарушаемый лишь короткими переговорами команды. Мальчик растекся счастливой лужицей по борту судна. Все-таки в таких скучных днях есть свой неоспоримый плюс — в сон так и клонит, а ночью будет звездно-звездное небо. Ему иногда казалось, что звезд после таких вот дней на небе многим больше, чем в остальные ночи. Внезапно позади послышался приближающийся топот, который явно направлялся к ним. Мальчик быстро выпрямился и недовольно прислушался — кого это там еще принесло… Хотя, может, что-то интересненькое появилось? Кто-то остановился в нескольких шагах от ребенка, который мысленно перевел дух. Значит, пришли не к нему. Это хорошо. Быть может, никто и не заметит отсутствия одного куска вяленой медузы. Малыш сглотнул от одного воспоминания набежавшие слюни. Какой же все-таки она была сладкой… Он прямо на месте ее и съел. А потом захотелось чего-то выпить, однако как на зло воды не было, поэтому ребенку пришлось стащить уже апельсин. Мальчика не сильно волновал тот факт, что фрукт лежал на бочонке, что был наискосок от выхода, в совершенном одиночестве. Хотя малыш и посомневался немного, не припоминая того, чтобы когда он заходил, видел подобное на этом месте, но нарастающий голос судового кока, сигналивший о приближающейся опасности для его затылка, быстро изничтожил любые сомнения. Он пулей вылетел из комнатушки с припасами, пряча под черную футболку свою находку. Только будучи в хвосте корабля его отпустил страх быть замеченным. Оглядевшись несколько раз, ребенок с грязным пластырем на носу забрался в свое убежище между бочек и вытащил апельсин, желая наконец утолить жажду. Однако желание пришлось отложить, потому что ребенка привлек странный цвет фрукта, который не удалось рассмотреть в потемках — снаружи он был какого-то слишком яркого зеленого цвета с непонятными завитушками, напоминающими стрелки, а когда малыш снял с него кожуру, то оказалось, что мякоть фиолетовая с точно такими же стрелками. Мальчик бы еще долго рассматривал эту диковинку, если бы не нарастающий зной и такая же прогрессирующая жажда. Мальчишка не помнил, как съел этот фрукт — настолько он хотел пить, но послевкусие у него было не самым приятным. Ребенок смешно поморщился. — Капитан! Мы получили сообщение. Высадка на Рускайна, — между тем отчитывался подошедший. — Свободен, — обронил мужчина так же как и ребёнок, всматривалась в голубую даль. Когда шаги отдалились на достаточное расстояние мальчик без особого энтузиазма выдохнул: — Значит, там я увижу деда? — Значит, там. Мужчина всегда был немногословен в ответах на очевидные вопросы, если вообще на них отвечал. — Ясно. На этот раз тишина затянулась намного дольше. Хоть на корабле большую часть времени мало чем можно было заняться, мальчик не хотел его покидать. Все же он привык: к этим угрюмым, вечно молчавшим в его присутствии матросам, к плеску родных волн о деревянный борт корабля, в этой темной, немного мрачной расцветке кают и зеленому грубому гамаку, к интересным заварушкам (правда, его тогда на неопределенное время (пока все не закончится) запирали в каюте капитана), когда слышались выстрелы пушек, треск огня и хруст дерева. Он привык рассекать своим лицом, чуть ли не полностью переваливаясь через борт, ветер, он привык стаскивать с кладовой что-нибудь, чтобы перекусить, а потом бессмысленно (все равно ведь настигнут) убегать от летящих в след поварешек — кок у них был ну очень жадным. Он привык, очень сильно, и теперь его хотят отдать какому-то старперу, которого он в жизни ни разу не видел, а если что-то о нем и слышал, то только самое неприглядное. — Ты главное не слушай, что он тебе будет говорить про твою дальнейшую судьбу. Ты волен сам выбирать свой путь, малыш, — вновь послышалось сзади. Мальчик, вздрогнув, обернулся, да так резко, что чуть не свалился с бочки. Деревянная хоть и пошаталась для приличия немного, но скоро остановилась. Редко когда его называли «малышом», да еще и с такой теплой интонацией. Редко когда отец после непродолжительного разговора и несколько минутной тишины не уходил в другую часть корабля, редко когда он вообще смотрел прямо ему в глаза. — Отец, а что он вообще за человек такой? Он пират? — малыш как-то сразу стушевался, заметив как переменилась атмосфера. Он еще не научился различать настроение этого человека достаточно хорошо. А вдруг он разозлился? — Просто… Не каждый человек назначает встречу в гнездовье королей… морских. Да и остров, на который мы движемся не так уж часто всплывает в разговорах, а, значит, не обитаем. Так? — мальчик поднял взгляд на мужчину, у которого заметил искорку довольства в глазах. — Так, так, — черноволосый мужчина потрепал по голове мальчишку. — Хорошие рассуждения. Только вот совет на будущее — научись быть более внимательным. Кое-что у тебя совершенно не соответствует действительности, — в его голосе вновь проскользнула улыбка. А мальчик был счастлив. Он смог заставить этого человека улыбнуться за этот день дважды. Пусть не губами, но он все же улыбнулся. Это поднимало настроение перед встречей с неизвестным. Воодушевившись, мальчик начал высматривать остров, который, непременно, должен был вот-вот показаться. Они подплыли к острову уже через несколько часов. Как ни странно, на землю сошли только он да отец. Никто из команды не последовал за ними. Хотя в прошлые разы все случалось совершенно иначе — это его оставляли на борту, а почти вся команда да и иногда отец отправлялись куда-то. А иногда отец сам пропадал, оставляя на корабле и его, и команду. Иногда ребенок сравнивал его с ветром: куда хочет, туда и подует, и никто его не остановит. Они шли по какому-то лесу… или это были джунгли. Мальчик так и не мог разобраться, ведь и то, и другое он видел крайне мало: лишь в отдалении, с корабля. Отец то и дело посматривал на него, чтобы он не отставал. В итоге, они вышли на какую-то поляну. Мальчик выглянул из-за плаща отца и заметил, что их уже кто-то ждет. Этот человек встал с поваленного дерева и начал подходить к ним. Это был высокий, загорелый, широкоплечий и мускулистый мужчина с странно шапке, напоминающей голову собаки и закрывающей почти всю голову. — Ну и что сподвигло мое блудное дитя искать со мной контакт да еще в такой нехарактерной для него спешке? — снимая свою шапку проговорил (мальчик очень тщательно его рассматривал, стоя за отцом) седой старик с бородой и шрамом на левом глазу. «Так это и есть мой дед? А он ничего… я себе его как-то по-другому представлял», — в мыслях сразу же всплыл образ сухонького старичка со злым выражением лица и саблей вместо одной руки. Вдруг он почувствовал, как его крепко схватили за шиворот и подняли вверх так, чтобы старику, точнее его дедушке, было видно. — Это мой сын. Его зовут Луффи. Я больше не могу о нем заботится, так что поручаю его тебе, — коротко, четко и по существу — в духе этого человека, однако слышать собственное имя тоже тоже в новинку. Что за день сюрпризов! Ребенок слабо улыбнулся, разглядывая застывшего деда. А у него, оказывается, глаза голубые. Он заметил это только сейчас, когда они отчего-то стали немного больше, чем были… — ЧЕГО?! — громогласный рык сотряс весь остров и пустил легкую рябь по воде. Вот его новоприобретенный родственник безмолвно поворачивается к ним спиной, делая какой-то жест кустам, и мальчик с трудом, но читает — «вияце-адмурал Дозора». «Дозор? Где я уже это слышал… Точно! На корабле не так давно кричали что-то про каких-то «дозорных»… Это точно не пиратская команда с таким названием — так отец сказал… Тогда кто они?» — размышлял мальчик, наблюдая за активной жестикуляцией седого дедушки и непоколебимым спокойствием его отца. В кустах что-то зашуршало, удаляясь на другую сторону острова. «Засада. Это была засада… Или подстраховка», — подумалось мальчику, рассматривавшему спорящих отца и деда.