Король пиратов сквозь время (раб.название)

Было очень странно ощущать под собой не прогибающийся жесткий гамак, а нечто мягкое и пружинистое — кровать. Однако уснуть он так и не смог. Луффи повернулся к окошку, выходящему на море. Вдалеке забрезжили первые яркие лучики алого рассвета. Это было очень красиво, но любоваться таким зрелищем вечно не получится. Во-первых, вряд ли это возможно, а во-вторых, если вглядываться слишком долго, то потом будут болеть глаза. Однако почему-то этот рассвет тянулся дольше обычного. Даже показалось, что солнце застыло на минуту или две в одном положении… Мальчик протер начавшие жечься глаза. Не, бред какой-то. Как такое может быть… Скорее всего, ему лишь показалось. Внезапно, дверь в его комнату сорвалась с петель и пролетела до противоположной стены. «За ней кто-то был?» — подумал мальчик, взирая на счастливый полет двери. — «Вот это сила…» Между тем стоявший на пороге каюты, громко топая, вошел внутрь и начал колошматить поварешкой по кастрюле. — Подъем! Утро уже наступило!.. О, так ты уже не спишь, — кажется, старик был чем-то очень сильно разочарован — вон, даже поварешка озадаченно переместилась на плечо. — Да, — коротко, как привык, ответил он. А потом отчего-то добавил. — Я не спал всю ночь. Не мог уснуть. Мальчик вылез из-под одеяла и принялся застилать постель. Правда, это получилось не сразу. «Все-таки гамак намного удобнее», — подумалось ему, когда он в очередной раз переправлял не так сложившееся одеяло. Он не ожидал продолжения разговора и считал, что новоиспеченный дед уже бесшумно покинул выделенную ему каюту. Поэтому вздрогнул, когда рядом с его рукой, расправляющей, чтоб ее морские короли разорвали, складку, легла чужая, проделывая то же самое. Луффи удивленно взглянул на её обладателя, нависшего над ним. — Долго же ты возишься. И так каждое утро? — дед выпрямился, почесывая затылок. — Тогда мне поскорее стоит начать тебя учить быть расторопным. А то какой из тебя дозорный получится? «Дозорный? А это кто?» — обескураженно подумал мальчик, шмыгая носом. Отец редко когда вслух говорил об его провалах, предпочитая больше указывать на это молча. Да и вообще, он не специально капается! Заманчивая идея спать на полу, посетившая его не раз за эту ночь, казалась все привлекательнее и привлекательнее. Ну, стащит он откуда-нибудь плед, чтоб одеяло лишний раз не трогать, ну, достанет он на этом корабле накидку — делов-то! — Я не привык спать на кровати, — сухо произнес мальчик, всеми силами пытаясь звучать не обиженно, что не получалось. — А еще волны бьют о борт абсолютно не так, как на моем корабле… — Га-ха-ха-ха! Внезапно по помещению разнесся какой-то хрип с радостными нотками. «Смех? Это смех?» — подумал мальчик, вспоминая, как что-то похожее слышал много раз с пристани, перемешанное с пьяным пением или звуками драки. — Ты смеешься? — глупо спросил мальчик, полностью разворачиваясь к деду и рассматривая его во все глаза. — А почему?.. Так разве можно?.. А обязательно в начале добавлять «га»?.. А можешь повторить? Смотря на удивленного ребенка, который после каждого вопроса одергивал себя, но все же не мог пересилить детское любопытство, задавая все новые и новые вопросы. Этот ребенок… Нет, его внук реагировал не так, как обычный ребенок. Даже поведение Эйса было более приближено к поведению обычного ребенка, нежели у внучка: необщительный (хотя, скорее молчаливый), внимательный (стоит только вспомнить, как он оглядывал корабль, дозорных, его самого, когда они шли по лесу) и эта его особенность скрываться или сторониться всех и вся (мальчик старался быть как можно незаметнее, пробираясь к немноголюдному борту корабля, когда вчера Гарп оставил его посередине корабля, будто бы забыв)… Однако если вспомнить чей он сын, и у кого на попечении он находился первые пять лет своей жизни, то все встает на свои места. Его бы сейчас, если честно, не удивило, если бы мальчик установил несколько собственноручно изготовленных бомбочек по периметру корабля для диверсии или он нашел бы под кроватью плохенький план по свержению Мирового Правительства… Ладно, он просто утрирует. И да, было немного шокирующе узнать о том, что у твоего сына есть свой сын, а ты автоматически при этом становишься дедушкой. Однако это вселяло надежду: если уж не вышло в первый раз, то с внуком он не оплошает — тот точно вырастет дозорным на смену ему. Может, так получится еще и Эйса образумить… »… — Дедуль! Деда! — Йо, старик! Два голоса звали его, хотя уже совсем не дети. «Дедушка-старик» приподнял шляпу и посмотрел на этих сорванцов, которые опять где-то посеяли свои накидки дозорных (не будем вспоминать, что свою он также носил редко). И как только они умудрялись с такой-то дисциплиной оставаться вице-адмиралами? Хотя… это, как говорит Сэнгоку, семейное. Сам-то он уже давно ушел в отставку, на место Инструктора. Так, молодежь тренирует, да свои кулаки согревает. А вот эти оболтусы за него в Дозоре отыгрываются… — Дед! Мы зачем к тебе заскочили-то. Тут такое дело… — начал его старший внук, почесывая затылок. — В общем, у нас две новости и за каждую из них можно и мясной пир устроить, и утопиться… — Эйса повышают в звании! Он теперь у нас целый Адмирал! — тут же перебил его Луффи, улыбаясь а-ля «тридцать два — не предел». — А вот меня переводят на G-5! Прикинь! В Новый мир! Всех Йонко в Импл Даун отправлю! Впрочем, младший тут же схлопотал весьма и весьма ощутимый удар по своей нетерпеливой головушке. Хотя все это было весьма и весьма в духе мелкого... — Вот трепло… Я же говорил, что надо постепенно, аккуратно. Ведь не известно, как этот чертов старик отреагирует! — Га-ха-ха-ха! — только и смеялся Герой Дозора, смотря на этих двух. Как же все-таки хорошо получилось…» Внезапно, раздается гулкий хлопок, будто что-то лопнуло, отчего Гарп открывает глаза, осоловело хлопая ими. — О, я похоже отрубился, — сказал он это в пустоту каюты, в которой он явно был один. Кровать уже стояла более-менее заправленной, а внука поблизости не наблюдалось. И главное — ведь проскользнул мимо незамеченным малец! «Вот прохвост! Хотя, такое в разведке пригодится…» — подумалось вице-адмиралу Дозора, и тот отправился на поиски внука, которому задолжал ответы на его вопросы. Видимо, мальчишке не привыкать, раз уж он так отреагировал. — «Так, пора браться за его воспитание, а то не бывать ему достойным дозорным! Ну и выбить из него надо всю дурь, которой напичкал его Драгон…»

***

Тем временем Луффи спокойно ел свою порцию завтрака вместе с сонными дозорными, как они себя называли. Судя по тому, что на него вообще ни как не отреагировали, можно заключить, что странные вещи, наподобие появления пятилетнего ребенка на борту, не считались чем-то сверхъестественным и были обычным делом. Есть поговорка, суди корабль по его капитану. А раз на этом судне всем заправляет его дед, который, к слову, заснул стоя и прямо по середине разговора (может быть, он не считал этот разговор достаточно важным…), то определенные выводы сами собой напрашивались. После завтрака из всей выдвигающейся на палубу толпы матросов его каким-то немыслимым образом за руку выловил дед и отвел на нос корабля, где стояли две бочки, явно приготовленные заранее. А потом состоялся самый длинный в его жизни разговор, в котором дед поведал кто такие дозорные, пираты, о мире, в котором он живет, о себе, ответил на множество терзающих любопытство и появляющихся во время рассказа вопросов. Они прерывались только на обед — «потому что обед — это залог здоровья, а отменный обед — залог отменного здоровья», как сказал дед — и ужин (все по той же причине). А под конец дед объявил, что с завтрашнего дня у Луффи начинается его собственная тренировка, чтобы он вырос хорошим дозорным. Особого энтузиазма по этому поводу мальчик, честно говоря, не испытывал. Морально и физически (его голосовые связки не привыкли к такой большой нагрузке) вымотанный, он побрел в свою каюту и, плюнув на все, стащил-таки с кровати одеяло. Хорошенько завернувшись в него около стены, где лучше всего был слышен плеск волн, малыш прикрыл глаза, обдумывая всю полученную за этот день информацию. Он еще не знал, чего именно хотел в этой жизни. Ему было приятно смотреть на волны, ему хотелось всякий раз, завидев остров или город, исследовать его. Он любил море. Но он не хотел отлавливать пиратов, гонятся за преступниками даже во имя справедливости и правосудия. А если его вдруг посадят присматривать за каким-то городом или охранять какую-то крепость? Он же со скуки помрет. Тут вспомнились слова отца, и до мальчика наконец дошел их смысл. Луффи посмотрел на лунный луч, падающий на дверь в его каюту, и грустно подумал, засыпая: «Вот только бы понять, что я хочу».