Один шаг за раз
24 февраля 2020 г., 22:28
Ужин в этот день прошёл напряжённо.
Оба охотника — неудавшихся охотника — голодают. У них был тяжёлый день, их животы всё ещё громко урчат, даже после того, как они съели, хоть и скудные, порции тушеной рыбы. Технически, еды у них было достаточно, но без предусмотрительности у них не останется еды на зиму, поэтому Юнги готовит маленькие порции, чтобы они могли попытаться пережить зиму без смертельного голода. Мин ожидал какой-то жалобы от вечно голодного Тэхёна, когда ставил перед парнем наполовину полную миску, но после событий, произошедших ранее, и грубости старшего, похоже, вся энергичность парня, которая была всего несколько часов назад, растворилась.
За едой не было сказано ни единого слова, были слышны только звуки ложек о поверхность миски, эхом звучавшее в маленькой хижине, и тихое чавканье. Тэхён сжимается каждый раз, когда думает, что издает слишком много шума, как будто смертельно боится снова получить выговор от старшего.
— Я... я помою посуду сегодня, — разрушает тишину Тэхён, произнося первые слова с момента возвращения в хижину, протягивая руку вперёд, чтобы забрать миску Юнги. Охотник кивает и открывает рот, чтобы поблагодарить, но Тэхён в мгновение ока оказался около раковины, прежде чем Мин успел что-либо сказать.
Юнги всё ещё сердится, до сих пор гнев и разочарование кипят внутри. У него было несколько часов, чтобы успокоиться, чтобы увидеть, что это он облажался, первым делом обвинив во всём Тэхёна. Несомненно, младший испортил охоту, но Юнги понимает, что было глупо наброситься на ребёнка. В тот момент в нём говорил гнев, что из-за какого-то ребёнка он лишился такой хорошей добычи, но в любом случае — оленя это, в конце концов, не вернёт.
Мин абсолютно ненавидит выражение лица Тэхёна, то, как он ходит чуть ли не на цыпочках, чтобы не отвлекать и, тем самым, разозлить Юнги. Парень выглядит так, словно собирается просить прощения, даже унижаться. Юнги никогда не умел извиняться, поэтому прошло целых два часа, прежде чем он набрался духу заговорить первым.
— Эй, Тэхён, — начинает он, удивляя младшего своим грубым голосом, в то время как они сидят довольно далеко друг от друга перед камином.
— Д-да? Тебе что-то нужно?
И это тоже больно — Тэхён теперь по умолчанию становится, в некотором смысле, послушным рабом Юнги.
— Эт... Нет, мне ничего не нужно, — покачал головой Юнги, глядя прямо на языки пламени. — Я просто хочу извиниться. За то, что произошло ранее, за то, как я поступил. Я не... Я не должен был кричать на тебя. Я не хотел... эм... напугать тебя? Да. Ты не должен меня прощать, но просто знай, что я... я не знаю. Мне не по себе. Пожалуйста, не бойся меня.
Это ужасная попытка принести извинения заставляет Юнги сжиматься внутри, но, к счастью, Тэхён, наконец, поднимает взгляд от пола, больше не выглядя, как побитый щенок, так что... вот и всё.
— Я... Всё в порядке, — тихо отвечает Тэ. — Я не должен был шуметь... Я тот, кому должно быть не по себе. Я испортил явно отличную охоту, и теперь из-за меня мы будем голодать.
— Эй, эй, мы не будем голодать. Кто говорил что-нибудь о голодной смерти? — быстро говорит Юнги, протягивая руку, чтобы положить её на плечо младшего, успокаивая того. — Это не конец света. Мы можем... пойти на охоту завтра. Снега не должно быть ещё несколько дней, может, даже ещё один месяц. У нас есть время, тебе просто нужно... быть спокойнее в следующий раз. Тогда всё будет хорошо.
Тэхён нервно покусывает нижнюю губу.
— Думаешь, у нас достаточно времени? Похоже, снег пойдёт... — парень замолкает, втягивая носом воздух. — Очень скоро. Возможно, даже завтра.
Юнги удивлённо поднимает брови.
— Завтра? Почему ты так думаешь? Сегодня даже облаков не было.
Младший смотрит на охотника в замешательстве, склонив голову.
— Потому что пахнет так, будто пойдёт снег?
— Пахнет так, будто пойдёт снег, — повторил Юнги холодным тоном, сузив глаза. — Как, мать твою, ты чувствуешь запах, пойдёт снег или нет?
— А ты не чувствуешь? Я думал, каждый так может.
— Нет, не думаю, что все так могут, — слегка хихикает Мин на хмурый взгляд Тэхёна. — А ещё я не думаю, что твое волшебное обоняние правдиво. Я прожил здесь достаточно долго, и уверен, что могу предсказать погоду за неделю. Но это сейчас не важно. Ты в порядке? У нас всё в порядке? Потому что я не хочу, чтобы ты снова меня так боялся.
— Я просто, — Тэхён делает паузу, чтобы вздохнуть, — думаю... может, мне не стоит больше ходить на охоту с тобой. Или вообще мне стоит уйти, потому что я такое бремя...
— Нет! — восклицает Юнги, пожалуй слишком громко, поражая их обоих. На этот раз он заметно съёживается. — Нет, ты не бремя. Точно нет. Тебе просто нужно поработать над своим терпением, и ты станешь прекрасным охотником, Тэхён. И я хочу, чтобы ты остался со мной.
— Ты хочешь, чтобы я остался? — шепчет Тэ в недоумении. — Почему?
Юнги не знает, как ответить, наполняя хижину тишиной, пока он думает. Почему же он хочет, чтобы Тэхён остался? Не то что бы он приносил много пользы Мину. Всё, что он умеет, так это пользоваться луком и, очевидно, чувствовать запах будущих изменений погоды. И не говоря уже о том, что он — чертовски отличная подушка с функцией обогревания, с которой можно спать по ночам, а также он увлекательный собеседник. Только с появлением парня Юнги понял, как он был одинок. Теперь он не хочет его потерять.
Он знает, что когда-нибудь Тэхён уйдёт, будь то в светлое и раннее завтрашнее утро или даже через месяцы, но он может предвидеть, как будет скучать по этому мальчишке, как будет тянуться к давно ушедшему теплу по ночам и сидеть в одинокой тишине своей хижины, пока ему не начнут слышаться голоса.
— Думаю, это из-за того... потому что я одинок, — в конечном итоге говорит Юнги, нервно потирая затылок, избегая взгляда Тэхёна, который словно смотрит ему в душу.
— Одинок? Но я думал, что тебе нравится быть одному? Я волновался, что наоборот мешаюсь тебе.
— Честно? Сначала я тоже думал, что ты мне мешаешь, — фыркнул Мин. — Мне кажется, в некотором смысле, то, что ты здесь, просто заставило меня понять, насколько я был одинок. Как я сильно скучал по компании, несмотря на то, что слишком большие компании как раз и являются причиной, почему я здесь. Да, ты иногда раздражаешь меня, но я бы предпочёл быть раздраженным, нежели одиноким. Если это вообще имеет смысл. Я не знаю, так ли это, но...
Прежде чем охотник успевает закончить свою довольно неловкую болтовню, слова Юнги обрываются большим телом Тэхёна, внезапно окутывающим его в крепких медвежьих объятиях, которые выдавливают из старшего воздух, пока его лицо прижимается к мягкой шерсти одолженного Тэхёну свитера, который больше не пахнет как первоначальный владелец.
— Ты хочешь, чтобы я остался, — пропевает Тэхён, покачивая их обоих взад-вперед, мягким голосом с отсутствующими признаками нервозности, которая была всего несколько минут назад. — Ты хочешь, чтобы я был здесь! Я тебе нравлюсь!
— Я никогда не говорил, что ты мне нравишься, — бубнит Юнги, почти неслышно, так как его лицо впечатано в тёплую грудь Тэхёна.
— Нет, но если бы я тебе не нравился, ты бы не попросил меня остаться с тобой, — хихикает парень, отстраняясь, всё ещё держа охотника в руках. Он протягивает руку к подбородку старшего, приподнимая его лицо, на что тот морщится. — Ты не можешь обмануть меня! Ах, и всё это время я думал, что ты ненавидишь меня или что-то в этом роде! Это такое облегчение. Я на секунду забеспокоился, что ты выкинешь меня на мороз.
— Ты действительно думаешь, что я такой бессердечный? Я ранен, Тэхён!
Несмотря на то, что было понятно, что это неправда, кажется, Тэхён не понял шутку, его улыбка в мгновение ока исчезла, глаза наполнились испугом.
— Нет, Юнги, ты далеко не бессердечный, — тихо говорит он, полностью отстраняясь, словно давая место старшему. — Просто... думаю, я облажался достаточно, чтобы заслужить это. Особенно после всего, что ты сделал для меня.
— Ой, да ладно, это ничто иное, как сделка, — лицо Мина покрывается едва заметным румянцем, и он застенчиво вновь потирает затылок, не в силах смотреть на ухмыляющегося Тэхёна. — Любой на моём месте поступил бы так же. Оставить тебя там было бы как... оставить тебя умирать... и я не думаю, что какой-то здравомыслящий человек поступил бы так. Я просто поступил правильно.
— Да, но я сомневаюсь, что все пройдут лишние мили ради этого. Ты буквально святой, раз терпишь меня. Ты не только спас меня, но и впустил в свой дом, научил охотиться! Тебе не нужно делать эти вещи для меня, но... ты делаешь, и я считаю, что это показывает многое о твоём характере.
— О, прекрати. Я далеко не святой. Ты не представляешь, что я делал в прошлом, Тэхён. Ты бы так не подумал, если бы знал.
— Рискни, — без колебаний отвечает парень. — Расскажи мне обо всех этих ужасных вещах, которые ты сотворил, мистер великий плохиш Мин Юнги, и мы посмотрим, правдивы ли твои слова. Могу поспорить, что ничто не сможет переубедить меня.
— Мистер великий плохиш Мин Юнги? — сквозь смех спросил мужчина. — Да уж, подходящее прозвище.
— Давай, не меняй тему! — скулит Тэхён, хватая Юнги за предплечье и тряся его. — Расскажи-ка!
— Ты ведь не заткнёшься, да? Даже после всего этого разговора о том, что тебе стоит быть более тихим? Более терпеливым?
— Мы сейчас не на охоте, так что... могу говорить всё, что захочу. И ты тоже, хватит тянуть, Юнги! Я хочу услышать каждую твою историю! Могу поспорить, что они действительно крутые... ох, ты был мошенником или чем-то болен? Ты убил кого-нибудь? Поэтому ты здесь один? — взахлёб говорил свои предположения Тэхён.
Юнги не может сдержать смех.
— Ты, видимо, слишком взволнован, раз предполагаешь, что я могу быть каким-то опасным преступником.
— Тогда что? Я сейчас умру от любопытства, Юнги, я умру! — умоляет Тэхён, снова сжимая чужую руку. — Почему ты вообще здесь, раз ты никого не убивал? Ой, подожди, я понял! Ты здесь, потому что ты пытался увести у кого-то пару! Вау, Юнги, да ты тот ещё Казанова! — присвистывает парень, впечатлённый. — Хорошо ладишь с дамами, да? Логично, у тебя очень красивое лицо. Тебе нужно научить меня соблазнять, ну, может и нет, учитывая, что ты потерпел неудачу.
— Довольно. Погоди, чью-то пару? Что за херня? Тэхён, я ни от чего не убегаю, и меня не разыскивают из-за преступлений или за попытку разрушить чей-то брак. Моя жизнь — это не такая херня, как в телевизионном шоу.
— Эээ... Ладно, но ты же вроде говорил, что сделал что-то плохое! Что ещё это может значить?
— Во-первых, — Мин прочищает горло. Он многозначительно смотрит на бинты, всё ещё плотно обернутые вокруг ноги Тэхёна. Парень удивлённо проследил за его взглядом, и Юнги продолжил. — Это моя вина. Капкан, в котором ты застрял. Да, это я поставил ловушку. Конечно, не для того, чтобы причинить тебе вред преднамеренно — я установил несколько ловушек, чтобы поймать и убить волка, который в последнее время портил мою жизнь, крадя у меня мою добычу. Не думаю, что хороший человек поступил бы так.
Просто от мыслей о волке, даже сейчас, спустя несколько недель с тех пор, когда он в последний раз был удостоен его пугающим присутствием, Юнги чувствует обычную вспышку раздражения и разочарования — и немного голода — при напоминании обо всех приёмах пищи, которые были потеряны из-за жадных лап хитрого хищника.
— Волк? Тот самый, о котором ты мне рассказывал? — тихо шепчет Тэхён, его глаза нервно бегали по помещению, а кожа слегка побледнела, словно парень боялся, что волк в любой момент выскочит из-за книжных полок и разорвёт их на куски.
— Да, тот волк, — повторяет Мин. Он наклоняется ближе, успокаивающе положив ладонь на плечо младшего. Охотник не винит его в том, что он боится пугающего, голодного хищника, который скрывается где-то в лесу. Чёрт, даже Юнги был бы напуган, если бы натолкнулся на зверя без оружия. — Но не волнуйся, он не навредит нам. С недавних пор я ношу с собой ружьё, так что если он всё же появится, я позабочусь об этом. Тебе не нужно бояться.
— Ты, — Тэхён делает паузу, тяжело сглатывая, заставляя адамово яблоко дернуться, — з-застрелишь его? Убьёшь его?
Даже если кажется, что Тэхён боится волка, это не значит, что он будет рад видеть его пронизанного пулевыми отверстиями. Жестокое убийство ради спасения собственных жизней явно не то, что хотел бы засвидетельствовать мальчишка. Ну, Юнги, по крайней мере, так думает...
— Если придётся, да, — говорит Юнги. — Я собирался убить его, но в капкане обнаружил тебя. Предупредительных выстрелов может быть достаточно, чтобы напугать его, поэтому, надеюсь, мне не придётся его убивать. Не хотел бы я его убивать, честно.
Тэхён с энтузиазмом кивает.
— Да! П-потому что жизнь драгоценна, верно? — выпалил он слишком громко для маленького пространства. — Ведь... ну, нет нужды тратить волчью жизнь без причины, не так ли?
— Вообще-то технически причина есть, — тихо ворчит Юнги. — Но да, я не из тех сумасшедших охотников за трофеями, которые охотятся лишь ради удовольствия. Это ненормально. Я убиваю только по необходимости, ради еды или безопасности... эй, Тэхён, ты в порядке?
— Чт-что... Ох, — нервно смеётся парень, глядя на свои руки, которые дрожали, хотя Тэхён этого словно не замечал. Он снова переводит взгляд на Юнги, чьё обеспокоенное выражение лица, кажется, только делает Тэхёна ещё более бледным. — Я-я в порядке, в порядке. Извини, я просто... не люблю много говорить о смерти?
— Это совершенно понятно. Давай тогда поговорим о чем-нибудь другом, да? — предлагает Юнги без колебаний, на что Тэхён отвечает кивком и лёгкой улыбкой. Охотник задумчиво мычит секунду, прежде чем продолжить. — Как насчёт... хм, разве ты не хотел знать, почему я живу здесь один? Это длинная история, но если ты правда хочешь это услышать, то я не против рассказать об этом.
Похоже, старший угадал с темой для разговора, ибо глаза Тэхёна загораются и сверкают интересом.
— Ты правда расскажешь? — спрашивает парень с надеждой. — То есть, если ты чувствуешь давление или что-то ещё, то...
— О, успокойся, я не чувствую давления. Я хочу рассказать тебе, придурок, просто дразнил тебя раньше. У тебя были довольно странные теории — хотел бы я, чтобы реальность была такой же интересной. Надеюсь, я тебя не разочарую, сказав, что моя история... намного отстойнее. Долгая, но отстойная. Если ты заснешь посреди моего рассказа, не волнуйся, всё в порядке.
Тэхён закатил глаза.
— Сомневаюсь, что это отстой. Давай, я слушаю.
— Итак, — вздыхает Юнги, — с чего мне начать?
Они говорят часами — настолько долго, что Мину приходится вставать два раза, чтобы заменить дрова в камине каждый раз, когда он видит даже самое малейшее стучание зубов Тэхёна, настолько долго, что горло Юнги першит от разговоров, поэтому охотник заваривает себе тёплую чашку чая с мёдом, делая и для Тэхёна тоже.
Парень же не говорит много, так как он очень внимательно слушает тихие слова охотника, лежа рядом с ним на ложе из меха. Они оба смотрят в потолок, изучая сучки на деревянных досках, как будто смотрят на звёзды, на множество созвездий, названий которых ни один из них не знает.
— У меня есть то, что называют нарушением сенсорной интеграции, в частности агорафобия, — в первую очередь говорит Мин. — Это трудно объяснить.
И правда трудно объяснить внутреннюю работу своего собственного разума, особенно, когда сам твой разум по-настоящему не понимает всего этого. Описывать каждую паническую атаку и диссоциативные моменты, которые он может вспомнить из детства — это не то, что он рассказывал кому-то, кроме своего психиатра. И, когда он рассказывает это Тэхёну, первая слеза скатывается по его щеке. Он не плакал со времён старшей школы. Это было слишком давно.
Слёзы продолжают падать, когда Юнги рассказывает о том, как он ненавидит себя каждый раз, когда у него начинаются панические атаки, будь то от слишком большого количества шума, света, запаха, людей, или всё сразу.
— Звучит глупо, я знаю...
— Это не так. Это определённо не глупо, не говори так.
Юнги испытывает облегчение, что Тэхён не смотрит на него, когда его слёзы превращаются в настоящие душераздирающие рыдания, когда он рассказывает о своей семье, которые всегда кричали и ругали его, хотя он не был виноват. Это просто продуктовый магазин, перестань, блять, плакать, или сделаю так, чтобы ты действительно плакал по причине.
Рука Тэхёна — когда они начали держаться за руки, Юнги не помнит — сжимает его ладонь со словами:
— Они... они когда-нибудь били тебя? — спрашивает парень шёпотом.
— Нет, — отвечает Мин ещё тише. — Нет, но лучше бы просто били.
Становилось только хуже, когда он становился старше, тем более после того, как его выгнали из дома в ту минуту, когда ему исполнилось восемнадцать. Он уже не мог позволить себе психиатрическую помощь.
Колледж сразу же был провальной идеей — его можно было сравнить лишь с адом. Юнги не мог сидеть там спокойно, внимательно слушать, находясь в аудитории, полной людей, где все шептались друг с другом под громкий голос профессора, их духи и одеколоны забивали нос, всё это в сочетании с ярким светом флуоресцентных ламп наверху.
Плюс ко всему этому, он был вынужден работать на низкооплачиваемой, минимальной заработной плате за обслуживание клиентов в кафе, чтобы платить за свою комнату в местном общежитии. Все десять попыток закончились тем, что его уволили, когда он не выдержал и заплакал перед клиентами.
— Мой рекорд был три дня, — мрачно смеётся Юнги. — Ты когда-нибудь был розничным рабочим до этого?
Тэхён на мгновение молчит, обдумывая, прежде чем ответить.
— Нет, раньше у меня вообще никогда не было работы. Не было нужды, спасибо моей семье.
— Охуенно счастливая задница, — ворчит Юнги, но не гневно.
Таким образом, все заработанные деньги никак не помогли бы устроиться ему в жизни, поэтому он собрал всё своё мужество, чтобы наконец принять решение уйти туда, где он мог бы обрести покой. Лесные горы всегда были для него домом, всегда звали его по-своему, совершенно бесшумно. В первый раз, когда Юнги ступил на свой участок, где единственными звуками были вой ветра, шелест листьев деревьев и щебетание птиц в гнёздах, Мин знал, что именно здесь его место.
— Я сам всё здесь построил, — с гордостью говорит Юнги, слёзы которого, к счастью, давно высохли, когда он начал вспоминать последние два года своей жизни — или, вернее, лучшие годы своей жизни.
— Серьёзно? — давится воздухом Тэхён. Он осматривает хижину, широко раскрыв глаза и явно впечатлённый. — Как ты это сделал?
— Эх, это заняло много времени, но было не так уж и сложно, — объясняет Юнги, мягко проводя пальцами по деревянным доскам пола. — Некоторые вещи были куплены за те средства, которые я получал от продажи того, на что охотился — ты будешь удивлён, за сколько можно продать оленя. Единственное, книги я привез с собой.
Охотник жестом указывает на книжные полки, прибитые к стене напротив камина, полные до краёв абсолютно разными книгами. Есть новые, которые, казалось, даже никогда не трогали, есть старые, которые выглядят старше, чем Юнги, с потертой обложкой, есть куча всего от энциклопедий до романов — у него есть всё.
— Ух ты, Юнги, — присвистывает Тэхён. — Я даже не замечал, как у тебя много книг. Ты правда их всех прочитал?
Губы Юнги дёргаются в лёгкой улыбке.
— Не все, но некоторые я читал десятки, а то и сотни раз. Не смейся надо мной, но... книги о Гарри Поттере мои любимые.
— Гарри Поттер... я должен знать, что это такое?
— Ты... Что? — Юнги не может поверить в то, что слышит. Он смотрит на парня с открытым ртом, похожий на рыбу, которую выкинули на сушу. — Ты никогда не читал книги о нем раньше? Ты никогда не слышал об этом? Какого хрена, ты вырос в гребаном лесу или что? Под скалой? В пещере?
— Н-нет, не в пещере! Почему ты так думаешь? — восклицает спешно Тэхён, запинаясь. — Я не вырос в пещере, ты с ума сошёл? Я вырос в доме, как и ты, д-да!
— Ээ... хорошо? Я же пошутил, придурок, — Юнги странно смотрит на него краем глаза — мальчишка, должно быть, смущён. Но блять, кто не знает про Гарри Поттера? — Ты должен прочитать его когда-нибудь. Если хочешь, можешь взять у меня. Знаешь, поможет скоротать время, когда выпадет снег. Я вот каждую зиму читаю.
— Гм, — Тэхён неловко прочищает горло. — Спасибо, не надо? Я... не очень люблю читать.
— Ну ладно, чтение не для всех. Честно говоря, я ненавидел читать во времена школы и колледжа, потому что меня заставляли читать всякое дерьмо, которое мне нахуй надо было. Все эти ебаные бесполезные эссе были сраной тратой времени и энергии... — Юнги оборвал себя, качая головой. Он садится и тянет за собой Тэхёна, хватая его за плечи и смотря прямо в его большие глаза, которые бегают между наполненными серьёзностью глазами Мина и книжными полками. — Никогда не ходи в колледж, Тэхён, никогда. Это просто мошенничество, независимо от того, что говорят эти безмозглые школьные консультанты. Обещай мне.
— Обещаю, — Тэхён нерешительно кивает. — Но у меня никогда не было даже возможности поступить в колледж. Даже если бы я хотел, не думаю, что смог бы пойти туда в любом случае...
Юнги нахмурился.
— Почему нет? Конечно, ты слишком гиперактивный, чтобы часами сидеть в аудитории и слушать нудную лекцию профессора, но ты умный ребёнок, Тэхён. Достаточно умный, чтобы поступить в какой-нибудь государственный колледж, если не лучше.
— Ты будешь думать, что я странный, если скажу тебе это... — Тэхён снова замолкает, закусывая нижнюю губу и глядя на свои ноги.
— Нет, не буду, я обещаю.
Парень молчит в течение долгого времени, так долго, что на секунду Юнги начинает беспокоиться — может, он сказал что-то не так? Он ничего не знает о семье Тэхёна, поэтому Мин просто надеется, что не задел какие-то ужасные воспоминания в памяти бедного ребёнка. Кроме того, мальчишка ведь говорил, что бежит от чего-то. Охотник собирался сменить тему, прежде чем Тэхён наконец начинает говорить.
— Я... — парень снова замолкает, словно не зная, как озвучить свои мысли. — Я никогда не ходил в школу? То есть в настоящую школу, как ты.
Это не совсем то, что ожидал Юнги, но он не может не сказать, что испытал облегчение.
— О, ты был на домашнем обучении, да? — спрашивает Мин с успокаивающий улыбкой. — Это не странно, многие дети обучаются на дому. Например, мой друг детства и сосед был на домашнем обучении, и, если моя память меня не подводит, ему удалось поступить в довольно приятное местечко с неплохой стипендией.
— Это, конечно, круто, — Тэхён нервно облизывает губы, — но, эм... меня в принципе даже не учили читать? Моя семья никогда не думала, что важно учить меня чему-то.
А вот это уже больше похоже на то, что ожидал Юнги. Улыбка сразу пропала с его лица — в смысле семья даже не научила своего сына читать? Неудивительно, что бедный ребенок понятия не имеет, что такое Гарри Поттер. Мин хочет узнать больше, он уже задаётся вопросом, не воспитывался ли Тэхён в какой-то ужасной секте, но охотник держит язык за зубами по этому поводу.
— Черт, вот как. Я понял. Это, конечно, странно...
Тэхён скрестил руки на груди. Его щеки такие же красные, как пламя в камине, и парень старается смотреть куда угодно, лишь бы не на Юнги.
— Я же говорил...
— Но, — перебивает его Мин, прежде чем парень успевает расстроиться ещё больше, — это не значит, что ты не можешь учиться сейчас. Я могу научить тебя. У нас скоро будет куча свободного времени. Не думаю, что это будет так же просто, как научить тебя охотиться, но я уверен, что смогу научить тебя основам.
Если это вообще возможно, лицо Тэхёна вспыхивает ещё ярче, Юнги не успевает насмотреться на такой милый вид младшего, когда тот прячет лицо в руках.
— Юнги, — скулит он, хотя звук приглушен, — я не могу просить тебя делать это, нет! Ты уже и так много сделал для меня... слишком много.
— Тебе не надо просить, я предлагаю, есть разница, — смеётся Мин. — Ну же. В этом нет ничего страшного! Мы будем сидеть в хижине недели или даже месяцы, Тэхён! Честно говоря, ты сделаешь мне одолжение, позволив обучать тебя. Будет весело! Это гораздо интереснее, чем перечитывать те же книги, что и в прошлом году, в сотый раз.
— Ты так говоришь, будто это легко, — бормочет Тэхён. — Я сомневаюсь, что хотя бы достаточно умен, чтобы написать своё имя.
— Чт... нет, не говори о себе так. Как я уже сказал, ты очень умный! Это не твоя вина, что тебя не научили некоторым вещам, — Юнги положил руку на колено Тэхёна. — Послушай, нам не нужно начинать сегодня, завтра или даже в этом месяце. Я просто хочу, чтобы ты подумал об этом, хорошо?
Несколько мгновений Тэхён молчит, прежде чем убрать руки от лица. Мин смотрит на его красные глаза и слегка влажные щеки.
— Х-хорошо.
Юнги ободряюще улыбается, показывая десны.
— Вот и отлично. А теперь что насчёт того, чтобы я прочитал тебе одну из книг? Даже если ты не хочешь учиться читать, ты можешь просто слушать, как читают другие вслух, и при этом у тебя будет шанс узнать про многие удивительные истории. Как звучит, м? Я даже позволю выбрать тебе самому книгу.
После этих слов Тэхён заметно оживляется, снова оглядываясь на книжные полки, но после хмурится.
— Как... как мне выбрать книгу? Я не могу прочитать названия, Юнги...
— Просто выбери ту, что понравится. По обложке, полагаю? И если она покажется тебе скучной и тебе не понравится твой выбор, то можешь выбрать другую.
К счастью, заинтригованный, Тэхён встаёт и направляется к полкам, перебирая каждую книгу тонкими пальцами, как будто боясь, что может одним лишь касанием порвать её. Юнги сначала довольно улыбается, но когда он видит, какую книгу выбрал Тэхён, то раздражённо усмехается.
— Конечно, ты выбрал гребаные Сумерки, — ворчит он, желая одним взглядом испепелить ни разу не тронутую глянцевую обложку пугающего романа в руках парня. — Я думал, что выбросил эту дрянь.
— А что с этой книгой не так? Мне нравится этот парень на обложке, он горячий, как черт, — хихикает Тэхён, взволнованно садясь на подлокотник кресла.
— Господи, только не Роберт Паттинсон, — трет глаза Мин. — И кроме того, Эдвард большой, толстый... а, погоди, это спойлер, извини. Но нет. Нет. Только не Сумерки. Иди выбери что-нибудь другое, — заканчивает старший, скрестив руки.
Тэхён буквально скулит. Это выглядит жалко, но одновременно и забавно. Его большие тёмные глаза заблестели, когда он демонстрирует свой коронный щенячий взгляд. Независимо от того, сколько раз это делал Тэхён, кажется, Юнги никогда не сможет противостоять этому взгляду. Охотник уже чувствует, как сдаётся. Этот мальчишка чёртов манипулятор. Как можно управлять людьми одним простым гребаным лицом?
— Ты сказал, что я могу выбрать что угодно, Юнги, — ноет Тэхён. — И я хочу, чтобы ты прочитал мне это. Ты не отвертишься!
Юнги качает головой, но в конце концов смягчается, садится на кресло и берёт книгу из чужих рук, открывая её на первой главе.
➽➽➽
Кажется, волшебный нос Тэхёна его не подвёл. Когда они просыпаются на следующее утро, чтобы снова пойти на охоту, они открывают дверь только для того, чтобы увидеть зимнюю страну чудес. Это было бы прекрасно в любых других обстоятельствах — ночью выпало около четырёх футов снега, и он продолжал падать изящными снежинками, которые танцуют от сильного ветра. Снег покрывает весь пейзаж, оставляя когда-то пышные зелёные ветви деревьев голыми и тяжело прогибающимися под грудами снега, образовашимися на ветвях, а земля покрыта безупречным белоснежным одеялом. Хотя это зрелище и красиво, оно никак не желанно. — Из всех дней, он должен был пойти именно сегодня, — бубнит Юнги, вонзая тяжёлую лопату глубоко в снег. — Клянусь, зима это ебаное проклятие для меня. Он усердно работает над тем, чтобы очистить свой участок и крышу хижины от снега в течение нескольких часов, потея из-за множества слоёв одежды, несмотря на то, как мороз щиплет открытые участки кожи. Но он вынужден это делать, чтобы путь к реке и в лес был свободен, а крыша не обрушилась на них. Он усвоил этот урок в свою первую зиму, проведённую здесь, когда он оставил снег нетронутым на несколько дней. Ему было слишком лень убирать его, но в одну ночь намело десять футов снега. Это полностью заблокировало выход из хижины, и охотник был вынужден вылезать из собственного дома через окно, как какой-то вор. Именно в такие моменты Юнги сожалеет о том, что выбрал участок так высоко в горах, проклинает своё прежнее "я" за то, что не выбрал участок на более низком уровне в долине — да, он сэкономил тысячу или около того долларов на покупке, но всё же лучше было потратить больше денег, чем заморачиваться сейчас. — Почему ты так ненавидишь зиму? Снег — это так весело! — хихикает Тэхён, выдыхая клубы пара в холодный воздух, лежа на снегу, делая снежного ангела. — Ну же, Юнги! Отдохни со мной! — Не у всех есть возможность играться весь день в проклятом снегу, — ворчит Мин, акцентируя свои слова ещё одним движением лопатой, откидывая снег через плечо. — Тебе повезло, что я слишком добр, чтобы заставлять раненого человека выполнять тяжёлую работу. Честно говоря, я не верю в твои утверждения, что твоя нога всё ещё болит. Ты не жаловался вчера. — Я же говорил тебе, что когда я поскользнулся раньше, то оторвал струп! Юнги закатывает глаза со смехом, вспоминая, как сегодня утром, когда Тэхён думал, что было бы забавно выбежать на снег, надев простые ботинки, прежде чем Мин успел заставить его надеть шиповки — и сразу же поскользнулся на льду, который был незаметен под снегом, падая прямо на свою тупую задницу. — Ах, ну да, конечно. — Нет, это правда! — воет Тэхён, как ребёнок, корчась на заснеженной земле, эффективно разрушая своего снежного ангела. — Больно! Очень! — Да неужели? — Юнги поднимает бровь. — Ты не выглядишь так, будто у тебя всё ещё болит нога. Тонкий намёк на румянец — от холода, предполагает Юнги — появляется на щеках и носу младшего, когда он виновато избегает зрительного контакта. — Н-ну... всё ещё больно! Просто... недостаточно больно, чтобы не дать мне закончить снежную фею! — Ангел. Это называется снежный ангел, Тэхён. — Я так и сказал! Юнги не может сдержать тихий смех из-за шалостей парня. Наивный мальчишка даже не знал, как это называется, просто лежит на снегу и разводит руками и ногами. Он не то что не знает, кто такой Гарри Поттер, он даже не знает, как правильно называется снежный ангел. Так что Мин думает, что ему предстоит многое объяснить младшему. — Перестань смеяться надо мной, — ноет Тэхён. — Задира! — Прости, прости, просто игнорируй меня и вернись к снежной фе... ай! Тэхён, твою мать! Тэхён, гребаный засранец, игриво хихикает, глядя на лицо Юнги в снеге из-за брошенного снежка. Это был удивительно сильный бросок, из-за которого, Юнги клянётся, чуть не упал. — Ты маленький ублюдок! — кричит Мин, глядя на младшего и проводя рукой в перчатке по лицу. — Ты думаешь, что это смешно, да? — Ты заслужил это! За то, что смеялся надо мной! — удаётся сказать Тэхёну между приступами смеха. — Не будь таким занудой! Давай, поиграй со мной! Ухмылка растёт на теперь чистом от снега лице Юнги от этих слов. Если мальчишка хочет устроить бои снежками, то он ему устроит. — Ты хочешь разозлить меня? — спрашивает старший, зловещая ухмылка украшает его лицо, когда он поднимает большой кусок снега, больше, чем его собственная голова. — Игра началась. Глаза Тэхёна расширяются, и он с визгом встаёт и убегает в лес со скоростью света — нога у него болит, вот же засранец, — думает Юнги, побежав за младшим. Он знает, что это всё ещё опасно, хоть они теперь одеты в надлежащее снаряжение, и он не хотел бы переломать себе кости, но сейчас это состязание. Плевать на риск, когда его гордость буквально стоит на кону. Из всех людей именно Тэхёну он ни за что не проиграет бой снежками. Как только он наконец замечает Тэхёна недалеко перед собой после того, как он, должно быть, около десяти минут гоняется за этим засранцем, как за оленем, Юнги использует все свои силы, чтобы бросить большой снежный ком в спину парня. Хотя сила броска определённо не сравнится с первым броском Тэхёна, мальчишка всё равно верещит, потому что снег попал ему за шиворот, к огромному удовлетворению Мина. — Как тебе это, а? Нравится? Что, сдаешься? — Н-нет, ты попал в меня только один раз! Тэхён быстро подхватывает другой снежный ком, снова бросая его в лицо Юнги, но Мин уклоняется вовремя, так что снаряд задел его только мельком. — Пффф, мазила, — смеётся Юнги, прежде чем опуститься на колени, чтобы самому собрать больше снега. Тэхён визжит ещё громче, заставляя Мина неудержимо расхохотаться при виде пугливого взгляда младшего. А вот Юнги точно не промажет. — Ну, куда ты, не надо! Не убегай от меня! — кричит он, когда бросается вперед, рука готовится к броску. Но прежде чем он успевает бросить снежный ком, жизнь пролетает перед глазами, когда он поскальзывается на идиотском каблуке на льду, теряя равновесие. Он проклинает себя за то, что бегал в такую погоду по льду, спрятанному под снегом. Сейчас он сломает себе копчик и ему придётся идти в больницу, но он не сможет этого сделать из-за холода, как следствие — его не вылечат, и он на всю жизнь останется калекой... Чужая рука хватает его за талию, как раз перед тем, как мужчина упал бы на лёд. На мгновение он думает, что в конце концов он и вовсе умер, глядя на белые снежинки, кружащиеся над его головой, пока он не слышит голос, зовущий его по имени — голос, который умоляет посмотреть на него. Он так и делает. Но то, что он видит — не Бог или Иисус, приветствующий его на небесах, как он ожидал — хотя это зрелище тоже захватывает дух. Он смотрит в два тёмных знакомых глаза. Они слегка асимметричные, но всё равно идеальные, обрамлённые длинными густыми ресницами,мокрыми от растаявших на них снежинок. Глаза большие и наполнены обеспокоенностью, смертельно серьёзной заботой, которую Мин никогда не видел на этом лице раньше. — Юнги!! — голос Тэхёна такой низкий — почему он не замечал этого раньше? Мужчина готов поклясться, что его тело дрожит явно не из-за холода. — Т-ты в порядке? Пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке, боже, ты чуть не проломил себе голову! — Я... я в порядке, — тихо отвечает Юнги, не в силах оторвать глаз от взволнованного взгляда младшего, с каждым произнесённым словом его голос становился тише и тише. Вся ситуация как-то слишком быстро вышла из-под контроля. Как смех и глупое озорство так быстро превратилось в это... смущение, заставляющее его сердце сильнее обычного стучать в груди? Ясно, что причиной этому может быть адреналин, но точно есть что-то ещё. Юнги аж передёрнуло от собственных мыслей. Он — тот, кто должен вести себя как подобает старшему, быть умным и показывать пример Тэхёну — чуть ли не лужицей растекается в крепких объятиях младшего, как какая-то несчастная девица. Тэхён вздыхает с облегчением, откидывает чёлку Юнги с лица того. — О, слава богу, ты меня так напугал! Ты был прав... снег опасен! — Не мог бы ты отпустить меня, пожалуйста? — просит Мин, чувствуя себя неловко из-за неожиданной близости. — Эээ... да! Да, извини! — застенчивый взгляд, который замечает Юнги, гораздо больше похож на Тэхёна, к которому он привык. Тэхён неохотно отпускает старшего, румянец снова возвращается к его лицу. Он помогает Юнги обрести равновесие, прежде чем окончательно отпустить. Парень втягивает шею, словно боясь получить выговор. Однако Юнги не говорит ни слова, когда они возвращаются в хижину в полной тишине. К счастью, эта прогулка не длится долго, так как они убежали не слишком далеко, всего в полумили от хижины или около того. И к сожалению, несмотря на короткую продолжительность прогулки, время будто тянется медленнее, чтобы указать на неловкость между ними. В голове Юнги кружится слишком много мыслей, словно какое-то извращённое торнадо, но он не может сосредоточиться ни на одной из них, когда всё, о чём он может думать — это Тэхён, а скорее, его невероятно красивое лицо. Как он никогда не замечал красоты юноши раньше? Силы в руках и ногах? Он всегда думал, что Тэхён был просто высоким, долговязым, но, оказывается, он нарастил мышцы, возможно, от усердных тренировок и стрельбы из лука. Теперь он явно превосходит Мина по мускулатуре. Это не должно волновать старшего так сильно — быть спасённым красивым мускулистым парнем. Он просто не общался так долго с людьми, наверное, на протяжение нескольких лет, он был бы взволнован любым человеком, спасшим его. Юнги знает, что он не был гетеросексуален с седьмого класса, но с тех пор у него не было времени, чтобы уделить внимание на своё влечение к своему же полу. У него не было времени даже думать о свиданиях и вообще о том, чтобы встречаться с кем-то, со всеми этими его спорами с родителями по поводу его психологического здоровья, роковым диагнозом от психиатра, лекарствами, из-за которых его мучила бессонница, а если он засыпал — кошмары. Жалкая жизнь, преследовавшая его всю дорогу до гор. Юнги готов признаться, что он потратил слишком много времени впустую, так что было нормально, что он испытывал эмоциональное и сексуальное возбуждение. Но к Тэхёну? Нет. Мин даже не хочет думать об этом. Он просто случайный ребёнок, которого тоже предположительно выгнали из дома. Он его ученик, которого он взял под своё крыло и позволил жить с собой под одной крышей. Ничего, кроме доброты и сочувствия. Никакого влечения. Вот и всё. Конечно, мальчишка красивый, но это ничего не значит. Юнги это не должно заботить. Ему должно быть плевать. Он не... — Юнги? Охотник вскидывает голову, отбрасывая мысли в сторону. — Д-да? Ты что-то хотел? — бормочет Мин, стараясь не выглядеть так, будто у него была гейская паника как у двенадцатилетнего мальчика, которая произошла на самом деле всего десять секунд назад. — Ты в порядке? Этот простой вопрос заставляет почувствовать тепло в груди, словно они уже вернулись в хижину и сидят в обнимку перед камином. Простые слова, но их достаточно. Мин ощущает, как на лице расползается улыбка. Маленькая, едва заметная, но улыбка. — Да, думаю, всё хорошо, — говорит он после очередной минуты молчания. — Но это ненадолго, потому что я скоро отморожу себе чуть не пострадавшую задницу, так что пойдём внутрь, ладно? Тэхён улыбается, его улыбка имеет странную форму, что Юнги уже давно заметил. — Ты прав, извини за задержку, — младший слегка смеётся, разрушая любое оставшееся напряжение. — Давай погреемся у камина? — предлагает он. — У тебя уже губы посинели. Открыв входную дверь с щелчком, Юнги нетерпеливо кивает. — Отличная идея, — комментирует он и клянётся, что Тэхён аж раздувается от гордости от похвалы старшего. Юнги, опять же, не может не фыркнуть. Смешной. Такой забавный. Он входит в хижину с Тэхёном, снимает бутсы и сбрасывает пальто. Они сразу же направляются к камину, в который Мин ещё утром положил дрова, чтобы, когда они придут, они смогли сразу разжечь костёр и согреться. Этот день так быстро пролетел. Обычно в такое время охотник только возвращался домой, но теперь он вынужден возвращаться раньше, так как начало темнеть быстрее из-за зимних дней. Как всегда, сначала Тэхён садится на диван, за ним следует Юнги, который ищет от него тепла, как мотылёк, летящий к пламени. Мин только сейчас понимает, что нормальные друзья не сидят так близко друг к другу, не обнимаются, как могли бы влюблённые. А никто и не задумывался о последствиях вышеуказанных фактов. Тогда почему это чувствуется теперь так по-другому? Откашливаясь, Юнги решает, что не позволит таким мыслям поглотить его, зная собственные тенденции — есть много других более важных вещей, о которых нужно беспокоиться. — Снег в горах довольно медленно тает, — начинает он немного хриплым голосом от воплей и смеха. — Но он, вероятно, растает через неделю, или, по крайней мере, в основном растает. Тогда мы сможем отправиться на охоту, но сейчас нам надо больше экономить. Но мы не знаем, чего ожидать, поэтому мы не трогаем запасы для экстренных ситуаций до тех пор, пока это станет абсолютно необходимо, хорошо? Тэхён кивает. — Хорошо. Я даже не знал, что у нас есть запасы. Но, в любом случае, меня всё устраивает. Этот глубокий голос. Блядски грубый. Как он смеет говорить таким сексуальным хриплым голосом? Разве он не видит, что Юнги и так пытается игнорировать его чертовски привлекательную внешность, а тут ещё... Бесит! — Б-боже, — бормочет Мин, звуча и чувствуя себя взволнованным подростком — это чувство только ухудшается, когда Тэхён, по какой-то странной причине, решает сесть к нему ещё ближе, руками надежно обхватывая талию старшего. Несмотря на то, что Юнги не очень-то хочет быть задушенным, он лишь прижимается к чужому телу ближе. Это из-за тепла, только и всего. Он просто использует Тэхёна в качестве неэлектрического обогревателя. Это не более чем взаимовыгодные объятия, чтобы согреться в холодную погоду. Ни больше, ни меньше. Абсолютно не о чем здесь думать. Исключительно дружба.
