Pest Control

      Из-за того, что снег препятствовал любым попыткам покинуть хижину, Юнги и Тэхён были практически заперты в доме. Дни тянулись ужасно медленно.       Для Мина в этом нет ничего нового, он наслаждается бесконечным количеством времени, которое он может потратить на простое ничего неделание в хижине, лишь иногда выходя, чтобы прибрать снег. Получающееся в результате тяжёлой физической деятельности истощение является идеальным поводом, чтобы часами расслабляться в объятиях Тэхёна, сидя перед камином — не то чтобы Юнги нуждался в оправдании, так как младший всегда был готов к объятиям.       Тэхёну это наоборот в радость. Они проводят каждый день вместе, наслаждаясь теплом друг друга, лежа и днём, и ночью, просыпаясь каждое утро с переплетёнными конечностями и лицом Тэхёна, уткнувшегося в грудь Юнги, шепчущего глубокое и хриплое «доброе утро», приглушённое свитером. Уют, от которого у Юнги всегда краснеют щёки.       Хотя Тэхён выглядит невероятно счастливым, проводя со старшим дни напролёт, просто валяясь и отдыхая, охотник заставляет младшего вставать время от времени, чтобы улучшить его навыки чтения и письма. Они начинают с изучения алфавита с помощью карточек и специальных листов с пометками, на создание которых Мин потратил добрые часы. Поначалу Тэхён не решался учиться. Он был полной противоположностью самому себе на уроках охоты. Скорее всего, он смущался, что не знает всего этого в своём-то возрасте. Юнги изо всех сил старается быть с ним терпеливым, ободряюще улыбаясь, когда замечает, как дрожит рука Тэхёна, неловко сжимающая карандаш. Его почерк корявый и неаккуратный, буквы почти не похожи на то, какими должны быть.       Но как только проходит неделя, а потом и вторая, Тэхён вновь доказывает, что он является прекрасным учеником, его уверенность растёт с каждым днём. Когда он впервые правильно написал имя Юнги, Мин был так горд, что открыл виски, припрятанный до этого в шкафчике на кухне. Конечно, они не пьют много, получая только расслабление в теле. Всё шло спокойно, пока Мин не решил поиграть с Тэхёном в настольные игры.       — Итак, у меня есть Уно, Лудо, Взрывные котята, Монополия…       — Что… Мон… Монп… Полия? — спрашивает Тэхён. Парень хмурит брови в смятении, пытаясь прочитать названия на коробках.       — Монополия, Тэ, видишь? Ты пропустил вторую «о», — терпеливо объясняет Юнги, указывая на каждую букву. — В любом случае, эта игра — просто проклятие капиталистического общества. Ну, по крайней мере, точно не меньше.       Тэхён глупо моргает, явно не понимая, о чём говорит старший.       — Ясно. Ну, этот маленький чувачок на коробке выглядит забавно, так что я хочу сыграть в это! — заявляет он, хлопая в ладоши.       Юнги не замечает, как начинает тихо посмеиваться. Он не может с собой ничего поделать, когда Тэхён такой… очаровательный.       — Да, хорошо. Давай я объясню правила, — говорит Мин, открывая коробку. Охотник достаёт маленькие фигурки, скрывающиеся под картой. — Эти фигурки — наши персонажи. Мы выбираем одну, и эта фигурка представляет нас на поле игры…       — О, я буду волком! — восклицает Тэхён, хватая собаку и прижимая её к груди.       — Вообще-то, это собака… Подожди, я думал, ты боишься волков?       — Эм, да, но этот волк не настоящий, и он милый, поэтому я хочу быть им, — младший высовывает язык, чтобы утвердить свою точку зрения. Настоящий ребёнок.       — Хорошо, волк так волк. Я буду сапогом…       — Потому что ты всегда даёшь мне пинки под зад? — говорит Тэхён со смешком.       Юнги вздыхает, закатывая глаза. Он хотел бы выглядеть раздражённым, но улыбка, которую он дарил Тэхёну, просто не позволяла ему.       — Да, конечно. Я всегда пинаю тебя под зад. Итак…       Объяснение правил игры проходят довольно гладко, за исключением случая, когда Тэхён с вопросительным выражением лица протянул Юнги стопку фальшивых денег.       — Что это? — спрашивает парень, рассматривая маленькие красочные бумажки.       — Не говори мне, что никогда не слышал о деньгах раньше, — замирает Мин, после качая головой. — Клянусь Богом, твоя семья… ладно, неважно. Это деньги. Каждый цвет имеет свою ценность, их можно обменять на покупку недвижимости у меня или в банке.       — Деньги, — шепчет Тэхён с восхищением. — Интересно. Но если я хочу твою собственность, почему я просто не могу отобрать её у тебя в бою?       — Потому что это не Вторая мировая война, — коротко отвечает Мин. — Это называется воровство. А воровство это плохо, Тэхён.       — Ладно… воровство — плохо, деньги — хорошо. Я думаю, что всё понял. Так мы можем уже поиграть?       Юнги понимает, что Тэхён никогда раньше не играл в настольные игры, но, когда они начинают играть, охотник понимает, что Тэхён действительно не знает, что делает, даже после длинного объяснения. Похоже, парень понял только урок «воровство — плохо, деньги — хорошо». Настолько прекрасно понял, что у него слишком быстро заканчиваются деньги, ведь он скупает у Юнги всю недвижимость, неважно, за какую сумму. Мин почти чувствует себя виноватым из-за того, что использует парня, забирая все его деньги. Разве Тэхёну не лучше было бы копить деньги на лучшие территории? Такими темпами он определённо проиграет.       По крайней мере, так думает Юнги, пока Тэхён не получает своими жадными лапами участок с пляжем, тратя все свои оставшиеся деньги на роковую синюю карту. Этот участок — один из самых важных и дорогих на всей доске, проклинает Юнги про себя. Если Тэхёну удастся заполучить последнюю тёмно-синюю карточку, у него действительно появится шанс выиграть эту глупую игру. Фигурка Мина остановилась недалеко от заветного участка, и, чудом, при следующем ходе Юнги покупает недвижимость.       Вскоре самый большой страх охотника становится явью. Юнги приземляется на одно из владений Тэхёна, усеянное отелями, что слишком дорого для Мина, чтобы расплатиться наличными, поэтому у него остаётся только один способ — отдать драгоценную тёмно-синюю карту.       — Я хочу эту! — объявляет Тэхён с ухмылкой.       — Которую из? — спрашивает Юнги, симулируя замешательство.       — Вот ту, да! Которая соответствует двум моим, — поясняет парень, указывая на одну из последних трёх карт Юнги.       Вот чёрт, нет, думает Юнги. Он скорее умрёт, чем обменяет участок с парком. Это будет означать, что игра окончена, ведь почти все участки с недвижимостью будут принадлежать Тэхёну.       — Не понимаю, о какой именно карточке идёт речь. Либо Коннектикут-авеню, либо ничего, — хрипло отвечает Мин, скрестив руки на груди.       — Нет, я говорю, что хочу синюю, — продолжал Тэхён, отвлекая Юнги своим обиженным видом: надутыми губами, блестящими глазами и нахмуренными бровями.       — Тэхён… есть два разных синих. Ты хочешь светлый или тёмный?       — Я хочу ту карточку, которая соответствует тем, что у меня есть! — восклицает Тэ, хватая одну из карточек и тыкая участком с пляжем возле лица Юнги. — Такую!       — Господи… ради всего святого, хорошо, маленький засранец, просто возьми ту, что тебе нужна…       Юнги даже не успевает закончить свою реплику, когда Тэхёну выхватывает у него из-под носа участок с парком со скоростью молнии с хитрой усмешкой, в которой охотник видит свою обречённую судьбу. Теперь он никак не сможет выиграть, ведь все оставшиеся деньги теперь Мин тратит на то, чтобы оплачивать Тэхёну свою остановку на каком-либо из его участков. Тэхёну, который всё время смеётся, как радостный маньяк, когда забирает у Мина деньги.       — Ты, ублюдок, — стонет Юнги, когда игра заканчивается, а он полностью разбит и сломлен. — Как твоя стратегия вообще работала? Ты не должен был выиграть, играя таким образом!       — О, не будь занудой, Юнги, — хихикает Тэхён и щёлкает пальцем по носу старшего. — Может, тебе удастся выиграть в следующем раунде!       Юнги фыркает, собирая доску обратно в коробку.       — Ты чокнутый, раз думаешь, что мы снова будем играть. Я не играю с мошенниками.       — Ах, это я мошенник?! Ты был тем, кто сунул свои маленькие загребущие ручонки в банк, когда я отошёл, чтобы принести тебе чашку воды! Я думал, ты говорил, что воровать — плохо!       — Такого никогда не было! У тебя нет доказательств! — Юнги восклицает, обвиняюще тыкая указательным пальцем в сторону младшего. — Ты обманул меня, сказав, что не умеешь играть и не понимаешь, что делать! Очевидно, ты точно знал, что делаешь. Ты воспользовался моей добротой!       — Ну, если честно, поначалу я действительно не знал, что делаю, но я довольно быстро всё понял, — хихикает Тэхён со злой усмешкой. — Это не моя вина, что тебя так легко обмануть!       — Знаешь что? Думаю, я согласен на второй раунд. Я заставлю тебя сожалеть, что ты сказал это!       Если первый раунд игры в Монополию длился всего пару часов, то со вторым было ещё хуже. Битва между двумя упрямыми мужчинами продолжается несколько дней, они попросту приросли к полу, не особо заботясь о таких потребностях, как сон и еда. В конце концов, это сказывается на их истощенных телах, ведь на четвёртый день мужчины теряют сознания, засыпая на картонном поле игры, оставляя на щеках вмятины в форме маленьких пластиковых отелей.       Сразу, как они просыпаются после двенадцатичасового сна, мужчины немного расстроены тем, что полностью разрушили поле игры, из-за чего их игра не может снова вернуться к тому месту, где они остановились. Но никто не может найти времени заботиться об их неразрешенной войне, когда их животы урчат и громко просят еды.       После целых трёх дней голодания ради победы в Монополии Юнги принимает решение приготовить порции рагу из кролика вдвое больше, чем обычно. Они накидываются на еду, как голодные хищные звери, едва позволяя себе дышать, вместо этого усердно набивая рот вкусным мясом.       Когда Тэхён покончил со своей порцией так быстро, что Юнги даже не успел съесть и половины собственной, парень даже зашёл настолько далеко, что вылизывал свою миску до идеального блеска. Мин смотрит на младшего в замешательстве. Как он вообще может считать Тэхёна привлекательным?       — Господи, Тэ, там уже ничего не осталось, поэтому, пожалуйста, блять, прекрати, — бросает на младшего взгляд Юнги, и тот послушно ставит миску в раковину.       — Но я всё ещё так голоден, Юнги! — всё же ноет Тэхён, глядя на Мина своим фирменным щенячьим взглядом, но с испачканным в бульоне подбородком, как маленький ребёнок. — Тебе жалко дать мне ещё? Клянусь, простого кусочка мяса мне хватит! И я больше не буду просить, честно!       — Нет, ты знаешь правила! — рычит Юнги, громко отодвигая стул, подходя к раковине с миской, чтобы вымыть посуду. — Мы должны как можно больше экономить еду, помнишь? Если ты всё ещё очень голоден, просто выпей чего-нибудь. Жидкость поможет утолить голод. Так что выпей чаю и прекрати жаловаться.       Тэхён неохотно берет кружку из протянутой руки Юнги и тащится к камину, где над пламенем висит старый надёжный железный чайник охотника, где они заваривают ромашкой чай из тайника из высушенных цветков, собранных ранее в этом году.       Юнги присоединяется к младшему с собственной кружкой через несколько минут после того, как вся посуда вымыта и высушена, и они отодвигают брошенную доску Монополии в сторону, чтобы было удобнее расположиться перед камином. Они сидят очень близко, делая глотки успокаивающей, горячей жидкости, их плечи соприкасаются, только добавляя приятного тепла после приёма пищи, которое приносит здоровый румянец на их щеки.       — Знаешь, ты правда произвёл на меня впечатление сегодня — или, точнее сказать, в течение последних трёх дней, — говорит Мин после долгого молчания, поворачиваясь, глядя на Тэхёна с улыбкой.       — А? А что я сделал? — спрашивает Тэхён, склонив голову набок.       — О, нет нужды вести себя так застенчиво, — мягко усмехается Мин. — Для того, кто никогда не играл в настольные игры и только недавно научился читать, ты играешь чертовски хорошо. Будь бы в жизни так, боюсь, я бы остался без денег.       Улыбка Юнги только растёт, когда он наблюдает, как щеки Тэхёна внезапно становятся алого оттенка.       — Ах, на самом деле ничего такого, — бормочет Тэхён, потирая затылок и избегая взгляда Юнги, вместо этого глядя в уже пустую кружку.       — Ничего, да? Ты называешь моральное избиение меня дважды подряд ничем? — фыркает Юнги, игриво пихая Тэхёна в плечо. — Ладно, просто прими комплимент. Ты всё сделал отлично. Правда. Игрок-монополист высшего уровня. Бьюсь об заклад, будь соревнования по Монополии, ты стал бы чемпионом мира, рекордсменом по количеству побед и…       — Перестань! — пищит от смущения Тэхён, закрывая рот старшего ладонью. — Ты говоришь такие… глупости!       — Нет, я абсолютно серьёзен, — говорит Юнги, хотя это трудно понять из-за того, что рука парня заглушает его слова, поэтому он убирает чужую руку. — Ты мой ученик, так что позволь мне поздравить тебя, позволь мне гордиться тобой!       — Ты такой смущающий, — ворчит Тэхён, пряча своё горящее лицо в коленях. — Ты даже хуже, чем мои братья.       Если бы Юнги был собакой, то его уши навострились бы после этих слов. За всё время, что Тэхён жил с ним, тот ни разу не говорил нормально о своей семье. Смутно упоминал, но ничего более.       — Да? Они тебя тоже дразнили? — осторожно спрашивает Мин с тихим смешком.       Тэхён кивает, но это едва видно, так как он всё ещё прячет лицо в коленях.       — Всё время. Слишком часто, если честно. Думаю, я получал за то, что я самый младший.       Даже если у Юнги не было братьев и сестёр, а следовательно такого тяжёлого положения в отношениях с ними, это не значит, что он не мог понять парня. Будучи мелким, Мин часто ходил к большому семейству по соседству, в котором было пять сестёр. Старшие прогоняли младших и играли в «Принцессы и принц» с Юнги. Поэтому Мин просил у своей мамы печенье, которое он втайне давал младшим сёстрам.       — Сколько у тебя родных братьев и сестёр?       — Гм, — Тэхён замолкает, нахмурившись, глядя на руки и считая на пальцах. — Двадцать восемь, вроде. Шестнадцать братьев и двенадцать сестёр. Но если я ещё посчитаю тех, кто меня не дразнил, хоть их было немного, но…       — Погоди, погоди… Двадцать восемь?! — прерывает Юнги воплем. — Как это вообще возможно? Я никогда не слышал о такой большой семье, даже у ебаных *Даггаров нет столько детей! Боже мой, пожалуйста, не говори мне, что у них всех имена начинаются на «Т» или какое-то подобное дерьмо.       Наступает долгое молчание, прежде чем Тэхён отвечает, наконец, садясь. Румянец исчез с его лица.       — Разве это не… нормально? — спрашивает он медленно. — У другой ст… эээ… семьи было пятьдесят детей!       Иисус Христос, пусть покоятся с миром эти бедные женщины и их влагалища, думает Мин. Чем больше Тэхён рассказывает о своей семье и своем прошлом, тем больше Юнги убеждается, что парнишка сбежал из какой-то секты. Иметь такое количество детей от одной женщины кажется физически невозможным, так что наверное у мужчины просто было несколько женщин или что-то в этом роде, но Юнги решает не говорить вслух о своих подозрениях.       — Ну, обычно в большинстве семей только двое или трое детей, — размышляет охотник. — Чёрт, твоим родителям должно быть трудно кормить всех, да?       Тэхён снова кивает.       — Действительно трудно. Я всегда был не только самым младшим, но и самым маленьким, поэтому мне было трудно добраться до еды через всех остальных.       — Да ладно! Ты самый маленький? — Юнги оглядывает Тэхёна сверху-вниз. От его больших жилистых рук до длинных крепких ног. — В тебе нет ничего маленького, ты огромный! Гребаный гигант по сравнению с моей тощей задницей!       — Ну, теперь я больше, потому что я стал старше, но когда я был ребенком, я был маленьким. Может быть, чуть худее и ниже, чем ты сейчас, — хихикает парень, получая удар от старшего в бок.       — Каков нахал, — ворчит Мин с игривым взглядом. — А теперь как насчёт того, чтобы ты использовал своё гигантское «я» и стал моей подушкой-обогревателем, а? Я готов отрубиться прямо сейчас.       Губы Тэхёна растягиваются в широкой улыбке.       — С удовольствием.

➽➽➽

      Юнги сидит, стуча зубами от холода. На самом деле, последние дни он ничего не чувствует, кроме холода. От холода не уйти, независимо от того, насколько большой костёр будет в камине. Холод просачивается сквозь малейшую расщелину в бревенчатых стенах, через снег, скапливающийся на крыше, которая в любой день может обрушиться, через дверь, через стекло окон, покрытое сплошным льдом снаружи, даже если бы Мин каким-то образом избавился от льда на окнах, он ничего не увидел бы, кроме белого снега.       Прошёл месяц с тех пор, как метели впервые начались. Тэхён предупредил Юнги, разбудив его среди ночи с широко раскрытыми глазами, наполненными паникой, и раздувшимися ноздрями, шумно втягивающими воздух. Охотник прекрасно понимал, какие суровые зимы могут быть здесь, в горах, но эта зима была другой. Будто мать-природа пыталась убить их нахер.       Охотник всегда хвалит себя за свои совершенные навыки планирования, но он никак не мог подготовиться к тому, чего не мог предвидеть.       Снежные бури никогда не длятся больше недели, повторяет он в своей голове, как мантру, снова и снова, чтобы оставаться в здравом уме, они скоро закончатся и дадут нам возможность собрать ещё немного еды и дров, и мы будем в порядке, всё будет замечательно.       Это было правдой. Бури действительно длились по несколько дней или около того, но они стихали только на несколько часов, и, как назло, во время этих нескольких часов Юнги крепко спал. Природа будто издевалась над ним, над тем, что он не мог предвидеть абсолютно всё. Запас еды не может длиться вечно, в конце концов. Даже если бы Юнги и Тэхён ели настолько маленькие порции, что им бы хватало только на то, чтобы не помереть с голоду, еды все равно не хватило бы до весны.       Возможно, если бы Тэхёна не было здесь, то Юнги смог бы спасти свою жизнь, висящую на волоске, но охотник всякий раз отметал эту мысль. Он скорее умрёт здесь вместе с Тэхёном, чем выгонит парнишку на холод и верную смерть.       Чтобы скоротать время, Юнги изо всех сил старается отвлечь Тэхёна от неизбежной угрозы их кончины и непрекращающегося урчания в пустых желудках.       Тэхёну нету особого смысла учиться читать и писать, ведь у него нет будущего, в котором бы он мог эффективно использовать полученные навыки, но парень оставался прилежным учеником Юнги. На этот раз, когда он пишет свое первое полноценное предложение: «Меня зовут Тэхён, и я люблю жаркие объятия», его рука дрожит не от неуверенности, как в прошлые разы, а от холода. Больше не осталось виски, чтобы отпраздновать это достижение, но гордый, быстрый поцелуй Юнги в лоб парня кажется Тэхёну лучшей наградой.       Мин тоже пытается отвлечься, сосредоточившись на том, чтобы вкладывать всю свою энергию в обучение Тэхёна и чтение книг из своей коллекции, которые он раньше не читал, но точно также, как нет физического спасения от холода, он не может освободиться мысленно. Страх смерти следует за ним даже во сне, вызывая пугающие ночные кошмары, от которых мужчина бьётся и кричит, успокаиваясь только тогда, когда Тэхён будит его и прижимает к своей груди, шепча на ухо успокаивающие слова. К счастью, младший никогда не спрашивает, что снится Мину: если бы Юнги сказал парню, что ему снится, как он обнаруживает рядом с собой Тэхёна, мёртвого и холодного, с синей, а не розоватой кожей, он думает, что его попросту стошнит.       Но теперь, когда охотник смотрит на просторы пустого морозильника, вцепившись пальцами в дверцу, становится ясно, что он больше не может преднамеренно игнорировать панически кричащий внутренний голос. Ни в коем случае Юнги или Тэхён не умрут без последней битвы, последней попытки попробовать выжить. После того, как еды, не хранящейся в холодильнике, остаётся на неделю, Мин, наконец, решает рискнуть.       — Нет, Юнги, ты не можешь! — умоляет Тэ, хватая Мина за запястье. Его глаза блестят от ещё не пролившихся слёз, от вида которых охотник замирает. — Это слишком опасно!       — Я должен, Тэхён, — бубнит Юнги, выдергивая руку из чужой хватки и поворачивается к двери. — Другого выбора нет. Я должен рискнуть.       Но прежде чем он успевает протянуть руку, чтобы повернуть ручку двери, Тэхён бросается вперед, разворачивает старшего и впечатывает его спиной в дверь.       — Тогда хотя бы позволь мне пойти с тобой!       — Я уже сказал нет. Ты не пойдёшь со мной.       — И почему, блять, нет? Юнги, ты не можешь пойти на рыбалку посреди ночи. Один! Ты с ума сошёл? Ты просто умоляешь какого-нибудь голодного медведя или волка сожрать тебя нахрен! А что, если буря снова начнётся, а ты не успеешь вернуться, и ты не сможешь найти дорогу домой и замерзнешь там, а я никогда не смогу найти твоё тело и…       — Тэхён, — громко рявкает Юнги, прерывая младшего, который начал тяжело дышать, близкий к гипервентиляции. Охотник поправляет сползающую лямку рюкзака, наполненного рыболовными принадлежностями, а затем прижимает ладонь к щеке Тэхёна, который одновременно вздрагивает и всхлипывает от прикосновения. — Со мной всё будет хорошо.       — Н-но…       — И вообще, медведи в спячке сейчас. И ни один хищник ни за что не поднимается в горы за едой, каким бы голодным он не был. Здесь нет хорошей добычи, даже кроликов. Звери это прекрасно знают, — медленно объясняет Юнги. — Тем более я не иду слишком уж далеко, не более четверти мили. Я смогу найти дорогу назад. Я даже оставлю пометки на пути, который выберу, чтобы наверняка вернуться обратно. Тебе не о чем беспокоиться. Если тебе так нужно беспокоиться о чем-то, тогда просто помолись, чтобы я вернулся с кучей рыбы, которой можно будет заполнить весь морозильник.       Первая слеза скатывается по лицу Тэхёна, которую Юнги быстро вытирает большим пальцем в перчатке.       — Но тогда, почему я не могу пойти с тобой? — всхлипывает Тэхён. — Даже если то, что ты говоришь, правда, я могу быть дополнительной парой рук для ловли рыбы! Мы можем наловить больше, если я буду там!       — Ты же не умеешь ловить рыбу, глупенький, — губы Юнги растягиваются в нежной улыбке. Охотник тронут настойчивостью парня, хотя ничто не может изменить его решение. Он ни за что не будет рисковать жизнью Тэхёна наряду с собственной. — Ты бы очень помог, оставаясь здесь и поддерживая огонь, пока меня нет. Ты же не хочешь, чтобы я вернулся в холодную хижину, не так ли?       Тэхён фыркает.       — Н-нет, — шепчет он, слегка качая головой.       — Тогда позаботься об этом для меня, хорошо? И я вернусь, ты даже не успеешь соскучиться.       Дорога к реке была столько же коварна, как и ожидал Юнги. Это не так уж и далеко от хижины, но с накопившимся снегом высотой с Юнги, требуется огромное количество усилий, чтобы перебраться через него. Мин ослабел и выдохся, пока добрался до своего пункта назначения. Река полностью замёрзла толстым слоем льда, который мог выдержать даже вес автомобиля, поэтому Юнги без опаски шагает по нему. Он выбирает место над самым глубоким местом, где ставит складной стул и сверлит большую дыру во льду, чтобы закинуть в получившуюся прорубь три удочки с приманками.       К счастью, метель относительно спокойная, хотя всё ещё такая же холодная. Ветер заставляет Юнги сильно дрожать, но он терпит. Охотник закидывает голову и смотрит на тёмное небо, на бесконечное пространство звёзд. Глаза легко следят за каждым созвездием на уровне мышечной памяти.       Бывают времена, когда Юнги очень хочет отказаться от такой жизни, заставить себя вернуться в цивилизацию, чтобы сразиться со своим психическим заболеванием, но есть что-то в том, как выглядит ночное небо, которое заставляет каждый раз возвращаться назад. В городе, со всеми его яркими, неестественными огнями особо не на что смотреть. Но здесь он может видеть всё, как если бы он мог протянуть руку и закрутить галактики на указательном пальце, подобно перемешиванию ложкой содержимого тарелки с супом. Его проблемы кажутся несуществующими, неважными, даже банальными, ведь вид звёздного неба напоминает ему о том, насколько он мал по сравнению с самим пространством. Он просто ещё один комок звёздной пыли, бесцельно существующий.       Для других эта мысль может быть пугающей или печальной, но для Юнги всё наоборот — нет необходимости беспокоиться, когда вес мира лежит на балансе пространства, а не на его собственных плечах.       За такими размышлениями время пролетает незаметно. Солнце начинает подниматься над горизонтом, омывая Юнги покалывающим теплом и светом, который возвращает охотника обратно на Землю, в борьбу за выживание. Он видит, как на горизонте скапливаются грозовые тучи, поэтому знает, что пора возвращаться домой.       Когда он возвращается к хижине, Тэхён распахивает дверь и выбегает в снег, одетый только в пижаму, обнимая Юнги так крепко, что выбивает дыхание из ослабшего тела старшего.       — Ты вернулся! Боже, я так волновался! — лепечет Тэхён. Его улыбка настолько яркая, что она конкурирует с восходящим солнцем. — Ты что-нибудь поймал?       — Да-да, конечно, — кивает Мин, когда они возвращаются в тёплую хижину. Охотник снимает с себя зимнюю одежду, а затем открывает рюкзак, чтобы показать свою добычу в виде ведра с рыбой, при виде которого Тэхён давится воздухом.       — Вау, Юнги! Так много! — восклицает парень в неверии. — Наверно… около сотни!       Юнги тихо посмеивается.       — Нет, около двадцати, может немного больше, и они не такие уж и большие, но это тоже неплохо. Может, сможем прожить на одной рыбе ещё месяц, если правильно настроим себя. Как насчёт того, чтобы приготовить одну прямо сейчас, а? Мы можем даже попробовать добавить специальные приправы, чтобы отпраздновать.       Тэхён не в состоянии сдержать своё волнение, так как он визжит и, почти спотыкаясь, бежит на кухню, чтобы вытащить маленький пакетик с сушёными травами. Вместе они чистят рыбу от чешуи, потрошат и добавляют приправы, наполняя хижину пикантным ароматом, от которого они оба пускают слюни — они так долго ели только тушеное мясо кролика, поэтому рыба — долгожданное изменение в их небогатом рационе. Как всегда, они быстро справляются с едой, что едва успевают насладиться вкусом, и садятся напротив камина со счастливыми желудками.       — Я так сильно волновался за тебя, — говорит Тэхён, прижимаясь к Юнги. — Мне кажется, я даже ни разу не моргнул, пока смотрел в окно, ожидая тебя.       — Ты всё время смотрел в окно и ждал, пока я приду? — смеётся Юнги, взъерошив волосы Тэ. Немного жирные, из-за отсутствия надлежащего душа, как и у Мина, но всё равно невероятно мягкие и пушистые, как обычно. — Какая преданность. Или я наоборот должен обижаться, что ты мне не доверяешь?       — Никогда не говорил, что не доверяю тебе… я просто… не доверяю штормам, — парень без колебаний тянется к прикосновению Юнги. — Они очень непредсказуемы.       — Оу? Но я думал, что ты можешь чувствовать их запах заранее?       Младший пожимает плечами.       — Я чувствую запах, когда идёт снег, но шторм может двигаться слишком быстро. Редко когда удаётся вовремя почувствовать запах.       Юнги задумчиво мычит, но ничего не отвечает — он чувствует себя слишком уставшим от того, что не спал всю ночь, рыбача, поэтому веки с каждой секундой становились всё тяжелее и тяжелее. Он точно не знает, когда его рука обмякла на голове Тэхёна, а рука младшего начала массировать его собственную, но Юнги ни капли не возражает, мирно засыпая в руках Тэхёна.