Луне лучше знать

      Победа всегда приводила Мадару в хорошее настроение, но это мало помогало унять его тревогу, когда на Страну Огня начала опускаться ночь. С Сакурой, снова перекинутой через плечо, и рукой, тщательно обернутой еще одним бинтом, который он стащил из ее сумки, он направился к деревьям, возвращаясь к утесу, чтобы они были к деревне близко, но в то же время не слишком.       Он швырнул ее в грязь, удивляясь тому, что его рука все еще болела, а бинты едва сдерживали кровотечение. Сейчас это был бы жалкий, неловкий способ умереть, подумал он. От потери крови из-за дурацкой раны на руке.       Мадара с презрением посмотрел на скрюченную фигуру Сакуры, не обращая внимания на отсутствие повреждений. Даже удовлетворение от ее загара исчезло.       Когда солнце начало клониться к закату и в густом лесу беззастенчиво застрекотали сверчки, Мадара принялся строить себе убежище. Это была нелегкая работа, поскольку обе его руки были в плохом состоянии, но Мадара был искусен и находчив, и ему удалось соорудить довольно простенький навес, который, по крайней мере, обеспечил бы ему убежище, чтобы проспать всю ночь.       Однако для девушки не было достаточно места, чтобы спокойно спать там с ним, о чем он должен был подумать, прежде чем закончить строительство.       — Эй, Сакура, — хрипло сказал он, указывая на ее обмякшие ноги.       Она тут же зашевелилась и, не будучи связанной на этот раз, смогла подняться на ноги в считанные секунды. Ярость на ее лице вызвала в Мадаре прилив гордости — удовлетворение от честно выигранного поединка.       — Прекрати это делать! — вскрикнула Сакура, увидев ухмылку на его лице.       — Не кричи на меня, — спокойно сказал он. — Тебе повезло, что я был так добр к тебе. Я ведь запросто мог убить тебя.       Сакура по-детски топнула ногой, и это напомнило ему о тех временах, когда Изуна был младше и раздражительнее.       — Я же просто пытаюсь тебе помочь! — крикнула девушка, и ему захотелось встряхнуть ее, чтобы она заткнулась. Он знал, как близко отсюда находится эта деревня, и кто знает, какие военные силы там скрываются.       Сакура, конечно, знала. Наверное, поэтому она и кричала.       — Не возражаешь, если я спрошу, в чем именно заключается твой план? — задала она вопрос, хотя, похоже, ей было все равно, возражает он или нет. — Ты просто собираешься держать меня здесь заложницей и надеяться, что какая бы сила ни привела тебя сюда, она просто вернет тебя туда, откуда ты пришел?       Мадара взглянул на небо. Луны еще не было видно, но он сомневался, что она появится. С востока надвигался густой облачный покров.       — Заложница — слишком сильно сказано, — ответил он. — Я бы отпустил тебя и сейчас, если бы не был уверен, что ты сбежишь и расскажешь всем Сенджу о том, что знаешь, что я здесь. Не беспокойся, — сказал он, увидев выражение явной тревоги на ее лице. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Как только я выясню, как добраться домой, ты будешь свободна.       Сакура энергично покачала головой, сжав губы в тонкую линию.       — Нет, — возразила она. — Нет. Как ты собираешься держать меня здесь? Ты не можешь связать меня. И ты выиграл спарринг, так что теперь я должна пойти и принести тебе эти книги и свитки.       — О, так ты хочешь выполнить свою часть сделки, да? — недоверчиво спросил Мадара. — Значит ли это, что ты также сохранишь и мою тайну, маленький подсолнушек?       — Не называй меня так, — сердито огрызнулся его маленький подсолнух. — Конечно, пока я буду держать это в секрете. Такую новость Цунаде-саме лучше всего услышать утром после того, как она выпьет свой кофе…       Сакура резко оборвала себя, ее рот плотно сжался, как будто она только что раскрыла то, что не должна была.       — Не говори глупостей, — сказал Учиха. — Ты же знаешь, что я не могу тебе доверять. После того, как ты отчаянно пыталась заставить меня встретиться с твоей Хокаге, я не могу поверить, что ты не пойдешь прямо к ней, как только я тебя отпущу.       Она скрестила руки на груди.       — Ну, здесь я не останусь.       Мадара усмехнулся. Он любил сложные задачи.       — Ты останешься здесь, — возразил он. — Мы будем спать тут, в лесу, а утром я с помощью хенге отправлюсь вместе с тобой в деревню за этими книгами.       Сакура оглянулась через плечо — в сторону деревни. Она опасливо прикусила губу, и Мадаре стало почти жаль ее. Почти.       — Если ты попытаешься сбежать, я без колебаний убью тебя, — сказал он. — Я уверен, что ты не единственный человек, который может рассказать мне историю деревни.       И тут ему пришло в голову, что убить ее будет совсем нетрудно. Тогда ему вообще не придется беспокоиться о том, что она сохранит его тайну, и он сможет использовать хенге, чтобы на досуге побродить по деревне. Никто не заподозрит его, подумал Мадара, потому что он давно умер.       Лицо Сакуры исказилось от волнения, как будто она подумала о том же самом.       — Зачем вообще оставлять меня в живых? — спросила она после некоторого молчания. Ее голос был тихим и, эмм, слабым. Он ненавидел такое, но это только заставило его захотеть успокоить ее.       — Мне нравится твое хорошенькое личико, Подсолнух, — ответил Учиха. — Я не хочу причинять тебе боль.       Она озабоченно сдвинула брови, но он не упустил из виду румянец на ее щеках и то, как всего на несколько секунд бешено забился пульс на ее шее. Он сдержал усмешку, задаваясь вопросом, попадется ли она в ловушку так же легко, как все те женщины, с которыми он спал раньше — те, которые отчаянно нуждались в любви и боялись умереть.       На мгновение ему показалось, что она сейчас расплачется. Ее лицо скривилось так, что напомнило изюм.       — Ой, вот только не надо сейчас плакать, — сказал Мадара, не зная, как вести себя с отчаявшейся женщиной, или с куноичи, каковой она и была. Конечно, ей не нравилось, когда ее так опекали, но Мадара чувствовал искренность в своем сердце, независимо от того, отражалось ли это в его тоне или нет.       — Я не собираюсь плакать, клоун ты этакий.       Мадара был ошеломлен этим по-детски брошенным оскорблением. Хаширама назвал его точно так же всего лишь за день до этого. Или пятьдесят лет назад, или как там правильно.       — Тогда иди сюда, — приказал он, усаживаясь в укрытие навеса. Он похлопал по участку травы рядом с собой, который был достаточно большим, чтобы Сакура могла на него уместиться.       Она отшатнулась при виде этого зрелища, и гнев забурлил в груди Мадары, но ради нее он подавил его.       — Мне бы очень хотелось послушать об этом парне Саске, которого ты постоянно упоминаешь, — сказал он. — Ты все время повторяешь его имя во сне. Он Учиха?       Сакура отодвинула от него свои плечи, и на секунду ему показалось, что она попытается убежать. Он ненавидел саму мысль о том, что ему придется преследовать ее, а еще больше — что убить. Поскольку его руки все еще были искалечены, он действительно не хотел ничего делать, кроме как сидеть и пытаться забыть о боли.       Чего бы он только не отдал за то, чтобы сейчас сидеть дома в медицинской палатке и смотреть, как хорошенькая девушка-медик с веснушками вправляет ему сломанную руку.       — Ну же, у меня был чертовски тяжелый день, — взмолился он. — Посмотри, во что ты превратила мои руки. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это развлечь меня разговором.       Сакура сухо на него посмотрела, но после смягчилась, когда он опустил руки, которые держал на коленях. От жалостливого взгляда Мадаре захотелось ударить ее, но это было лучше выражения страха в ее глазах.       — Послушай, Мадара, — обратилась она, сдвинув бедро вбок.       — Можешь называть меня Учиха-сама, — предложил он. Девчонка все еще должна была знать, кто здесь главный.       — Если ты можешь называть меня Подсолнухом, то я могу использовать твое чертово имя, — отрезала она.       Мадара наклонил голову так, чтобы мог видеть ее тело, освещенное сияющим ночным небом сквозь лес позади нее. Ему совсем не понравился ее тон, но с другой стороны — ее силуэт…       Но он полагал, что понял, к чему она клонит.       — Хорошо, я разрешаю, — сказал он.       — Нет, это я разрешаю, — рассердилась она, снова топнув ногой.       Мадара позволил томоэ в своих глазах начать вращаться, когда он пристально посмотрел на нее, словно сверкая маленькими лезвиями в жутком сиянии неба. Сакура испуганно отступила назад, и он внимательно осмотрел каждый дюйм ее тела, от дрожащих кончиков пальцев до того, как она осторожно отодвинулась от него.       — Сядь, — повторил он, и на этот раз она послушалась, хотя и не без некоторого заметного колебания.       Розовласка скрестила под собой ноги и устроилась на небольшом пространстве рядом с ним. Мадара предположил, что переоценил ее размеры, потому что эта маленькая штучка прекрасно поместилась в пристройке рядом с ним, оставив между ними пару дюймов свободного пространства. Она была несгибаема, как доска, ее плечи скрючились к груди. Интересно, что бы она сейчас делала, если бы его так неожиданно не впихнули в ее мир?       — Скажи мне, кто такой Саске, — приказал он. — Он Учиха?       — Да.       Мадара попытался обуздать свое раздражение. Женщины не похожи на мужчин на поле боя, на военнопленных. Они обладали более мягкой и нежной чувствительностью — даже такая дерзкая куноичи, как эта. Как-то раз Хаширама сказал ему, что для того, чтобы они расцвели, их нужно было как следует уговорить, немного очаровать. Хашираме было легко рассуждать. Он был просто переполнен природным обаянием.       — Он член главной семьи? — спросил Мадара.       — Да.       — Глава клана?       Сакура открыла рот и тут же закрыла его.       — Наверное, да, — сказала она.       — Что значит «наверное»? — потребовал он ответа. — Так он глава клана или нет? Он из моей родословной?       Это заставило Сакуру быстро потрясти головой, хотя ее мысли, должно быть, были где-то далеко, если судить по отсутствующему взгляду ее глаз.       — Ох, у тебя не было детей, — сказала она. — Тебя убили еще до того, как ты женился.       Сердце Мадары сжалось в груди. Не было детей? И жены тоже не было? Неужели он и правда помогал основать эту деревню? Неужели Хаширама действительно убил его? Он резко взглянул на Сакуру, которая, казалось, только что осознала всю серьезность информации, которую только что небрежно на него вывалила, и отвернулся от нее. Как он вообще мог быть уверен, что эта маленькая дерзкая девчонка говорит ему правду?       — Извини, — сказала она, и это прозвучало искренне, что рассердило его. — Я не собиралась…       — Кто самый старший из ныне живущих Учиха? — перебил Мадара. Он не нуждался в ее извинениях. Ему просто нужно было больше информации. Самый старший из ныне живущих Учиха должен был быть кем-то из тех, кого он знал — по крайней мере, одним из детей его времени.       Сакура еще больше напряглась.       — Я… я думаю, что кто-то другой должен был бы рассказать тебе все это, — робко промямлила она. — Цунаде-сама сможет ответить на все вопросы…       Мадара повернулся к ней и потянулся окровавленной рукой к ее плечу. Сакура отпрянула от него, но он не смягчился. Он схватил ее за руку так крепко, как только мог, учитывая состояние его руки, и дернул вперед, пока они не оказались нос к носу.       Это была бы та часть, где он угрожал ей или запугивал ее вращением своих глаз. Однако, взглянув в ее огромные зеленые глаза, он вспомнил, что она была цветком — не его заложницей, не военнопленной и даже не просто человеком. Она была чем-то другим, и слишком большая враждебность раздавила бы ее, как цветок розы во время урагана.       Хотя у нее не было причин доверять ему после того, как он уже трижды применил на ней свое гендзюцу, ему было неприятно видеть, как она отшатнулась от него в страхе и отвращении.       Расстроенный, Мадара отпустил ее плечо, не слишком нежно толкнув его. Сакура ударилась спиной о край навеса, заставив все это сооружение на мгновение закачаться, прежде чем оно снова стало неподвижным.       Она уже дала ему достаточно информации. Ни жены, ни детей. Изуна погиб на войне. Это означало, что та семья, которая сейчас была главной, не относилась к роду Мадары. На самом деле от родословной Мадары не осталось никого. Она умерла вместе с Мадарой и Изуной. Он ненавидел думать о качестве клана Учиха, если его самая могущественная линия была уничтожена так давно. Вероятно, клан был полон более слабых генов, разбавленных мирными жителями, если они все вместе жили в деревне такого размера.       Мадара содрогнулся от отвращения.       — Я могу вылечить твои руки.       Он взглянул на девушку рядом с собой, которая, казалось, немного набралась храбрости, пока он был погружен в свои мысли. Она вытирала его кровь со своего плеча медицинским касанием и тряпичной повязкой, которую вытащила из сумки.       — Лучший медик в мире не смог бы вылечить мою руку, — сухо сказал он. — Ты, блядь, ее уничтожила.       Его Подсолнух улыбнулся так широко, так ярко, что Мадара мог бы поклясться, что небеса разверзлись и на одно мучительно прекрасное мгновение какое-то потустороннее солнце осветило ее лицо.       — Ну, так уж получилось, что я и есть лучший медик в мире, — объявила Сакура. — Так что будет очень жаль, если ты не дашь мне хотя бы попробовать.       Мадара усмехнулся ее высокомерию. Конечно, она была целительницей. Он видел, как она избавилась от своего загара прямо у него на глазах. Он был уверен, что это был какой-то кеккей генкай или естественный целительный ген. Как еще она могла исцелить себя таким образом?       Но если она целительница и может вылечить его руку, то он должен позволить ей это сделать. Либо так, либо рука останется сломанной навсегда.       Он подозрительно вытащил свою руку из перевязи рубашки и протянул ей сломанную ладонь.       — Ты действительно медик? — спросил Учиха.       — Лучший медик в мире, — поправила Сакура.       — Я поверю в это, только когда увижу.       Сакура бросила на него понимающий взгляд, прежде чем притянуть его руку к себе на колени и сжать в своей ладони. Чувствуя жар, исходящий от ее колен, Мадара подавил дрожь, с восхищением наблюдая, как ее рука начала светиться тем же зеленоватым оттенком, что и кожа, когда она залечивала свой солнечный ожог.       Ее чакра проникала во всю его систему. Он чувствовал ее в своих чакроканалах — бегущее, не неприятное, но почему-то все еще пугающее ощущение.       Он отдернул руку, поморщившись, когда кости наткнулись друг на друга.       — Ш-ш-ш, все в порядке, — сказала девушка, и от ее успокаивающего тона он сердито нахмурился. — Извини, но это вошло у меня в привычку. Я делаю это для всех своих новых пациентов.       — Что именно делаешь? — спросил он, держа свою руку вне пределов ее досягаемости.       Она довольно аккуратно сложила руки на коленях и расправила перед ним плечи с такой уверенностью, какой еще не проявляла, даже во время их короткого поединка.       — Это была диагностическая чакра, — объяснила Сакура. — Я использую свою чакру, чтобы увидеть, что находится в твоем теле, найти слабые места, болезни или травмы. Как при сканировании.       Для Мадары это звучало неправдоподобно, но он и сам это видел — или, по крайней мере, что-то такое чувствовал.       — Ну, больше так не делай, — сказал он.       — Не буду, — пообещала куноичи. — Я только вылечу твои руки. Позволь мне начать с другой.       Не дожидаясь его одобрения, она взяла его окровавленную руку и положила себе на колени. Мадара неохотно это позволил, но только потому, что не хотел, чтобы попала инфекция.       Ее зеленая чакра снова наполнила ее ладонь, и на этот раз, когда он почувствовал ее чакру в себе, она не вышла за пределы его запястья. В работе этой девчонки было что-то охлаждающее, успокаивающее, и Мадара с трудом подавил желание прижаться к Сакуре. Вместо этого он с любопытством уставился на их руки, наблюдая, как дыры в его ладони начали закрываться сами собой.       Жжение утихло, и онемение в его пальцах вернулось. Когда ее чакра отступила, она положила его руку себе на бедро и полезла в набедренную сумку. Мадара с любопытством пошевелил пальцами, удивляясь тому, что она просто залечила рану чистой чакрой. Он заметил, что это не было дзюцу. Он бы скопировал его своим шаринганом, если бы мог. Разве это не было бы полезным маленьким трюком, чтобы иметь его в запасе?       Но нет, это была ее чистая, необработанная чакра, и ее точный совершенный контроль над ней, который, по сути, связал его кожу и мышечную ткань обратно воедино.       Он взглянул ей в лицо, слегка восхищаясь, пока она рылась в своей сумке.       — Куда, черт возьми, делись все мои дополнительные бинты? — пробормотала Сакура себе под нос. Мадара усмехнулся. Ее глаза метнулись к нему, и он почувствовал, как еще одна недозволенная дрожь пробежала по его спине. Он подумывал о том, чтобы перевернуть свою руку и сжать ее мягкое, шелковистое бедро, но она была просто цветком. Хрупким, красивым, талантливым маленьким Подсолнухом.       — Как ты научилась это делать? — спросил Учиха, когда она достала из сумки тряпку и вылила на нее немного жидкости из крошечной стеклянной бутылочки.       — Меня научила Цунаде-сама.       Сакура начала стирать кровь с его руки, ее пальцы были ласковыми, теплыми и нежными — такой разительный контраст с мощными ударами, которые, как он знал, она могла нанести.       — Это техника Сенджу?       — Нет, болван, это совершенно обычная техника лечения, — ответила Сакура. — Я немного изменила ее. Мне не нужно на самом деле выполнять само дзюцу, поэтому мне не нужны ручные печати. Я просто использую свою чакру, чтобы воспроизвести эффект. Это более эффективно для чакры и дает мне чуть больше контроля над тем, что я делаю.       Мадара моргнул, не способный больше сомневаться в том, что она великий медик. Но лучший медик в мире? Это все еще было спорно.       Сакура решительно похлопала его по руке и потянулась к другой. Ему нравилась эта ее новая самоуверенность. Теперь девчонка казалась гораздо более уверенной в себе, и все начинало обретать смысл. Она была отличной вспомогательной поддержкой, подумал он. Если ее медицинские навыки были так велики, как она утверждала, и у нее был такой точный контроль над чакрой, и эта впечатляющая сила… Да, он смог увидеть, что она могла бы стать ученицей Хокаге.       — Хорошо, мне нужно, чтобы ты был очень спокоен, — сказала Сакура, нежно взяв его ладонь обеими руками. — Это займет немного больше времени, потому что, как ты и сказал, я уничтожила ее.       Мадара сузил глаза, но они мгновенно потускнели, когда ее чакра вторглась в его руку на этот раз. Что-то безмерно успокаивающее пролилось в его руку, онемевшую, но также и наэлектризовавшую нервы. Это было странное, невероятное чувство — а потом снова появилась свежая боль.       Он зашипел и начал инстинктивно отдергивать свою конечность, но Сакура схватила ее и, используя чуть-чуть свою усиленную чакрой мощь, удержала его руку на месте.       — Знаю, что неприятно, но все же лучше, чем оставить руку сломанной.       Мадара смягчился и позволил ей продолжать работать, хотя ощущение того, как его кости скребут друг о друга, заставляло его хотеть полностью оторвать руку от тела.       — Я знаю, что тебе любопытно, — сказала Сакура, сосредоточенно сидя со все еще опущенной головой, — поэтому, если это поможет тебе отвлечься от боли, я могла бы рассказать тебе немного о том, как была основана Коноха.       Мадара уже не был уверен, что он полностью доверяет ее информации, но она, по крайней мере, была права насчет своих целительских способностей, и, похоже, предпочитала не отвечать на его вопросы, а лгать ему.       — Тогда давай послушаем, — ответил Учиха.       — Давным-давно, — начала девушка, словно это была сказка, а не совсем недавнее будущее, — существовали два очень могущественных клана: Учиха и Сенджу. — Мадара бросил на нее сухой взгляд, но она была слишком занята его рукой, чтобы заметить это.       — Они вели глупую войну друг против друга, — продолжала она. — Умирали дети, умирали мирные жители — это был настоящий хаос. Но были два мальчика, Мадара Учиха и Хаширама Сенджу. Они действительно были хорошими друзьями и любили друг друга, несмотря на то, что враждовали.       Что-то дрогнуло в груди Мадары.       — Всякий раз, когда они встречались в бою, это всегда приводило к тупику — ни один из них не хотел убивать своего друга, — сказала она. — Но война есть война, и люди погибали. Сенджу начали становиться все сильнее. В одной из битв Тобирама Сенджу убил Изуну Учиху.       По телу Мадары пробежал ледяной холод, словно его только что окунули в зимнее море. Это не может быть правдой… младший брат Хаширамы…       — Мадара Учиха был в ярости, — сказала Сакура, ее голос был сильным с интонацией рассказчика, человека, который объяснял эту самую историю много раз прежде. — Его клан был вырезан перед ним, и единственный способ остановить это — уничтожить Сенджу и положить конец войне. Поэтому он забрал глаза своего брата и пробудил самое могущественное додзюцу в мире: вечный мангекье шаринган.       Сакура нахмурилась, остановившись на мгновение, чтобы сосредоточиться на чем-то особенно трудном в лечении. Мадара поморщился, и он всецело винил в этом скрежет костей в своей руке.       Она молча прикусила губу и поднесла его руку ближе к своему лицу.       — Что произошло потом?       Глаза Сакуры резко поднялись, встречаясь с его, когда она осознала, что находится в середине рассказа, и остановилась на самой интригующей части.       — Потом Мадара предпринял последнюю атаку на Сенджу со своей новой силой, — сказала она, ее глаза блестели, но в них была тьма. — Он потерпел поражение от грозного Хаширамы Сенджу. Хаширама, не выдержав борьбы со своим другом, предложил убить себя, покончить с собой вместо Мадары, если это положит конец войне и прекратит все ненужные убийства.       Проглотив комок в горле, Мадара отвернулся от нее и посмотрел в сторону леса и деревни, которая, как он знал, находилась прямо за ними. Что Хаширама за человек такой.       Ощущение холода вернулось к его руке, и когда он взглянул на нее, то увидел, что теперь она действительно имела форму руки. Ему очень хотелось начать сгибать и разгибать пальцы, но он ждал, чтобы не испортить всю тяжелую работу Сакуры.       Теперь она смотрела на него снизу вверх, словно ожидая, что он скажет. Ему не нашлось, что ей сказать, потому что он и сам не знал, что думать. Часть его верила, что все это было ложью с ее стороны, что даже его пребывание здесь было каким-то сном, или гендзюцу, или каким-то другим небесным видением.       — Ты был очень тронут его речью, — объяснила Сакура уже более мягким голосом — не голосом рассказчика. — Вы оба пришли к соглашению. Вы объединили свои кланы вместе и основали деревню, где не было бы войн или сражений.       Мадара резко втянул воздух, очень желая вырвать у девчонки свою руку. Он больше не чувствовал ее чакру, и ладонь больше не болела. Было что-то тревожное в том, как Сакура на него смотрела. Он не был уверен, чего она от него хочет.       — Ты закончила? — спросил он.       Она покраснела, осознав, что все еще держит его руку в своих. Она отпустила ее, сложив руки на коленях и низко опустив голову, чтобы он не мог видеть ее лица.       Мадара бросил на нее любопытный взгляд, прежде чем переключить внимание на свою руку и начал крутить ею взад-вперед, сгибая пальцы, сжимая их в кулак и затем разжимая. Больше не было никакой боли, хотя осталась некоторая скованность, которая, без сомнения, нуждалась в некотором уходе с его стороны.       — Я впечатлен, — сказал он Сакуре. — Я никогда раньше не видел ничего подобного.       — Ммм, спасибо, — ответила она, заправляя волосы за ухо.       Мадара дотянулся до ее подбородка и указательным пальцем приподнял голову, чтобы снова видеть ее лицо.       — А это тебя не утомляет? — спросил он, всматриваясь в девичье лицо в поисках признаков усталости. Сакура выглядела такой же свежей и жизнерадостной, как и в тот день, когда он нашел ее, хотя, возможно, сейчас она была немного грязнее и слегка вспотевшей. — Может, тебе лучше поспать, — предложил мужчина.       Сакура раздраженно выдохнула.       — Мне правда надо вернуться в деревню, — сказала она, глядя на небо сквозь деревья. — Люди заметят, что я исчезла, и начнут меня искать.       — Кто? — скептически спросил Мадара, не уверенный, что так она просто пытается обмануть его.       — Сегодня в час дня я пропустила встречу с Цунаде-самой, — сказала девушка. — Я никогда не пропускаю наши встречи, так что она наверняка уже что-то заподозрила. Если утром я не появлюсь в свою смену в больнице, Цунаде-сама пошлет кого-нибудь из Анбу на поиски или, может быть, Какаши и Наруто.       В этих словах содержалось много новой информации, и у Мадары не хватило терпения все это переварить. Он до сих пор не мог прийти в себя после ее рассказа о нем и Хашираме.       — Они придут сюда искать тебя? — спросил он.       Сакура пожала плечами.       — Я не знаю, где они будут искать в первую очередь, — ответила она. — Я никому не говорила, что пойду сюда. Я просто хотела немного тишины и уединения.       Мадара нахмурился, чувствуя, как что-то похожее на чувство вины сжимает его сердце. Сегодня он доставил ей много хлопот.       — Я ужасно сожалею, что потревожил тебя, — сказал ей Мадара с искренностью, которой обычно не чувствовал.       Девушка подняла на него свои завораживающие глаза. Учиха все еще держал ее подбородок между пальцами и чувствовал, как она прижимается к нему. Снова возникло это магнетическое притяжение, привлекающее его лицо ниже, к ее лицу. Неужели она даже не осознает, как прекрасна? Если бы она вернулась в его время, если бы он не был бесцеремонно вовлечен в эту странную ситуацию, он бы уже поцеловал ее. «Он сделал бы гораздо больше, чем просто поцеловал ее», — подумала животная часть его мозга.       Но он не мог этого сделать — во всяком случае, пока. Сначала он должен был разобраться во всем, что происходит, и выяснить, говорит ли маленький подсолнух правду.       Завтра он отведет ее в деревню, переодевшись так, чтобы никто не понял, что он Учиха Мадара. Он должен был узнать всю историю Конохи и выяснить, что осталось от клана Учиха.       А до тех пор ему нужно было, чтобы девушка спала. Если то, что она сказала, было правдой, и люди будут искать ее, тогда ему надо было держаться от деревни подальше, чем сейчас. Ему нужно было уничтожить все следы навеса и доставить ее туда, где они не смогут ее найти.       К счастью для Мадары, он знал именно такое место.       И чувствуя, что его маленький подсолнух будет менее чем доволен этим, и так как она все еще смотрела на него широко раскрытыми, почти доверчивыми глазами (маленькая дурочка), он отправил ее в гендзюцу в четвертый раз.