Луне лучше знать

      Мадаре даже нравилось, что Сакура висит у него на плече. Он чувствовал, как ее крошечные груди прижимаются к его спине, а бедро под его ладонью, где он держал ее, было шелковистым и теплым.       Сейчас уже была глубокая ночь. Небо было темным, а видимость — довольно низкой, хотя это не было проблемой для владельца шарингана. Даже если прошло пятьдесят лет, Мадара все равно знал эту землю как свои пять пальцев.       Совсем рядом была какая-то пещера. Дорога до нее заняла почти час, но Мадара решил, что они достаточно далеко от деревни, чтобы друзья не стали искать ее тут. По крайней мере, до тех пор, пока они вдвоем не уйдут отсюда.       Пещера была симпатичной, если они вообще могут быть таковыми. Он и Хаширама часто ссорились из-за того, кто ее займет — а именно из-за того, кто здесь будет кувыркаться с потенциальной половой партнершей. Поля сражений, конечно, могут возбуждать романтику, но это не делает их романтичными. Эта пещера, однако, располагалась рядом с небольшим ручьем — идеально подходящим для купания после упомянутых плотских утех.       Она также была уединенным местом, скрытым за густыми зарослями деревьев. Полом служила мягкая шелковистая земля, и пещера была достаточно велика, чтобы в ней могли удобно разместиться три или четыре человека.       Мадара помнил о Сакуре, когда пробирался сквозь кусты, стараясь не зацепиться одеждой за заросли какой-нибудь ежевики.       Пещера была не совсем такой, какой он ее помнил. Теперь пол зарос травой, а над входом торчал свисающий мох. Это нисколько не беспокоило Мадару, когда он занес бесчувственное тело Сакуры внутрь, прислонив ее к камню таким образом, чтобы не причинить ей никакой боли. У Мадары было такое ощущение, что она будет не слишком довольна им, когда, наконец, проснется.       Но на этот раз он проделал над ней хорошую работу, погрузив ее в сон без сновидений вместо своих обычных кошмарных трюков. Сама она никогда бы не заснула, а так хоть немного поспит до завтрашнего утра.       Это также дало Мадаре возможность искупаться в ручье. Как днем ранее Хаширама любезно напомнил ему, от Мадары воняло. Два спарринга и как минимум несколько дней, прошедших с момента последнего мытья, привели его в отвратительное состояние. Его Подсолнух, вероятно, оценит некоторые гигиенические манипуляции с его стороны, если они разделят эту пещеру на ночь.       Учиха направился к ручью, который был всего в нескольких шагах от него. Вход в пещеру был ему хорошо виден, так что он сможет поймать девушку, если она попытается сбежать. Его Подсолнушек, — думал он, снимая с себя одежду. Он хотел бы вернуться в свое время вместе с ней. С этими своими колдовскими целительными силами и бесконечно зелеными глазами она была бы очень кстати, если бы была рядом с ним.       Поскольку он так никогда и не женился (по крайней мере, со слов Сакуры), логично было бы взять ее с собой и сделать своей женой. Она была маленькой, поэтому роды могли быть тяжелы для нее, но она была лучшим медиком в мире (также с ее слов).       И уж конечно, он не мог отрицать, насколько она красива. С такой хорошенькой штучкой, как она, ему завидовал бы весь клан — подумал Мадара, входя в холодную воду.       Мадара плеснул себе в лицо немного холодной воды и растерся, стряхивая с себя грязь и копоть прошедшего дня (плюс еще пятидесяти лет, как он полагал). Было приятно и расслабляюще находиться в знакомом месте. Он уставился в темное небо, гадая, увидит ли его когда-нибудь снова, только в своем времени.       Сейчас Изуна мертв. Эта мысль вызвала у него отвращение, он разозлился на себя за то, что не смог защитить брата. Сакура сказала, что его убил Тобирама, младший брат Хаширамы. Эта мысль вызвала у него еще большее отвращение. Если бы не это, Мадара, возможно, чувствовал бы себя комфортно, просто оставаясь здесь, в этом времени.       Если бы Изуна жил тут, даже будучи стариком, эта жизнь наверняка была бы предпочтительнее той, к которой он вернется. Война здесь уже закончилась. Был заключен мир. Деревня существовала, и в идиллической версии Мадары она была полна красивых женщин, таких же, как Сакура, и версией клана Учиха, настолько могущественного, что никто не мог отрицать его авторитет.       Зачем ему возвращаться в свое время? Почему он должен был вести войну, которую, как он знал, проиграет? Можно ли вообще спасти Изуну, если ему удастся вернуться в свое время? Или же будущее, настоящее, в котором он находился, было нерушимо?       Мадара старался не обращать внимания на холод, пробежавший по его телу, когда он подумал, что существует вполне реальная вероятность того, что он никогда больше не увидит Изуну. Почему он просто не пошел обедать домой, как Хаширама?       В довольно глупой попытке заглушить эти чувства Мадара опустил голову, погрузив ее в холодную воду. Когда он вышел, то отбросил мокрые волосы с лица и краем глаза заметил вспышку розового цвета.       Словно молния, он оказался перед ней, поймав ее как раз в тот момент, когда она бросилась к деревьям.       — Ну уж нет, — сказал Мадара, хотя не мог не удивиться тому, что она сумела выбраться из его гендзюцу. По его расчетам, девчонка должна была быть без сознания еще как минимум несколько часов.       Он не прикасался к ней, просто стоял перед ней довольно угрожающе, но бедняжка выглядела так, словно только что увидела привидение. Ее рука угрожающе зависла над сумкой с оружием на бедре, и в скудном воздушном лунном свете она выглядела так потрясающе, что Мадара был раздражен тем, что образ был испорчен выражением абсолютного ужаса на ее лице.       Именно тогда он заметил, что ее глаза были опущены вниз, устремленные на волнующе обнаженную часть его мужской анатомии.       В обычной ситуации это бы его взволновало. Все было почти так, как и должно быть. Он был в своем любимом месте для секса, голый, с самой красивой девушкой, которую когда-либо видел, и к тому же она смотрела на него.       Только она выглядела испуганной и смущенной.       — Хм, — тихо проворчал Мадара, немного раздраженный, но не желавший расстраивать ее еще больше. — Ты уже четыре раза попадала в мое гендзюцу, прежде чем вспомнила, что не должна смотреть мне в глаза.       А потом маленькая дурочка посмотрела ему прямо в глаза, только теперь они были до смешного широко раскрыты, и на щеках у нее появился сильный румянец.       — В чем дело? — спросил он. — Никогда раньше не видела голого мужчину?       — Никогда не видела, чтобы кто-то так нагло гордился таким крошечным членом.       Ой, у его маленького Подсолнушка оказался острый язычок. Мадара сдержал усмешку. Он не нуждался в ее одобрении (хотя ему было бы трудно отрицать, что он этого хотел). У него была некая уверенность в себе, основанная на опыте, и он никогда раньше не испытывал проблем с тем, чтобы угодить женщине.       В любом случае ей следовало быть более снисходительной. В конце концов, он только что вынырнул из холодного ручья, и его обдувал резкий ветер.       — Ну, может быть, с твоей помощью мы сможем сделать его более подходящего размера, — парировал Мадара.       Она покраснела еще сильнее — зрелище, которое он мог бы пропустить, если бы не его шаринган.       — Мадара Учиха — извращенец, — пробормотала Сакура, глядя в сторону. — Кто бы мог подумать?       Мадара на мгновение задержал на ней свой пристальный взгляд, гадая, воспользуется ли она этой возможностью, чтобы причинить ему вред, или снова попытается сбежать. Она была в уникальном положении, имея некоторое преимущество над ним. Он не станет гоняться за ней по лесу голым. Даже если он поймает ее (не будучи «пойманным» на чем-то сам), ему все равно придется сражаться с ней полностью обнаженным. Он представил себе, что с ее силой она могла бы полностью оторвать член от его тела. Совсем не то прикосновение, которое он ожидал.       — Подсолнух, — сказал Мадара. — Сакура, — быстро поправился он, просто на тот случай, если это имя все еще оскорбляло ее. — Ты так и не закончила свой рассказ. Значит, мы с Хаширамой основали Коноху. Что же произошло потом?       — Ты имеешь в виду, как он тебя убил?       Теперь она полностью избегала его взгляда, и это его беспокоило.       — Да, — ответил он. — Если я оденусь, ты мне расскажешь?       Ее взгляд метнулся к ручью, где, как он знал, она могла видеть его одежду, сваленную в кучу на берегу.Учиха подумал, что девушка может сказать «нет». Более мудрая женщина так бы и поступила.       — Хорошо, — согласилась она. — Я пойду подожду тебя в пещере.       Мадара почувствовал ее хитрость. Он не был дураком, и Сакура явно отчаянно хотела сбежать от него, но сейчас он не стал слишком в это углубляться, потому что, во-первых, он был обнажен, а во-вторых, был уязвлен ее отказом, каким бы оправданным он ни был.       — Только без шуток, — предупредил он.       — Сказал голый мужчина полностью одетой женщине.       Мужчина бросил на нее сухой взгляд и жестом указал в сторону пещеры, позволив ей идти первой. Не то чтобы он не был в восторге от того, что она провожает его взглядом до самого ручья, но это казалось вполне уместным после ее вопиющего неудовольствия при виде обнаженного его.       Поэтому вместо этого Мадара наблюдал за девушкой, внимательно следя за тем, чтобы она не задумала какой-нибудь обман. Не было никакой другой причины отказываться от такой легкой возможности сбежать.       Он быстро подбежал к ручью и собрал свою одежду, натягивая ее на свое влажное тело с такой скоростью, с какой только мог. Если бы он не почувствовал вспышку чакры внутри пещеры, то, возможно, сначала вытерся бы, но сейчас это был не вариант.       Мадара практически летел к входу в пещеру, его глаза сканировали, руки тянулись в поисках какого-нибудь трюка, который она разыгрывала.       Но когда он вошел в пещеру, Сакура просто сидела там, прислонившись к стене, как будто она вообще ничего не делала.       — Что ты только что сделала? — потребовал он ответа.       — Ничего.       Мадара прищурился.       — Садись, — сказала она. — Я расскажу тебе, как ты умрешь.       Своим шаринганом Учиха прочесал всю пещеру. Он мог видеть остатки использования чакры на ней, и то, что казалось каким-то скользким веществом в траве, которое он не мог идентифицировать. Оно было так близко к ногам Сакуры, что он мог только предполагать, что оно исходило от нее, но оно было явно свежим и отчетливым.       — Сенджу и Учиха объединили свои силы и создали Коноху, — начала Сакура, хотя он еще не сел. — Они собрали все свои дочерние кланы — Хьюга, Акимичи, Абураме, — перечисляла она.       — Сакура, какого черта ты только что сделала?       — Я просто залечивала рану, вот и все.       Он быстро осмотрел ее тело. Увидев, что с ней все в порядке, он оглянулся на белесую слизь на земле.       — А это что такое? — спросил Мадара, указывая на лужицу у ее колена.       Сакура посмотрела на свои колени, и ее лицо побелело.       — Это целебная мазь, — быстро ответила она.       Мадара усмехнулся. Он видел, как она тряслась в своем маленьком уголке пещеры. Она выглядела чертовски виноватой.Мужчина достал из кармана кунай и опустился перед ней на колени. Он чуть не закатил глаза, когда девушка отпрянула от него, прижимаясь к камню позади. Он сделал неглубокий надрез на предплечье, наблюдая, как она смотрит, как кровь капает на траву. Немного нерешительно, потому что он не знал, что это за вещество, Мадара погрузил два пальца в слизь и вытер ею свежий порез.       Он не был уверен, стоит ли удивляться, когда порез начал заживать сам по себе. Он перевел взгляд на лицо Сакуры. Она смотрела себе под ноги.       — Куда ты была ранена? — спросил он.       — В… промежность.       Его взгляд скользнул вниз, к ее коленям. Девушка скрестила ноги и свела колени вместе, а затем смущенно подтянула их к груди. Что-то в том, что она сидела в позе эмбриона, раздражало его, поэтому он схватил ее за обе лодыжки одной рукой и вытянул ноги прямо.       — И как же ты получила эту травму промежности?       Она судорожно сглотнула.       — Нанесла сама себе.       Его глаза сузились, но она не смотрела на него       — Так или иначе, все кланы собрались вместе и устроили выборы Хокаге, — возобновила свой рассказ Сакура, нервно запинаясь и спотыкаясь. — Все свелось к тебе и Хашираме-сама. Вы оба были сильными соперниками. Вы можете думать, что сейчас Вы могущественны, Мадара-сама, но к концу войны Вы были той силой, с которой приходилось считаться.       Мадара невольно ухмыльнулся в ответ на ее откровенную лесть.       — Но жители деревни выбрали Хашираму-сама, — сказала Сакура, — потому что у него был гораздо больший член и он был действительно красив.       Мадара протянул руку и схватил девчонку за шею, надавив так сильно, что она не смогла издать удивленный звук, застрявший у нее в горле.       — Посмотри на меня, — потребовал он, но маленькая куноичи наконец-то поумнела. Ее глаза были крепко зажмурены, и он увидел, что она начала сдержанно дышать, а не задыхаться, как большинство людей. Он не совсем душил ее, но дышать, вероятно, было нелегко.       — Тебе лучше надеяться, что я не узнаю, чем ты занималась, пока я одевался, — сказал он, дыша ей прямо в лицо. — Я начинаю терять к тебе терпение.       — Тогда почему бы тебе просто не отпустить меня? — спросила Сакура, задыхаясь.       — Потому что я не доверяю ни тебе, ни твоей Сенджу Хокаге. — Мадара отпустил ее, чувствуя себя немного неловко из-за того, что вообще ее схватил.       — Но я хочу вернуться домой и спать в своей постели, — заныла девушка. — Я собиралась принять ванну с пеной и закончить свою книгу.       — Ну что же, тогда присоединяйся к клубу, — отрезал мужчина. — Ты думаешь, я не хочу сейчас быть дома? Я уже полтора дня ничего не ел и благодаря тебе даже не успел вымыться.       Сакура пристально посмотрела на пятно на его лице, которое было не совсем его глазами. Она, вероятно, не осознавала, что оно было достаточно близко к его глазам, чтобы он все еще мог поймать ее в гендзюцу, если бы захотел.       — Значит, я должна тебе посочувствовать? — прошипела она. — Ты несколько раз похищал меня, а теперь держишь здесь против моей воли. Ты уже наказал меня за то, что я сломала тебе руку, и я, блять, вылечила ее, так что я не вижу причин, почему бы тебе не отпустить меня.       Мадара скрестил руки на груди, и он знал, что выражение его лица, вероятно, было очень похоже на обиженное. Ему не нравилась идея держать здесь девушку против ее воли, разве что немного, но это было совершенно неуместно. Он даже немного завидовал ей, потому что дом был так близко. Она могла бы просто вернуться в свою деревню и забраться в свою собственную постель. А когда проснется, то сможет притвориться, что весь этот день был просто дурным сном, и жизнь вернется в нормальное русло.       По-хорошему, Мадаре здесь некуда идти. Его дом, возможно, вообще больше не существует, а если и существует, то это не самое приятное место, куда можно вернуться. Война, потеря брата, жизнь без брака и детей, а потом смерть от рук своего лучшего друга?       Он с подозрением оглянулся на Сакуру.       — Итак, Хаширама стал Хокаге, — сказал Учиха, глядя на нее серьезным взглядом. — Расскажи мне, что будет потом.       Сакура разочарованно вздохнула, но снова скрестила ноги и посмотрела на какое-то пятно на его шее.       — Хаширама-сама был превосходным Хокаге, — ответила она. — Он был добрым и обаятельным, и все жители деревни любили его. — Мадара усмехнулся. Это было похоже на Хашираму. — Он верил в то, что правит деревней Волей Огня, наполняя всех нас духом защиты друг друга и ставя нужды других выше своих собственных.       Лицо Сакуры потемнело, и он пожалел, что не знает, о чем она думает.       — Ты был не из их числа, — продолжала девушка. — В других странах тоже начали создаваться деревни, и Хаширама хотел сотрудничать с ними, но ты чувствовал, что вам нужно было применить силу и установить контроль над ними, чтобы гарантировать, что между странами будет продолжаться мир.       Она остановилась на мгновение, и тишина ночи была немного тревожной. Ее глаза встретились с его, и Мадара, возможно, не заметил бы этого, если бы уже не смотрел на девушку, но увидел немного тоски в ее взгляде — что-то настолько искреннее, что он чуть не спросил ее прямо, для чего это было. Вместо этого Учиха молча выдержал ее пристальный взгляд, немного удивляясь, почему она решила посмотреть ему в глаза именно сейчас.       — Я считаю, что это крайне плохой способ поддерживать мир, — выдала Сакура, старательно сохраняя нейтральный тон.       Это было настолько вежливое несогласие, что Мадара не был уверен, что ему хочется расстраиваться из-за этого. Поскольку он еще не был в том положении, которое она только что описала, он задавался вопросом, были ли другие причины, по которым он хотел иметь власть и контроль над другими деревнями.       — А почему бы тебе пока не оставить свое мнение при себе? — спросил Учиха, повторяя ее нейтральный тон.       Сакура опустила глаза.       — Остальные жители деревни согласились с Хаширамой, — сказала она. — Ты боялся, что Сенджу возьмут под свой контроль деревню и одолеют Учих. Ты верил, что Коноха — это неудачный эксперимент, и что мир никогда не сможет существовать по-настоящему. Может быть, ты был прав насчет этого. Ты пытался убедить в этом свой клан, но они не послушались тебя. Как и Хаширама. Я думаю, что мы действительно не знали, что именно ты чувствовал в то время, но это, должно быть, была большая ярость. Ты чувствовал себя брошенным своим кланом и своим лучшим другом. Так что ты покинул деревню. Ты стал первым в истории нукенином.       Мадара сглотнул комок в горле, глядя на Сакуру в поисках каких-либо признаков лжи. Было ужасно похоже на то, что она говорит правду, но он отчаянно хотел, чтобы все это было тщательно продуманной выдумкой с ее стороны.       — Возможно, ты был прав насчет всего этого мира, — продолжила девушка, и у Мадары возникло чувство, что он вот-вот получит поток мнений, которые ему совсем не нужны. — После той, в которой ты сражался, было еще три войны. Сейчас мы живем в мирное время, но, думаю, мир — это всегда временное явление. Это просто в нашей природе — сражаться друг с другом. Я имею в виду, просто посмотри сейчас на нас двоих. Между нами нет мира.       Мадара не думал, что это правда, хотя и понимал, почему Сакура так считает. Она так сильно хотела быть подальше от него, а он держал ее здесь из-за страха перед последствиями того, что она уйдет и расскажет своей передовой деревне, которая, вероятно, ненавидит его, если ее история правдива — не говоря уже о Сенджу Хокаге.       Но не к ней он питал какую-то неприязнь. И беспокоился вовсе не о ней. Она была настроена не более враждебно, чем он. Она была куноичи и просто выполняла свою работу. Если она хочет вернуться домой, в свою постель, то он тоже хочет этого для нее. Разве это был не мир?       — Но твое представление о мире было еще хуже, Мадара. Ты должен это видеть, — сказала она. Ты не можешь принудить людей к миру. Они должны хотеть этого сами. Контроль — это просто диктатура, и это не то, что…       — Ладно, Подсолнух, я понимаю, о чем ты говоришь.       Ему захотелось дать ей пощечину. Обычно он не подавлял такого желания, но сейчас чувствовал себя немного неуверенно и не хотел усугублять свое положение. Значит, деревня благоволила Хашираме. Мадара не хотел признавать, что в этом был смысл. Но он еще не был тем Мадарой. Он еще не принял такого решения. Казалось несправедливым брать на себя вину и обиды за поступки, которые он еще не совершил.       Совершит ли он их в будущем или нет, не имело большого значения. Прямо сейчас он не заслуживал ненависти деревни.       — Ты сделаешь все по-другому, если когда-нибудь вернешься в свое время? — спросила Сакура.       Его глаза метнулись к ней, и девушка действительно вновь посмотрела на него. Бедняжка просто ничего не могла с собой поделать. Учиха полагал, что на самом деле не может винить ее. Он находил ее глаза совершенно завораживающими, и он точно знал, что его глаза завораживали еще больше. Иногда он задумывался о том, каково это — смотреть на вражеский шаринган. Неужели она даже не понимает, в какой опасности находится? Может быть, поэтому она так любила смотреть?       — Ты пытаешься решить, следует ли тебе относиться ко мне как к врагу или нет? — спросил он.       Сакура усмехнулась:       — Я задаю себе этот вопрос с тех пор, как ты помешал мне прыгнуть со скалы, — сухо ответила она. — Я знаю, что ты, — она лениво посмотрела на него, — не тот человек, который напал на Коноху. Во всяком случае, не сейчас.       — Я нападу на Коноху?       Приторная тишина сгустила воздух в пещере. Сакура выдержала его взгляд с пугающей уверенностью.       — Вместе с Девятихвостым ты напал на Хашираму, — коротко сказала она. — Это была эпическая битва. Там даже есть…       Мадара заставил ее замолчать, прикрыв ладонью рот. Он чувствовал приближение нескольких сигнатур чакры, и они двигались очень быстро. Сакура снова зажмурилась, и теперь он начинал подозревать ее в самом худшем.       — Какого черта ты натворила? — снова спросил он ее. Девушка ничего не ответила. — Посмотри на меня, чертова дура.       Она не смотрела на него и не могла говорить, даже если бы захотела, потому что его рука закрывала ей рот, но теперь он знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что на этот раз она не будет говорить добровольно. Мадара грубо притянул ее лицо к себе, сжимая его так сильно, что на нем, несомненно, остался бы синяк.       — Не заставляй меня насильно открывать тебе веки, — сказал мужчина.       Глаза Сакуры оставались зажмуренными, и Мадара почувствовал, как электрический разряд проник в его руку через ее лицо. Он поморщился, но не отпустил ее. Он мог видеть, что это было не какое-то дзюцу, а скорее ее идеальный контроль над чакрой в действии.       — Хм, так у тебя есть еще какие-то хитрости в рукаве? — спросил Учиха. — Я разочарован, что ты не показала их мне раньше.       Он чувствовал, как девушка начала накапливать чакру в своих кулаках, и уж точно не собирался этого допустить. Мадара отпустил ее лицо и схватил за оба запястья, по одному в каждую руку. Он почувствовал убывающие волны ее чакровой сигнатуры, когда она активировала ее, и с ужасом понял, что она каким-то образом позвала на помощь.       — Послушай, куноичи, — кипятился Мадара. — Я не хочу тебя убивать, но, похоже, ты сама меня вынуждаешь. Я не могу рисковать тем, что ты раскроешь мою тайну. Если ты попытаешься драться со мной, я убью тебя.       Сакура вся превратилась в трепещущий комок нервов, прижимаясь к стене позади себя, насколько это было возможно с ее запястьями, все еще удерживаемыми руками Мадары. Однако ее глаза были открыты и смотрели в сторону входа в пещеру. Если она думала, что ей нужно продержаться только до прибытия подкрепления, то сильно ошибалась.       — Я убью тебя и всех твоих подоспевших друзей, — предупредил он, — если ты не будешь сотрудничать.       Сакура зарычала, и Учиха понял, что она не любит, когда угрожают ее друзьям. Он не хотел нападать на них или вообще видеть. Было бы гораздо незаметнее полностью избежать их встречи и найти другое место, где можно было бы спрятаться на некоторое время. Убийство целого отряда вызвало бы подозрение, хотя он предполагал, что похищение ученицы Хокаге имело такой же эффект.       Ему нужно было быстро принять решение.       — Посмотри на меня, — повторил мужчина, потому что если бы он просто погрузил ее в гендзюцу, то мог бы закинуть ее на плечо, которое уже успело к ней привыкнуть, и просто сбежать от дураков, которые искали ее.       Но сейчас Сакура предпочла быть по-настоящему умной в отношении того, стоит ли смотреть ему в глаза.       Шиноби были теперь уже совсем близко. Он слышал их мягкие шаги очень слабо вдалеке. Должно быть, она дала им точное местоположение, но как?       — Так что ты выбираешь, Сакура? — спросил ее Мадара.       Девушка не ответила, и это заставило туго сжатую пружину ярости внутри него лопнуть. Ему вовсе не хотелось убивать ее. Было так много других вещей, которые мужчина хотел бы с ней сделать, и она еще не совсем изжила свою полезность для него. Если бы она только, блядь, согласилась сотрудничать…       Это было совершенно импульсивно, вызвано страхом, что ему придется убить ее и сейчас его последний шанс, но он притянул ее ближе к себе, отпустил ее руки, чтобы схватить обе стороны ее лица, и прижался губами к ее губам с неистовым пылом.       Мадара и раньше целовал немало женщин, но никогда не крал эти поцелуи. Сакура была настроена к нему явно враждебно, и он навязался ей после того, как угрожал убить ее и ее друзей, поэтому очень удивился, когда почувствовал, как она обмякла под ним. Ее кулаки потеряли свою чакру, а пальцы двинулись вверх к его груди.       Даже ее губы, хотя на самом деле они и не целовали его в ответ, были податливыми и уязвимыми под его губами. Мужчина почувствовал, как девушка судорожно втянула воздух, и заметил, как дрожат ее пальцы, вцепившиеся в его влажную тунику.       Мадара отстранился от нее, хотя так сильно желал побыть с ней еще немного.       Но теперь его глупый маленький Подсолнух смотрел на него широко раскрытыми глазами, полными трепета и восторга, хотя он был бы слеп, если бы не увидел в них также и страх, тревогу и разочарование. Мадара не предполагал, что все так обернется, но был чрезвычайно доволен тем, что теперь ему не придется убивать ее.       Хотя Сакура, скорее всего, рассердится на него за это, и ему придется теперь гораздо внимательнее следить за ней, Мадара втянул девушку в еще одно гендзюцу — и на этот раз убедился, что она не сможет вырваться из него.