Часть 6
10 апреля 2020 г., 23:44
Мадара прорывался через деревья, не заботясь о том, что тело Сакуры бьется о кусты, когда он бежал. Шиноби, преследующие девушку, сейчас приближались к его пещере, но он был уже далеко. Если за ним теперь охотятся, то он спрячется у всех на виду.
Мадару начинало тошнить от отсутствия ответов, и он определенно не собирался получать то, что ему было нужно, от Сакуры, маленькой обманщицы, каковой она и была. Если он хочет добиться хоть какого-то сдвига, то должен идти в деревню.
Опасность этого больше не перевешивала его любопытства. Если только Сакуре уже не удалось его перехитрить, никто не знал, что он здесь. Даже Сенджу Хокаге купится на простое хенге. Он отчаянно хотел увидеть, как выглядит деревня, увидеть нынешнее положение своего клана.
Мадара бежал вдоль опушки леса, крепко прижимая Сакуру к своему плечу. Ее тело было таким теплым, а он все еще был мокрым, и ночной воздух был холодным. Это было небольшое недовольство, но было бы здорово обсохнуть у огня, и, возможно, прижать к своему боку теплое тело Сакуры.
К этому времени Учиха уже потерял отряд шиноби, так что ему не обязательно было бежать, но Сакура оказалась хитрой маленькой штучкой, и он хотел обеспечить себе место для ночлега к тому времени, когда она сможет освободиться от гендзюцу.
Он был удивлен, когда, наконец, добрался до деревни и увидел огни, такие яркие, что они, казалось, затмевали звезды над головой. Похоже, то, что наступила ночь, вовсе не означало, что все жители деревни спят. Несмотря на то, что было уже далеко за полночь, все вокруг по-прежнему кипело бурной деятельностью.
С края обрыва, на котором он впервые встретил Сакуру, Мадара осторожно спрыгнул вниз к подножию. Держа куноичи высоко над головой, он понял, что камень, на который он взбирался, имел форму лица, хотя он был слишком близко, чтобы разглядеть, чье оно.
Внизу он бросил взгляд на узкую тропинку, ведущую в деревню. Вблизи она казалась намного массивнее. И все это было здесь благодаря ему и Хашираме.
Мадара быстро использовал хенге, придавая себе обычное лицо и коротко подстриженные каштановые волосы. Ему пришло в голову, что, возможно, деревня эволюционировала, чтобы иметь розовые волосы, и он будет выделяться с каштановой шевелюрой. А если это и не так, то Сакуру легко узнают — особенно как ученицу Хокаге. Пропавшую ученицу Хокаге. Он не мог просто гулять по деревне, небрежно перекинув ее через плечо.
Поэтому Мадара набросил на себя простое гендзюцу — такое, которое убедило бы прохожих, что у него на плече нет девушки и он просто прогуливается в одиночестве поздней ночью.
Учиха неторопливо спустился по тропинке в деревню и вышел на ярко освещенную улицу. На него обрушилось множество новых ароматов и звуков. В воздухе стоял соленый запах, откуда-то поблизости доносились крики и звон стекла. Мадара заглядывал в рестораны и продуктовые лавки, мимо которых проходил, не обращая внимания на протестующее урчание в животе.
Он никогда не видел столько красок в одном месте. Все крыши были окрашены в богатые драгоценные тона — насыщенно красные и бордовые, пурпурные и лиловые. Неоновые вывески желтого, зеленого и оранжевого цветов рекламировали ему сладкую выпечку и недорогие напитки. Казалось, что каждое здание манило его внутрь.
Никогда еще ему не хотелось так много исследовать. Мадара снова почувствовал себя почти ребенком. Было трудно оглядываться назад с каким-либо сожалением, если он знал, что его действия приведут к чему-то столь же великолепному и притягательному, как Коноха. Здесь было так много всего, на что можно было посмотреть: цветочный магазин с корзинами цветов в витрине, фонтан, который выбрасывал воду на несколько метров выше его головы в виде высоких дуг, здания, которые возвышались над ним так, что, казалось, пронзали небо.
Но прежде всего ему нужно было найти дом Сакуры. Он отчаянно надеялся, что она живет одна (и не замужем, но это уже отдельная тема).
Убедившись, что никто из гражданских, шатающихся по улице, не смотрит на него, Мадара наклонил голову к Сакуре и глубоко вдохнул. Несмотря на спарринг, похищение и то, что она провела весь день в лесу, от нее приятно пахло — похоже, огурцом, цитрусовым и слегка чем-то мускусным.
Мужчина поднял голову и понюхал воздух. Он не ожидал, что будет так трудно найти ее дом. Здесь было так много других запахов, чтобы отвлекать его. Но побродив по улицам, он приблизился к той, что казалась жилым районом, и когда он приблизился к нему, то смог уловить слабый запах Сакуры.
Мадара последовал за ним, довольный тем, что улицы здесь казались более пустынными и он был далеко от любопытных глаз.
Ее запах привел его к довольно унылому зданию — большому и квадратному, с одинаковыми окнами, дверями и лестницами, просто однообразному серому каменному блоку. Он закатил глаза, чувствуя некоторое раздражение от того, что место, где она жила, оказалось к тому же самым уродливым в Конохе.
Войдя внутрь, он уловил ее запах еще сильнее и последовал за ним в квартиру на третьем этаже.
Она была заперта, но он все равно пинком открыл дверь. Он должен будет обязательно рассказать ей о важности использования защитных печатей, когда она проснется.
Мадара с удовольствием отметил, что внутри ее квартира была гораздо красивее, чем снаружи. Первое, что бросилось ему в глаза, — это большое количество зелени. Здесь были всевозможные суккуленты, комнатные растения, цветы и кустарники, находящиеся в разных уголках ее дома, наполняя это место свежим, землистым запахом. На полу беспорядочно лежали книги и свитки, а на кухонном столе валялись какие-то пустые контейнеры из-под еды.
Он не совсем понимал почему, но это зрелище заставило его улыбнуться. Мадара пронес девушку по короткому коридору в комнату, которая явно была ее спальней, и бесцеремонно уложил на матрас. Тут все выглядит мило и уютно, подумал он, разглядывая шелковистые простыни и взбитые подушки.
Ее спальня была довольно маленькой, но она была заполнена всевозможными девичьими безделушками и чем-то вроде медицинских исследований и оборудования, и несколькими видами небольшого оружия, такими как сюрикен и сенбон.
Но в первую очередь его заинтриговала фотография в рамке, стоявшая рядом с ее кроватью. Он взял ее и поднес к окну, чтобы рассмотреть при должном освещении. Томоэ его шарингана завертелись, когда он уставился на четырех человек на фотографии.
Одной из них, очевидно, была Сакура — гораздо более юная Сакура. Она улыбалась, а по бокам от нее стояли два мальчика, один из которых был точной копией Изуны. Мадара моргнул, сглотнув что-то, что рвалось вверх по его горлу. Этот мальчик определенно был Учихой, и даже несмотря на то, что у него была типичная хмурая физиономия Учихи, он казался совершенно здоровым.
Два других человека на фотографии его совершенно не заинтересовали, поэтому Мадара сел рядом с Сакурой на ее кровать, благоговейно касаясь лица молодого Учихи. Оно было так похоже на лицо Изуны, что на секунду он понадеялся, что это было какое-то дзюцу сохранения, или дзюцу обратного старения, или что-то еще.
Нет, подумал Мадара, покачав головой. Это невозможно. Теперь он мог это видеть — эти крошечные различия. Два разных оттенка угольных глаз, одна или две веснушки, которые ему не принадлежали. Должно быть, это тот самый Саске, о котором она постоянно упоминала.
Он нерешительно поставил фотографию обратно. Ему следовало бы попытаться раздобыть что-нибудь съестное или поискать в ее книгах тома по истории деревни. Но он был так измучен и так скучал по дому. Со вздохом он откинулся на матрас, положив голову на согнутую ногу Сакуры.
Она так хорошо пахла в такой близости, и ее кровать, хотя и экстравагантная, была такой удобной. Девушка была такой теплой, и Мадара на мгновение подумал о том, как хорошо было бы просто свернуться калачиком рядом с ней и заснуть. Он никогда раньше даже не представлял себе, что может уснуть рядом с женщиной.
Но, конечно, он не мог этого сделать. Ему нужно было отстраниться и убедиться, что Сакура больше ничего не предпримет. Теперь он был на ее территории, и когда она, наконец, проснется, у нее будут все преимущества перед ним.
Поэтому он просто уставился в потолок и довольствовался тем, что слушал ее медленное, ровное дыхание.
Это было почти так же хорошо, как спать.
***
Было около четырех часов утра, когда Сакура свалилась с матраса на пол, нечаянно пнув Мадару в грудь. Он тут же набросился на нее, прижал ее руки к полу по бокам. — Эй, эй, остынь, — сказал Учиха, двигаясь, чтобы оседлать девушку, пока та дико металась. — С тобой все в порядке. Просто успокойся. Сакура замерла под ним, и, ох, она действительно чувствовала себя прекрасно под мужчиной. Он наблюдал за тем, как на нее снизошло озарение, пока она лихорадочно оглядывала свою комнату. Учиха мог бы предположить, что здесь она чувствует себя в большей безопасности, но, возможно, его присутствие как-то связано с ее тревогой. «Это, конечно, как-то связано с ее румянцем», — подумал он, наблюдая, как она избегает его взгляда и приобретает самый глубокий оттенок красного, который он когда-либо видел. — Ты хотела спать в своей постели, поэтому я принес тебя сюда, — объяснил Мадара. — А под моим присмотром ты можешь даже принять ванну, если пожелаешь. Сакура медленно начала садиться, и Мадара двинулся вслед за ней. Она потянулась за ботинком под кроватью. Мадара подумал, что она могла бы ударить его им, но вместо этого она швырнула его в металлическую пластину на стене рядом с дверью. Тот попал с убийственной точностью и бросил резкий флуоресцентный свет на комнату. Наконец, куноичи посмотрела ему в глаза. Мадара размышлял о том, что ему следует прекратить погружать ее в гендзюцу, иначе она никогда больше не посмотрит на него, а ему было невыносимо думать об этом. Но сейчас она смотрела на него, и вместо гнева или страха, казалось, что она вот-вот расплачется. На ее лице было что-то похожее на стыд, а щеки и нос были такими отвратительно красными, что он испугался, как бы она не заболела или не получила какую-нибудь травму. Бедняжка стиснула зубы от нарастающего гнева. Мадара с удовольствием наблюдал за тем, как волнистые волосы падают ей на лицо. А потом Сакура снова подняла свою раскрытую ладонь. В ней не было никакой чакры, но Мадара не собирался унижаться таким образом, поэтому он поймал ее запястье прежде, чем она успела нанести удар. — Ах ты извращенец! — взвизгнула девушка. — О, расслабься, — ответил Учиха, закатывая глаза. — Я ничего тебе не сделал. — Ты поцеловал меня! Мадара ничего не возразил, потому что это было правдой. Вряд ли он считал, что она должна из-за этого расстраиваться. Он думал, что ей это даже немного понравилось. Но девчонка довольно драматично разразилась слезами и начала безудержно рыдать, прикрыв лицо ладонями. Мадара с отвращением встал и попятился от нее. — Возьми себя в руки, — рявкнул он. — Какого черта ты ревешь? Сакура тоже поднялась на ноги, и в новом свете он увидел, что ее щеки были влажными, глаза покраснели, а нижняя губа дрожала, пока она тщетно пыталась взять себя в руки. Поначалу это его раздражало. Рыдания были признаком слабости, и он знал, что она была выше этого. Но сейчас она выглядела довольно симпатичной. Ее глаза сверкали, а кожа красиво раскраснелась. В ее слезах была какая-то прелесть. — Ты украл мой первый поцелуй. Он моргнул. — Да ладно, — рассмеялся Мадара. — Я в это ни за что не поверю. — Я берегла его для одного человека, — продолжала она. Девушка больше не рыдала, но все еще всхлипывала, и эта нелепость заставила его рассмеяться. Женщины в его время просто умоляли о поцелуе, а она плачет по этому поводу. — Ооо, — протянул он чуть снисходительно. — И для кого же мой маленький Подсолнух хранил свой первый поцелуй? — Уж точно не для тебя, — отрезала она. — Ну вот, я его забрал, и нет смысла плакать из-за этого, — сказал он. — У тебя есть более серьезные причины для беспокойства, не так ли? Мадара Учиха сейчас в твоей спальне. Сакура расправила перед ним плечи, и ему понравилось, как она быстро взяла себя в руки. Она смахнула слезы, исчезнувшие так же быстро, как и появились. Теперь ее выдавали лишь покрасневшие глаза и легкая дрожь в голосе. — Зачем ты принес меня сюда? — спросила она. — Потому что ты просто не можешь оторвать от меня глаз, — ответил Мадара. — Так что я знаю, что здесь буду в безопасности. Теперь скрой свою чакру. Твои друзья все еще ищут тебя. Он подумал, что она, возможно, нуждалась в большей убедительности, чем эта, но почти сразу же почувствовал, что ее чакра исчезла. — Хорошо, Мадара, — согласилась Сакура, и теперь ее тон был таким материнским, что он скептически поднял бровь. — Пока я буду хранить твой секрет. Я знаю, что ты мне не доверяешь, но мне ясно, что ты понятия не имеешь, как начать искать помощи, так что тебе понадобится моя. Я решила помочь тебе вернуться в свое время. Что ж, возможно, это была самая восхитительная вещь, которую он когда-либо слышал. Но это было и своего рода облегчение. Он понятия не имел, что собирался делать. — Как ты собираешься мне помочь, Подсолнух? — Если ты хочешь от меня помощи, то тебе придется прекратить эти подсолнухи, поцелуи и извращенные комментарии, — выдвинула Сакура условия. — Я откажусь от двух из трех, — буркнул Учиха. — Ты можешь выбрать. Сакура свирепо нахмурилась, но он нашел это довольно милым. Она прошла мимо него, оказавшись в опасной близости, когда выходила в коридор. Ошеломленный Мадара последовал за ней на кухню, где она принялась с излишним усердием открывать и закрывать шкафы. Было очевидно, что она яростно готовит себе что-то поесть, поэтому Мадара сам себе предложил сесть за стойку и понаблюдать за ней. — Мы здесь не останемся, ты же знаешь, — сказала Сакура, вытаскивая кучу ингредиентов из странного, освещенного холодного шкафа. Мадара задержался на мгновение, чтобы оглядеть причудливые механизмы на ее кухне. — Я работаю, и поскольку люди ищут меня, я не могу просто сидеть дома, пока ты разбираешься со своими проблемами. Он смотрел, как она разбивает яйца в миску и начинает взбивать их. В этом движении было что-то завораживающее. Его глаза опустились чуть ниже ее лица, наблюдая за тем, как двигается ее гибкое маленькое тело, когда она помешивает. — Думаю, тут у тебя есть выбор, — продолжила Сакура, и его глаза снова метнулись к ней, но она уже отвернулась от него. Сакура вытащила из шкафа контейнер с рисом и начала понемногу накладывать в странное приспособление, которое Мадара никогда раньше не видел. Затем она добавила немного воды, нажала несколько кнопок и снова повернулась к нему лицом. — Ты можешь встретиться с Цунаде-самой и посмотреть, сможет ли она тебе помочь, — объяснила Сакура. — Она лучше всех разберется в таком деле, а поскольку она внучка Хаширамы, то и сама знает об этом больше всех… — Она внучка Хаширамы? — Она, скорее всего, знает о вашей истории больше, чем, скажем, один из деревенских историков. Держу пари, она знает об этом из первых рук, — сказала Сакура, игнорируя возобновившуюся враждебность Мадары. Значит, деревня все эти годы продолжала избирать Сенджу демократическим путем? Или же Сенджу захватили власть несправедливо, позволив членам своей семьи снова и снова занимать руководящие посты? Мадара с отвращением нахмурился. Увидев выражение его лица, Сакура поморщилась. — Я так и думала, что тебе это не понравится, — сказала она, и он определенно не хотел, но это было причиной его хмурого взгляда. — Я все еще думаю, что это самый лучший вариант, но есть и второй. Она снова повернулась к своему морозильному шкафу и начала вытаскивать из него еще продукты, ставя их на прилавок. — Я знаю, что ты мне не доверяешь, — продолжила Сакура, начав резать грибы и лук. — Но я понимаю, почему ты хочешь, чтобы я держала твое присутствие в секрете. Ты затаил злобу на Сенджу, а это место принадлежит одному из них. Теперь ты знаешь, что я работаю непосредственно с Цунаде-самой в качестве ее ученицы, так что тебе не повезло, что ты столкнулся на утесе со мной, а не с кем-то другим. Я не люблю хранить секреты от своей наставницы. Мадара прищурился, не понимая, к чему она клонит. Сакура же продолжала заниматься нарезкой овощей. — Несмотря на то, как несправедливо ты поступил со мной… — Мадара усмехнулся. Он был ужасно мягок с этой хорошенькой малышкой. Ей еще повезло, что он был так добр к ней. — …Я думаю, что у меня есть план, который может тебе понравиться. — Я слушаю, — ответил он. Она обернулась и посмотрела на него через плечо. Их глаза встретились так знакомо, и Мадаре захотелось улыбнуться, но он этого не сделал. — Я постараюсь собрать как можно больше информации о путешествиях во времени, твоем клане и истории деревни, — сказала она. — Я сообщила… Сакура резко оборвала себя, и выражение внезапного страха появилось на ее лице, затуманивая эти зеленые глаза неуверенностью. — Я сообщила Цунаде-саме, что меня похитили, — призналась она, громко сглотнув. Мадара постарался не показать своего удивления. При всех имеющихся здесь современных технологиях не было ничего удивительного в том, что у них были эффективные средства быстрой связи. Он подумал, не это ли она ранее сделала в пещере, когда он одевался. — Я, конечно, не сказала ей, кто именно меня похитил, — продолжила Сакура. — Я решила, что этот разговор лучше вести с ней с глазу на глаз. Тем не менее, она считает, что меня где-то похитили, что, как я полагаю, освобождает меня от моих рабочих обязанностей на данный момент. Мадара скептически окинул ее взглядом. — Ты хочешь сказать, что я действительно похитил тебя? — Да, ты действительно похитил меня, — отрезала Сакура. — Вообще-то речь сейчас не об этом. Я знаю, это кажется немного глупым, но у Цунаде-самы вспыльчивый характер, и хотя я думаю, что она все равно поможет тебе, твое присутствие здесь было бы… нежелательно. Ты же знаешь, что в будущем совершишь плохое. Мадара быстро отвел от нее взгляд, ему не понравился материнский выговор в ее голосе. — Но ты еще этого не сделал, так что лично я не держу на тебя зла, хотя и не могу говорить за всю остальную деревню, — сказала она. Он слышал, как девушка возится с продуктами на кухне, но не смотрел на нее. — Я хочу помочь тебе вернуться в свое время. Тебе здесь не место, и я буду чувствовать себя частично ответственной за все преступления, которые ты совершишь, пока ты здесь. Учиха усмехнулся, недовольный тем фактом, что Сакура просто предположила, что он определенно совершит преступление, хотя, поскольку она знала его будущие действия лучше, чем он, возможно, она была права. — Раньше ты говорила, что не знаешь, как можно путешествовать назад во времени, — заметил он. — Ну, я также не думала, что можно попасть в будущее, но вот ты здесь. Мадара снова посмотрел на нее.Сакура стояла у плиты и готовила что-то, чего он не мог видеть. Рядом с плитой стояла единственная тарелка дымящегося риса. Мадара жадно смотрел на него, мысленно молясь, чтобы его желудок не заурчал. Он не думал, что Сакура будет настолько жестокой, чтобы приготовить еду для себя, а не еще и для него, но там была только одна тарелка. — В любом случае, я просто возьму все, что смогу, и мы сможем убраться отсюда к чертовой матери, — сказала она. — Я обещаю, что не выдам твой секрет. Мы можем уйти на безопасное расстояние за пределы деревни, пока будем все выяснять. У меня есть несколько источников, которые, как мне кажется, могут нам помочь, и я знаю кое-кого…кое-кого, кто мог бы нам помочь. За пределами Конохи. Мадара недоверчиво посмотрел на нее. — После твоей попытки побега, как я могу быть уверен, что ты не попытаешься сбежать снова? — потребовал он ответа. — Потому что на этот раз я пойду с тобой добровольно, а не буду похищена, болван, — отрезала Сакура. — Ты все-таки выиграл спарринг. Сделка есть сделка. И может быть, я не совсем ясно выразилась, но я не хочу, чтобы ты был здесь. Ты представляешь опасность для деревни, и мой долг, как того, кто нашел тебя, — позаботиться о том, чтобы ты не причинил ей больше вреда, чем, я знаю, еще причинишь. Учиха сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить затуманившую голову ярость. Он не любил, когда его обзывали, говорили с ним свысока или обращались как с грязным преступником. Он был одним из самых могущественных людей в мире, а с ним так разговаривала какая-то слабая куноичи… Перед ним поставили тарелку с омлетом, а под ним — дымящийся рис с грибами. Он удивленно взглянул на Сакуру, но она уже отвернулась и наливала свежезаваренный чай. — Съешь все, — приказала она и поставила перед ним кружку. — А после выпей вот это. Урчание в животе Мадары подрывало его ледяной взгляд. Он не любил, когда ему указывали, что делать. Сакура проигнорировала это, повернувшись к раковине и наполнив большой стакан водой. — Выпей и это тоже, — сказала она. — Вчера ты весь день ничего не ел, и я могу сказать, что у тебя обезвоживание. Мадара лениво потыкал еду, которую она ему дала. Та пахла божественно, но Сакура могла каким-то образом отравить его. Ему также показалось подозрительным, что она ничего не приготовила себе. — Если бы я собиралась отравить тебя, то не через еду, — сказала она. Учиха поднял на нее глаза. — Я действительно специализируюсь на ядах, — объяснила куноичи, — но предпочитаю покрывать ими свое оружие. Это ни в малейшей степени не обнадежило его, но прошло уже много времени с тех пор, как он ел домашнюю еду, да и вообще какую-нибудь еду. Своим шаринганом он не мог обнаружить в ней никакого яда на основе чакры, но это не означало, что там ничего не было. — Сначала ты попробуешь кусочек, — скомандовал Мадара. Сакура закатила глаза — что-то, что обычно вызвало бы в нем раздражение, но он нашел это довольно милым. Она потянулась к палочкам для еды, яростно выхватила их у него из рук и взяла кусочек яйца с его тарелки. Он внимательно наблюдал за ней, как она подносила его ко рту и жевала, ища любые признаки того, что маленькая девочка-целительница в ней творила свою магию. — Видишь? Все нормально. — Тогда почему же ты не приготовила его себе? — Потому что я хотела чем-то занять тебя, пока буду принимать ванну. Она передала ему палочки для еды, и он уставился на их кончики, все еще влажные от пребывания у нее во рту. — Я поем, пока ты моешься, — согласился Мадара, и Сакура выглядела удовлетворенной его словами. — Но я больше не оставлю тебя одну. В прошлый раз, когда я это сделал, ты послала сообщение своей Хокаге. — Ты же не собираешься смотреть, как я принимаю ванну, извращенец. Судя по сурово вздернутому подбородку и яростному блеску в глазах, Мадара решил, что для нее это не обсуждается. — Хорошо, — вновь согласился он, хотя это определенно было не так. — Тогда я подожду прямо за дверью. Это тоже казалось Сакуре неприемлемым, но она была достаточно мудрой, чтобы не говорить этого. — Я быстро, — сухо пробормотала она, и Мадара остался на кухне один. Он смотрел вслед ее удаляющейся фигуре, наблюдая, как она исчезает в ванной. Секундой позже он услышал плеск бьющейся о фарфор воды. Мадара схватил свою тарелку и начал есть, пока приближался к двери ее ванной комнаты. Еда была намного вкуснее, чем все, что он когда-либо ел в родном лагере, и он почти проглотил ее, когда добрался до ванной. Он мог понять, почему у некоторых гражданских, мимо которых он проходил, были круглые животы, если у них были хорошенькие маленькие жены вроде Сакуры, которые готовили им горячую еду, и не было войны, чтобы сражаться. Вода громко лилась, ее было слышно даже через дверь, которая теперь разделяла их. Мадара был хорошо обученным шиноби, так что запертая дверь ванной комнаты не должна была стать для него проблемой. Он быстро набросил на себя гендзюцу — то, что создало вокруг него полог тишины и невидимости. Вот почему Сакура даже не вздрогнула, когда он рывком распахнул дверь ванной, начисто сорвав с нее металлическую ручку. Внутри ее ванная оказалась совсем не такой, как он ожидал. Она была такой ослепительно белой и такой чистой, что казалась стерильной. Вместо обычной ванны, как Мадара себе представлял, ванная Сакуры содержала стеклянную коробку, в которой текла струйка воды. Он мог видеть силуэт девушки в запотевшем стекле, бежевый, розовый, идеальный. Она стояла к нему спиной и намыливала волосы. Учиха смотрел, совершенно загипнотизированный, как она их ополоснула, а затем начала оттирать грязь со своего тела. Щеки Мадары начали гореть, хотя он винил в этом душную жару ванной комнаты. Ему было бы трудно отрицать свое влечение к маленькой куноичи, но он чувствовал, что неправильно вот так ее разглядывать. Она явно этого не хотела. Он уже решился уйти, потому что Сакура определенно просто купалась и больше не посылала запрещенных сообщений своей Хокаге. Но потом его прекрасная, ангельская, похожая на подсолнух девушка-целительница выключила воду и вышла из своей маленькой стеклянной коробочки, мокрая, чистая, обнаженная и абсолютно совершенная.
