Часть 7
16 апреля 2020 г., 22:27
Сакура была в буквальном смысле самым великолепным созданием, которое Мадара когда-либо видел. Каждый дюйм ее кожи был гладким и не испорченным никакими дефектами вроде шрамов или синяков. Он представил, что в этом ей помогли ее целительные способности. Ее фигура была изящно женственной, но не лишенной той худобы и мускулатуры, которые появляются после серьезных тренировок. Ее грудь слегка вздымалась, небольшая, но дерзкая, с розовыми маленькими сосками, которые почти соответствовали цвету ее волос.
Это был естественный оттенок, отметил Мадара с извращенным ликованием, его взгляд скользнул по ее тонкой талии, узким бедрам, вниз к треугольнику розовых завитков между ног. Он видел, как по ним стекают капли воды, и представлял себе, какие звуки она издаст, если он уткнется в них лицом.
К счастью, она увидела его не сразу. Его иллюзия была убедительной. Но девушка заметила, что дверь ее ванной комнаты теперь была сломана и открытая висела на петлях.
Она со злостью стащила полотенце с полки на стене и обернула его вокруг себя. Сакура направилась к двери, и Мадара, который мог бы выйти через нее, чтобы избежать гнева куноичи, решил не делать этого, позволив ей врезаться в его невидимое тело и разрушить иллюзию вокруг него.
Она вскрикнула от неожиданности, едва не выронив полотенце, которое прижимала к своей скромной груди.
— Какого черта ты тут делаешь? — закричала Сакура, пятясь от мужчины, пока не уперлась спиной в раковину.
Мадара не сразу нашелся, что ответить. Он был словно зачарован тем, как она смотрела на него — сердито, но и испуганно. Он ненавидел себя за то, что был не в том положении, чтобы успокоить ее, будучи источником ее неудобства. Он не хотел, чтобы она боялась его, за исключением тех случаев, когда ему это было необходимо.
Это был парадокс, на котором Мадара застрял на мгновение, разрываясь между желанием найти некий способ заставить девушку согреться, довериться ему, может быть, даже позволить прикоснуться к ней, как к той, кого никогда раньше не целовали, вероятно, никогда не касались, и желанием сохранить то правильное чувство страха и уважения, которое Сакура питала к нему. Он ведь не мог иметь и то, и другое, не так ли?
Увидев ее обнаженной (что он внутренне считал равноценным обменом, и это было только справедливо, потому что она видела его обнаженным), Мадара оказался в том положении, когда, скорее всего, его член решал, что предпочтительнее, но он знал, что в данный момент ему нужно было использовать свой мозг. Теперь он даже пожалел, что зашел в ее ванную.
— Я должен был убедиться, что ты не наделаешь глупостей, — объяснил Мадара, хотя чувствовал себя так, словно это он сделал что-то глупое.
Сакура крепко вцепилась в полотенце. Эта маленькая вещичка едва прикрывала ее, но это не имело значения. Мадара уже успел запечатлеть в памяти ее обнаженное тело. И все же его глаза задержались на ней, и она так мило покраснела под его пристальным взглядом.
— Ну, уверена, ты видел, — взорвалась Сакура, — я не сделала ничего глупого. Так что теперь я могу одеться?
Взгляд Мадары медленно скользнул вверх по ее телу к лицу, покрасневшему от гнева и смущения, к глазам, пылающим неподдельной яростью.
— Пожалуйста, сделай это, — ответил Учиха, не в силах сдержать свою похотливую усмешку, и его губы дрогнули в попытке предотвратить ее.
Ухмылка исчезла, когда он почувствовал еще две чакровые сигнатуры в квартире. Он уже скрыл свою чакру, как и Сакура, но это мало помогало подавить внезапно охвативший его страх. Кто мог прийти в ее квартиру в такой ранний час?
Сакура тихо выругалась себе под нос, приложив палец к губам, когда выключила свет, и они оказались в полной темноте.
— Кому понадобилось похищать Сакуру-чан? — он услышал чей-то голос. Тот доносился со стороны ее спальни, поэтому Мадара предположил, что двое шиноби проникли через окно.
Послышалось шарканье ног, а затем несколько негромких ударов.
— Это могли ради выкупа сделать охотники за головами, — ответил другой, более глубокий голос. — В книге бинго у нее очень высокая цена.
— Сакура-чан запросто может сама повязать парочку охотников за головами, — возразил первый голос.
Снова послышалось шарканье, и два звука шагов разошлись — один направился в кухню, а другой — в ванную. В темноте Мадара почувствовал, как пальцы Сакуры вцепились ему в руку. Он быстро бросил то же самое гендзюцу, что и раньше, на этот раз скрывая и себя, и Сакуру.
Дверь ванной распахнулась, и в комнату вошел светловолосый парень — тот самый, которого Мадара видел на фотографии.
— Какаши-сенсей, смотри, — сказал он, снова включив свет. Его глаза обыскивали комнату, но Мадара теперь стоял между ним и Сакурой, медленно подталкивая ту к раковине и в угол на случай, если мальчишка пройдет дальше в ванную. — Дверная ручка сломана.
Из-за угла вышел сереброволосый шиноби в маске — тот самый, что был на фотографии. Его опущенная повязка закрывала один глаз.
Он посмотрел на сломанную ручку, а затем быстро оглядел комнату. Мадара почувствовал, как Сакура напряглась у него за спиной. Стены душевой все еще были запотевшими, а на полу, куда капала вода с Сакуры, виднелась влага.
— Здесь недавно кто-то побывал, — заметил мужчина. Мадара сухо похвалил его превосходную детективную работу. Но затем тот поднял свою повязку, и открывшийся красный с томоэ глаз, заставил сердце Мадары почти взорваться.
Это определенно был не Учиха, и Мадара мог сказать по шраму, что глаз был пересажен — скорее всего, украден.
Руки Сакуры легли брюнету на спину, она вцепилась пальцами в его тунику и прижалась лбом к его лопаткам, словно посредством физического контакта умоляя сохранять спокойствие.
Мадара должен был отдать ей должное, это сработало. Ему так хотелось схватить этого седовласого человека за горло и потребовать объяснений, откуда взялся этот глаз и у кого он его украл. Но это разрушило бы его прикрытие, обнаружилось бы, что он, Мадара Учиха, находился в деревне и был тем, кто похитил ученицу Хокаге.
Седовласый мужчина обвел шаринганом ванную комнату, но Мадара с удовлетворением отметил, что тот не может видеть сквозь наложенное им гендзюцу.
— Может быть, это была Ино, — предположил мужчина, снова надевая повязку на глаз. — Она приходила сюда раньше, искала Сакуру.
— Зачем Ино принимать душ в квартире Сакуры-чан? — спросил блондин.
Мадара напрягся, готовясь к худшему. Если это были те самые люди с той фотографии, то они друзья Сакуры. Он не мог оставить это без внимания, даже если бы она вырвалась из его гендзюцу, чтобы привлечь их внимание. Если это случится и начнется драка, то она не только разрушит ее квартиру, но и уничтожит его прикрытие.
Но Сакура казалась такой же напряженной, как и он, стоя позади него. Мадара даже не чувствовал ее дыхания.
— Я сомневаюсь, что Ино нашла бы время принять душ, если бы пришла сюда в поисках Сакуры-чан, — усомнился блондин. Парочка начала отступать из ванной, готовая собрать улики в другом месте.
Они задержались в гостиной Сакуры. Через щель в двери Мадара видел, как они роются в вещах.
— Смотри, — сказал один из них. — Здесь кто-то что-то готовил. Рисоварка все еще горячая.
Сакура снова тихо выругалась. Так много для того, чтобы остаться здесь. Мадара повернулся к девушке и умоляюще посмотрел на нее. Он не собирался снова подвергать ее гендзюцу, по крайней мере, сейчас. Если они планировали работать вместе, то между ними должно было быть хоть какое-то доверие.
Учиха приложил палец к губам, и Сакура понимающе кивнула.
Затем, к его огромному удовольствию, она позволила ему поднять ее скрытое полотенцем тело и закинуть себе на плечо. Она не сопротивлялась, но он, тем не менее, почувствовал ее недовольство в том, как жестко она прижалась к нему.
Было достаточно легко проскользнуть через дверь ванной и вернуться в спальню, где ее друзья по глупости оставили окно широко открытым. Мадара направился к нему, но Сакура начала извиваться, и, конечно же, он все понял, хотя и жалел, что ему не позволили украсть ее без одежды и просто оставить обнаженной на все время их совместного существования.
Но девушка высвободилась из его хватки, и мужчина позволил ей быстро собрать несколько вещей в рюкзак и накинуть его на обнаженные плечи, прежде чем она указала на окно, Учиха дернул ее за руку, и они снова оказались на ночной улице.
Сакура все еще была одета только в свое полотенце, что Мадара находил довольно приятным, но не мог позволить людям на улице видеть ее такой, или вообще видеть ее, если уж на то пошло, поэтому он возобновил свое гендзюцу и позволил девушке вести их.
Он последовал за ней по улицам, вниз по темным переулкам и вверх по металлическим строительным лесам на крыши домов. Оттуда они быстро направились к деревенским воротам, которые Мадара раньше не видел, так как они пришли с утеса.
Он с удивлением смотрел на высокую стену и кованые железные ворота, распахнутые настежь, чтобы любой мог войти или выйти.
Затем Учиха почувствовал, как крошечная рука Сакуры скользнула в его руку, девушка потянула его, и они снова оказались в лесу, побежав.
***
Когда они отошли на безопасное расстояние, Сакура сорвала с плеч рюкзак и сердито швырнула на землю. — Черт, — завопила она, присев на корточки и едва не потеряв полотенце, пока рылась в своих вещах. — Это были твои друзья? — спросил Мадара, пока она вытаскивала из рюкзака пару крошечных шортиков из спандекса и втискивалась в них, придерживая полотенце. Он был раздражен и заинтригован этим единственным шаринганом и собирался потребовать от нее ответа, как только девушка полностью оденется. Учиха не представлял себе, что она будет вести себя так откровенно в голом виде, поэтому нетерпеливо постукивал носком ботинка, пока она доставала из рюкзака футболку. Он полагал, что это не самое худшее в мире — наблюдать, как она борется за то, чтобы одеться в относительном уединении, в то время как он ждет ее ответа. Конечно, вместо рубашки, то, что Сакура натянула на грудь, которая на одно короткое чудесное мгновение открылась ему, было всего лишь половиной футболки — черной, без рукавов, которую, как он полагал, следовало носить как нижнее белье. Чтобы не отвлекаться, Мадара отвел от нее взгляд. — Ответь мне, куноичи, — рявкнул он. — Кто были эти люди? — Больше не Подсолнух? — сухо спросила девушка. Он повернулся, чтобы огрызнуться на нее, но она снова открыла рот. — Они мои товарищи по команде, — объяснила она, — и, конечно же, они ворвались бы в мою чертову квартиру, чтобы найти улики, хотя я прямым текстом сказала им, что меня похитили за пределами деревни. — она злобно закинула рюкзак обратно на плечи и повернулась к нему лицом. Мадара был ошеломлен ее болтливостью. — Ты им сказала? — переспросил он, вспомнив тот единственный момент, когда она была одна в той пещере. — Как? Сакура посмотрела на него снизу вверх, а затем быстро отвела взгляд. Мадара угрожающе шагнул к ней, его темные брови нахмурились. Она медленно отодвинулась от него, но ее взгляд снова нервно метнулся к нему. Учиха мог бы использовать свой шаринган и заставить ее признаться, и на мгновение подумывал сделать это, но потом ему пришло в голову, что есть другой способ заставить ее рассказать ему. Это было так волнующе, когда она смотрела в его глаза вот так, решительно и в то же время испуганно. В конце концов, она начнет избегать его взгляда гораздо лучше, чем сейчас, и он не хотел, чтобы это произошло, хотя бы для того, чтобы как вариант продолжать использовать гендзюцу на ней. Так что вместо этого Мадара деактивировал свой шаринган, позволив своим глазам вернуться к естественному почти черному цвету. Реакция Сакуры последовала незамедлительно. Она мгновенно насторожилась, смущение и подозрение отразились на ее лице. Мадара просто смотрел на нее, ожидая, ответит ли она ему или будет хранить молчание. Но любопытство взяло верх, и девушка шагнула вперед, чтобы получше рассмотреть его лицо. Мадара был терпелив, позволяя ей насладиться моментом исследования. Лишь немногие люди, кроме его близких друзей и семьи, удостаивались того, чтобы видеть его без активированного шарингана. Он постарался не реагировать, когда ее взгляд смягчился так резко и мгновенно, что он испугался, что она снова думает об этом проклятом Саске, и это заставило гнев пронзить его сердце. Крошечные пальчики внезапно оказались на его щеках, и мужчина подавил желание немедленно оттолкнуть их. Только когда Сакура попыталась повернуть его лицо, одним взмахом он отбросил от себя обе ее руки. — Эй, ты же первый сделал это со мной, — возмутилась она, и что-то в ее голосе заставило его рассмеяться. Мадара бесстрастно посмотрел на нее, но не отступил, когда она снова поднесла руки к его лицу. Сакура повернула его лицо в сторону, и он закатил глаза, когда она наклонила голову, ее брови серьезно нахмурились, когда она пыталась решить головоломку, которая была его глазами без шарингана. Ему было трудно подавить инстинктивное желание снова включить шаринган, когда она смотрела на него с внезапной тоской, и имя Саске снова промелькнуло в его сознании, но это было мимолетно, потому что Мадара не мог оторваться от девичьего лица. Ее волосы и кожа были все еще влажными, и холодный свет приближающегося рассвета ловил каждую каплю, превращая девушку в сверкающую нимфу. Он отбрасывал голубое сияние на ее кожу, и луна так ярко отражалась в ее глазах, и Сакура смотрела на него с такой добротой, что это убивало Мадару, потому что он не мог использовать свой шаринган, чтобы запомнить это зрелище. — Так ты выглядишь намного лучше, — выдохнула она, и он должен был бы почувствовать себя оскорбленным, но ее голос звучал так искренне, что мужчина не мог заставить себя обидеться. — Как ты связалась со своими товарищами по команде? — снова спросил он, на этот раз терпеливым тоном и глядя более мягко, вспомнив совет Хаширамы. Сакура виновато отвела от него взгляд. — Теперь я понимаю, что мне, наверное, не следовало этого делать, — сказала она, нервно почесывая затылок. — В то время я просто хотела сбежать от тебя. Учиха поднял бровь. — Больше не хочешь? — Я просто думаю, что будет лучше, если ты не встретишься с Цунаде-самой, — объяснила Сакура. — Я, ну, просто не… я думаю, что это — ты не понимаешь… — Выкладывай, Сакура. Ее глаза снова встретились с его, и благодаря их угольно-черному цвету она больше не казалась испуганной, когда смотрела прямо в них. Там чувствовался трепет, но не от него. Девушка сдвинула нежные розовые брови. — Я хочу помочь тебе, Мадара-сан, — уверенно сказала она. — Я хорошо знаю свою наставницу и думаю, что у нас могут быть разные мнения о том, как справиться с этой ситуацией. — И почему я должен доверять тебе больше, чем Хокаге? — спросил Мадара, развлекаясь. Сакура пристально посмотрела на него, и он улыбнулся, но подавил смех, который рвался из груди. — Хокаге — Сенджу, а я — нет. Теперь он рассмеялся. — Вот тут ты меня поймала, — признался Учиха. — Я так понимаю, что ты обдумала эту ситуацию и возможные решения? — Да, у меня есть план А, — сказала она, — но не стесняйся придумать план Б, если мой провалится. Я не совсем уверена, что мы сможем вернуть тебя в твое время, Мадара-сан. Он прищурился, глядя на нее, но она казалась гораздо менее напуганной им в их нынешнем положении. — Расскажи мне, как тебе удалось связаться со своей командой, — потребовал Мадара, возвращаясь к той причине, по которой он вообще отключил свой шаринган. — Это был призыв, — объяснила Сакура. — Призыв слизняка. Я могу использовать ее для общения с моей наставницей, у которой также есть с ней контракт. Мадара нахмурился, вспомнив о «мази», оставленной на траве. Что же произошло между тем моментом, когда она отправила сообщение, и тем, который сейчас, что заставило ее передумать? Он все еще не до конца доверял ей, но она не воспользовалась шансом получить помощь от своих товарищей по команде и, казалось, искренне хотела помочь ему. — У тебя в рукаве припрятано немало фокусов, не так ли? — многозначительно спросил Мадара. — Расскажи мне о плане А. Какое-то мгновение Сакура смотрела на него с непроницаемым выражением лица. Мадара смотрел на нее в ответ, пожелав, чтобы она все еще была обнажена и он мог видеть, как лунный свет отражается от ее прекрасного тела. — За пределами Страны Огня есть один нукенин, — начала Сакура. — Он находится в Звуке, и, честно говоря, держу пари, у вас много общего. Я думаю, что он мог бы дать нам некоторую информацию о путешествиях во времени. Или, может быть, его помощнику это удастся. — Как далеко отсюда? — спросил Учиха. — Несколько дней, может быть, неделю, — ответила она. — Все зависит от того, как будем идти. Мадара позволил удивлению на мгновение задержаться на своем лице. — Ты так долго будешь отсутствовать в Конохе только для того, чтобы помочь мне? При этих словах Сакура бросила на него такой свирепый взгляд, что Мадара едва не отступил от нее на шаг. — Это не для тебя, — сказала она. — Буду с тобой откровенна, Мадара-сан, мне очень трудно тебя понять. Я не испытываю к тебе неприязни, но в то же время знаю, на что ты способен. То, что ты здесь, представляет угрозу для моей деревни, так что это не потому, что я хочу тебе помочь. Это потому, что я хочу защитить свою деревню. Мадара прищурился, глядя на девчонку, но вроде бы понял, к чему она клонит. Он действительно хотел бы знать, что именно сделал и каковы были его причины, чтобы он мог должным образом защитить себя перед ней. — Вполне справедливо, — коротко ответил Мадара, потому что не хотел сейчас заводить этот разговор. У него было предчувствие, что тот будет скорее трагичным, чем полезным. — Если мы собираемся так много путешествовать, нам нужно будет раздобыть кое-какие припасы. Сакура подозрительно посмотрела на Учиху, и хотя иногда она сильно раздражала его, он был рад, что сможет отправиться в это путешествие вместе с ней. Несмотря на ее обиду на него (или на его будущее, напомнил он себе), он собирался наслаждаться тем, что она будет рядом с ним всю следующую неделю. — Да, — сухо согласилась Сакура. — Я собиралась заняться этим, пока нас не прервали. Мадара скрестил руки на груди. — Значит, мы вернемся в деревню и возьмем то, что нам нужно, — подытожил он. — Тогда мы можем отправляться в путь. — Ммм, думаю, будет лучше, если я вернусь одна, — возразила Сакура. — Я знаю эту деревню как свои пять пальцев. Я могу быстро войти и выйти, и я точно знаю, где найти все необходимые нам припасы. Мадара скривил губы, словно обдумывая это. — Мне не нравится мысль оставлять тебя без присмотра. — Тебе просто придется довериться мне, — как ни в чем не бывало парировала она. — Я больше не потерплю, чтобы ты шпионил за мной, когда я голая. — Ох, вон оно как? — сказал Мадара, и уголки его губ чуть приподнялись от удивления. — Ну, тогда, я полагаю, нам следует установить некоторые основные правила. — Да, — согласилась она и тоже скрестила руки на груди, и на одно очень короткое мгновение Мадара подумал о своей матери и о том, как та обычно делала точно так же. Бедро Сакуры было отведено в сторону, и Мадару загипнотизировала капля воды, которая замерла на кончике ее волос. Она упала на кожу ее живота, прежде чем просочиться в эти маленькие черные шорты. — Первое правило, — начала куноичи. — Я хочу уединяться, когда это уместно. Для этого мы должны быть в состоянии достаточно хорошо доверять друг другу. — Конечно, — сказал Учиха, хотя надеялся, что она пожелает немного изменить свое мнение. — Есть еще какие-нибудь правила, Сакура-сама? Девушка заупрямилась под его пристальным взглядом, но, казалось, внутренне боролась с чем-то. Мадара смотрел, как она набирается храбрости, желая, чтобы она просто высказала это уже сейчас. — Я больше не хочу, чтобы ты использовал на мне гендзюцу, — наконец, выдала она. Мадара посочувствовал, но ему все равно пришлось неодобрительно покачать головой. — Мне очень жаль, Подсолнух, но я не могу согласиться с этим, — ответил он. — Но согласен не использовать его без крайней необходимости. — Но я уверена, что у нас есть разные определения необходимости, — сухо возразила Сакура. — Наверняка это так, — утвердительно ответил он. Она открыла рот, чтобы возразить, но Мадара снова активировал свой шаринган, наслаждаясь ощущением возвращающейся силы и способностью, наконец, запечатлеть то, как выглядела Сакура, чтобы зафиксировать это в памяти. Он наблюдал за ее ужасом, когда его глаза снова стали ярко-красными, чувствуя себя немного неудовлетворенным ее страхом перед ним. — Но ты не должна волноваться о том, что я причиню тебе боль, — продолжил Учиха, проявляя редкостное милосердие. — Ты оказываешь мне услугу, за которую я тебе благодарен, и я не держу на тебя такого зла, как на твою наставницу Сенджу. Даю тебе слово, что не причиню тебе вреда, Подсолнух. — Следующее правило, — резко бросила Сакура, и ее голос внезапно стал сердитым, хотя он никак не мог понять, что из того, что он сказал, могло ее расстроить. — Перестань называть меня Подсолнухом. Мадара улыбнулся, хотя и не хотел, чтобы она приняла это так близко к сердцу. Ее лицо потемнело, и по какой-то причине ему понравилось, как язвительно она отреагировала на придуманное им ласковое прозвище. Он полагал, что это имя было ему таким милым не только из-за наказания, которое он ей устроил, Мадаре было приятно произносить его просто так, и он не собирался притворяться, что никогда больше не назовет ее так. — Ладно, — солгал он. — Что-нибудь еще? — Может быть, это будет немного чересчур, — продолжила Сакура, — но не мог бы ты также пообещать, что не причинишь вреда никому из жителей Конохи? Мадара склонил голову набок, слегка встревоженный просьбой Сакуры. Она дала понять, что в будущем он причинит вред многим из них, и он не был уверен, как относиться к этой информации. — Конечно, — согласился он, совершенно искренне, хотя все могло измениться, если что-то случится. Сакура, казалось, почувствовала облегчение от мгновенного согласия, и Мадара был рад, что решил не оговаривать свое обещание. Но облегчение на ее лице было недолгим, когда она снова встретилась с ним взглядом и в нем появилось беспокойство. — У тебя есть какие-нибудь правила для меня? — робко спросила Сакура. Мадара удивленно заморгал. Он ничего не хотел от нее, и ему не нужно было, чтобы она следовала каким-то правилам, которые он мог придумать.Он лишь попросил ее не рассказывать всем Сенджу о его присутствии здесь, но теперь это была их общая цель. По крайней мере, на какое-то время. — Вообще-то нет, — ответил Мадара. — Совсем ни одного? — в замешательстве спросила Сакура. — Ты не моя заложница, Подсолнух, — объяснил Учиха и тут же удивился, увидев, как покраснело ее лицо. — Я надеюсь, что ты больше не будешь предпринимать попыток к бегству, и поскольку ты, кажется, согласна со мной в том, что мое присутствие должно оставаться в тайне, нет никаких причин ставить тебе какие-либо жесткие ограничения. Но я не виню тебя за то, что ты не разделяешь этого чувства. Девушка сдулась, и ему очень понравились красные пятна, появившиеся на ее щеках и носу. Она нервно переплела пальцы, и мужчина увидел, как в ее ярких зеленых глазах появилась небольшая решимость. — Мадара-сан, — обратилась Сакура, и это наполнило его некоторой гордостью, что она использовала почетную приставку к его имени, хотя он не попросил бы ее об этом, если бы она такого не сделала, — если ты не против моего вопроса, почему ты так сильно хочешь вернуться в свое время? Я имею в виду, я знаю, что здесь тебя ничего особо не держит, потому что ты никого не знаешь, но ты вроде как воевал на войне. Уверена, возвращаться к ней неприятно. Мадаре не нравилась такая смена темы, потому что она была слишком близка к Изуне. Он ненавидел думать о неминуемой смерти своего младшего брата и о том, что если он не вернется в свое время, то не сможет предотвратить ее. Но Сакура смотрела на него с неподдельным любопытством и даже немного мягко. Ему с трудом удавалось вспомнить то время, когда кто-то был так искренне увлечен тем, что он должен был ответить, что ему действительно хотелось бы сказать ей что-нибудь трогательное. Его рука потянулась к ее лицу, и девушка вздрогнула, но не отстранилась от него. Это немного удивило Мадару — то, как тыльная сторона его пальцев скользнула по ее щеке, убирая влажный локон розовых волос с глаз. Это был такой ласковый жест, и Мадара с трудом мог припомнить, когда он в последний раз испытывал такую нежность. — По той же причине, по которой ты не хочешь видеть меня здесь, Сакура, — сказал он. — Ты хочешь защитить свой народ, а я — свой.
