Часть 8
25 апреля 2020 г., 14:07
Луна, должно быть, сыграла с ним злую шутку, потому что, когда Мадара провел костяшками пальцев по мягкой щеке Сакуры, он мог бы поклясться, что она потянулась к нему. Ее щеки горели там, где он касался их, и были красными. Ее глаза были низко опущены и устремлены на его шею. Они стояли невероятно близко друг к другу, и если бы он прислушивался достаточно внимательно, то мог бы услышать, как трепещет ее сердце.
Она медленно подняла глаза, не встречаясь с ним взглядом, а задержавшись на его губах. От этого по его телу пробежал электрический разряд, а на губах заиграла улыбка.
Сакура заметила это, и ее щеки покраснели еще больше.
— Извини, — сказала она, делая шаг назад, и он подумал, что если бы она хотела поцеловать его, то не смогла бы этого сделать. Даже стоя на цыпочках, при его росте она не смогла бы приподняться и прижаться поцелуем к его губам.
Мадара услышал, как она судорожно сглотнула, и вдруг подумал об этой девушке, чей первый поцелуй он украл, и о том, какой счастливец тот, для кого этот поцелуй был предназначен. Неужели это был Саске? И если Саске был ее сокомандником-Учихой, не поэтому ли она могла бы найти привлекательным и его тоже.
Он чуть было не спросил ее об этом, но она казалась слишком взволнованной, и к тому же у них были другие заботы.
— Я подожду здесь, пока ты сходишь в деревню за припасами, — сказал он ей, разрушив напряженность, которая сгустилась между ними. — И если сможешь пробраться в комнату, то, может быть, захватишь с собой пару тех книг по истории.
Сакура коротко кивнула и отвернулась от него, направляясь обратно в деревню. Но затем она замерла, и Учиха позволил своим глазам задержаться на ее силуэте, наблюдая, как она сбросила рюкзак и кинула его ему.
Он поймал его с минутным удивлением.
— Подержи, пока я не вернусь, — сказала девушка и исчезла в лесу.
Мадара вдруг заподозрил, что это была какая-то ловушка. Было трудно видеть, как она уходит, верить, что она вернется. Что бы он делал без нее? Куда бы пошел? Все его знания сводились к тому, что он должен был искать человека в Звуке.
Мадара со вздохом посмотрел на рюкзак, который держал в руках. Возможно, это был ее способ убедить его, что она вернется.
Сгорая от любопытства, он присел на корточки и раскрыл его, желая посмотреть, что в такой спешке она успела упаковать.
В основном это были медикаменты, заметил он с большой скукой. Еще было несколько вещей: отвратительная, рваная оранжевая рубашка, полупустая фляга, пара резинок для волос. В самом низу лежала сложенная фотография. Мадара вытащил ее из рюкзака и развернул, с любопытством разглядывая.
На ней была Сакура, улыбающаяся от уха до уха, ее лицо прижалось к лицу другой девушки, когда они крепко обнялись. Другая девушка выглядела примерно на тот же возраст, блондинка с голубыми глазами. Он должен был признать, что они были очень привлекательными. Ему было интересно, какая эта вторая девушка, похожа ли она на Сакуру.
На сердце внезапно потеплело, когда Учиха посмотрел на них обоих, осознав, что они существовали здесь только благодаря его действиям. Он нахмурился, не понимая, что именно так сильно его беспокоит.
Он начал осторожно укладывать ее вещи обратно, когда почувствовал, что несколько сигнатур чакры приближаются к его местоположению. Мадара взвалил рюкзак на плечи и рванул вверх, на деревья, быстро накинув на себя гендзюцу для прикрытия.
Когда они подошли к нему, Мадара понял, что это был какой-то патрульный отряд.
— Мы провели здесь всю ночь, — сказал один из них. — Харуно-сан нигде не видно.
— Ты слышал, что сказал Какаши-сан? Еще несколько часов назад в ее квартире были обнаружены следы взлома, –сказал другой. — Она должна быть где-то здесь.
— Но Годайме-сама сказала, что ее похитили за пределами деревни.
— Она также думает, что это работа Орочимару.
— Это не так уж и невозможно, — сказал другой. — У него есть парень Учиха. Вполне логично, что он хочет поддерживать его здоровье, а Харуно-сан-лучший медик в мире.
Мадара почувствовал, как улыбка тронула его губы, но упоминание о парне Учиха привлекло его внимание.
— Для этого у него есть Кабуто.
— В любом случае это не имеет значения. Нам нужно сосредоточиться на патрулировании.
Шаги стали удаляться, и Мадара увидел, как из леса вышла пара шиноби. Он чувствовал себя виноватым перед Сакурой, понимая, что если бы она действительно была похищена и попала в какую-то беду, то он не смог рассчитывать на помощь этих идиотов.
Когда шиноби скрылись из виду, Мадара спрыгнул обратно на землю. Он обязательно попросит Сакуру дать более подробную информацию об этом Учихе, когда она вернется.
***
Прошло чуть больше часа, прежде чем Сакура, наконец, вернулась. Нетерпение Мадары постепенно переросло в ярость, и когда он услышал ее приближающиеся небрежные шаги, он быстро пролетел между деревьями и ловко приземлился перед ней, застав ее врасплох. — Какого черта ты так долго? — резко спросил Учиха и почти сразу же пожалел об этом, когда довольная улыбка на ее лице исчезла. Но потом Сакура закатила глаза, сбросила с плеч гораздо больший рюкзак и поставила его на землю. — Я буду в дороге две недели, — оправдывалась она. — А для тебя нужно было взять гораздо больше вещей, чем для меня. Сакура начала рыться в рюкзаке, но Мадара схватил ее за руки и поднял на ноги. — Сейчас у нас нет на это времени, — зарычал он. — Здесь повсюду патрули, которые ищут тебя. Нам нужно выдвигаться. Мадара наклонился, чтобы закрыть ее рюкзак и поднять его обратно, когда она остановила его своими крошечными руками. — Подожди, — сказала она и снова полезла в рюкзак, вытаскивая маленький бумажный пакетик. Она открыла его и вытащила две палочки ханами данго, протянув одну ему, а от другой откусив сама. Мадара уставился на нее с удивлением, а потом в замешательстве. — Ты остановилась, чтобы взять это? — спросил он ее, чувствуя некоторое раздражение. — Да, — ответила Сакура, потянувшись за своим рюкзаком. — У меня есть для тебя и кое-что другое. Мадара схватил рюкзак прежде, чем она успела до него добраться, и накинул себе на плечи. Тот поменьше, что она ему оставляла, он передал ей обратно, и она без всяких усилий взвалила его тяжесть себе на плечи, не жалуясь. — Какое еще другое? По расчетам Мадары, девчонка начала петлять по лесу на север. Он последовал за ней, надеясь, что она знает, куда идет и куда ведет его. — Например, эти книги по истории, — сказала она. — Они занимают много места, так что, может быть, ты просто запомнишь их с помощью своего шарингана, и тогда мы сможем от них избавиться. Мадара ничего не сказал на это, глядя на палочку нетронутого данго в своей руке. — А еще я купила тебе пару сменных комплектов одежды, — продолжила она. — Я думала, что смогу заглянуть в квартал Учиха и посмотреть, что там можно раздобыть для тебя, но это заняло бы слишком много времени. Поэтому я просто захватила несколько стандартных предметов одежды. Надеюсь, они подойдут. — Как великодушно с твоей стороны, — подозрительно сказал он, гадая, действительно ли он понимает ее истинные мотивы. Иногда она обращалась с ним как с врагом, но это… Это было большим проявлением доброты, чем он получал за долгое время, и он не знал, как ему следует относиться к этому. Мадара искоса взглянул на девушку, наблюдая, как она практически надышаться не может на свою палочку данго. Он вспомнил, что она ничего не ела за весь день, который он провел с ней. Сакура была достаточно любезна, чтобы приготовить ему еду, а он отплатил ей тем, что вломился в ванную, пока она купалась. — Ты выглядишь… бодрячком, — заметил он, увидев новый румянец на ее коже и отсутствие беспокойства. Побег с нукенином — это не прогулка по парку днем, поэтому ему было любопытно, отчего она изменилась в настроении. Его замечание отрезвило ее. — Ну, то место, куда мы идем… оно довольно опасное, но там есть тот, кого я давно не видела, — объяснила она. — Тот, по кому я очень скучаю. — Саске? Ее глаза метнулись к нему. — А ты откуда знаешь? — Он твой второй товарищ по команде, — ответил Мадара, стараясь сохранить нейтральный тон. Сакура казалась изворотливой, когда дело касалось Саске, и он хотел убедить ее рассказать о нем. Ему нужна была вся информация, которую он мог получить. — Я видел фотографию возле твоей кровати. Она не купилась на это. — Как ты узнал, где он находится? — Один парень из патруля упомянул человека по имени Орочимару, — сказал Мадара. — Он сказал, что ваша Хокаге думает, что Орочимару похитил тебя, чтобы ты могла позаботиться о мальчишке Учиха. Лицо Сакуры побледнело, и любопытство Мадары взяло верх. — А что Учиха делает за пределами Конохи? — спросил он. — Он сбежал из деревни? Или был похищен этим Орочимару? Данго в ее руке почти исчезло, Сакура опустила руку в сторону, очевидно потеряв аппетит. — Прости, Мадара-сан, но ты многого не знаешь о… о недавних событиях, связанных с твоим кланом. Кое-что произошло… Она замолчала, стараясь смотреть как можно дальше от него, пока они вдвоем шли сквозь кустарник. — Что? — настаивал Мадара. Глаза Сакуры закрылись, и она так и не открыла их даже на ходу. — Резня, — ответила она. — Все Учихи были убиты, кроме одного. Саске. Шаги Мадары замедлились. Должно быть, он неправильно расслышал ее слова. Резня? Значит, в мире остался только один живой Учиха? Сакура остановилась рядом с ним, и он чувствовал на себе ее пристальный взгляд, но не хотел смотреть ей в лицо. — Кто? — спросил Мадара угрожающе низким голосом. — Это был Сенджу? — О нет, — сказала Сакура, и теперь он действительно повернулся, чтобы посмотреть на нее. На ее лице не было никакого выражения, но ее тело было напряжено, и он задавался вопросом, какие мысли царили у нее в голове. — Ты же знаешь, что остался только один Сенджу. Моя наставница. Видимо, вы, Учихи, размножаетесь, как кролики. Вероятно, это и хорошо, так как Саске все еще жив, чтобы восстановить свой клан. Затем взор Мадары резко скользнул по Сакуре, и напряженный взгляд, который он бросил на нее, должно быть, испугал ее, потому что она сделала шаг назад. Сакура явно испытывала романтические чувства к этому единственному выжившему Учихе, и Мадара не мог не задаться вопросом о ней, была ли она способна стать Учихой и вернуть такому могущественному клану его былую славу. Он должен был бы встретиться с этим Саске, чтобы узнать, возможно ли это вообще. Почему он тоже не погиб во время резни? — Саске… — начала Сакура, — он плохо с этим справился. Он был очень юн, когда это случилось, и именно его старший брат… убил всех. Саске был очень близок с Итачи. — Значит, его пощадили, — пробормотал Мадара, сам думая об Изуне. — Зачем Итачи это сделал? — спросил он Сакуру, испытывая довольно странное чувство спокойствия, несмотря на эту ужасную новость. При этих словах Сакура расправила плечи, и ему понравилось видеть, как она напускает на себя храбрый вид ради него. — Если верить деревенскому совету, Итачи сорвался, — ответила она. — Я не очень хорошо знала Итачи, но Саске всегда говорил о нем. Его все очень любили. Он был гением, следующим в очереди на пост главы клана. Это был настоящий шок для всех. Мадара пристально смотрел в глаза Сакуры, пытаясь погрузиться в их зеленую глубину. Он чувствовал, как его голова начинает наполняться темнотой, болезненно покалывая, как будто кровообращение было прервано. У него начали болеть зубы, и он чувствовал, как бьется пульс на висках и за глазами. У него закружилась голова, когда он посмотрел на нее. Зачем Итачи убивать свою собственную семью? — Что ты знаешь о проклятии ненависти? Учиха не мог говорить, глядя на нее, не уверенный, что ему нравится, к чему все это идет. — Одно из преимуществ быть ученицей Хокаге заключается в том, что у меня есть доступ ко всем документам предыдущих Хокаге, — сказала Сакура, и что-то в ее небрежном тоне, казалось, прорезалось сквозь стучащую боль в его голове. — Тобирама… — Тобирама становился Хокаге? — Резко спросил Мадара. — А сколько вообще было Хокаге? На мгновение между ними повисла тишина. — Пять. Мадара недоверчиво покачал головой, прижимая ладони к глазам. Это не могло быть будущим. Его клан исчез, вырезанный одним из своих? Сенджу захватили контроль над деревней? Как такое могло случиться? — У Тобирамы-сама было много записей о проклятии ненависти, — продолжила Сакура, хотя ее голос был осторожен. — Он, ммм, действительно не любил твой клан, так что я не уверена, насколько доверяю его информации, но Саске — мой друг, и я подумала, что могла бы помочь ему. Я просмотрела записи Тобирамы-сама, пытаясь понять, как снять проклятие. Рука Мадары метнулась вперед и крепко сжала ее руку. — И что же ты обнаружила? Глаза Сакуры внезапно яростно вспыхнули, и он был потрясен, увидев, что таким способом она противостоит ему, когда понял, что томоэ его шарингана опасно вращается, а его глаза сузились, глядя на нее. — Нидайме-сама считал, что это была ваша врожденная ненависть и ее никак нельзя было вылечить, — сказала она, и, к его удивлению, ее голос звучал сердито. — Он также считал, что весь ваш клан — это просто кучка злых, ненавистных людей, но я знаю, что это не так. Я подозреваю, что резня, устроенная Итачи, могла иметь какое-то отношение к проклятию ненависти, и я думаю, что Саске тоже может поддаться этому. Вот почему я… Мадара зажал ее рот ладонью и почувствовал, как девушка резко ахнула. — Мне нужно, чтобы ты немного помолчала, — произнес он тихим шепотом. Что-то в голове Мадары теперь стучало сильнее, что-то было рядом с его позвоночником, что-то, что пульсировало болью, проходя через все его тело. Он был в таком гневе, так обозлен этим несчастливым будущим, но заставил себя не стискивать зубы. Учиха зажмурился от боли, используя ощущение рта Сакуры под своей рукой, чтобы успокоиться. Он почувствовал внезапное желание раздавить ее череп своей рукой. Эта мысль ужаснула его, но он не мог отпустить девушку. Она обмякла под ним, и он, открыв глаза, увидел, что ее ярко-зеленые омуты смотрят на него с беспокойством. Одна из ее рук внезапно оказалась у него на груди, и он почувствовал вторжение ее чакры, словно вспышка света пронзила каждую жилу и нерв в его теле. Это было не больно, но все же ощутимо, и он оттолкнул ее руку. Обе ее руки поднялись к его голове, и Сакура вытянула их высоко над собой. Мадара схватил ее за них, намереваясь оторвать от своей головы, когда почувствовал, как ее холодная, успокаивающая чакра просачивается в его голову. Напряжение в глубине его глаз растаяло. Его руки ослабли на ее запястьях, но он не отпускал их. Ее воздушная, прохладная чакра рассеивала густую тьму, которая тянулась через его череп, втекая в каждую клеточку. Мадара застонал от облегчения. Его руки скользнули от ее запястий к ладоням, прижав их к своей голове. Они были такими нежными и холодными, что он сильнее прижал их к своему ноющему черепу. Это действие притянуло тело Сакуры вплотную к его телу. Он услышал, как она ахнула, и отпустил ее. Но девушка даже не пошевелилась. Учиха открыл глаза и увидел ее лицо под своим, повернувшееся к нему. В ее глазах он заметил отражение деревьев позади себя. — У тебя часто бывают такие головные боли? — тихо спросила она. Мадара потянул ее руки вниз и снова прижал их к ее груди. Его глаза на мгновение задержались на них, на этих маленьких конвейерах облегчения. Интересно, сколько всего она может сделать своими крошечными ручками? Затем он взглянул ей в лицо, и Сакура уставилась на него с клиническим любопытством. Внезапно он оттолкнул ее на шаг назад. — Никогда больше так не делай, — сказал Мадара, сверкая глазами. — Я пыталась помочь тебе, — отрезала она. Он судорожно вдохнул, и его легкие показались ему слишком маленькими, чтобы втянуть в себя достаточное количество воздуха. — Мне не нужна твоя помощь. — Тогда какого хрена я здесь делаю? Мадара снова закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Трудно было думать как следует. Она могла сделать с ним все, что угодно, пока была в его голове. Ее чакра была повсюду. Он понятия не имел, на что она способна, и просто позволил ей вторгнуться в его мозг. Могла ли она читать его разум или мысли? Неужели она искала информацию о проклятии? Учиха открыл глаза, чтобы пристально посмотреть на нее, но его взгляд тут же смягчился. Сакура тоже пристально смотрела на него, постукивая носком ботинка с нахальным нетерпением. Мадара почувствовал, как его глаза сузились, и это заставило темноту вернуться к его затылку. — Ты делаешь это ради Конохи, — произнес он тихим, но опасным голосом. Она также явно делала это для Саске, но он не думал, что сможет сказать ей это в лицо. — Не притворяйся, что это не так. Сакура посмотрела на землю, на палочку данго, которую Мадара даже не заметил, как уронил в траву. Ее взгляд задержался там надолго. — Я не буду использовать на тебе гендзюцу, — предложил он, не зная, откуда взялась эта мысль. — Если ты не будешь делать этого снова, я обещаю, что больше не стану использовать на тебе гендзюцу. Сакура подняла на него глаза, и он почувствовал вспышку гнева, когда увидел в них жалость. Но простой акт пристального взгляда, казалось, притягивал это темное облако обратно к его голове, и если Сакура больше никогда не собиралась очистить его снова, ему нужно было сохранить это чувство. Поэтому Мадара отключил свой шаринган, чтобы подтвердить свое предложение. — Прекрасно, — коротко ответила она. — Я больше не буду этого делать. Сакура снова повернулась к тропинке и пошла дальше, скрестив руки и согнув плечи. Мадара шагнул вслед за ней.***
Утро пролетело быстро. Воздух был влажным и теплым, и это заставило их обоих пошатываться, когда они шли рядом друг с другом. Казалось, что Сакура тоже стала ворчливой. Он видел кислое выражение ее лица и то, как сердито она убирала с глаз мокрую от пота челку. Его также забавляло, что он так часто слышал, как урчит ее живот, и каждый раз видел красные пятна на ее щеках. Мадара, чувствовал, что тает, что ему душно, но, однако, был спокойнее обычного. Он втянул воздух, гадая, есть ли в нем что-нибудь еще. Что-то в воздухе было не так, хотя он и не мог сказать, что именно. Учиха взглянул на небо, прикрывая глаза руками от яркого солнца. Там висела бледная круглая луна, сверкая, как серебряная монета. Он моргнул, потому что разве луна сейчас не должна быть полумесяцем? Но потом, когда он открыл глаза, та превратилась в серп, как и должно быть. — Что за задержка? Мадара обернулся. Сакура стояла, нетерпеливо опираясь на бедро, ее красивое лицо сухо исказилось. — Я голоден, — сказал он, не желая обращать внимания на ее грубость, потому что находил ее восхитительной. — Ну, может быть, ты был бы сыт, если бы не уронил данго, которое я тебе дала. Губы Мадары дрогнули от удовольствия. — Ты права, — согласился он. — Давай просто пойдем дальше. Сакура скривилась еще больше, и он задумался, был ли он единственным источником ее разочарования, или ее беспокоило что-то еще. Учиха оглянулся через плечо на серп луны, невинно висевший в небе, как будто та была такой все это время. Сакура заметила это и с любопытством посмотрела на луну, а затем снова на него. — Ты ведь не пытаешься составить график моего менструального цикла? Совершенно ошарашенный, Мадара бросил на нее недоуменный взгляд. — Чего? — Неважно. Она повернулась и пошла, немного ускорившись. Мадара побежал, чтобы догнать девушку, а затем молча зашагал с ней в ногу. Он наблюдал за лицом Сакуры, пытаясь понять, о чем она могла думать. — Хочешь, я поймаю тебе что-нибудь поесть? — задал ей вопрос Мадара, вспомнив, что она готовила для него, и это было самое малое, что он мог сделать в ответ. — Поймаешь мне, — пробормотала она в замешательстве, — что-нибудь поесть? Учиха терпеливо ждал, когда Сакура закончит тупить. — У меня в сумке есть сухофрукты, протеиновые батончики и пищевые пилюли, — сказала она, пренебрежительно качая головой. — В этом действительно нет необходимости. Мадара нахмурился, злясь на нее. — Тогда почему ты не поешь? — резонно спросил он. — Ты что, весь день собираешься урчать животом? Сакура сердито посмотрела на него в ответ, и Мадара не был уверен, насколько далеко он готов зайти в своем терпении по отношению к этой девушке. Вместо ответа она продолжала удаляться от него. Мадара сердито уставился ей в затылок. Он пытался быть с ней милым, так в чем же, черт возьми, ее проблема? Но пока ее настроение не улучшится, он предпочел бы не разговаривать с ней. Он просто молча пошел рядом с ней.***
Ближе к вечеру усталость Сакуры стала очевидной. Она делала заметное усилие, чтобы сохранить их быстрый темп, но Мадара видел отставание в ее шагах и боль, которая ясно чувствовалась в ее мышцах от напряженного движения. На ее лице больше не было хмурого выражения, оно было просто поникшим и усталым. Сам готовый к перерыву, Мадара предложил им остановиться на минутку. Сакура быстро согласилась, сразу же направившись к ближайшему стволу дерева и скользя по нему, пока не оказалась на земле. Покачав головой при виде ее жалкой выносливости, Мадара нашел ближайшее дерево и сел напротив девушки. Ее глаза были закрыты, но он видел, что она все еще бодрствует и настороже. Ее дыхание было медленным и ровным, но на коже появился румянец от дневной активности. Позволив ей немного отдохнуть, Мадара потянулся за рюкзаком, который принесла ему Сакура. Если он собирается разобраться во всей этой канители с путешествиями во времени, ему нужно начать с того, чтобы наверстать упущенное. Поэтому он вытащил стопку учебников истории и принялся лениво их просматривать, прислушиваясь к дыханию Сакуры, шелесту листьев и щебету птиц. Страницы учебника были глянцевыми и гладкими — совсем не похожими на сухую крошащуюся пергаментную бумагу, к которой он привык. Ему пришлось наклонить страницы в сторону от солнца, чтобы избежать яркого света, но это не замедлило его, когда он быстро просмотрел вводную главу. Мадара сразу же почувствовал неудовольствие, по содержанию книги увидев предвзятость Сенджу. Он взглянул на Сакуру, гадая, что она думает о нем, если все ее знания происходят из этих книг. Он перечитал историю основания деревни, и она правда совпала с версией Сакуры. Она рисовала его как жаждущего власти кровожадного дикаря, почти не контролирующего свой гнев. Слова Сакуры эхом отдавались в его голове. Возможно, убийство Итачи было как-то связано с проклятием. Возможно, гнев Мадары как-то связан с проклятием. Он думал, что достаточно хорошо владеет своими эмоциями. Да, в нем было много гнева, но он был в самом разгаре войны. Он должен был быть в гневе. Пролистав страницы о своей последней битве с Хаширамой, он был потрясен, увидев две каменные статуи — одна из них его, другая — Хаширамы, — чтобы отметить их последнюю битву. Он провел подушечкой пальца по изображению, прижав его к глянцевой странице. — Мы будем проходить мимо них, — сказала Сакура. Он взглянул на нее снизу вверх. Она смотрела на книгу у него на коленях, уставившись на открытую страницу. Ее глаза медленно поднялись к его лицу. Теперь она выглядела чуть менее усталой. — Долина Завершения, — пояснила Сакура. — Вероятно, мы будем там уже к вечеру. Это стало бы прекрасным местом, чтобы разбить лагерь на ночь. Мадара нахмурился, не уверенный, что хочет спать там, где его убили. — Если, конечно, ты не против, — быстро поправилась Сакура, заметив выражение его лица. Вместо ответа он покачал головой.Захлопнул книгу и сунул ее обратно в рюкзак. — Давай просто продолжим двигаться, — сказал Мадара. Сакура встала, и они пошли обратно к дороге.
