Луне лучше знать

      Мадара вдохнул сладкий аромат огурца и цитруса, чувствуя, как тело окутывает приятное тепло. Внезапно Сакура отстранилась от него, и Мадара отчаянно пытался ее вернуть, раздраженный, что от нее остался лишь холод.       Не до конца проснувшись, он открыл глаза. Затуманенным взором отметил силуэт Сакуры, тихонько выскользнувшей из постели, и все еще темное небо за окном.       Рыкнув, Мадара собственнически потянулся за Сакурой, схватил за запястье и дернул на себя. Его мало заботил ее протестующий визг, еще меньше — возмущенный взгляд, которым она его одарила.       — Мадара, мне пора на работу, — начала Сакура, — а тебе…       Он заставил ее замолчать, подтянув к себе и прижав ее лицо к своей груди. Нестерпимо хотелось навалиться на Сакуру, вжать в постель и никогда не отпускать.       — Мадара!       Резкий всплеск чакры, и Мадара с криком разжал объятия.       — Еще не рассвело, — пожаловался он, до последнего цепляясь за руку Сакуры, пока она вновь не ускользнула от него.       На этот раз он так сильно не возражал: Сакура включила свет, и теперь Мадара мог разглядывать ее прекрасное полуобнаженное тело. Слабо улыбнувшись, он потянулся и зевнул, откидываясь на подушки.       Мадара с интересом наблюдал, как Сакура суетливо бегала по комнате, подыскивая одежду и возясь с прической.       — Я знаю, — ответила она, пока рылась в шкафу, — но я всегда так просыпаюсь. Тебе тоже не мешало бы собраться, чтобы я успела показать тебе квартал Учиха.       Мадара со стоном поднялся. «Похоже, я чересчур расслабился», подумал он. Сможет ли он вновь участвовать в сражениях, если ему все же удастся вернуться в свое время? С каждым днем ему все больше хочется нежиться в теплой кровати с Сакурой под боком, а не чего-то еще.       Обрадовавшись, что Мадара наконец поднялся, Сакура нашла его рюкзак и сунула ему в руки.       — Как будет свободное время, я куплю тебе другую одежду, — пообещала она.       Не дожидаясь ответа, Сакура вновь нырнула в шкаф. Мадара был не в восторге от того, что она вновь на него потратится, но не знал, как сказать ей об этом и не обидеть.       С одеждой в одной руке и огромным полотенцем в другой Сакура повернулась к Мадаре и окинула его сухим взглядом:       — Надеюсь, на этот раз ты не вломишься ко мне в ванну?       Мадара посмотрел в коридор, на дверь без ручки.       — Надейся, — усмехнулся он.       Сверкнув глазами, Сакура яростно стукнула его в грудь:       — Ты не посмеешь, — возразила она, — одевайся быстрее.       — Хорошо, — покорно ответил Мадара и, дотянувшись до Сакуры, легонько чмокнул ее.       Она скрылась в ванной, в то время как Мадара послушно натянул предоставленную Сакурой белую футболку и свои старые штаны. Затем направился на кухню в поисках съестного.       Однако осталась лишь испортившаяся еда, а использовать продукты в непонятных упаковках Мадара не решился. Ему удалось найти чайник, хотя странная плита заставила его повозиться.       К тому времени, как он нашел пару пакетиков зеленого чая и заварил их, Сакура вышла из ванной. Ее влажные волосы были собраны в аккуратный пучок, удерживаемый на месте парой черных палочек для еды. На ней было скромное красное платье, сверху — белый медицинский халат, и Мадара мог сказать, что Сакура накрасила глаза чем-то вроде подводки и еще какой-то штукой, потому что ее обычно розовые ресницы теперь стали черными и более длинными.       Мадара ухмыльнулся, от такой красоты пульс участился. Раньше он никогда не видел Сакуру в образе деловой женщины, и ему вдруг захотелось увязаться с ней на работу и понаблюдать.       Не заметив немого восхищения, Сакура приблизилась к Мадаре и взяла из его рук кружку.       — Спасибо, — пробормотала она, прошмыгнув мимо него на кухню.       Сакура открыла морозильник и вытащила некую коробку и поместила в одно из хитроумных приспособлений, стоящих на столешнице. Даже не взглянув в сторону Мадары, она потянулась к шкафчику. Достав оттуда пару тарелок, Сакура повернулась к Мадаре и внезапно застыла.       Мадара успел подкрасться к ней ближе, внимательно скользя взглядом от смущенного личика до обнаженных ног.       — Почему ты на меня так смотришь? — спросила она, наклонив голову в бок и нахмурив брови.       — Словно ты самое красивое создание на этом свете? — продолжил за нее Мадара, обхватив Сакуру за талию и усаживая на столешницу. — Потому что это так и есть.       Сакура положила руки ему на плечи, когда он расположился между ее ног. На ее губах заиграла дразнящая улыбка, и хотя Мадаре хотелось услышать ее ответ, он не смог удержаться и снова поцеловал ее.       Когда он отстранился, она обвила руками его шею. Мадара зачарованно смотрел на счастливую улыбку Сакуры, довольно подмечая, как ее взгляд сначала опустился на его губы, а затем на ворот его футболки. Сакура игриво обхватила ногами талию Мадары и притянула к себе для еще одного быстрого поцелуя.       Прохладная чакра внезапно полностью заполнила его мозг. Мадара запаниковал и прервал поцелуй, но чакра текла из рук Сакуры, она чуть крепче сжала его шею, когда он начал отодвигаться от нее.       — Прости-прости, — тихо проворковала она, вновь приближая его к себе. Мадара не сопротивлялся. — прости, — повторила Сакура, а затем прижалась губами к его. Ее чакра теперь была теплее, однако до сих пор явственно ощущалась. Мадара предположил, что это очередное исследование Сакуры, но удивился, что она не предупредила его заранее.       — Что ты делаешь? — напряженно спросил он.       — В спокойные дни твое проклятие почти не действует на тебя, — объяснила Сакура, рассеянно потирая большим пальцем точку, где бился его пульс. — думаю, все потому, что ты счастлив. Я лишь хотела проверить состояние твоей головы. Ты говорил, что головные боли не проходят сами по себе, а я уже несколько дней не рассеивала твою тьму.       — Но у меня не болела голова, — возразил Мадара.       — Все верно, Мада-кун, — согласилась Сакура, снова целуя его, в этот момент он сам себе признался, что никогда не устанет от ее поцелуев. — голова у тебя не болела.       Сбитый с толку, Мадара прижался своим лбом к ее.       — И что это значит?       — То, что эмоциональная боль для тебя приравнивается к физической, — пояснила Сакура. — и хотя подтвердить мое следующее предположение будет труднее, но я подозреваю, что ты чувствуешь эмоциональную сытость, когда испытываешь физическое удовольствие.       Любые подобные разговоры с Сакурой заставляли его сердце биться чаще. Мадара лениво улыбнулся, думая о том, как им было бы хорошо вместе.       — Почему это труднее подтвердить? — спросил он, пытаясь сосредоточиться.       Сакура огладила его плечи, медленно спускаясь вниз вдоль его рук. Она мечтательно их разглядывала.       — Потому что когда ты получаешь физическое удовольствие, это отвлекает меня, — призналась Сакура, теперь она подняла глаза на его грудь, а после на шею. Сакура откинула в сторону волосы Мадары, подаваясь вперед, чтобы прижаться к его шее.       Сердце Мадары готово было взорваться. Своим дыханием Сакура обжигала его кожу, и затем он снова почувствовал ее чакру в своей голове.       На этот раз он с радостью ее принял, подавляя сильное желание ответить взаимностью, чтобы не мешать.       — И даже когда я не отвлекаюсь, — прошептала Сакура, — трудно точно определить, насколько тесна эта связь между физическими ощущениями и эмоциями.       Мадара стоял совершенно неподвижно, его сердце колотилось как от нервозности, так и от близости Сакуры. Ее чакра задержалась вокруг нервов в его глазах. Они покалывали от ее прикосновений, и он опустил веки, игнорируя любые ощущения, сосредоточившись на губах Сакуры на своей шее.       — Это не совсем то, что я сейчас ищу, Мада-кун, — сказала она, переходя поцелуями к линии его челюсти. Она коснулась губами места между его ухом и шеей, и Мадара почувствовал, как его сердце подпрыгнуло к горлу.       — Что ты тогда ищешь? — хрипло спросил он.       — Связь между удовольствием и катализатором, который пробуждает более мощную версию твоего кеккей генкай, — ответила Сакура.       Прибор позади нее зазвенел, разрушая магию момента. Сакура вырвалась из объятий и спрыгнула со столешницы. Она повернулась и достала два пирожных, одно протянула Мадаре. Немного сбитый с толку, он взял его, принимая быстрый поцелуй от Сакуры.       — Уверена, эта связь существует, — продолжила она разговор, откусывая кусочек от своей порции. — Может, если ты найдешь еще какой-нибудь способ получить удовольствие, мне будет легче в своих исследованиях.       Мадара по-волчьи ухмыльнулся Сакуре, прекрасно понимая, что ничто и никогда не доставит ему большего удовольствия, чем ее ласки.       — Мы вернемся к этому вопросу вечером после того, как я закончу свою работу, — подытожила Сакура. — Сейчас о главном. Тебе нужно осмотреть квартал Учиха.

***

      Хотя это давалось ему тяжело, Мадара не пользовался шаринганом, когда выходил на улицы Конохи. Учиховские глаза привлекали слишком много внимания, к тому же, с Сакурой он был в безопасности.       Люди улыбались и махали ей, кто-то обращался к ней официально, кто-то — более фамильярно. Прохожие желали ей доброго утра, а после замечали Мадару. Большинство сразу же опускали глаза, особо смелые — пялились на него каменным взглядом.       Мадара сделал вывод, что местные до сих пор считали, что он похитил Сакуру, и поскольку в деревне ее любили, такое холодное отношение к нему вполне понятно. А если еще учесть, что он — Учиха Мадара, да и вообще Учиха, неважно какой именно… Враждебность жителей не была лишена оснований.       Тем не менее, ему было неловко находиться среди них, особенно потому, что было ясно, куда ведет его Сакура. Трудно было не заметить, что квартал Учиха находился на задворках деревни, как можно дальше от башни Хокаге, эпицентра всех событий.       Внезапно Мадара почувствовал, как горячий, приторный гнев наполняет его желудок. Квартал Учиха, пусть и большой и явно великолепно построенный, был заброшен. Крыши домов обвалились, стены рухнули. Обломки были покрыты пылью и грязью, земля заросла сорняками.       Идти под тяжестью сверлящих взглядов деревенских к былой славе некогда великого клана — для Мадары это слишком. Тьма начала давить на виски. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с силами, чтобы хоть немного контролировать собственные эмоции, которые Сакура считала очень важными для его кеккей генкая и проклятия.       Легкие наполнились пылью, и Мадара закашлялся в сгиб руки. Сакура, шагающая чуть впереди него, остановилась и повернулась к нему.       Она посмотрела за его плечо, на разглядывающих их прохожих. До Мадары доносился их приглушенный шепот, и, судя по выражению лица Сакуры, она тоже все прекрасно расслышала.       — Ты в порядке? — спросила Сакура. — Аллергия на пыль?       Мадара покачал головой и проглотил сухость в горле. Он обхватил ее за талию и подтолкнул обратно к кварталу Учиха.       — Идем, — настойчиво произнес он, отчаянно желая сбежать от этих пристальных, насмешливых глаз.       Сакура согласно кивнула, и они быстро преодолели небольшое расстояние до ворот. Чем ближе они подходили, тем меньше им встречалось деревенских. Мадару терзал вопрос, неужели люди сторонились квартала даже тогда, когда там жили Учихи. Вероятно, даже больше, чем сейчас. Он начинал понимать, какую репутацию имел клан Учиха в Конохе, и от этого осознания сжал зубы.       — Не обращай на них внимания, — пробормотала Сакура, отодвигая ржавые ворота, стараясь не касаться ежевичных лоз, которые росли вдоль кованого железа. — Они не знают правды, но это не их вина.       Мадара вздохнул с облегчением, оказавшись вдали от холодных взглядов жителей деревни, но ему стало не намного легче оттого, что он оказался на пустых улицах заброшенного квартала.       Сакура протянула руку и убрала прядь волос, упавшую Мадаре на глаза. Затем дотронулась до его висков и направила чакру прямо в голову. Судя по тому, что боль никуда не делась, Сакура лишь провела диагностику.       — Ты справишься здесь один?        Мадара невозмутимо посмотрел на нее.       — Думаю, да.       Сакура неловко отвела от него взгляд. От беспокойства она прикусила губу и наморщила лоб.       Только тогда Мадаре вдруг пришла в голову мысль, что это будет их первая разлука с того времени, как он встретил ее. Он почувствовал себя глупо из-за внезапно нахлынувшей грусти. Это потрясло Мадару, и он напомнил себе, что здесь, в Конохе, волноваться не о чем. Сакура идет на работу, а не на битву. Она обязательно вернется к нему.       — Ладно, мне уже пора, — нарушила молчание Сакура, приподнимаясь на цыпочках и целуя Мадару. Испытывая легкую горечь, он невольно повеселел, отмечая, какая же она маленькая по сравнению с ним, что ограничилась чмоканьем его шеи.       — Ты ведь придешь за мной? — поддразнил Мадара.       Сакура нетерпеливо дернула его за ворот футболки.       — Разумеется.       Он услужливо наклонился, чтобы поцеловать ее как следует. На этот раз все происходило совсем по-другому. Не его страсть к ней подпитывала чувства, а стремление к домашнему уюту, который она предлагала. Ее поцелуй был словно прохладная вода в жаркий день, пение птиц ленивым утром в постели. Ощущение было для него в новинку, подумал Мадара, нехотя отпуская Сакуру.       На этом свете почти ничто не мешало его желанию остаться с ней навеки. Если бы Мадара испытывал то же и к Изуне, возможно, не оказался бы в такой ситуации.       Но у Сакуры были свои обязанности, а у Мадары — свои, поэтому он позволил ей уйти.       

***

      Предоставленный самому себе, Мадара не мог определиться, с чего стоит начать. Какое-то время он бесцельно бродил по кварталу, пытаясь интуитивно сообразить, куда идти и что искать.       Дом Главы клана отчетливо выделялся среди остальных. Он был самым большим, и на его широкой стороне красовался огромный герб клана Учиха. Мадара побрел в том направлении, ощущая некую скованность. Он был уверен, Сакура пошутила насчет призраков, но если учесть, какие чудовищные события пережил этот квартал, Мадара не удивился бы, что в тени скрываются потусторонние духи.       И нельзя забывать про шпионов, которых Хокаге послала приглядывать за ним.       Все так же блуждая по улицам, Мадара активировал сенсорные способности на случай, если здесь притаилось что-то нехорошее. В окрестностях стояла неестественная тишина.       Вход в дом был затянут паутиной, поэтому Мадаре пришлось ее стряхнуть, прежде чем проскользнуть внутрь.       В глазах завращались томоэ. Он оглядел то, что осталось от большой комнаты Главы клана Учиха: кругом царила сырость и грязь. До резни она явно смотрелась дорого: мебель еще сохранила прежнюю красоту, как и различные реликвии и безделушки, разбросанные по полу.       Охваченный любопытством, Мадара подошел к маленькому столику, на котором стояла фотография главной семьи. Поначалу нахмурившись, он усилием воли взял себя в руки, игнорируя появившуюся головную боль.       Мадара сразу узнал Саске, хотя тот был запечатлен совсем маленьким. Ему было не больше пяти, но он выглядел точно так же, как Изуна в том же возрасте, что немного укрепило решимость Мадары. Саске сидел на плечах у другого мальчика. Мадара предположил, что это был Итачи, и он оказался не намного старше своего брата.       Они стояли перед домом, за их спинами маячил герб Учиха. Итачи — слева от отца, внешность которого была типичной для Учиха. Суровое выражение лица, сжатая челюсть — этот мужчина напомнил Мадаре его собственного отца, всегда жесткого и хладнокровного. Справа от Итачи — мама. Она была симпатичной и женственной, хотя и довольно заурядной.       Мадара поставил фотографию обратно и вытер руки о штаны. Остальная часть дома была в пыли, но, похоже, находилась в прекрасном состоянии, поэтому Мадара неторопливо осматривал каждую комнату.       С одной стороны, ему хотелось благоговейно размышлять о людях, которые станут его семьей. С долей восхищения Мадара оглаживал валяющиеся тут и там безделушки. Если Итачи и правда убил всех Учих, Мадара даже представить себе не мог, какую боль и предательство они испытали. Особенно родители.       И все же… Саске был спасен. Мадара не мог избавиться от ощущения, что что-то не сходится. Он почти ничего не знал о резне, и что-то подсказывало ему, что здесь он не найдет так необходимых ему ответов.       Но, продолжая осмотр дома, Мадара нашел святилище. Маленькое, с одной-единственной каменной плитой внутри. На ней был написан какой-то текст, Мадаре не удалось его прочесть, однако он скопировал его шаринганом в надежде, что кто-нибудь поможет ему с расшифровкой.       В святилище не было никаких тайников, но Мадара поймал себя не том, что как завороженный смотрит на один шаринган, изображенный на стене. Тот казался настолько реалистичным, что он забеспокоился, уж не наблюдает ли кто за ним. Мадара задержал взгляд еще на мгновение, чувствуя, что его словно засасывает в гендзюцу. Он тряхнул головой, возвращая себе ясность ума.       Пребывая в растерянности, что делать дальше, Мадара направился обратно в большую комнату. Возможно, неплохо бы поискать информацию в книгах и свитках, коих в доме было целое множество. Мадара наугад взял одну и сдул с нее пыль.       К счастью для него, клан Учиха тщательно записывал все моменты собственной истории. Мадара ничуть не удивился, встретив на страницах свое имя.       Поэтому он прихватил с собой еще несколько книг и направился к крыльцу. Нашел подходящее кресло-качалку и погрузился в чтение.       

***

      История собственного клана неожиданно увлекла Мадару, хотя и было очевидно, что эти книги не хранили никакие ценные секреты. Ему понравилось изучать генеалогию, он заострил свое внимание на тех, кого знал лично, выяснил, на ком они женились и сколько у них было детей.       Мадару заинтересовала даже более поздняя информация. В частности, он с любопытством прочитал про семью Саске. Со слов Сакуры, Итачи любили и уважали не только в клане, но и во всей деревне, и, судя по записям, так оно и было на самом деле.       Эта информация только подтверждала, что с резней было что-то не так. Почему Итачи пошел на такое преступление?       Все рассуждения вылетели у Мадары из головы, как только он почувствовал приближение знакомой сигнатуры чакры. Мгновение спустя он услышал вдалеке, как со скрипом открылись, а затем закрылись ржавые ворота.       Мадара оставил книгу на коленях, держа палец на той строчке, что читал. Был только полдень, и его нисколько не удивило, что он увлекся на несколько часов.       Но один лишь вид идущей к нему Сакуры растопил маленький кусочек льда, который появился за время ее отсутствия. Возможно, во всем виноват квартал Учиха, который таит в себе призраков, Мадара даже не почувствовал, что голову заполнила тьма, пока не увидел Сакуру.       Он ринулся ей навстречу, когда она взбежала по ступенькам. Она была немного растрепана, хотя волосы по-прежнему собраны в пучок. В руках Сакура держала два пластиковых контейнера с суши, и Мадара мгновенно их забрал, чтобы поцеловать ее без опасения уронить еду.       Сакура отстранилась первой.       — Я могла бы привыкнуть к тому, что меня так приветствуют, — сказала она с невероятно очаровательной улыбкой.       В груди у Мадары вдруг стало тесно. Уж он позаботится о том, чтобы она привыкла.       — Сакура, — пробормотал он, целуя ее в макушку.       — Я принесла обед, — произнесла она, указывая на контейнеры, которые он поставил поверх стопки книг. — Вижу, твое утро прошло плодотворно.       Мадара кивнул и, положив руку Сакуре на поясницу, повел ее к другому креслу-качалке.       — Да, и у меня появилось к тебе несколько вопросов, — Мадара оглядел сидение и толстый слой пыли, осевший на нем. Нахмурившись, он понял, что Сакура может испачкать свой белый халат, поэтому он смахнул грязь рукой.       — Серьезно? — спросила она с ухмылкой, прищурив глаза. Он не был уверен, имела ли она в виду кресло или вопросы.       Мадара отряхнул ладони, когда Сакура села. Он расположился рядом с ней и потянулся за едой. До этого момента он и не представлял, как сильно проголодался, но теперь, когда почувствовал аппетитный запах рыбы, у него потекли слюнки.       — Это касается резни, — уточнил Мадара.       Сакура потянулась к его порции и забрала себе, а затем потрясла его запястья.       — Сначала вымой руки, ты, услужливый дурак, — поддразнила она, отпуская его из своей хватки.       Мадара закатил глаза.       — Мне не страшна какая-то пыль, — сказал он, не желая расставаться с Сакурой дольше необходимого. Он знал, что ей скоро придется вернуться в больницу.       — Посмотрим, как ты заговоришь, когда заболит живот.       — Если это произойдет, ты будешь за мной ухаживать, — развил мысль Мадара. — и такая перспектива мне по душе.       Сакура бросила на него сухой взгляд, но в ее глазах светилось едва скрываемое веселье.       — Я рассержусь на тебя, если ты нарочно заболеешь.       Мадара не мог вспомнить, когда он болел в последний раз, но задумался, стоило ли сопение, чихание и кашель безраздельной заботы Сакуры. В общем-то, ее внимание и так принадлежало ему. Хотя его эгоистичная натура была бы не против получить немного больше.       — Ну, мне бы не хотелось, чтобы ты сердилась, — в итоге ответил Мадара и быстро исчез в доме, чтобы вымыть руки.       Когда он вернулся, Сакура успела съесть больше половины своей порции. Пораженный ее аппетитом, Мадара глупо хлопал глазами.       — Так сильно проголодалась? — неверяще спросил он.       — Я лечила анбушника с отрубленной рукой, — пояснила Сакура, — и потратила все утро, пришивая ее обратно. Такая работа требует много усилий, а этот придурок даже спасибо не сказал, лишь жаловался, что я слишком долго вожусь. Разумеется, долго! Это же не царапина, а полностью оторванная рука.       Мадара пребывал в таком шоке, что не мог даже моргнуть.       — Ты умеешь присоединять части тела?       — Конечно, умею, — фыркнула Сакура, снова запихивая в рот суши. — после требуется определенная физиотерапия, но в конечном итоге все функции сохраняются. Этому анбушнику повезло, что разрыв был чистым.       При мысли, что можно отрубить руку и как ни в чем не бывало присоединить обратно, Мадара в полной мере прочувствовал, что находится в будущем. В его времени подобный подвиг был неслыханным. Если ты лишался конечности, то уже навсегда.       — Извини, я увлеклась, — сказала она с набитым ртом. — Как у тебя дела? Нашел что-нибудь полезное?       Мадара еще не был уверен, но твердо намеревался докопаться до истины.