Луне лучше знать

      Когда Мадара покинул кабинет Сакуры, ужас пронзал все его тело. Тяжело было оставлять ее одну в таком состоянии, но она настаивала, что у нее сегодня еще много работы, и даже слышать не хотела о том, чтобы взять отгул до конца дня.       Вновь Мадара оказался предоставлен самому себе. Ему бы пойти в квартал Учиха и закончить с архивами, но было еще одно неотложное дело, которым ему нужно было заняться в первую очередь, и это была кухня Сакуры.       Мадара вернулся на рынок. После разговора с Сакурой на сердце было неспокойно. Ему не нравилось, когда она расстраивалась, особенного из-за него. В глубине души его терзали сомнения, получится ли убедить Сакуру пойти с ним. Он думал, что если бы он мог влюбить ее в себя, то выбор дался бы ей легко.       Вот только, судя по всему, Сакура уже его любила, и это съедало ее изнутри.       От этих мыслей Мадаре стало горько, пока он выбирал фрукты и овощи. Его голова была до краев наполнена темным облаком, и по какой-то нездоровой причине слезы так и норовили политься из глаз. Он мог бы по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз в своей жизни ему хотелось плакать.       Но видеть рыдания Сакуры… как она там говорила? Легче? Помнится, ей становится легче после того, как она хорошенько проревется. Может, Мадаре стоит так и поступить.       Нет, подумал он про себя, кладя в пакет пару спелых помидоров. Ему просто нужно что-нибудь побить. Или кого-нибудь.       — Не бери для нее эту гадость.       Внезапно у него выхватили пакет и бросили обратно в лоток. Сбитый с толку, Мадара уставился на крошечную блондинку.       — Помидоры ассоциируются у нее с Саске, потому что он их очень любит, — пояснила Ино, демонстративно игнорируя его возмущенный взгляд. — ты что, хочешь напомнить ей о Саске?       Мадара прищурился.       — Почему тебя волнует, вспоминает она о Саске или нет? — ответил он вопросом на вопрос.       — Потому что она моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы она была счастлива, — отрезала Ино. Сегодня она была в гражданской одежде, и ее пылкий настрой совсем не гармонировал ее фиолетовому костюму. — Саске принес ей только горе, но, судя по всему, ты искренне о ней заботишься.       — Правда? — сухо спросил Мадара.       — Я помогу тебе с выбором продуктов. Я знаю все ее любимые блюда. Забудь про помидоры, вместо них возьмем фрукты. Сакура обожает арбузы и манго. Ах да! Надо еще купить свежую рыбу.       — Я справлюсь и без тебя, Ино.       Ее ответный взгляд слишком сильно напомнил ему Сакуру.       — Послушай, радость моя, я знаю о Сакуре все, что только можно знать. Не прикидывайся, что тебе не понадобится моя помощь.       Шквал мрачных мыслей пронесся в голове Мадары. Ему и впрямь необходимо кого-то побить. И эта блондинка стояла слишком близко.       — Кстати, — начала Ино, видя сомнение на его лице. — моя семья владеет цветочным магазином. Я знаю, какие цветы нравятся Сакуре. После того, как купишь продукты, загляни ко мне, и я подберу букет.       Это была не самая худшая идея, которую предлагали Мадаре, но мотивы Ино были ему непонятны.       — Я без тебя знаю, какие цветы ей нравится, — коротко сказал Мадара.       — Да ну? И какие же?       Внезапно Мадара приблизился к раздражающей блондинке и положил руку ей на плечо.       — Что ты делаешь, Ино? — грубо произнес он. — пытаешься действовать у Сакуры за спиной?       — Конечно, нет, — отрезала она, отталкивая его руку. — лишь хочу убедиться, что ты поступаешь с ней правильно. Ты думаешь, я хочу собирать ее по кусочкам после того, как ты разобьешь ей сердце?       — Ты серьезно веришь, что сможешь предотвратить это, помогая мне выбирать цветы?       — По-моему, тебе следует прислушаться к моим советам, касающимся ухаживаний, — огрызнулась Ино, теперь ее голос обрел большую решимость. — Ты единственный мужчина, к которому она проявила интерес, кроме Саске, и я хочу убедиться, что она получит от тебя романтику и секс, которые заслуживает.       Мадара усмехнулся, едва сдерживаясь, чтобы не покраснеть от таких слов. Выходит, план Ино состоял в том, чтобы он переспал с Сакурой. Хотя для Мадары секс не был конечной целью, он был рад, что, по крайней мере, по этому вопросу их мнения сходились.       — Ни Сакуре, ни мне не нужна твоя помощь в таком деле, — отказался Мадара, — но мне нравится, что ты с ней дружишь. Я вижу, что ты действительно беспокоишься о ней. Я зайду в твой цветочный магазин, когда закончу здесь.       Ино скрестила руки на груди, но смиренно вздохнула. Мадара вернулся к прилавкам, не обращая на нее никакого внимания, несмотря на то, что она шла за ним по пятам.       Ино продолжала донимать его вопросами, но Мадаре больше нечего было ей сказать, и он боялся, что растущая тьма в его голове может вынудить его наброситься на нее. Тогда придется еще больше сдерживаться, чтобы не ляпнуть лишнего.       В конце концов, она поняла намек и ушла.       Итак, Мадара потратил все до последней монеты на самые лучшие продукты, которые смог найти, а затем вернулся в квартиру Сакуры, где разложил их по полкам и прибрал валяющиеся вещи, чтобы Сакура вечером отдыхала.       И поскольку он еще не был до конца уверен, как решить проблему с Мангеке, то смиренно отправился к Ино.       Магазин оказался маленьким, но причудливо обставленным внутри. От витавшего там цветочного аромата Мадара едва не закашлялся. Но надо было признать, все цветы, заполняющие каждый квадратный сантиметр, были невероятно прекрасными. Мадара словно очутился в царстве нежных пестрых лепестков.       — А, Мадара-сан, — поприветствовала его Ино, когда звон колокольчика возвестил ее о посетителе. Она вытащила из-под прилавка корзину с цветами и поманила его подойти ближе. — Я уже отложила цветы, которые нравятся Сакуре, чтобы ты сам составил для нее букет.       Мадара наморщил лоб, уставившись в корзину.       — Здесь нет подсолнухов, — заметил он.       — Она не любит подсолнухи.       Мадара раздраженно пялился на Ино. Та выжидающе смотрела на него. Он подумал, что, наверное, нет причин на нее сердиться. Она не знала, как ласково он называл Сакуру. В конце концов, Ино любезно пыталась помочь, хотя Мадара все еще не был уверен, что эта блондинка разбирается в подобных вопросах лучше него.       В цветах, например.       В корзинке, завернутой в белую папиросную бумагу, обнаружились аккуратно срезанные гвоздики, лилии, тюльпаны и розы всех возможных цветов.       — Подсолнухи — ее любимые, — возразил Мадара. — У тебя они есть?       Ино покачала головой.       — Вообще-то ты ошибаешься, пацан, — дерзко заявила она, — лучше доверься мне.       — Ты считаешь, что так хорошо ее знаешь? — ядовито спросил Мадара. — думаешь, я еще не раскусил, как ведет себя Сакура? Ты же понимаешь, что мы с ней прекрасно ладим и без твоего участия.       — А с моим участием будешь ладить еще лучше.       Мадара свирепо посмотрел на Ино, отталкивая от себя корзину.       — Просто дай мне эти проклятые подсолнухи, — настаивал он, — все, какие есть.       — Как пожелаешь, — нарочито вежливо произнесла Ино, явно недовольная таким поворотом событий, — но потом не приходи ко мне и не ной, если Сакура скривит нос, увидев твой подарок.       Мадара закатил глаза и скрестил руки на широкой груди. По правде говоря, его бесил тот факт, что он до сих пор многого не знал о Сакуре, хотя в этот раз ему посчастливилось одержать верх над Ино.       Возможно, эта блондинка и впрямь могла ему быть полезна.       

***

      В квартиру Сакуры Мадара возвращался с огромным букетом подсолнухов. Ино упаковала ему две дюжины ярких цветов. Следовало отдать ей должное за красивое оформление.       По пути Мадара привлекал внимание прохожих еще больше обычного, и все из-за огромной корзины.       К тому времени, как он добрался до входной двери, он чувствовал себя немного вялым. Расстроенный по этому поводу, Мадара вытер лоб тыльной стороной ладони и задрал голову.       Он заморгал от яркого света, вглядываясь в безоблачное небо. Что-то было не так. Чего-то не хватало.       Выбросив эти мысли из головы (потому что такого рода беспокойство никогда не приводило ни к чему хорошему), Мадара развернулся лицом к двери.       Именно тогда он увидел луну, висящую на уровне его глаз у горизонта. Она показалась ему чересчур маленькой, поэтому чтобы ее лучше разглядеть Мадара, активировал свой шаринган. Луна была почти прозрачной, странно, что он вообще ее заметил.       С каждым мгновением она словно росла прямо на глазах. Мадара проморгался, пытаясь прогнать видение. Он разрывался между желанием продолжать смотреть и желанием спрятаться в квартире Сакуры. От луны были одни неприятности, за одним-единственным исключением: именно она привела его к Сакуре. Сомнения терзали его, он был не уверен в своей готовности принять то, что преподнесет ему луна.       И все же он не мог отвести взор. Луна становилась все больше и больше, пока не заполнила собой все небесное пространство, сияя серебристым светом. Мадара с ужасом разглядывал лица в каждом кратере.       Его глаза лихорадочно перебегали с одного на другое. Изуна. Хаширама. Родители, братья и даже Сакура — все смотрели на него сверху с пустым выражением лица.       Мадара лихорадочно возился с ключом. Как только он вставил тот в замок, его ослепила вспышка света.       Голова взорвалась болью, будто огненные волны ударили по вискам и по глазным нервам. От сильного жжения Мадара стиснул зубы и зажмурился, хотя особенно легче не стало. Он с трудом сглотнул, чувствуя, как подкашиваются ноги.       Он хотел снова взглянуть на луну, чтобы проверить, не пытается ли она ему что-то сказать. В тот момент, когда Мадара это сделал, мозг заполнила настолько густая тьма, что он мог поклясться, что она выливалась из глаз и носа. Он чувствовал, как она, горячая и липкая, стекает за воротник футболки, прежде чем понял, что это кровь.       Вероятно, это был нехороший знак. Мадара выронил корзину и схватился за виски. Боль становилась все острее и резче, к горлу подступала тошнота.       Это подозрительно напоминало тот случай, когда его мозг «взорвался», и Мадара совсем не желал повторения, однако понятия не имел, как это предотвратить. Все, что у него получалось, это использовать все свои силы, чтобы оставаться на ногах.       Но вскоре даже это оказалось для него слишком, когда боль достигла критической отметки, и Мадара рухнул в подсолнухи на крыльцо дома Сакуры.       

***

      Когда Мадара пришел в себя, во рту у него был кислый привкус. Он хрипло застонал и попытался принять сидячее положение, но его уложили обратно.       — Он очнулся, — услышал он знакомый голос. — сходи позови Сакуру.       Часто заморгав, Мадара открыл глаза и увидел сидящую рядом с ним Цунаде. Выходит, он снова в больнице, в той палате, в которую его уже приводила Сакура.       — Добро пожаловать обратно в мир живых, — поприветствовала его Хокаге, поджав губы. — могу я проверить твою голову?       Мадара покачал головой, о чем сразу же пожалел: даже от такого движения его чуть не вырвало.       — Неужели мой мозг взорвался?       — А что, похоже? — поинтересовалась Цунаде, — потому что у меня, разумеется, нет объяснения, что с тобой случилось. Надеюсь, Сакура прояснит ситуацию.       В коридоре послышались громкие шаги. Цунаде и Мадара одновременно повернули головы в сторону двери, абсолютно не удивившись, когда заявилась Сакура.       — Мадара? — выдохнула она и бросилась к нему. — Ты снова видел луну, да?       Он кивнул, обнимая ее за талию и притягивая к себе на колени. Сакура для приличия лишь немного сопротивлялась ему, вскоре навалилась на него всем весом, направляя чакру в его виски. Мадара вздохнул с облегчением, когда прохлада рассеяла густую тьму.       — Теперь с твоей головой все хорошо, — заключила Сакура, убирая его волосы в сторону. На ее лице были написаны крайняя боль и ужас, и если бы Цунаде не была с ними в палате, Мадара затащил бы свой Подсолнух в постель и никогда больше не отпускал.       — Значит, его серое вещество полностью восстановлено? — спросила Цунаде. Сакура повернулась к ней, и Мадара не упустил из виду, как она напряглась в его объятиях, собираясь с мыслями, как правильно объяснить случившееся.       Мадара едва понимал, что она говорит. Если честно, ему было все равно, он думал только о том, как пробудить Мангеке и разгадать тайны святилища Учиха, вернуться в свое время и забрать Сакуру с собой. Он был сыт по горло пребыванием в этой Конохе, ему пора к брату.       Мадара закрыл глаза и откинулся на подушку. Сакура и Цунаде замолчали, а затем он почувствовал прохладные кончики пальцев Сакуры на своей щеке.       — Мы должны разобраться с этой проблемой в ближайшее время, — сказала Цунаде. — уверена, что весь этот коллапс, тьма и размягченность мозга окажут негативное влияние на его психическое здоровье. Как продвигается твое исследование?       — Теоретически, я знаю, что требуется для пробуждения его Мангеке, — начала Сакура, — но даже не представляю, что делать с его мозгами. Саске не страдает ничем подобным, поэтому сложно сказать, является ли такой эффект частью проклятия или же нет. Мадара продвинулся не так далеко, как Саске, так что вряд ли.       Мадара снова открыл глаза и посмотрел на Цунаде.       — Я думаю, это предупреждение, — объяснил он ей, хотя у него не было никаких реальных оснований верить в это, только предчувствие. — я пробыл здесь слишком долго. Мне нужно вернуться домой.       — Есть какие-нибудь идеи на этот счет? — резко спросила Цунаде.       Сакура бросила на свою наставницу раздраженный взгляд, и Мадара потянулся к ее руке, чтобы сплести их пальцы вместе.       — Пока нет, — признался он. — но я работаю над этим.       — Правда? — сухо уточнила Цунаде. — по-твоему, ответ как-то связан с парой дюжин подсолнухов?       Смешок сорвался с губ Сакуры, и этот звук был подобен глотку свежего воздуха в удушающей серьезности атмосферы, заполнившей больничную палату.       — Я не могу допустить, чтобы он валялся без сознания по всей Конохе, — сказала Цунаде Сакуре, неодобрительно глянув на нее. Затем она холодно посмотрела на Мадару. — вы двое, срочно разбирайтесь с его головой, если мне не позволяете.       Хокаге невозмутимо поднялась. Неужели она думала, что он хотел находиться здесь, вдали от своего брата?       — Не надо на меня так пялиться, — произнесла Цунаде. — уверена, какие бы силы ни закинули тебя сюда, сделали они это явно не для того, чтобы ты подбивал клинья к моей ученице.       — Ты этого не знаешь, — возразил Мадара, но тут же почувствовал себя глупо из-за своих грубых слов.       Цунаде прищурилась.       — Найдешь меня, если будет какая-нибудь новая разработка, — сказала она Сакуре. С этими словами она покинула палату, закрыв за собой дверь с излишней громкостью.       Оставшись с Мадарой наедине, Сакура отбросила всю свою деловитость и со вздохом уткнулась ему в грудь.       — Ты хоть представляешь, как я испугалась, увидев тебя лежащим на моем крыльце? Ты был похож на сломанную куклу, — возмутилась она, прижимаясь к нему крепче, — единственным утешением была куча подсолнухов под тобой, и от этого мне стало еще тоскливее.       Мадара чуть отодвинул от себя Сакуру, чтобы взглянуть ей в глаза. Не похоже, чтобы она плакала, но, зная ее, трудно было сказать наверняка.       — То есть, это ты меня нашла? — спросил он, чувствуя укол вины. Мадара не хотел знать, что бы чувствовал сам, если бы увидел безжизненную Сакуру.       — Твоя сигнатуры чакры внезапно пропала, — начала она. — я шла на встречу, а ты просто… я не знаю. Мне стало по-настоящему страшно. Я думала, ты был в квартале Учиха, поэтому в первую очередь побежала туда, но не смогла попасть внутрь.       Мадара вновь ощутил вину.       — Я установил защитные печати, — пояснил он, — когда пойдем туда вместе, я изменю их, чтобы ты тоже могла пройти.       Она снова уткнулась лицом ему в грудь.       — Луна дала тебе еще одно видение? — спросила Сакура, и Мадара понял, что она сдерживала рыдание. Он начал успокаивающе поглаживать ее спину и плечи.       Несмотря на то, как яро он ненавидел, когда она расстраивается, он не мог не думать о том, значит ли такая реакция, что Подсолнух его любит. Мадара улыбнулся. Эта мысль приятно согревала его, и он с чувством обнял Сакуру.       — Я кое-что видел, — признался он. — мне кажется, луна пыталась мне сообщить, что я готов вернуться домой. Или почти готов.       Дрожь пробежала по ее спине от его прикосновения.       — Как ты можешь судить? Что ты видел?       Мадара покачал головой, давая понять, что не намерен отвечать. Он не собирался рассказывать, как видел ее лицо вместе с лицами остальных его родных и друзей. Сакура не согласилась бы с его мнением, что это было пророчество.       

***

      Сакура проводила Мадару домой из больницы, закинув его руку себе на плечо. На самом деле он не нуждался в ее помощи, но ему было приятно находиться рядом с ней. Она прижималась к нему теплым боком, и это успокаивало его.       На улице уже начало смеркаться. Сверкающие звезды усеяли чернильное небо, и в воздухе повеяло первым осенним ветерком.       — Как долго я был в отключке? — нарушил тишину Мадара.       — На этот раз всего несколько часов, — ответила Сакура, помогая ему подняться по ступенькам. На крыльце больше не было подсолнухов, хотя немного лепестков все еще оставались лежать. — и слава богам за это, потому что у меня не получалось сосредоточиться ни на чем, кроме тебя. Шизуне-сан даже выгнала меня из больницы. Она буквально приказала мне идти домой.       Они вошли в квартиру, и Сакура включила свет. Мадара улыбнулся, когда увидел в вазе чуть помятые подсолнухи. Сакура не выбросила даже самые ободранные.       — Вижу, ты получила мой подарок, — пошутил он, поглаживая цветы. Он вытащил один подсолнух — точнее, это был жалкий стебель с одним-единственным лепестком. — тебе правда нужно было оставлять даже этот?       Сакура поспешила вырвать цветок из его рук и осторожно поставила обратно в вазу.       — Это мой любимый, — призналась она, — потому что именно он больше всего смягчил твое падение.       Слова были произнесены с той же небрежной интонацией, с какой она могла бы описать погоду или заказать горячий чай, но они мгновенно напомнили Мадаре о том, что Хаширама выразился бы точно так же. То, что Сакура сказала ему что-то подобное, было настолько абсурдно, что заставило его рассмеяться.       Она ответила ему улыбкой, прислонившись спиной к стойке и глядя на него поблескивающими глазами.       — Спасибо тебе за подсолнухи, — поблагодарила Сакура и потянулась за поцелуем. Мадара не стал наклоняться, поэтому она ограничилась шеей. — они ведь предназначались мне.       Она выпрямилась и скрестила руки на груди. Сакура смотрела на него потухшим взглядом, однако это не мешало ей успешно гипнотизировать Мадару, пока он не сдался и не поцеловал ее в макушку.       — И за продукты тоже, — продолжила Сакура, вцепившись пальцами в его рубашку, чтобы притянуть его еще ближе. — ты не обязан был.       — Я посчитал, что должен сделать для тебя хоть что-то, — пояснил Мадара. — ты так много работаешь, что забываешь о себе.       — Это неправда, — возразила она, защищаясь, ее глаза вспыхнули тем огнем, которого ему так не хватало.       — Это правда, — настаивал он, касаясь ее щеки и проводя большим пальцем по ее нежной коже. — но это не имеет значения, потому что я позабочусь о тебе.       — Да ну? — дерзко спросила Сакура.       Не желая тратить время на пустые разговоры, Мадара прижался губами к ее губам. Она ответила более пылко, чем он ожидал, углубив поцелуй и обвив руками его шею.       Он приподнял ее за задницу, чтобы она могла обхватить ногами его талию. Сакура уткнулась Мадаре в шею, покрывая жаркими поцелуями его и без того разгоряченную кожу. Его сердце учащенно забилось, когда она скользнула пальцами под его футболку и затем по обнаженной спине.       Ее прикосновения немедленно воспламенили его, Мадару накрыло невероятное возбуждение.       — Думаю, мы больше не пытаемся играть в профессионалов, — выдохнул Мадара, обхватив затылок Сакуры, пока она продолжала ласкать его губами.       Сакура подалась бедрами вперед, потираясь промежностью о его живот.       — К черту весь этот профессионализм, — пробормотала она. — Ты такой милый. Я не заслуживаю тебя.       Мадара нахмурился.       — Ты заслуживаешь все, что пожелаешь, — произнес он, отчаянно прижимаясь к ней, — ради этого я пойду на все.       Сакура громко, почти истерически, расхохоталась.       — Я хочу пососать твой член, — призналась она, отрываясь от его шеи, чтобы поцеловать его губы. — хочу, чтобы тебе было хорошо.       Хватка Мадары ослабла, и Сакура сама прильнула к нему. Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, смущенный ее внезапной, но такой желанной страстью.       — С тобой все нормально? — Мадара приподнял Сакуру повыше.       Она вцепилась ему в волосы и, притянув его к себе, грубо поцеловала.       — Нет, не нормально, — ответила она. — от одной лишь мысли о том, что однажды я тебя потеряю, хочется прижать тебя к себе и никогда не отпускать. Я понимаю, что не имею права владеть тобой безраздельно, но как же сильно я желаю тебя.       Откровения Сакуры потрясли Мадару настолько, что он лишился дара речи, поэтому он ограничился тем, что обнял ее за талию и провел руками вверх-вниз по ее напрягшейся спине.       Сакура вновь коснулась губами его шеи и осыпала ту поцелуями, затем переместилась на подбородок и наконец нежно прикусила мочку уха. Печаль Мадары прошла. Он не мог думать ни о чем, кроме Сакуры, развратно ласкающей его тело и прижимающейся промежностью к нему.       — Сакура, — практически промурлыкал Мадара, обхватив ее груди. Ее довольный вздох заставил его колени подогнуться.       — Снимай штаны, — приказала она. От ее дыхания у него по спине пробежали мурашки.       Мадара послушно потянулся к пуговице на брюках. Недолго повозившись, он спустил их до колен, осторожно удерживая Сакуру.       Она нетерпеливо выбралась из его объятий и встала.       — Футболку тоже, — заявила она, когда он откинул штаны. Мадара подчинился, обнажаясь окончательно.       Остаться полностью голым перед Сакурой — опыт, не похожий ни на какой другой. Почему-то от того, как она пожирала его глазами, Мадара чувствовал себя самым могущественным человеком в мире. Его член начинал неприятно ныть.       Сакура окинула его взглядом, потемневшим и озорным, от которого Мадару бросило сначала в жар, а потом в холод.       Она потянула его за руки, ведя к дивану в гостиной. После мягко толкнула его, и Мадара с готовностью опустился на подушки, не сводя с нее глаз.       — Можно?       — Что? — непонимающе спросил Мадара.       — Можно мне отсосать у тебя?       Его глаза опустились к ее пухлым губам, он восхищенно наблюдал, как она высунула розовый язычок, чтобы облизать их.       — Пожалуйста?       Мадара нетерпеливо кивнул, способность сформулировать даже самый простой ответ была потеряна. Мгновение спустя копна розовых волос оказалась у него между колен, на него смотрели широко открытые изумрудные глаза. Сакура сжала его член, и Мадара судорожно вздохнул.       — Я знаю, что я твой Подсолнух, — он отвел взгляд от ее рта, — но я не хрупкая, понятно? Я куноичи и умею исцелять свое тело. Так что ты можешь быть таким грубым, каким пожелаешь.       У него вырвался смешок.       — А ты хочешь, чтобы я был грубым?       Сакура усилила хватку на его члене и улыбнулась.       — Только если ты сам этого хочешь, — произнесла она. — особенно, если хочешь.       Мадара возбудился еще больше, прикосновение прохладных пальцев вызывало желание приподнять бедра. У него было не особо много времени на размышления, чего он на самом деле хотел, поскольку Сакура уже медленно втянула его член в свой рот.       От наслаждения Мадара закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. Ощущать влажные губы и юркий язычок Сакуры на члене было очень приятно, особенно когда она полностью взяла его в рот.       Мимолетная тревога прошла, стоило Сакуре замурлыкать от удовольствия. Охваченный страстью Мадара посмотрел на нее и от вида стоящей на коленях Сакуры онемел. Она начала покачивать головой, и ему показалось, что его мозг сейчас взорвется от остроты чувств.       Минет для Мадары был не в новинку, и, насколько он помнил, каждой даме в какой-то момент требовалась пауза, чтобы перевести дух.       Но, похоже, у Сакуры не возникало подобных проблем. Она заглатывала член снова и снова, вращая языком. От ее ласк Мадара чувствовал себя легким, словно перышко. Сознание затуманилось, кости будто превратились в желе. Когда он периодически бросал на нее взгляд, она каждый раз смотрела на него снизу вверх, внимательно изучая его реакцию.       Видеть Сакуру такой было почти невыносимо. Мадара считал, это было неправильно: то, что ее когда-то дрожащие губы творили с ним. Он почувствовал себя виноватым. Оглаживая большим пальцем маленькие веснушки на носу Сакуры, он вспоминал, какой невинной в подобных вещах она была прежде.       Затем Мадара ощутил покалывания чакры, сначала в члене, а вскоре и в животе, распаляя и без того неистовое желание. Нервы в его теле внезапно загорелись, и он уставился на свой хрупкий Подсолнух.       На этот раз глаза Сакуры искрились весельем, и ее влажный рот и сексуальный взгляд заставили его отбросить последние сомнения.       Мадара запустил пальцы в любимые розовые волосы и притянул Сакуру поближе. Она не была хрупкой, напомнил он себе, когда опускал ее голову вниз. Она застонала и, скользнув под подол платья, начала ласкать себя. Заметив это, Мадара почувствовал, как все его тело охватила дрожь. Сакура вновь посмотрела на него, поддразнивая и его, и себя, и разум Мадары совершенно опустел.       Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме острого удовольствия, от которого кожа покрывалась мурашками, а кровь казалась горячей и ледяной одновременно.       Где-то в глубине своего затуманенного сознания Мадара поражался, как его милая невинная малышка-Подсолнух могла быть похотливой, какими обычно бывают продажные шлюхи.       Но эта мысль задержалась лишь на несколько секунд, потому что ласки Сакуры, всхлипы и стоны приближали его оргазм. Наслаждение накатывало все сильнее и сильнее.       Мадара вцепился в волосы Сакуры, заставляя ее ускориться. Он и представить себе не мог, что будет вести себя вот так с любимой женщиной. Даже сейчас он чувствовал за собой ничем необоснованную вину. Судя по всему, Сакура в роли жертвы насилия наслаждалась тем, что Мадара потерял контроль. Он невольно активировал шаринган и теперь отчетливо видел неприкрытое желание в ее глазах.       Мадара возбудился еще сильнее, никогда раньше удовольствие не было настолько всепоглощающим. Сакура сводила его с ума.       Он кончил ей в рот, крепко сдавливая ее голову и погружаясь так глубоко в ее горло, как только мог. Мадара наслаждался подаренным оргазмом, полностью растворяясь в ощущениях.       — Сакура, — простонал он, выгибаясь, когда она выпустила изо рта его член. Мадара наблюдал за движением ее горла, когда она проглотила сперму.       Сакура поднялась на ноги и затем села на него сверху. Чуть прищуренные зеленые глаза горели решимостью. Мадара почувствовал, как член вновь твердеет.       Потянувшись, он расстегнул пуговицы ее белого медицинского халата, стянул его и кинул на пол.       — Ты напугал меня сегодня до чертиков, — пробормотала Сакура, подаваясь вперед и целуя его в шею. Мадаре нравились ее прикосновения, нравилось, как ее грудь прижимается к его, как ее ноги обвивают его бедра. — твой обморок напомнил мне о том, как легко я могу тебя потерять, — продолжала она, лихорадочно проводя руками по его телу.       К Сакуре возвращалось прежнее желание, и Мадара начал раздевать ее.       Он хотел сказать что-нибудь утешительное, но даже в трезвом уме не смог бы подобрать правильные слова. Тем временем Сакура помогла ему справиться с застежкой на платье и приподнялась ровно настолько, чтобы Мадара стянул его через голову и бросил его туда же, где валялся халат.       Оставшись в одном белье, она казалась ему богиней, сиреной, что снизошла до него. Мадара внимательно разглядывал ее белую, как мрамор, кожу, нежно пробегаясь по ней пальцами. Разве может надоесть столь прекрасное совершенство?       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — внезапно произнесла Сакура, отстранившись, чтобы увидеть лицо Мадары. Она выразилась довольно грубо, отчего он возбудился, словно дикое животное.       Сакура не желала, чтобы он занимался с ней любовью, хотя все его фантазии о том, как он лишает ее девственности, сводились именно к этому. Однако она уже доказала, что не хрупкая девушка, и ее предложение пробудило в нем дремлющего до этого зверя.       — Пожалуйста, — взмолилась Сакура, и Мадара вцепился пальцами в ее бедра, прижимая ее к себе.       Он впился в ее губы отнюдь не целомудренно. Их языки развратно ласкали друг друга, Мадара переместил руки на ее шею, чтобы целовать Сакуру еще сильнее. Вкус собственной спермы на ее губах воспламенил его нервы до предела.       Однако тень сомнения до сих пор омрачала его удовольствие       — Почему? — спросил Мадара. — Почему именно так?       Сакура замерла, но ее губы все еще были на его губах. Она сделала глубокий вдох. Мадара почувствовал, как воздух вышел из его собственных легких, и ахнул, выпуская ее из своих объятий.       — Ты флиртовал со мной, дразнил и искушал, но всегда уважал мои принципы и никогда не заставлял меня делать то, чего я не хотела, — чуть запыхавшись, объяснила Сакура. Мадара неотрывно смотрел на ее полуулыбку. — ты проявил поразительную сдержанность, даже когда я дразнила и флиртовала с тобой в ответ. Я могу потерять тебя в любой момент, поэтому хочу узнать, каково это — разделить близость с тем, кто так страстно жаждет меня. Узнать, каково это — быть с тобой.       Мадара скептически уставился на Сакуру, не уверенный, что точно понял, на что она намекала.       — Пожалуйста, — повторила она, когда он ничего не ответил.       Ее просьба произвела желаемый эффект. Мадара и без того был возбужден, даже не смотря на недавний оргазм.       Если его Подсолнух так отчаянно желает траха, кто он такой, чтобы отказывать.