Пиздец. Смерть. Будапешт.

Клинт вернулся с миссии поздно ночью. Хотя оказываясь в здание ЩИТа с трудом можно было сказать какое сейчас время суток. В коридорах было так же людно, как и всегда. В главном спортивном зале проходили какие-то тренировки для новобранцев. Жалюзи в переговорной опущены, оповещая о том, что там сейчас проходит совещание. Лишь, витающий в воздухе, кофейный аромат подсказывал о том, что бодрствуют люди не по своей воле. Миссия была простая, но очень кропотливая и пыльная. Буквально. Оказавшись в своем блоке, закинув сумку с инвентарем на кровать он отправился в душ, о котором мечтал на протяжении всего полета на базу. Бартон потратил почти полчаса, вымывая грязь и песок из волос и тех мест, куда он попасть, не мог априори. А дальше его ждал сон на чистых простынях… Правда, счастье длилось недолго. Фил не став даже пытаться достучаться до спящего Бартона и открыл дверь своей универсальной ключ-картой. Потратив пять минут своей жизни Коулсону удалось растормошить лучника. Если быть точнее, то спустя пять минут и бесчисленное множество проклятий, и швыряния единственной подушки. Зевая и пытаясь пригладить торчащие в разные стороны волосы Бартон сел на постели, его сонный взгляд, устремленный на Фила, выражал все его недовольство происходящим. Коулсон вздохнул, скрестил руки на груди, сочувствуя своему подопечному. — Прости, приятель, но отчет должен лежать у меня на столе через два часа. Я дал тебе столько времени сколько мог. Клинт начал работать на ЩИТ не вчера и знает правила, знает, что Фил прав. Так что, поднявшись с кровати и подобрав с пола подушку, он провожает куратор, пообещав сделать все в сроки. Даже говорит что-то отдаленно похожее на благодарность. Кофеварка, заботливо включенная Филом, запищала, оповещая о готовности, как раз когда Бартон вернулся из душа. Бумаг было немного так что, справившись уже к обеду, он занес файлы с отчетом о мисси, и начал было предвкушать заслуженный обед, а потом ещё несколько часов сна, чтобы окончательно прийти в себя. По пути в столовую его окликнул запыхавшийся Томас, один из немногих людей в стенах ЩИТа с которым Клинт поддерживал дружеские отношения. — Где тебя чёрти носят, Бартон, — начал он и Клинт было хотел съязвить о том, что черт тут только один, да и тот одноглазый. Но Том не был настроен на шутки так что, не дав Бартону и слова вставить, продолжил. — Там эта твоя рыжая с Рамлоу на площадке для спарринга. Они сейчас убьют друг друга. Клинт сорвался с места, не реагируя на приятеля, выкрикивающего его имя. В зал для спаррингов он практически влетел. С силой распахнутая дверь ударилась о стену с грохотом, но никто не среагировал, все были заняты зрелищем поинтересней. На одном из рингов прямо в центре зала Рамлоу взял Романову в удушающий захват, оттягивая ее голову за волосы, но девушка нанесла ему два мощных удара ногой в колено, отчего он ослабил хватку, из которой она легко выскользнула. Когда Рамлоу с гримасой боли рухнул на колени, Романова не стала ждать и, сжав горло его футболки, которая, как и ринг была испачкана, как и его, так и её кровью, стала наносить удары, в лицо, повалив его на маты. Когда Наташа в очередной раз занесла над ним сжатый кулак, она почувствовала, как чьи-то руки оттаскивают её. Она пыталась вырваться, сопротивлялась, но затем эти, же сильные руки встряхнули ее, прижимая к ограждению. И тут Романова, встретилась с грозным взглядом Бартона. Он стоял так близко, что Наташа видела эти тучи — перед оглушающим раскатом грома — в его глазах, видела как ходят желваки на его челюсти. — Какого хрена вы тут устроили?! — Кричит он, оборачиваясь, на шатающегося и поднимающегося с матов Брока. — Это вам не бойцовский клуб! Четверо охранников входят в зал. Как же, блять, вовремя. — Посади свою сучку на цепь, Бартон, — хрипит Рамлоу. Его хватка на её руках уже не такая крепкая, так что, приложив усилия, Наташа из неё вырывается. Клинт ловит её практически за мгновение до того как Романова снова набрасывается на Брока. Пытается оттащить, снова, но Наташа поддаётся лишь после того как плюет тому в лицо. Собственной кровью. — Уведите его отсюда, — отдает он приказ, подошедшим к ограждению охранникам. Клинт больше не отпускает её, уводит прочь с ринга, крепкой хваткой держа чуть выше локтя. Двое штатских охранников, выводят прихрамывающего Брока из зала. Другие преграждают им путь. — Агент Бартон, мы должны увести и мисс Романофф. Это приказ директора Фьюри. Фьюри. Стоило догадаться раньше. Клинт не думал, что сможет злиться ещё больше, но он злиться. Поднимает взгляд на одну из камер в зале и, не сводя с неё взгляда, говорит охране. — Можете передать директору Фьюри, что он может пойти нахрен. Романову в мед кабинет он втаскивает почти силой, усаживает на кушетку и запирает дверь. Наташа ничего не говорит, а Клинт ничего не спрашивает, он лишь открывает шкафчики и достает оттуда бинты и склянки с такой точностью, словно сам это все раскладывал сегодня утром. Он обрабатывает рану на её лбу и клеит на нее пластырь, в тишине, которая с каждой минутой становиться все более давящей. Когда Клинт выкидывал ещё один кусок окровавленной ваты в мусор, она говорит. — Ты не хочешь спросить, почему я его ударила? Ударила. Сломала пару костей. Чуть не свернула шею. — А ты хочешь рассказать? — парирует Бартон. Он все еще злиться. На нее. На себя. На этого, сукина сына, Рамлоу. Да, ему тоже было девятнадцать, он тоже стоил Филу десятки седых волос и нервных клеток. Только вот, Наташа, не он. Она лучше, она умнее, она сильнее. Клинт в этом абсолютно уверен. Он ее знает, он ей доверяет, даже если она сама себе не может. И к его удивлению она и вправду рассказывает. — Он начал говорить какую-то чушь. Я сначала не слушала, даже внимания не обращала, но потом… — она замолчала, прикусив губу, а потом подняла взгляд на сидящего рядом Бартона, — потом он начал говорить про Будапешт. Сказал, что ты идиот раз не застрелил меня, когда была возможность потому что однажды я все равно выстрелю тебе в спину и предам всех и… я… я никогда бы не стала. Клинт, Боже, я никогда так не поступлю…я…. Голос у нее ровный, без намека на эмоции, она лицо держит даже сейчас. Клинт садится рядом, плечом к плечу, кладет ладонь ей на спину, заземляет, позволяя уложить голову себе на плечо. Он гладит её по спине, по спутанным волосам, тихо повторяя, что верит ей. — Рамлоу тот ещё мудак. После того как мы впервые встретились я несколько ночей думал над планом по его убийству, но вот всегда возникала проблема с тем как избавиться от тела. Может, если ты ко мне присоединишься, мы доработаем мой план. — В привычно шутливой манере говорит он, словно и не у него пар из ушей валил мгновение назад. — После сегодняшнего в его смерти обвинят тебя, но если возьмёшь всю вину на себя, так уж и быть вытащу из тюрьмы.Поедем в Мексику… Наташа не признается никогда, но она любит его дурацкую болтовню. Она отстраняется, тихо смеясь, но затем морщиться с хрипом выпуская воздух из легких. Бартон хмурится, и встает с койки, чуть задирая край ее перепачканной тренировочной толстовки вверх. На светлой коже уже наливаются синяки разных оттенков лилового с красными вкраплениями. Клинт сжимает зубы и запускает руку ей под толстовку, теплые пальцы приятно греют холодную кожу. Кажется, впервые после Венгрии. — Сукин сын, — выдыхает он себе под нос, а потом уже обращается к Наташе — У тебя трещина на двух ребрах слева и то это только, то, что я заметил. Тебе нужно к настоящим врачам, Наташа. Медики подтвердили догадки и буквально выставили за дверь, пообещав, что о ней позаботятся лучшим образом. В кабинет Фьюри он вошел без стука, а тот даже не поднял взгляда, когда Клинт пересек комнату, оперся руками о стол и выпалил. — Какого хрена, Ник? — Соблюдайте субординацию, агент Бартон, мы сейчас не пиво пить будем, а как я вижу обсуждать дальнейшую судьбу мисс Романофф. — Какого хрена, директор Фьюри? Ты дал ублюдку доступ к файлам о Будапеште, хотя мы, блять, решили, что они останутся засекреченными! А потом что? Смотрел, как они пытаются убить друг друга? А если бы я не вмешался… — То что? — прервал его Ник. — Вот скажи, что ты думаешь, произошло бы? Она бы не остановилась и забила того до смерти? Боишься, что она так же неуправляема, безрассудна и опасна как и полгода назад? Боишься, что все наши старания были напрасны, что ты ошибся на её счет и придется заканчивать задание?! — Они сверлили друг друга взглядом, словно играя в гляделки. — Послушай, я дал Рамлоу ровно столько информации, сколько было нужно. Парень думает, что разнюхал все сам. И мы должны были узнать, на что она способна. На тренировках она сдерживается, все мы это видим, но даже при этом она лучшая. Поэтому мне нужно было узнать, на что это девочка способна, если разозлить ее. — Узнал все что хотел? Теперь ты доволен, Ник? Что дальше, что ты собираешь делать с информацией, которую я и так тебе дал, когда привел её сюда? — Клинт, — директор поправил повязку и, скрепив руки в замок перед собой взглянул ему в глаза. — Не думаю, что мы можем её оставить. — Оставить?! — он возмущенно развел руками, чувствуя как закипает от злости. — Она тебе не щенок, которого ребенок принес с улицы. Она нам нужна. — Тебе… Она нужна тебе Бартон. Ей никто не доверяет. Почти все здесь боятся или презирают её. Я не могу ставить на миссию напарников, которые не доверяют друг другу, а отпускать Романофф на одиночные миссии совет не позволит. Кто может гарантировать, что она не сорвется и не уйдет, примкнув обратно к русским или… — Я. — Что? — Я могу это гарантировать. Я ей верю, сэр. С этого момента мы напарники.