Пиздец. Смерть. Будапешт.

Это один из тех немногих, спокойных, наполненных солнечным светом, а не копотью пожаров, дней, когда планета не нуждается в спасение. По крайней мере, так сильно, как в остальные дни. Клинт прикручивает, шатающуюся дверцу от кухонного гарнитура, пока Наташа допивает свой чай, — внерабочее время кофе у них пьет только Клинт. — закинув ноги на соседний стул и наблюдая за мужем. — Не могу поверить, что мы родители годовалого ребёнка — Я знаю, — согласилась она. Наташа ставит кружку на стол, встаёт и подходит ближе, гладя его по спине, прежде чем обнять за торс и положить подбородок ему на плечо. Клинт улыбнулся, не отрываясь от дела, зная, что ей пришлось встать на носочки. — Не могу поверить, что она наша. Чем мы ее заслужили. Наташа почти шепчет и Клинт мог бы не услышать. Но он слышит. Клинт умеет читать между строк. И он слишком хорошо знает свою жену. Он откладывает отвертку, разворачиваясь, не разрывая объятий. Его руки находят путь к ее лицу, играя с прядями, золотых в свете утреннего солнца, волос. Несколько прядей выбились из заплетенной ещё вчера косы и спадают ей на лицо, он убирает их ей за ухо, прежде чем сказать то, что не меньше чем истинная правда. — Мы заслужили, — он накрывает ладонью её щеку, потирая кожу большим пальцем.– Ты заслужила, Нат. –В его глазах любовь и твёрдая уверенность в собственных словах. То, что ей так нужно. Она тяжело выдыхает, сама не замечая, что задерживала дыхание. Она накрывает его ладонь своей. — Я люблю тебя. Он прижимает ее к себе и целует в макушку. Наташа укладывает голову ему на плечо. И груз сомнений исчезает, уступая место другому чувству. — Люблю тебя. Слова, которыми они не бросаются попусту. Слова, которые, кажется, совсем недавно начали выходить без сомнений и внушённого когда-то стыда. Слова, которые намного чаще произносятся безмолвно. Утреннюю тишину прерывают возмущённые кряхтенья, доносящееся через радио-няню. — А я говорил, она жаждет быть в центре внимания. Всегда. Нет, я серьезно… Наташа тихо смеётся отталкиваясь. — Покорми ее, а я приму душ и можем устроить пикник. Клинт крадёт у неё несколько невесомых поцелуев, прежде чем отпустить. — Есть, мэм.