Бэмби и его мама

Аппарировав прямо к воротам Хогвартса, Лили еще какое-то время стояла в нерешительности, задумчиво кусая губы и рассматривая крылатых вепрей. Она не была здесь вот уже тринадцать лет, но вряд ли за это время замок сильно изменился. Не успев подумать о том, что она, собственно, здесь вообще делает, женщина услышала какой-то приближающийся шум. Ворота с громким треском распахнулись, так что Лили едва успела отскочить на безопасное расстояние. Сперва показался местный полтергейст Пивз, которого преследовал Филч в компании старой швабры. Размахивая инструментом для мытья полов и что-то нечленораздельно вопя, Филч изловчился и дотянулся таки до Пивза, однако тот был бесплотным, и никакого видимого вреда ему это не причинило. — Старый дурак, — презрительно фыркнул полтергейст, сделал небольшую петлю и полетел назад в замок. Филч, скрипя зубами от досады, вытер передником вспотевший лоб и присел на ближайший к нему камень. — Мистер Филч, — испугалась Лили, — вам плохо? Завхоз только что заметил незванную гостью и скривился. — Не дождетесь, — проворчал он, поднимаясь, но тут же снова падая на пятую точку. Если бы Лили не была уверена в том, что ему действительно худо, то непременно бы улыбнулась. — Я еще вас всех переживу и на ваших похоронах простужусь! — Вам нужно к мадам Помфри, — Лили предпочла не услышать последнюю реплику Филча. — В вашем возрасте опасны такие физические нагрузки... — Ты чего ко мне пристала? — взвинтился школьный смотритель. — Нормальный у меня возраст, самый расцвет сил! — Ага, и поэтому вы сейчас отдышаться не можете, — решительно заявила Лили и помогла ему подняться. Филч сначала просто обалдел от такой неслыханной дерзости, но затем здраво рассудил, что спорить с молодыми сейчас не время, а помощь целителя ему и вправду не повредит. — Пойдемте, я помогу вам... — Сам справлюсь, — буркнул завхоз уже не так недовольно, но Лили была непреклонна. Поддерживая старого сквиба под руку, она повела его в сторону замка. Всю дорогу Филч молчал и демонстративно смотрел куда угодно, но только не на Лили, которая тоже ничего не говорила. Наконец Филч не выдержал первым. — Ты ж Эванс вроде, да? — сухо поинтересовался он. Лили молча кивнула. Дряблые щеки завхоза отчего-то затряслись. — Помню тебя, как же, — уже более мягким тоном сказал он. — Не раз помогала мне этих обормотов приструнить. Блэка, Поттера... Лили сглотнула. Ну вот зачем, зачем он их помянул? От этого по сердцу точно лезвием полоснули. — А ты чего здесь вообще делаешь? — снова насупился Филч. Лили не придумала ничего лучше, чем сказать правду: — Ну... к профессору Дамблдору пришла. — А его нет, — сообщил завхоз, и у Лили окончательно испортилось настроение. — Только профессор Макгонагалл здесь. С самого утра. Занимается рассылкой писем этим чудовищам, которых называет школьниками. Лили прекрасно знала, почему Филч так относится к студентам и не могла его упрекать: напрочь лишенный магической силы завхоз постоянно подвергался насмешкам и издевательствам со стороны особенно наглых студентов. Кроме того, Филч отчаянно им всем завидовал и оттого ненавидел еще больше. — А... когда он будет? — упавшим голосом спросила Лили. Филч пожал костлявыми плечами. — Да кто ж его знает. У него заслуженный отпуск. Это мне тут круглый год приходится корячиться, следить за замком... И он еще отказывается прилично повысить мне зарплату! — пожаловался сквиб, наслаждаясь тем, что у него нашелся такой благодарный слушатель. — Прямо хоть на пенсию выходи... В коридорах школы было тихо и пустынно, так что голос смотрителя еще долго отдавался в них эхом. Лили вдохнула запах почти родных стен и буквально почувствовала, как школьная магия наполняет ее. До двери больничного крыла добрались без происшествий, разве что Лили слегка перепугалась, когда ржавые рыцарские латы спрыгнули с постамента и преградили им дорогу. — Уизли, чтоб их, — проворчал Филч, неуклюже уворачиваясь от железной руки, пытавшейся ухватить его за сюртук. — Заколдовали полгода назад, да безвозвратно. Теперь убегай от этой железяки постоянно. Только отдохнул от этих мародеров проклятых, теперь Уизли им на замену пришли! Нет, с меня определенно хватит! Мадам Помфри была у себя в кабинете и ничуть не удивилась, когда к ней робко заглянул Филч, лишь отчего-то разозлилась. — Сколько я повторяла вам, Аргус, — бушевала медсестра, — не ваша это работа! С вашим-то сердцем... — Знаю, Поппи, — пристыженно бормотал Филч, и Лили невольно улыбнулась: кажется, единственным человеком, которого Филч то ли уважал, то ли боялся, была школьная медсестра. — А куда деваться? — На обследование вам надо, — сообщила мадам Помфри и вручила Филчу какую-то склянку с мутной темно-зеленой жидкостью. — И желательно поскорее, так запускать свое здоровье нельзя. — Это все они виноваты, — плаксивым тоном сказал Филч и отхлебнул зеленой настойки. — Никаких нервов с ними не хватает! А все болезни от нервов... Ох, хорошо что хоть Эванс оказалась поблизости, а то я бы уже трупом валялся у забора... Колдомедик только теперь заметила стоявшую у дальней стены Лили. — Добрый день, — кивнула она гостье, и Лили поздоровалась в ответ. — Какими судьбами, Лили? Давно тебя не видела... Помфри критически осмотрела ее и отметила, что до легкой жизни этой некогда веселой и яркой девочке как до Марса пешком. Сейчас даже ее огненные волосы и лучистые зеленые глаза казались тусклыми. — Я к профессору Дамблдору пришла, — тихо ответила Лили. — Но раз его нет, то я пожалуй... — Оставайся, — добродушно разрешила медсестра. — Он сегодня вечером обещал быть. Тебе прямо повезло, что у него собеседование на сегодня назначено... — Какое это собеседование? — не понял Филч. Мадам Помфри пожала плечами. — С профессором Квиррелом по поводу его назначения на должность преподавателя защиты. Каждый год одно и то же, — пробормотала она, заламывая руки. Лили вспомнила рассказы Северуса, что вот уже десятый год Дамблдор отказывает ему в этой должности. Ни он, ни она не понимали, почему, но у директора, видимо, были на то существенные причины. — Спасибо, — улыбнулась она и опустилась на шаткий стул возле одной из больничных коек. — Я подожду. Лили сама не заметила, как задремала. Мадам Помфри не стала ее тревожить, несмотря на то, что Дамблдор уже явился в школу. Все равно ему сейчас некогда, к нему пришла еще одна женщина, на этот раз кандидат на пост профессора магловедения. Медсестра выписала Филчу направление на обследование в больницу святого Мунго и посоветовала завязывать с этой адской работой. Филч сделал вид, что не услышал ее, но все равно крепко задумался. В лазарете зажглись факелы. Лили сонно осмотрелась и обнаружила, что за окном уже светят неяркие звезды. Мадам Помфри нигде не было видно, и женщина торопливо пошла к кабинету директора, охраняемому одинокой страшной горгульей. На полпути Лили вдруг замерла, осознав, что так и не придумала, что собирается ему сказать. "Здравствуйте, профессор, тут такая беда... Меня с работы выгнали, но посоветовали обратиться к вам. Помогите, а?" Бред ведь. Из-за угла вышел невысокий молодой человек и чуть не налетел на задумавшуюся Лили. Пока Эванс поправляла прическу и слушала его сбивчивые извинения, ей предоставилась возможность рассмотреть его. Фиолетовая незамысловатая мантия и странный тюрбан, от которого явственно чем-то разило. Правое веко нервно подергивалось, пальцы тонкие, но видно, что сильные. Этими самыми пальцами волшебник рассеянно крутил какой-то свиток пергамента. — Ничего страшного, — улыбнулась Лили, узнавшая нервного волшебника. Он учился в Рейвенкло на три или четыре курса младше ее выпуска. — Скажите, профессор Дамблдор уже освободился? — Д-да, — заикаясь, ответил Квиррел. — Мад-дам Бер-рбид-дж уже уш-шла... — Вас можно поздравить с назначением? — добродушно осведомилась Лили. Квиррел как-то нервно рассмеялся. — Д-до сих пор н-не могу п-п-поверить... Р-рад был п-повидаться, а т-теперь мн-не пора... — Всего хорошего, — попрощалась Лили и протянула было Квиррелу руку, но тот уже засеменил по коридору, не оборачиваясь и что-то бубня себе под нос, будто говорил сам с собой. Лили вдруг кое-что вспомнила и закричала: — Постойте! А какой пароль в... Но нового профессора защиты от Темных искусств уже и след простыл. Лили обреченно вздохнула и вдруг услышала чьи-то шаркающие шаги по коридору. Сегодня у Дамблдора, видимо, был приемный день, поскольку Филч явно торопился именно к директору. К груди он прижимал какой-то пергамент, причем делал это с такой нежностью, будто это было по меньшей мере его любимое дитя. — Лимонные дольки, — прокряхтел Филч. Горгулья ожила и отодвинулась в сторону. Лили хмыкнула: столько лет, а пароль в директорат не меняется. Они с Филчем вдвоем вошли в просторную круглую комнату, которая тоже мало изменилась с тех пор, как Лили в последний раз была здесь. Портреты бывших директоров Хогвартса мирно спали за своими рамами, на золотой жердочке величественно восседал красно-золотой феникс, который посмотрел на них своими умными глазами-бусинами. Сердце Лили отчего-то вдруг наполнилось необъяснимой радостью. Сам директор сидел за большим столом из красного дерева, поглощенный чтением свежего номера "Пророка". Затем вздохнул, отложил газету и обратил свое внимание на вошедших. Голубые глаза за темными стеклами очков слегка расширились, едва Лили попала в поле его зрения. Ничего не дав директору сказать, Филч проковылял через весь кабинет и хлопнул на стол свой пергамент. — По состоянию здоровья, Дамблдор, — безаппеляционно заявил он. — И не думайте меня отговаривать. Поппи сказала, что это не шутки. Дамблдор, почесав бровь, просмотрел написанное и как-то удовлетворенно хмыкнул. — Значит, на пенсию, — заключил он и потянулся к чернильнице. — Что ж, я в общем-то не имею права отговаривать вас, Аргус. Конечно, лечитесь. Не забывайте нас, заглядывайте на огонек... Филч явно не слышал ни одного слова директора. Схватил свое заявление, теперь уже подписанное, поцеловал его и со слезами счастья на глазах потопал к двери. Затем слегка склонился в качестве прощания и захлопнул дверь. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. — Садитесь, Лили, — Дамблдор, усмехнувшись чему-то своему, указал на шикарное кресло с другой стороны своего стола. Лили села и потупилась, не зная с чего начать. Дамблдор, видимо, никак не желал облегчить ее терзания, поэтому тоже молчал. Лили не смела поднять на директора взгляд и сейчас изучала свои руки. Внезапно к ней на колени опустился Фоукс. Сразу стало легче. Приятная тяжесть тела феникса успокаивала. — Сэр, — наконец начала Лили, все еще не смея поднять на Дамблдора взгляд. — Теперь... после ухода мистера Филча школе... м-м-м... нужен новый смотритель... Дамблдо слегка подался вперед, едва заметно улыбаясь в свою бороду, но Лили ничего не видела, кроме феникса, с удобством расположившегося у нее на коленях. — И может быть... вы могли бы взять на это место... меня. Сказала и замерла, даже дыхание затаила. Не то чтобы она рассчитывала на какую-то сверхпрестижную работу, в ее теперешнем положении стать и завхозом было бы весьма кстати. К тому же, она сможет каждый день видеть своего сына... От этой мысли Лили воспряла духом, совершенно упустив из виду то, что Северус тоже работает в Хогвартсе, а значит, частых встреч им не избежать. — Конечно, Лили, — вдруг сказал Дамблдор, и Лили подняла на него взгляд, полный надежды. — Конечно, я возьму вас на работу. Лили облегченно вздохнула. Дамблдор не задал ей ни единого вопроса, за что женщина была ему очень благодарна. Впрочем, он если и не знал о ее причинах, то во всяком случае догадывался. — С нового учебного года можете приступать к своим обязанностям. Конечно, присматривать за замком нужно круглый год, но пока что этим займутся эльфы-домовики... — Сэр, я готова приступить к работе прямо сейчас, — с готовностью заявила Лили. Широкие брови Дамблдора удивленно поползли вверх. — А как же дом? Муж, в конце концов? — осведомился он, заставив Лили покраснеть. — Все это сложно, — выдавила она. Ей не хотелось обсуждать свою личную жизнь и уж тем более проблемы с Дамблдором. Вообще ни с кем не хотелось обсуждать. У Лили не было подруг, все они остались в прошлой жизни, когда она была еще Лили Эванс, а затем Поттер. Лили Снейп хранила всю свою боль в себе, не позволяя ей прорваться наружу. Дамблдор понимающе кивнул, но выражение его лица сделалось чуть более суровым и даже печальным. Лили не знала, что у него на уме и не хотела знать. Но Дамблдор разбил ее мечты. — У вас все в порядке? — тихо спросил он. Женщине показалось, что это прозвучало скорее с упреком, чем участливо. И тут она не выдержала. Все то, что накопилось в ней за десять лет, сейчас выплескивалось вместе с горькими слезами. Дамблдор позволил ей выплакаться, после чего протянул через стол белоснежный носовой платок. Лили промакнула заплаканные глаза и глубоко вдохнула, успокаиваясь. — Я совершила ошибку, — прошептала она. Директор словно ничего другого и не ждал. Он коснулся кончиком палочки красивого чайника, стоявшего на столе. Из носика тут же ударила струя кипятка. Пока Дамблдор возился с чаем, Лили пыталась собраться с мыслями. Впервые за десять лет она намеревалась поделиться наболевшим с посторонним человеком. Она знала, что может доверять Дамблдору. Тот поймет и если и осудит, то лишь самую малость. Но разве она виновата в том, что позволила загнать себя в ловушку? Дамблдор поставил перед ней чашку с крепким ароматным чаем и вазочку с лакричными конфетами. Лили согрела ладони о теплую чашку и сделала глоток. — Я не думала, что все на самом деле так, — начала она свой рассказ. Дамблдор отошел к окну и присел на подоконник. — Восемь лет я пребывала в уверенности, что люблю человека, ради которого оставила мужа и сына. Временами мне казалось, что все это не более чем муляж — такое хоть редко, но бывало. Северус привязал меня к себе легилименцией: он внушил мне, что на самом деле я люблю только его. Он говорит, что не имеет к этому никакого отношения, что я сама придумала себе такое оправдание, но... я ему не верю. Его магия ослабевает, когда он далеко, но тут же возобновляется, стоит ему снова оказаться рядом. Со временем он научился контролировать меня на расстоянии. Я чувствую это, поскольку меня снова начинает тянуть к нему. Именно по этой причине я и не могу от него уйти. Я привязана к нему. Я ненавижу его и одновременно люблю... вернее, мне кажется, что люблю, но я знаю, что это не так. Я не смогла смириться с тем, как он со мной поступил и отнял меня у моей настоящей семьи. Закончив свою речь, Лили снова расплакалась. Дамблдор смотрел в окно, словно обнаружил там нечто удивительно интересное. Сзади послышалась какая-то возня, и вдруг кто-то заговорил сиплым голосом: — Настоящая любовь сильнее магии, не правда ли, Дамблдор? — Лили резко обернулась и обнаружила, что это говорит очень полная волшебница с портрета, который висел ближе всех к выходу. Волшебница смотрела на нынешнего директора, не мигая. Тот хмуро кивнул. — Вы правы, Айрин. — А это значит, — Айрин обращалась уже к Лили, — что ты, деточка, можешь освободиться от того, что гнетет тебя — нужно лишь почаще думать о том, кого любишь на самом деле. — Лучше для начала обучиться окклюменции, — подал голос другой портрет. Дамблдор строго посмотрел на них, и оба замолчали, снова притворившись спящими. — Всегда найдут повод высказать свое непредвзятое мнение, — уже более бодрым тоном заметил директор, вновь усаживаясь в свое кресло. — Но в общем-то они правы. Окклюменция — вещь вообще-то полезная, и владение ею в любом случае не будет лишним. Я дам вам одну книгу, с помощью которой вы сможете обучиться хотя бы элементарным навыкам. Если этого окажется мало, то я готов помочь вам, Лили, в дальнейшем освоении этой тонкой науки. Лили казалось, что уши ее подводят. — Спасибо, сэр, — нерешительно начала она, — но зачем вам это нужно? Я в том смысле, что... какой вам резон? Дамблдор усмехнулся и отправил в рот очередную лакричную конфету. — У меня есть свободное время, и я привык проводить его с пользой. Уже уходя, Лили бросила мимолетный взгляд на газету, которую читал Дамблдор до ее прихода и успела заметить кричащий заголовок: "Очередная попытка ограбления "Гринготтса". Сейф, заинтересовавший воров, оказался пуст. Совпадение или случайность?" *** Остаток лета ничем примечательным не ознаменовался. Гарри все свое свободное время проводил дома, не обращая внимания на уговоры отца пойти хоть немного погулять на свежем воздухе. Мальчик был поглощен чтением своих новых учебников, тренировал элементарные чары и ужасно раздражался, когда Венера отвлекала его своими просьбами поболтать с ней. В итоге перед самым отъездом Венеры в Европу ребята в очередной раз разругались, и смертельно обиженная девочка забросила Сквозное зеркало на чердак, хотя намеревалась показать Гарри все те места, которые посетит. Эльф в очередной раз по приказу Марлин проверял содержимое чемодана юной хозяйки, сама Марлин давала дочери последние наставления. За ее спиной стоял Сириус с выражением невыносимой скуки на еще совсем молодом лице, Вальбурга восседала в кресле у камина и дымила сигаретой, вставленной в изящный мундштук, инкрустированный серебром, как и все фамильные реликвии Блэков. Венера, которую слегка утомили лекции матери, изредка хихикала, когда отец принимался втихую передразнивать маму. Наконец эльф объявил, что багаж мисс Венеры в полном порядке, Марлин уступила место Сириусу, который крепко обнял дочку и шепнул: — Я уже скучаю по твоим шалостям, принцесса. — Ну все, — строго сказала мадам Блэк, однако на ее лице блуждала едва уловимая нежность. — Венера, разве я не учила тебя тому, что юная леди должна быть скупа на эмоции? — осведомилась бабушка, стоило на глазах девочки показаться слезам. — К тому же, вы не на десять лет прощаетесь и даже не на пять. — Я не буду плакать, — серьезно пообещала девочка и мягко отстранилась от отца. Несмотря на то, что наследница древнего рода росла той еще сорвиголовой, уроки бабушки Вальбурги ничем не вытравишь. Мать Сириуса сразу же после рождения внучки заявила, что за ее воспитание возьмется лично и сделает из нее настоящую английскую леди. Удалось ей это или нет, покажет время. — Счастливой поездки, милая, — Марлин не выдержала и обняла дочь еще раз. Вальбурга решительно взяла Венеру за руку и вывела во двор, где дожидался своего часа межконтинентальный порт-ключ. Сириус справедливо рассудил, что долгие проводы — это лишние слезы. Помахав родителям еще раз на прощание, Венера коснулась старого помутневшего кофейника из фамильного сервиза, и бабушка с внучной исчезли. Сейчас они наверняка уже были во Франции, куда намеревались отправиться в первую очередь. Марлин, не сказав супругу ни слова, ушла в дом. Сириус еще какое-то время смотрел на то место, где только что стояли его мать и дочь, затем развернулся и последовал за женой. Марлин он нашел в библиотеке, где она погрузилась в чтение какого-то старинного толстого фолианта. — Неужели здесь есть еще хоть что-то, к чему ты еще не прикасалась? — поинтересовался он, закидывая ноги на кофейный столик, что было совершенно возмутительно. Марлин, которая выросла в семье обычных волшебников, не сказала ему ни слова в ответ на дерзкое поведение, и Сириус понял, что одна попытка привлечь внимание жены успешно провалилась. Тогда Сириус сел нормально и чуть подался вперед, положив руку на книгу, которую читала Марлин. — Скажи, что между нами происходит? Марлин удивленно приподняла тонкие брови и поджала губы. — Тебя что-то не устраивает? — сухо поинтересовалась она. — По-моему, все как обычно. — А тебя устраивает это самое "как обычно"? Марлин сдернула руку мужа со своей книги и снова уткнулась в нее. Однако взгляд ее при этом оставался совершенно неподвижным. — Что ты хочешь? — устало спросила она, видя, что Сириус не собирается от нее отставать. — Я хочу нормальные человеческие отношения в нашей семье, — чуть повысил голос Блэк. — Ты можешь думать все, что хочешь, я и без тебя знаю, что сам все испортил. Но ведь ты даже не даешь мне шанса все исправить! — То, что ты перестал трахать все, что только движется, еще не делает тебя примерным семьянином, — Марлин тоже начала срываться. Она уже давно ждала возможности высказать супругу все, что когда-либо о нем думала, но так, чтобы подробности не достигли ушей вездесущей дочери. Ее отъезд был весьма кстати, а то не избежать бы им еще и истерики Венеры. Сириус открыл было рот, затем захлопнул его, потом снова открыл и наконец справился с одеревеневшим языком. — Значит, я хреновый отец и муж, да? — тихо спросил он. Марлин отложила книгу и встала. Сириус тоже поднялся и сейчас возвышался над хрупкой и маленькой женой подобно башне. — Ты хороший отец, но мог бы быть еще лучше, если бы твоя дочь не была в курсе всех подробностей твоей личной жизни. — Она и о твоей личной жизни неплохо осведомлена... — Ты прекрасно знаешь, почему я так поступала и буду поступать! Мне надоело быть образцовой домохозяйкой, женой, которой ты хвастаешься, но ничуть ее при этом не ценишь! Я устала, понятно? Я хочу, чтобы ты видел во мне женщину, черт возьми! Даже сейчас ты что-то пытаешься мне доказать, удовлетворяя при этом остатки своей совести. Не нужно упрекать меня в том, что я всего лишь хочу быть желанной. — Марлин, Мерлина ради, ты даже не слышишь меня! Я говорю, что хочу все это исправить! Но ты не хочешь пойти мне навстречу... — Ладно. Что ты предлагаешь? С удовольствием выслушаю твои предложения. Сириус снова опустился в кресло и потянул Марлин к себе. Усадил ее на колени, отметив, что она даже не пытается сопротивляться, и накрутил на палец ее длинный светлый локон. — Нужно воспользоваться тем, что сейчас мы одни. Устроить второй медовый месяц или хотя бы попытаться это сделать. Как насчет поездки в Алушту? Лицо Марлин самую малость просветлело. В крымской Алуште у Блэков было еще одно фамильное поместье, перешедшее Сириусу по наследству от тетки его матери, Кассиопеи Блэк. В восьмидесятом Сириус и Марлин провели в том поместье медовый месяц, хотя если говорить строго, то это были всего лишь десять дней, но оттуда они вернулись уже втроем. А ровно через девять месяцев на свет появилась Венера Вальбурга Блэк. — Мы сто лет там уже не были, — вздохнула Марлин. — Там наверняка все в ужасном запустении... — Ничто так не сближает, как общее дело, — улыбнулся Сириус. — А уж над чем там поработать мы точно найдем. Марлин решила, что поездка к морю и в самом деле лишней не будет. Англия с ее туманами и бесчисленными дождями наводила на женщину тоску, приправленную натянутыми отношениями в семье. Нужно было что-то менять, и в первую очередь Марлин намеревалась начать с окружающей обстановки.