Бэмби и его мама

У дверей Больничного крыла никого не было. В замке вообще стояла какая-то ирреальная тишина. Гарри топтался в нерешительности вот уже минут десять, брался за дверную ручку и тут же отдергивал руку, словно на месте двери образовался портал в иной мир. Наконец, когда ожидание неизвестно чего стало томительным, а вспыхнувшая злость на собственную трусость превысила допустимую норму, Гарри решительно толкнул дверь и вошел в лазарет. Две кровати, отгороженные ширмами, были заняты жертвами наследника Слизерина. Заглянув за одну, Гарри обнаружил там Колина, все еще сжимающего в руках свой фотоаппарат. Сглотнув ком, подступивший к горлу, Гарри отошел ко второй кровати и вдруг, к собственному изумлению, обнаружил сидящего возле нее на табурете профессора Снейпа. Вид у Снейпа был, мягко сказать, неважный. Под черными глазами залегли фиолетовые тени, словно профессор только что выбрался из могилы и готовился к фотосессии для журнала о вурдалаках. Его бледная рука медленно гладила окаменевшую ладонь Лили. Сама Эванс смотрела в потолок пустыми, стеклянными глазами и вообще напоминала фарфоровую куклу, застывшую в нелепой позе. Не глядя на профессора, Гарри присел на кровать и всмотрелся в безжизненное лицо женщины, которая произвела его на свет. Впервые в жизни он чувствовал какое-то щемящее чувство в груди, словно потерял нечто важное. Он мягко отвел с ее лица темно-рыжую прядь мягких волос и жутко смутился. Снейп усиленно делал вид, что Гарри здесь вообще нет, и сам мальчик отвечал ему тем же. Какая-то странная иллюзия скорбящей семьи получилась. — Поттер, разве вы не должны сейчас быть на занятиях? — вдруг хрипло спросил Снейп. Он неожиданности Гарри чуть не подпрыгнул. — Мне разрешили сюда сходить, — буркнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Какой смысл сидеть и глазеть на камень? — Наверное, мне стоило бы задать этот вопрос вам, профессор. Снейп явно чувствовал себя не в своей тарелке, да и Гарри тоже. В голосе нелюбимого профессора не было ни издевки, ни насмешки, ни презрения. Он просто страдал. — Почему вы так поступили? — вдруг выпалил Гарри и побледнел — сейчас Снейп его точно проклянет. — В моей жизни было много поступков, о которых я сожалею, Поттер, — прорычал Снейп. — Какой конкретно вас интересует? — Ну… — помялся Гарри, соображая, как бы покорректнее сформулировать. — Скажем так: отняли у ребенка его мать. Снейп саркастически хмыкнул. — Если вам станет легче, Поттер, то я никогда не запрещал ей видеться с сыном. Это было целиком и полностью ее решение. — О да, теперь мне намного легче, спасибо, сэр, — съязвил Гарри, чувствуя, как внутри закипает гнев. Ему больше не хотелось здесь оставаться. Да черт его вообще дернул сюда явиться! — Минус пять оч… А черт с тобой, Поттер, просто проваливай, — устало сказал Снейп. — Но учти: еще один подобный вопрос, и твой факультет точно останется без баллов, а ты — без зачета по зельеварению. — Как страшно, — пробормотал Гарри себе под нос и, не успел Снейп еще чем-нибудь ему пригрозить, пулей выскочил из проклятого лазарета. Новость о том, что окаменевшая Лили лежит в Больничном крыле, распространилась по школе, как ядовитый газ. Никто не мог понять, чем простая уборщица так не угодила наследнику Слизерина. На Гарри, у которого, как известно, были натянутые отношения с новой жертвой, смотрели косо и старались обойти стороной все, кроме, как ни странно, слизеринцев. Некоторые вообще дошли до того, что начали с ним здороваться и вполне дружелюбно улыбаться. Эрни МакМиллан только окончательно уверился в том, что именно гриффиндорец Гарри Поттер — наследник Слизерина. Альбус Дамблдор в своем кабинете старательно исследовал диадему Ровены Рейвенкло, которую обнаружили валяющейся рядом с Лили. На столе также лежали медальон Слизерина и кольцо Гонтов. Уютную тишину кабинета нарушал только клекот недавно возродившегося из пепла Фоукса и потрескивание поленьев в камине. — Это точно она, сэр? — спросил чуть подавшийся вперед Ремус. — Безусловно, — Дамблдор осторожно убрал диадему в специально приготовленную для нее коробку. — Просто удивительно, сколько лет крестраж находился буквально у меня под носом, а я даже понятия не имел о месте, где он был спрятан. Люпин почувствовал прилив гордости за их мародерское открытие. — Итак, что у нас осталось? — Дамблдор, казалось, разговаривал сам с собой. — Чаша Хаффлпафф и меч Гриффиндора — это единственные известные реликвии Основателей, не считая, конечно, Распределяющей Шляпы, но ее я уже давно проверил, она не крестраж… Вряд ли Волдеморт разделил свою душу на три части, я уверен, что крестражей гораздо больше… — Сэр, есть ли еще какие-то места, особо для него важные? — Самое очевидное мы уже проверили — Хогвартс, дом Гонтов, пещера… У меня нет сведений о том, чем занимался Том Реддл сразу после школы, так что вариантов может быть просто уйма. — Может быть, у него есть банковский сейф в «Гринготтсе»? Дамблдор, нахмурившись, принялся поглаживать свою бороду. Ремус молчал, не мешая директору думать. — Думаю, что это будет несложно выяснить. Даже если сейф и имеется, то зарегистрирован он наверняка на ложное имя. Это задание для Билла Уизли — он работает в банке и сможет добыть необходимую информацию. — Многие чистокровные семьи держат по несколько сейфов сразу, — вспомнил Ремус рассказы Сириуса. — Кто-нибудь вполне мог арендовать одну из ячеек Волдеморту. — Тоже разумно, — не стал спорить Дамблдор. — В любом случае, необходимо в первую очередь проверить те сейфы, которые не посещали вот уже одиннадцать лет. Ремус, передайте, пожалуйста, Биллу его задание. Чем скорее мы отыщем еще один крестраж, тем лучше. Ситуация в школе становится опасной. — Было еще одно нападение, сэр? — поежился Люпин. — Пока нет, но нападение на Лили Эванс породило множество слухов. Многие уверены в том, что наследником Слизерина является Гарри. — Да что за чушь? — поморщился Люпин. — Гарри — потомственный гриффиндорец, зачем ему нападать на родную мать?! — Я уверен в непричастности Гарри к этим событиям, — твердо сказал Дамблдор. — Но его способность разговаривать со змеями только больше настроила публику против него. — Но вы же делаете хоть что-то? — горячился Люпин. — Вы пытаетесь отыскать этого чертового наследника? — Я делаю все, что в моих силах, чтобы защитить маглорожденных студентов, — Дамблдор поднялся со своего кресла и отошел к окну, давая понять, что разговор окончен. — Ремус, чем скорее Билл Уизли приступит к действиям… — Я понял, — мрачно перебил директора Люпин, тоже поднимаясь. — Я все ему передам. Доброй ночи, директор. Люпин шагал по коридору, а сам думал о словах Дамблдора. Если крестраж действительно находится в «Гринготтсе», то задача перед ними стоит практически невыполнимая. Ни один гоблин, даже самый продажный, не позволит им несанкционированно войти в хранилище; ордер на арест сейфа в Министерстве без весомой на то причины никто давать не станет, а ставить власть в известность о крестражах Волдеморта… Только безумец пойдет на это. Выход, кажется, был только один: взлом. Ремус нервно усмехнулся и провел рукой по своим русым, едва тронутым сединой, волосам. Только не сказать бы этого Бродяге с Сохатым, иначе те первыми полезут грабить сейф Волдеморта… — Ремус! — рядом раздался незнакомый голос. Люпин повернулся и обнаружил перед собой двух незнакомых мальчиков со слизеринскими эмблемами на мантиях. — Что ты здесь… Мальчик не договорил и судорожно охнул, словно кто-то пнул его локтем под ребра. Люпин подозрительно нахмурился, глядя, как двое слизеринцев, вжав головы в плечи, уходят по коридору в сторону главной лестницы. Навстречу им спешил еще один мальчик, гораздо более меньшего телосложения, чем его друзья. — Крэбб, Гойл! — вальяжно растягивая гласные, позвал мальчик. Ремус узнал его — молодой Малфой, двоюродный племянник Сириуса. — Где вас черти носят? Жрали в общем зале пирожные? Один из мальчиков глупо закивал. Ремус нахмурился еще больше. Что-то ему все это подозрительно не нравилось. Откуда какие-то друзья Малфоя его вообще знают, да еще и обращаются к нему, как к старому другу?.. — Придурок ты, Поттер, — шипела Венера, скрытая мантией-невидимкой. — Чуть не попались! — Без тебя знаю, заткнись, — краем рта огрызнулся Гарри. Бледный, нервный Рон-Крэбб, шагающий справа, издал какой-то истерический смешок. — Чего вы там шепчетесь? — подозрительно спросил Малфой, остановившийся возле голой каменной стены. Гарри передернуло от отвращения. И Шляпа еще всерьез предлагала ему поселиться здесь, в царстве плесени и гнили! — Пароль вспоминаем, — буркнул Гарри, снова ощутивший толчок локтя Венеры под ребра и с трудом поборовший желание заехать ей в ответ. — Плохая идея, — фыркнул Малфой. — Вы и старые-то с пятой попытки запоминаете. А новый только сегодня утром ввели… Чистая кровь! — обратился он к стене. Та отъехала в сторону, и взору гриффиндорцев открылась неуютная слизеринская гостиная. Впрочем, это только на первый взгляд она показалась неуютной. Мебель здесь была явно современная и новая, не то что в башне Гриффиндора. С потолка свисали лампы, дающие мягкий зеленоватый свет, роскошные гобелены хоть немного оживляли унылые каменные стены. На один из диванов, который издал противное поскрипывание, плюхнулся Малфой и в недоумении уставился на друзей, которые замерли посреди гостиной и озирались по сторонам. — Садитесь уже, чего вы? Гарри и Рон неуверенно присели на краешек другого дивана. Туши Крэбба и Гойла были настолько объемными, что заняли собой весь диван. Гарри ощутил, как невидимая Венера присела на подлокотник. Малфой тем временем демонстративно зевнул и вдруг хлопнул себя по лбу. — Черт, совсем забыл! Я же вам такой прикол показать собирался! Щас вернусь, сидите тут. Он перекинул ноги через диван и вразвалочку двинулся в сторону входа в, как решил Гарри, жилые комнаты. — Бьюсь об заклад, что ничего смешного он нам не притащит, — пробурчал Рон, нервно комкающий край мантии Крэбба. — Черт возьми, Рон, неужели так сложно сделать вид, будто ты чувствуешь себя, как дома? — раздалось сердитое шипение Венеры. — Шпионы из вас никакие, ребят. Один чуть не спалился, бросившись к Ремусу с приветствиями… — Отлично, в следующий раз сама втиснешься в эту тушу и покажешь нам, как нужно шпионить, — огрызнулся Гарри. — Надо было мне пить зелье Милисенты, — проворчала Венера. — Все равно Гермиона в туалете осталась… — Боюсь, что тогда Малфой точно бы нас спалил, — фыркнул Гарри. — Булстроуд — самый адекватный слизеринец из всех, кого я знаю, а ты молчать и держать свое мнение при себе точно бы не стала. — Заткнитесь, — шикнул на споривших друзей Рон. — Приближается объект. Малфой двигался к ним, цитируя на всю гостиную статью из «Ежедневного Пророка». Гарри едва выдавил корявую улыбку, когда прозвучало имя Артура Уизли. Рон же побагровел и сжал толстые крэббовы кулачищи. — Чего это ты? — Малфой оторвался от чтения и недоуменно уставился на Рона. Тот пробурчал сквозь стиснутые зубы: — У меня понос. Малфой понимающе хмыкнул и снова развернул газету. — «В связи с ходатайством м-ра Артура Уизли принять закон об использовании изобретений маглов м-р Люциус Малфой, председатель попечительского совета Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», потребовал сегодня отставки м-ра Уизли. — Уизли подрывает репутацию Министерства, — сказал м-р Малфой нашему корреспонденту. — Вне всяких сомнений, его нельзя допускать к составлению законов, а этот его смехотворный Акт о защите маглов следует незамедлительно упразднить. М-р Уизли от комментариев отказался, а его жена пригрозила репортёрам, если они не уберутся, спустить на них домашнего упыря». Гарри сделал вид, будто его просто распирает от смеха, хотя внутри у него все исходило от бешенства. Он ощутил на своем плече невидимую руку Венеры, но от этого стало немножко легче. — Посмотришь на этих Уизли и никогда не скажешь, что они чистокровные, — выплюнул Малфой, сверкая серыми глазами. — Они позорят расу волшебников, вся семейка! Рон сражался с эмоциями из последних сил. Но Малфой прочел на физиономии Крэбба не желание вцепиться в блондинистые волосы слизеринца, а борьбу с кишечником. — Нет, ну в самом деле, разве нормальные волшебники стали бы дружить с грязнокровкой вроде Грейнджер? И моя сестрица тоже хороша! Наследница Блэков докатилась до дружбы с грязнокровками и предателями крови! Старуха Вальбурга умерла бы от огорчения, если бы узнала, с кем Венера шатается. Она вся в своего отца-отщепенца. Гарри напрягся. Если сейчас Малфой проедется и по его отцу, то он точно ему вмажет. — Гриффиндорцы, что с них взять, — зевнул Малфой. — А еще кто-то всерьез верит, что святой Поттер, дружок маглов — наследник Слизерина! Надо быть полным дебилом, чтобы до такого додуматься. — Интересно, кто же этот таинственный наследник? — саркастически спросил Гарри. — Вот было бы здорово ему помочь! Малфой, кажется, был здорово удивлен такому рвению Гойла, до которого обычно доходило туговато. — Отец не велит мне в это впутываться, — обернувшись по сторонам, понизил голос Малфой. — Говорит, пусть наследник гонит всю эту грязь из школы… Когда комнату открывали в прошлый раз, то совершенно точно убили грязнокровку. Ох, хоть бы и в этот раз кого-нибудь ухлопали… Гарри постарался скрыть разочарование. Ну вот, вся затея оказалась совершенно бесполезной. Малфой понятия не имеет о том, кто такой этот чертов наследник Слизерина. Гарри так увлекся своими невеселыми размышлениями, что чуть не пропустил остаток тирады: — А у отца и без этого хватает проблем. На прошлой неделе Министерство устроило обыск в нашем замке, но у отца есть хорошие тайники под полом в большой гостиной, там он хранит потрясающие штуки для ритуалов Темной магии… Малфой так увлекся, что даже не заметил метаморфозу с носом Крэбба. Венера тоже слушала троюродного брата с таким интересом, что совершенно позабыла о мантии-невидимке и воскликнула: — Здорово! Малфой обернулся на девчачий голосок и чуть не поперхнулся яблоком, которое в тот момент жевал. Гарри посмотрел на Рона, и у него свело желудок: к другу возвращался его истинный облик. Почувствовав, как кто-то схватил его за руку и тащит к выходу, он закричал: — Его сейчас вырвет! Рон очень натурально изобразил тошноту и рванул вслед за друзьями из гостиной Слизерина. Хоть бы у Малфоя не хватило сострадания, чтобы помчаться вслед за ними! Но тот и подумать о таком не мог. Каменная стена задвинулась, и Венера торопливо укрыла уменьшающихся в росте Гарри и Рона мантией-невидимкой. И очень даже вовремя — мимо как раз проходил профессор Снейп в компании Кровавого Барона. — Ну и чего мы этим визитом достигли? — бушевала Венера по дороге к туалету Плаксы Миртл. — Только того, что узнали о своих родственниках кучу всяких гадостей, что Драко — не наследник Слизерина, а еще что у них в поместье есть какие-то запрещенные темномагические предметы… Хм, — Венера вдруг коварно улыбнулась. — Ладно, кое-что мы все же узнали. Теперь Люциусу Малфою точно несдобровать. — Они же твои родственники, почему ты их так ненавидишь? — спросил Рон. —Да ну их, — поморщилась Венера. — Меня бесит отец Драко. Если бы не его методы воспитания, то из моего брата вышел бы нормальный человек… Она запнулась и в шоке уставилась на Гермиону, которая сидела на полу ванной комнаты с натянутой на лицо мантией и рыдала, а кружившаяся рядом Плакса Миртл довольно ей аккомпанировала. — Гермиона?.. — осторожно позвал Гарри. — Что случилось? Всхлипывая, Гермиона стянула мантию, и вместо человеческих карих глаз на них уставились желтые кошачьи. От испуга Рон подскочил и чуть не опрокинул котел, в котором все еще грязно кипели остатки Оборотного зелья. *** Сириус захлопнул очередную папку с пометкой «Арестовано» и звучно выругался. Марлин дала ему несильный подзатыльник. — Ш-ш-ш! — шикнула она на мужа. — Регулус почти заснул. — Ты не могла бы пойти с ним в другую комнату? — раздраженно спросил Сириус, протирая глаза. — Куда? — разозлилась Марлин. — В гостиной Артур с Дедалусом спорят, в детской Лисси прибирается, в нашей он вообще никогда уснуть почему-то не может… Регулус открыл светло-серые глаза и скривился, готовясь заплакать, но Марлин ловко сунула ему в ротик соску и, наградив мужа свирепым взглядом, отошла к дальней стене. Джеймс старался не смотреть в сторону Блэков, но уши-то не заткнешь. Их ссоры, которые в последнее время снова возобновились, действовали ему на нервы. Поттер бросил быстрый взгляд на свое отражение и поморщился. Когда он в последний раз брился?.. — Здесь тоже ничего, — как ни в чем не бывало сказал Ремус, откладывая в сторону еще одну папку. — Что мы, собственно, ищем? — спросила Эммелина, просматривающая перепись имущества Долоховых. — Чашу или меч? — Пока да, но ведь крестраж может оказаться чем угодно, — Джеймс постарался выбросить из головы мысли об окаменевшей Лили. — Это может вообще оказаться дохлым номером, крестраж может быть спрятан в сейфе Малфоев, Ноттов, Эйвери… — С чего мы вообще решили, что крестраж в «Гринготтсе»? — проворчала Эммелина, которая терпеть не могла бумажную волокиту. — Мы должны проверить все варианты, — не глядя на нее, сказал Джеймс. В последнее время Эммелина начинала потихоньку раздражать его своей излишней, как он считал, навязчивостью. — Не сердись, дорогая, иначе может свернуться или вообще исчезнуть молоко, — наставительно поучала Марлин Молли Уизли. — Ты правильно делаешь, что до сих пор кормишь крошку грудью. Помню, я кормила Билла почти до годика, так посмотри, какого красавца и умницу вырастила, — в голосе миссис Уизли звучала неподдельная гордость. Джеймс про себя усмехнулся — только и осталось, что умиляться. Эммелина легонько коснулась ладони Джеймса, но он все равно вздрогнул от неожиданности. — Джим, мне нужно кое-что тебе сказать, — шепнула она. Ее щеки покрылись легким румянцем. — Обязательно сейчас? — устало спросил Джеймс. Ему хотелось одного — спать. — Да, идем, — Эммелина решительно взяла его за руку и потянула к двери. Не оборачиваясь, Сириус поднес большой палец к губам и выразительно подвигал языком, изображая что-то, что отдаленно напоминало оральные ласки. Молли покраснела, Марлин поджала губы, а Ремус только усмехнулся. Джеймс и Эммелина прошли мимо шутливо препирающихся Артура и Дедалуса и вошли в маленькую кухню, где хозяйничал старый эльф. При виде гостей слуга с поклонами удалился, а Эммелина, заметно нервничая, попросила Джеймса присесть. — Что-то случилось? — спросил он, подозрительно глядя на нее. Эммелина накручивала на палец прядь шоколадных волос и кусала губы. Глаза ее подозрительно блестели. — Эмми? — позвал Джеймс, который особой терпеливостью никогда не отличался и терпеть не мог, когда его заставляли ждать. — Слушай, хочу сразу сказать, что… — она набрала в грудь побольше воздуха, — ничего от тебя требовать не стану и всякое такое… — Пока не врубился, — вежливо сказал Джеймс. — Эмми, что?.. — Я жду ребенка, Джеймс, — выдохнула Эммелина и замолчала, ожидая реакции. Но в ответ тишина.