Бэмби и его мама

В школу, ворча и плюясь желчью, на время вернулся Аргус Филч. Поселили его в одной из гостевых комнат на шестом этаже, чтобы не трогать личные вещи Лили. Филч, в отличие от своей коллеги, с наглыми школьниками никогда не церемонился и в качестве наказания заставил разлившую жабью икру Венеру вручную убираться в подземельях. «Я наведу тут порядок», — грозно утверждал бодрый как никогда Филч. Определенно санаторий пошел на пользу его здоровью, но никак не характеру. В один из последних дней февраля дом Сириуса и Марлин в Оттери-Сент-Кэчпоул посетила оправившаяся после долгой болезни Вальбурга Блэк. Шкатулка, которую она принесла с собой, была Сириусу знакома просто до боли. Наигравшись с внуком, Вальбурга попросила сына и невестку собраться в кабинете. Марлин недоумевала, а вот Сириус, казалось, понял, что именно привело его мать к ним домой. И ему это категорически не нравилось. — Просмотрите, — сухо сказала Вальбурга, открывая шкатулку. Марлин с любопытством заглянула внутрь, ожидая увидеть там очередной крестраж, добытый Регулусом в былые времена. К ее изумлению, внутри оказалось несколько фотографий мальчиков примерно одного с их дочерью возраста. Некоторые были чуть постарше и, несомненно, они все являлись представителями богатых чистокровных родов. — Я отобрала самых достойных претендентов на руку и сердце Венеры. Странно, что вы, родители, до сих пор не занялись этим вопросом. От неожиданности Марлин чуть не поперхнулась и недоуменно воззрилась на мужа. Сириус смотрел на досье, принесенные матерью, таким взглядом, словно хотел их испепелить. — Мама, — постарался предельно вежливо начать он. — Как ты помнишь, Венере всего только одиннадцать лет. — Да, — согласно кивнула Вальбурга. — И поэтому я не понимаю, чего вы тянете с решением такого важного вопроса, как выбор мужа для нее. Многие чистокровные дома почтут за честь породниться с Блэками… — Ей одиннадцать, мама! — всплеснул руками Сириус. — О каких женихах ты толкуешь? Вальбурга, как и ее сын, тоже отличалась вспыльчивым нравом. Она грозно поднялась со своего кресла и теперь возвышалась над сыном и невесткой, как башня. — Юная леди должна быть уверена в своем будущем еще до рождения. Меня обручили с твоим отцом, Сириус, когда мне было три с половиной года от роду… — И что, хорошая у тебя была жизнь? — Сириус тоже повысил голос. Марлин успокаивающе положила ладонь ему на плечо, но он этого жеста словно и не заметил. — Ты всю жизнь просидела сиднем на площади Гриммо, рожая отцу наследников и брюзжа по поводу того, что он не уделяет их воспитанию достаточно времени. Я не хочу такой же судьбы для своей дочери, — уже более мягко закончил он, — поэтому она выйдет замуж за того, кого выберет сама. Вальбурга картинно схватилась за сердце. Испуганная Марлин велела домовику немедленно принести лекарство. Капнув несколько капель настойки валерианы в чай матери, Сириус взял ее высохшую руку в свою, чувствуя некоторую вину. Снова ругаться с матерью на почве женихов-невест ему не хотелось. — Я все же предлагаю вам изучить то, что я принесла, — отстраненно вежливо сказала она. Видимо, даже Вальбурге не хотелось ругаться. — Я желаю своей внучке только самого лучшего. Чтобы успокоить свекровь, Марлин вытащила несколько карточек и просмотрела их. — Нотт, Забини, Монтегю, Малфой… Малфой?! — в изумлении воскликнула она, шокированно глядя на Вальбургу. — Постойте, но ведь Драко и Венера — троюродные!.. — И что? — Вальбурга, казалось, искренне не понимала возмущения невестки. — Нам с отцом Сириуса это ведь не помешало. Глаза Марлин напоминали круглые галеоны. Она посмотрела на мужа, у которого был такой вид, будто ему хотелось провалиться сквозь землю. — Сириус не сказал тебе? — Вальбурга сделала маленький глоток чая с валерьянкой. — Мерлин, какое невежество! Жена Главы Рода даже не удосужилась взглянуть на родовой гобелен семьи Блэк… — Мама, успокойся, — Сириус уже был на грани бешенства. У миссис Блэк был такой вид, будто ее смертельно оскорбили. Марлин и сама уже поняла, что попала впросак. С Вальбургой у нее и без того были натянутые отношения, виделись они редко, но сегодня, кажется, и без того хрупкий мир в семье был окончательно нарушен. — Я спокойна, Сириус, — отрезала Вальбурга, поднимаясь и подталкивая ему свою шкатулку. — Если ты хоть немного уважаешь меня, то выберешь своей дочери достойного жениха сам. Если хочешь мой совет, то… — Спасибо, мы сами, — сдержанно отозвался Сириус. В его голосе звучало уже нескрываемое раздражение. Вальбурга поняла, что пора уходить. Подобрав юбки и поджав губы, она прошествовала до камина и, бросив на поленья горстку Летучего пороха, назвала свой адрес. На Марлин она даже не посмотрела. — И что это было? — воскликнула Марлин, обращаясь к мужу. Тот яростно плеснул себе в стакан виски и залпом его выпил. — У мамаши очередной бзик, — буркнул Сириус, садясь за свой письменный стол и придвигая к себе шкатулку Вальбурги. Его губы презрительно скривились при виде аристократических физиономий потенциальных женихов. — Ты только посмотри на эту корягу! — захохотал он, показывая жене фото Теодора Нотта. Это был худой, нескладный мальчишка с таким кислым выражением лица, словно ему под нос подсунули нечто весьма зловонное. — Фу, фу и еще раз фу. Как представлю, что моя девочка должна будет выйти замуж за одного из этих… — поморщился он и запустил пальцы в волосы. — Ты удивишься, дорогой, но однажды твоя дочь так или иначе выйдет замуж, — тепло улыбнулась Марлин. — Мне уже не нравится тот тип, которого она выберет, — без обиняков заявил Блэк. Глаза Марлин весело сверкнули: — Даже если это будет Гарри? Сириус открыл рот и шокированно уставился на довольно улыбающуюся жену. По-видимому, мысль о том, что Гарри и Венера могут пожениться, ему в голову как-то не приходила. Марлин вздохнула и ласково коснулась его небритой щеки. Сириус ткнулся носом в ее мягкую ладонь, совсем как пес. Инстинкты ничем не вытравишь. Марлин могла умиляться, сколько угодно — Сириус любил Венеру больше всего на свете. Вообразив его лицо в тот момент, когда дочь приведет своего жениха знакомится с родителями, она не выдержала и звонко рассмеялась. — Ничего смешного, — пробурчал явно уязвленный Сириус. — Между прочим, именно этот вопрос стал причиной моего ухода из дома в шестнадцать лет. Марлин перестала смеяться и внимательно посмотрела на Сириуса. Тот с явной неохотой продолжил: — Я тебе никогда не говорил об этом, не хотел, чтобы ты страдала. Когда я только родился, меня обручили с Кэролайн Харпер. Сейчас она вроде бы носит фамилию Гойл, — с отвращением припомнил Блэк. — Когда я вернулся из Хогвартса после пятого курса, родители поставили меня перед фактом: иди, собирайся, сынок, через полчаса едем к Харперам на твою помолвку. Эта Кэролайн старше меня на три года! — возмущенно добавил он, а Марлин припомнила полноватую женщину с неестественно черными волосами, явно выкрашенными. На вечере встречи выпускников Джеймс и Сириус обращались к ней «миссис Гойл». Ей стало неприятно от одной мысли, что ее Сириус мог достаться этой жутковатой даме. Блэк тем временем продолжил: — Ага, так я и побежал на эту чертову помолвку! Пока родители суетились, в доме все вверх дном стояло, я под шумок слинял к Сохатому. Думал, побуду у него, а утром домой вернусь и популярно объясню матери, что жениться на Харпер не собираюсь. Не успел… — В каком смысле? — не поняла Марлин. — Она прислала мне Громовещатель, — ухмыльнулся Сириус. — Миссис Поттер чуть в обморок не упала, когда услышала, какими словами меня поливала драгоценная матушка. Отец Джеймса тогда забеспокоился и написал матери, что я у них, что со мной все в порядке и так далее… А она ему ответила, что, мол, пусть я у них и остаюсь, дому Блэк, видите ли, такой позор не нужен. — Почему ты никогда мне об этом не рассказывал? — спросила Марлин, перебираясь на подлокотник кресла мужа и целуя его в висок. Ей начинало казаться, что она практически не знает своего мужа, с которым прожила под одной крышей почти тринадцать лет. — Какие еще у тебя есть тайны? Может быть, внебрачный ребенок? Лицо Сириуса посерело. — Если верить этому чертовому родовому гобелену, то нет, — буркнул он, отстраняясь. Марлин вздохнула и мысленно себя отругала. Но извиняться не собиралась — в конце концов, не она изменяла мужу направо и налево только потому, что ей вдруг стало скучно. Да, она тоже не без греха, но… Аппарировавшая в кабинет эльфиха стукнула себя по носу за то, что помешала хозяевам. Марлин одернула блузку, а Сириус как попало покидал в шкатулку фотографии и сунул ее в дальний ящик письменного стола. — Чего тебе? — грубовато спросил он. Лисси поклонилась и пропищала: — К вам мистер и миссис Малфой, сэр. Они говорят, что дело важное. *** Гарри, Рон и Гермиона шли на урок защиты от Темных искусств. Рон, как джентльмен, тащил сумку Гермионы, до отказа набитую учебниками. Гарри шел, понурив голову. Ему все еще не верилось в то, что это Хагрид открыл Тайную комнату и убил девочку пятьдесят лет назад, а теперь снова нападает на маглорожденных, в том числе и на его маму. Что она ему плохого-то сделала?.. — Гарри, — вырвал его из размышлений Рон, — по-моему, ты зря так переживаешь. Мне кажется, что этот Том Реддл, — он понизил голос, проходя мимо особенно болтливого портрета, — просто гнусный обманщик. Ну кому придет в голову заподозрить Хагрида в том, что он… — Тогдашнему директору Хогвартса пришло, — буркнул Гарри, чувствуя себя отвратительно. В друзьях всегда больно разочаровываться. — Да и с чего бы Реддлу лгать директору? — Ну не знаю, — протянул Рон, — может, чтобы его наградили кубком «За заслуги перед школой»? В Зале Славы им удалось обнаружить именно такой кубок, зажиточно блестевший в свете факелов. На нем было выгравировано имя Том Реддл. А все началось с того, что Гарри и Рон обнаружили в туалете Плаксы Миртл старый дневник без единой исписанной страницы. Впрочем, это только казалось, что дневник чист. Воспоминания в нем были записаны другим способом. — Значит, будем искать дальше, — раздался знакомый голос. Гарри прищурился и увидел Эммелину Вэнс, которая выходила из кабинета Дамблдора. С ней был старенький волшебник, имени которого Гарри не знал. — Здрасьте, тетя Эмми! — наигранно радостно воскликнул Гарри, помахав Эммелине. Та замерла и чуть покраснела, машинально приложив ладонь к животу. Насколько Гарри мог судить, ее фигура не сильно изменилась. Находившиеся в коридоре школьники замерли, Гермиона стыдливо прикрыла лицо ладонью. Гарри умел быть незаметным, когда ему этого хотелось, но порой у него просто сносило башню, и он начинал чесать языком похуже сарафанного радио. В такие моменты ей казалось, что это не Гарри, а его злобный двойник. — Или как мне вас теперь называть? — спросил мальчик, понизив голос. — Мама? Пожилой волшебник деликатно удалился. Эммелина стояла посреди коридора и смотрела на Гарри умоляюще. — Здравствуй, Гарри. Как твои дела? — попыталась спасти положение она. Гарри скривился и махнул рукой. — Я же посылал отцу свои оценки. Он что, не похвастался? Эммелина вздохнула и положила левую руку Гарри на плечо. Он бросил на нее красноречивый взгляд, мысленно отметив, что кольца на руке нет. — Мы с твоим папой… — Эммелина замялась, кусая губы, — мы решили, что пока не будем жениться. Пока малыш не родится… Гарри готов был вырвать ей язык за это нежное «малыш». Свирепое желание сделать ей больно, не физически, так хотя бы морально, накрывало его все больше и больше. Он пожалел бедную Гермиону, которая сейчас наблюдала эту картину и кусала губы, чтобы не расплакаться. — Боитесь, что со своим животом-бочкой не влезете в свадебное платье? Эммелина дернулась, будто от пощечины. В темных глазах полыхнула злость. — Гарри, — строго сказала она, — я очень хорошо к тебе отношусь, но если так пойдет и дальше… — То что? — наивно распахнул свои зеленые глаза Гарри. — Сдадите меня в детдом, чтобы не мешался? — Замолчи! — выкрикнула бледная, как мел, Эммелина. Она дрожала. — Почему? — Гарри чувствовал, что тормоза совсем отказали. В зеленых глазах промелькнула красная тень, Эммелина вскрикнула и отшатнулась. Подбежавшая Гермиона схватила Гарри за рукав, но он со злостью вырвал его у нее из пальцев. — Я же только под ногами буду путаться и… мало ли, что придет в голову наследнику Слизерина? Вдруг он ночью возьмет вашего ребенка и задушит его подушкой? — Гарри, что ты творишь? — как сквозь туман доносились до него вопли Гермионы. В коридоре собралась приличная толпа зевак, фигура Эммелины расплывалась перед глазами, словно кто-то снял с него очки. Голова болела немилосердно, и в этот миг шрам взорвался дикой, ослепляющей болью. Кто-то закричал, Рон со всех ног бросился в больничное крыло за мадам Помфри. В ушах Гарри будто шумела вода, по губам и подбородку потекло что-то липкое, соленое… Ноги стали ватными, и в следующий миг он потерял сознание. *** Альбус Дамблдор коснулся шрама Гарри, который был ярко-красным на белом лице мальчика. Шрам обжег палец Дамблдора, и он тут же отдернул руку. — Крестраж просыпается, — полушепотом сообщил директор встревоженному отцу. — Я дам ему зелье, оно поможет бороться с Тьмой, заполняющей его невинную душу. — Какое зелье? — вспыхнул Джеймс. — Оно что, поможет избавить Гарри от частицы души Волдеморта? — Нет, не поможет, — печально отозвался Дамблдор, — но блокирует магию паразита. — Спасибо, успокоили, — буркнул Джеймс и отошел к кровати, где лежала Эммелина. Она все еще была бледна, но ее кожа постепенно возвращала природный румянец. Она лежала на боку, сложив руки на животе. В глазах ее застыли слезы. — Ты как? — Поттер присел рядом с Эммелиной и отвел прядку влажных волос с ее лица. — В порядке, не беспокойся, — хрипло ответила она и улыбнулась. — Как ребенок? — Мадам Помфри сделала все, чтобы угроза выкидыша миновала, — Эммелина всхлипнула, но тут же взяла себя в руки, вспомнив, что волноваться ей нельзя. Джеймс взял ее ладони в свои и стал растирать их. Пальцы Эммелины были ледяными. — Что тебе наговорил мой паршивец? — спросил он. — Ничего особенного, это я просто… слегка перенервничала, — натянуто улыбнулась Эммелина. — Его можно понять, Джим, он боится за тебя, не хочет, чтобы ты снова обжегся… — А мне кажется, что я просто-напросто вырастил эгоиста. Джеймс посмотрел на теперь уже мирно спящего сына и почувствовал, как тревожно сжалось сердце. Маленький мальчик, его мальчик, почему именно он? Почему ребенок должен страдать? Поттер-старший отдал бы все золото, что хранилось в его сейфе в «Гринготтсе», только бы взять всю ту ответственность и груз, что несет Гарри, на себя. Эммелина приподнялась на постели и коснулась его щеки. — Не вини себя, — она неловко улыбнулась. Эммелина, конечно, держится молодцом, но и с Гарри необходимо срочно поговорить. Хватит бегать от проблем, пора, наконец, дать понять сыну, что такова жизнь, и ему придется с этим смириться. Удостоверившись, что Эммелина без происшествий добралась до дома, он вернулся в Хогвартс и попросил мадам Помфри оставить их с сыном наедине. Гарри уже пришел в себя и жевал шоколадную лягушку. Если верить Ремусу, то это лакомство здорово восстанавливало силы. Джеймс поставил рядом с кроватью сына стул и опустился на него. Гарри старательно отводил взгляд. И старшему, и младшему Поттерам было крайне неловко. — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил Джеймс. Гарри прислушался к своим ощущениям и понял, что ему намного лучше. Кроме того, непонятно откуда взявшаяся злость тоже прошла. — Нормально, — пожал плечами он. — Что случилось? Почему ты упал в обморок? — Пап, откуда я знаю? — устало спросил Гарри. — Переутомился, наверное. — И поэтому ты накричал на Эммелину? — О господи, снова она, — поморщился Гарри. — Тыже понимаешь, что она чуть не потеряла ребенка? Твоя совесть это выдержала бы? — начал заводиться Джеймс. — Слушай, она носит твоего ребенка, не моего. Почему я должен заботиться о его сохранности? Джеймс ощутил дикое желание ударить сына. Он никогда не бил его, но, видимо, зря. — Потому что это ни в чем не повинный ребенок! Твой, между прочим, брат или сестра. Ты можешь это понять, Гарри? — Нет, не могу, — Гарри тоже начал срываться. Зачем отец вообще завел этот глупый разговор?! — Я его не заказывал. «Я тоже», — подумалось Джеймсу. Но вслух он сказал другое: — Тебе придется смириться с тем, что он будет. Мы же семья. — Семья? — задумчиво спросил Гарри. — А что это такое, пап? Вот у Венеры — семья. И мама, и папа. А у меня есть только ты. — У тебя есть мама, — возразил Джеймс. — Кто? Она? — Гарри кивнул в сторону ширмы, за которой лежала Лили. — Нет, она мне не мама. Она родила меня, но не больше. Марлин — вот моя мама. — Гарри, послушай, — Джеймс обнял сына, и тот нехотя обнял его в ответ. — Как бы сильно Лили не обидела тебя, а она все равно остается твоей родной мамой. Поверь, мне тоже было нелегко, когда она ушла, все-таки я очень любил ее. Но прошло время, и я принял ее выбор, даже, наверное, простил. Сейчас мы с ней… — Джеймс замялся, но договорил: — друзья или около того. У нее своя жизнь, у меня своя. И Эммелина… Гарри вздохнул, признавая поражение. Венера, Гермиона и все остальные правы — он ужасный эгоист. Отец жил исключительно для него целых двенадцать лет, пришла пора уступить его и другим близким ему людям. — Ладно, — пробурчал он, окончательно сдаваясь. — Рожайте с Эммелиной своего ребенка, только про меня не забывайте что ли… Иначе уйду к Ремусу, — уже в шутку добавил он. Джеймс засмеялся и привычным жестом взлохматил волосы сына. *** Через две недели после знаменательных событий в Хогвартсе Джеймс вернулся домой с работы жутко уставший и злой. Его орлы, как он сам называл своих подчиненных, упустили преступника, ограбившего филиал «Гринготтса» в Бедфорде, и дело об ограблении банка у его группы забрали, передав его амбициозному Долишу, с которым у Поттера было некое противостояние. Неудивительно, что домой он возвращался в подавленном настроении. Ничего, сейчас Эммелина накормит его горячим ужином, терпеливо выслушает его сбивчивый рассказ, повозмущается вместе с ним, а потом… Эммелина была в их спальне и складывала вещи в небольшой дорожный чемодан. Джеймс замер в дверях, полагая, что спит и видит какой-то идиотский сон. Что это на нее нашло? Внизу раздалась знакомая ругань Сириуса, вскоре к ней присоединился успокаивающий голос Марлин. Блэки явно поднимались наверх, не прекращая препираться. Эммелина заметила Джеймса и застыла посреди комнаты с косметичкой в руках. Джеймс хмуро скрестил руки на груди и ждал объяснений. — Нет, вы только представьте, каков нахал! — возмущенно восклицал Сириус, бесцеремонно ворвавшийся в комнату. — Только две недели назад я популярно объяснил этому павлину, что ничего его сыночку с моей дочерью не светит, так он сегодня снова ко мне на работу заявился и притащил список, понимаете ли, того, что получит Венера, если выйдет замуж за Драко! Я этого Малфоя пинками под зад выставил и… — До Сириуса, наконец, дошло, что его никто не слушает. — А что это здесь происходит? — он указал на чемодан Эммелины. Джеймс с шумом втянул воздух. — Вот и меня это интересует. Что здесь происходит? — спросил он.