С Днём Рождения, милый
30 марта 2020 г., 23:21
Утром первым делом Антон отправляется домой к Наташе Сергеевой. В душе всё ещё теплится призрачная надежда застать девушку в её квартире — возможно, она боится и просто прячется, что было бы лучшим из всех возможных вариантов.
После вчерашнего вечера он чувствует себя до странного воодушевлённым, его, как никогда, переполняет энергия и желание двигаться дальше, словно всё скопившееся в нём отчаянье Арсений вот так вот просто скомкал и выбросил в окно, заряжая Антона на подвиги. Это непривычно, ведь за эти полгода Шастун просто привык жить на автомате, просыпаться только потому, что Линчеватель всё ещё на свободе, и заставлять себя идти и делать хоть что-нибудь, дабы не сдохнуть от тоски с очередной бутылкой в руках. Арсений, безусловно, вносит разлад в его устоявшуюся систему ценностей, и пока что Антон не понимает в полной мере, хорошо это или плохо. Он думает о нём чаще, чем хотелось бы, и это вовсе не то, что нужно ему на данный момент.
Антону честно не нравится, что в мыслях о Серёже появляется кто-то лишний, тот, кого там точно быть не должно, и это немного выбивает его из колеи. Впрочем, отрицание — вещь пускай и хорошая, но не всегда эффективная. Антон не может не признать, что с появлением Попова что-то в его жизни определённо пошло на лад.
Антон тратит как минимум час на то, чтобы добраться в самые ебеня северной столицы. Райончик тут, мягко сказать, не самый благополучный, полный наркоманов и другой швали вроде мелких воришек и проституток. Отец Самойловой был бы в ужасе, узнай он, что его дочь бывала в таких местах. Впрочем, теперь ему всё равно, как и самой Дарье — Антон им честно даже немного завидует: хотел бы он так — ничего не чувствовать и больше ни о чём не переживать.
Он поднимается на второй этаж, немного морщась от стойкого запаха мочи в подъезде. Ему, конечно, приходилось дышать чем-то намного похуже: разложившиеся трупы — то ещё удовольствие, но к ним он привык. Дверь в квартиру Наташи довольно обшарпанная и грязная — сразу видно, что хозяева совсем не думают о чистоте. Ещё до того, как ему открывают дверь, Антон знает, каких людей он увидит за ней.
Перед ним оказывается мужчина средних лет — впрочем, выглядит он намного старше. Красное лицо, мешки под глазами и стойкий запах алкоголя говорят лучше любых слов. Мужчина скалит пожелтевшие, гнилые зубы и бросает на Антона небрежный, раздражительный взгляд.
— Чё надо? — недоброжелательно фыркает он.
— Полиция. Майор Шастун. Я ищу Наталью Сергееву.
— Её тут нет, — всё так же выглядывая из приоткрытой двери, отвечает мужчина.
— Можно пройти? — спрашивает Антон.
Не то чтобы ему хотелось заходить в этот гадюшник, но осмотреться явно не будет лишним. Мужчина снова презрительно фыркает, но беспрекословно отходит в сторону, явно не желая наживать на свою голову проблем с ментами.
— Наташки уже месяц нет, может, наконец-то нашла себе хахаля при деньгах да свалила, — говорит мужчина, пока Антон коротко осматривает обшарпанную, захламлённую и пропахшую спиртом квартиру.
Он сразу замечает неухоженную, вдрызг пьяную женщину, спящую на диване, которую сразу же принимает за мать пропавшей. Антон пока что не совсем понимает, что общего могло быть у девочки из золотой молодёжи с кем-то, кто вырос в подобных условиях.
— Она часто уходила из дома?
Мужчина задумчиво чешет облысевшую голову и тянет в рот дешёвую сигарету.
— Ей тут не нравилось, — Антон в ответ ухмыляется: да уж, было бы странно обратное, ведь разве может нравиться хоть кому-то адекватному жизнь среди таких людей? — После того как она поступила в этот свой университет вместе с подругой, дома она появлялась редко. Стала фифой примажоренной и о родителях своих вообще забыла. Не помогала даже.
Антон едва сдерживает себя от нелестного комментария. Если Наташа смогла своими силами поступить в вуз и вырваться из этого дерьма, то она явно заслуживает уважения.
— Что за подруга? Знаете что-нибудь о ней?
— Знаю только, что шлюшка она с золотой ложкой в заднице. Науськала Наташку против семьи.
Речь явно шла о Самойловой. Что ж, девчонка явно была куда достойнее своего папаши, раз пыталась помочь девушке из неблагополучной семьи.
— Когда Вы в последний раз видели Наташу?
— Да где-то с месяц назад, пришла вся такая деловая, собрала шмотки и свалила восвояси. Сказала, что больше сюда не вернётся.
— И вы не пытались с ней связаться? — спрашивает Антон.
— А нахрен мне оно нужно? Если ей родители ни к чему, то пускай катится на все четыре стороны. А что, произошло что-то?
Антон сомневается, что мужчина переживает за дочь — скорее, просто мучается любопытством, что ещё больше отвращает от этого человека. Антону становится даже немного жаль девушку.
— Мы подозреваем, что Наташа пропала.
Мужчина кривит губы в очередной некрасивой усмешке.
— Небось, шляется где-то с этой проституткой. Найдётся.
— Дарья Самойлова мертва, и у нас есть все основания подозревать, что Наташа тоже могла стать жертвой.
Впервые с момента этой встречи на лице мужчины проскальзывает искреннее беспокойство.
— Погодите, это как? Что случилось?
— Пока я не могу Вам ничего сказать. Мы сделаем всё, чтобы найти Наташу, — говорит Антон. — Кстати, у Вас есть её контактные данные? И ещё, если вы в курсе: где училась Наташа?
Мужчина торопливо хватает предложенную ручку и блокнот и трясущимися руками пишет номер телефона.
— Она одно время прям помешалась на своём Китае, всё мечтала туда уехать, поступила вот тоже на свой китайский, кажется, в наш государственный.
Антона словно током бьёт во все двести двадцать — снова проскальзывает эта грёбаная китайская тема. Как они вообще сошлись с Наташей и почему в итоге стали так близки? А что, если именно Наташа свела Дарью с Линчевателем?
— Спасибо за помощь, — бросает Антон, прежде чем направиться к двери.
— Могу я попросить Вас сообщить мне, если найдёте Наташу? — неловко спрашивает отец.
Антон проглатывает неуместное «А вам не всё равно?» и в ответ только коротко кивает головой. В конце концов, он не господь бог и не ему судить, как правильно кому-то жить. Он и сам далёк от идеала.
Первым делом, прежде чем сесть в машину, он набирает номер Сергеевой, который ожидаемо оказывается недоступным, а дальше сразу же звонит Владу — кажется, ему снова понадобится его помощь.
— Да, — отвечает тот после нескольких коротких гудков.
— Привет. Не отвлекаю? — вежливо спрашивает Антон.
— Немного. Что-то произошло?
— Я могу сейчас заехать, у меня будет несколько вопросов.
— У меня сейчас лекция, давай через час, — говорит Влад.
— Конечно. До встречи.
У Антона есть ещё шестьдесят минут, чтобы заехать в участок и отдать номер телефона для обработки: возможно, у айтишников получится проследить местонахождения Сергеевой. Впрочем, сильно Антон на это не надеется, уже прекрасно понимая, что, скорее всего, пропажа Наташи напрямую связана со смертью Самойловой.
***
Арсений времени зря не теряет. Утром он едет к горничной, что работала в доме Самойловой, и выясняет много интересного. Оказывается, Дарья последние полгода была с отцом в контрах и вроде как камнем преткновения стал её новый ухажёр. Что это за парень, горничная, к сожалению, не знает, Дарья держала это в секрете, поэтому женщина резонно решила для себя, что мужчина, скорее всего, семейный — оттого и неодобрение отца, да и вообще такая тотальная скрытность. Арсений же подозревает несколько другое, учитывая, каким папашка был снобом, — парень вполне мог быть не из круга их привилегированного общества, чем, само собой, папаше был неугоден. А может быть, если этот мужчина, и правда, и есть Линчеватель, он сам просил Самойлову держать всё в секрете, а она, как влюблённая дура, повелась. Впрочем, помимо этого, Арсений узнаёт, что последний месяц Самойлова часто не ночевала дома — вроде как оставалась у этой самой Наташи, так что все концы в очередной раз вели к ней. Арсений чувствует странное ликование, когда Антон приходит в участок. Он вообще в последнее время чувствует себя странно при виде Шастуна. Его сердце определённо его подводит, останавливаясь на секунду и снова пускаясь бешено вскачь. От вчерашнего Антона остаётся мало чего, он снова такой же хмурый, серой тучей проходит мимо, даже не удосужившись поздороваться. Но Арсений не гордый, поэтому приветствует его сам. — Доброе утро. Антон бросает на него короткий взгляд из-под светлых бровей и снова утыкается в свой телефон. — Кому как. Другого ответа Арсений на самом деле и не ожидал. Кроме них, в кабинете нет никого, поэтому он позволяет себе некоторые вольности, присаживаясь прямо на край стола возле Шастуна. — Я был у горничной, узнал много интересного. Антон окидывает его нечитаемым взглядом с некой долей явного возмущения, но положение Попова никак не комментирует, только откидывается в кресле и складывает руки на груди. — Выкладывай, трудяга, — фыркает он, на что Арсений, как обычно, сияет своей очаровательной улыбкой. Антон, и правда, сейчас одарил его комплиментом? Арсений принимается за свой долгий и основательный рассказ, а Антон время от времени залипает то на его голые крепкие лодыжки, то на чёлку, которую Арсений постоянно ловким движением пальцев убирает с глаз. Каждый жест Попова едва ли не театр одного актёра: то, как он хмурится, закатывает глаза, облизывает тонкие губы — всё это своего рода искусство. Антон ещё не встречал настолько непосредственных в своём совершенстве людей. Арсений знает, что хорош, и пользуется этим без каких-либо зазрений совести. Антон, пропуская почти что добрую половину рассказа мимо ушей, пока откровенно разглядывает Попова в наивной надежде, что тот этого не заметил. Арсений, конечно, замечает, но ничего не говорит, боится спугнуть, ведь все их отношения с Антоном ходят по тонкой хрустальной грани: одно лишнее слово — и всё рассыплется в одночасье. — Выходит, все дороги ведут к Наташе, — неловко отводя взгляд в сторону, говорит Антон, как только Арсений заканчивает свой рассказ. — Выходит, что так, — соглашается Попов. Антон широко зевает и на пару секунд прикрывает глаза. Хронический недосып приносит свои плоды. Арсений, недолго думая, встаёт с насиженного места и включает чайник, без спросу хватая чашку Антона и насыпая туда пару ложек чёрного кофе. — Сейчас скину её номер в IT-отдел, может, найдут, где её телефон был в последний раз. Оказывается, она училась у Влада на факультете, хочу съездить к нему. — Можно с тобой? — спрашивает Арсений со всей своей детской непосредственностью так искренне, что Антон просто не в силах ему отказать. Чёртов Попов! И какого хрена он действует на него так? Арсений в ответ улыбается и ставит перед Антоном дымящуюся чашку с горячим кофе. — Взбодрись. Плохо спал? Эта забота снова заставляет сердце Антона неприятно сжиматься в груди. Антон не хочет, чтобы кому-то было не всё равно — куда легче жить, оградив себя от ненужных сострадальцев. Тем не менее, Арсений не жалеет и не сострадает, Антон чувствует: всё, что он делает, идёт от души, просто потому что Сеня этот сам по себе такой. — Лучше, чем обычно, — признаётся Антон. Он не врёт: ночь прошла без кошмаров, он проснулся не от собственного крика и не от тех удушающих картин, где он раз за разом теряет Серёжу снова и снова. Сегодня он спал почти что хорошо. — Ты всегда можешь звонить мне, — отвечает Арсений, чем вводит Антона в недолгий ступор. — Это ещё зачем? — Я знаю много охренительных историй, мне, допустим, болтовня помогает уснуть. Буду читать тебе сказки на ночь, хочешь про Колобка — тайного агента или про Золушку-убийцу? — спрашивает Попов. Боже, и откуда он только взялся, такой придурок? Где вообще таких делают? — Блять, Сеня, что вообще в твоей голове происходит? Арсений не верит своим глазам, но Антон улыбается — по-настоящему, открыто и искренне, и боже мой, какая у него красивая улыбка! Арсения коротит снова, и сердце в груди стучит как бешеное, готовое вырваться наружу и упасть прямиком в эти окольцованные длинные пальцы. Ответить Арсений ничего не успевает, потому что в кабинет входят Нурлан с Лёшей, как обычно, о чём-то задорно переговариваясь. — Мы с Тамарой ходим парой, — неожиданно для всех выдаёт Антон. Лёша даже с открытым ртом зависает — до того он отвык от шуток Шастуна. — Ладно, выдохните, — фыркает Антон. — Будет много работы. Скорей всего, Наташа во всей этой истории играет немаловажную роль. Мы с Арсом сейчас поедем в универ, и если всё подтвердится, нужно будет объявить её в розыск. — Да, хорошо, — отвечает Нурлан. Антон тем временем ловко подхватывает со стола свою папку и кивает Арсению. — Погнали, Сенька, нас ждут великие дела. Только после того как за этими двоими закрывается входная дверь, Лёша спрашивает: — Эт чё щас было вообще? Нурлан улыбается самым уголком губ: — Антоха возвращается.Годом ранее
Весна в этом году особенно капризная: тёплые солнечные деньки выпадают от силы пару раз в две недели. Ещё несколько дней назад Питер засыпало самым настоящим снегом, мокрым, с дождём, но оттого не менее холодным. Антон привык видеть солнце на небе лишь по праздникам, и потому этот день для него становится по-настоящему особенным. Когда он просыпается с утра, Серёжи уже нет дома, что немного расстраивает, ведь он привык добираться на работу вместе с ним. Взявшись за дело Линчевателя, Антон на самом деле не думал, что теперь их графики могут настолько не совпадать. Тем не менее заботливо приготовленный и оставленный на столе завтрак и чашка ещё не остывшего кофе возвращают настроение Антона к отметке «хорошо». Он не спеша собирается, не в силах нарадоваться редкому питерскому солнцу, и ненадолго зависает на улице, вдыхая запах весны. — С днём рождения, товарищ капитан! — приветствует его дежурный, стоит Антону только войти в участок. Он на секунду задумчиво зависает, как старая винда, прежде чем ответить неловкое «Спасибо», и идёт дальше, пытаясь понять, как вообще можно было забыть о собственном дне рождения? Да, в последнее время он по уши загружен Линчевателем, и на себя времени остаётся до обидного мало, но забыть о чём-то таком — это нужно сильно постараться. Антон мысленно перечисляет все важные даты в надежде, что он не забыл чего-то более важного, например, день рождения Серёжи или их годовщину — да, они довольно сентиментальная парочка и отмечают этот значимый для обоих праздник каждый год. Он настолько уходит в свои мысли, что едва не хватается за табельное оружие, когда входит в кабинет, а добрый десяток голосов хором скандирует: «Сюрприз!». Все ребята в смешных праздничных колпаках, а Егор для пущего эффекта даже взрывает разноцветную хлопушку прямо в кабинете. Дима в этом праздничном облачении смотрится смешнее всех в своих очках и одетый по форме. Искренняя, счастливая улыбка сама по себе расползается по лицу, когда из всех присутствующих Антон встречается взглядом с любимыми светло-карими глазами. — С днём рождения, Тош, — стреляя прямо в сердце своей невероятной улыбкой, говорит Серёжа. Антон готов едва ли не прослезиться, ведь ему до ужаса приятно, что судьба наградила его такими замечательными друзьями и этим самым особенным на свете человеком. Едва ли он мог быть когда-нибудь счастливей, чем в этот момент. — Спасибо, ребят, вы даже не представляете, что это значит, мне правда приятно, — искренне произносит Антон. Дима достаёт из коробки большой разноцветный торт, а Серёжа ловко поджигает несколько свечей. Это всё, конечно, очень по-детски, но оттого не менее замечательно, ведь только в детстве мы умели так искренне радоваться мелочам, и вернуться в это детство хоть иногда — самое прекрасное, что может быть. Да, конечно, в детстве Антона не было ни свечей, ни сюрпризов — у родителей не было на это времени, и они откупались дорогими подарками, но никогда не могли дать того, что так просто даёт ему Серёжа — ощущение праздника и собственной значимости для кого-то. — Закрой глаза и загадай желание, — просит Серёжа и подносит торт поближе, чтобы Антон мог без труда задуть все свечи. — Что-то помимо вашей с Лазаревым свадьбы, — по-глупому шутит кто-то из ребят. Впрочем, Антон не обращает на это никакого внимания. Если бы они действительно могли, то уже давно были бы женаты. Антон крепко жмурится и задувает свечи. Он не хочет от вселенной чего-то в подарок, лишь просит не забирать то, что у него есть сейчас. Ему бы только каждый год, на каждый день рождения открывать глаза и видеть перед собой именно этого человека — пожалуй, это всё, чего он желает от судьбы. Серёжа шутливо отбивается, когда Антон коротко чмокает его в уголок губ, а ребята на фоне издают громкое «Оооо!». С другой стороны, все они и так обо всём прекрасно знают, да и Антону нечего скрывать. — Вы лучшие! — всё ещё расплываясь в счастливой улыбке, заявляет Антон. — Мы-то чего, Серёгу благодари. Неделю нам мозги ебал, чтобы все были вовремя и тебе не проболтались, — усмехается Лёша. Лазарев в ответ только фыркает что-то себе под нос и продолжает резать торт, раскладывая угощения по тарелкам. Серёжу Антон обязательно поблагодарит, как только они окажутся дома: Антону, правда, есть за что сказать ему спасибо — хотя бы за то, что однажды он появился в его жизни, перевернув её с ног на голову и сделав его самым счастливым человеком на Земле. — Это несложно, учитывая, что я вообще про днюху свою напрочь забыл, — признаётся Антон. — Заработался совсем, товарищ капитан. Нужно больше отдыхать, — замечает Дима. — Покой нам только снится, — смеётся Серёжа и торжественно вручает Антону самый большой кусок. Торт оказывается просто волшебно вкусным, именно таким, как любит Антон. Серёжа тем временем продолжает руководить процессом дальше. — Вечером ждём всех в гости, Антоша у нас теперь большой мальчик, так что не только ведь тортиком ограничиваться! Все эту идею воспринимают на ура, что на самом деле неудивительно: ребята всегда за любой кипиш, особенно если там будет алкоголь. День рождения проходит просто великолепно. Позже, когда все наконец-то расходятся и они остаются наедине, Серёжа берёт гитару. — Я пока что ничего тебе не подарил, — тихо проговаривает он. — Достаточного того, что ты тут, — с улыбкой отвечает Антон. Серёжа смеётся. — Это мило, но у меня есть подарки посущественней. Я никогда не пел для тебя, хочу это исправить. Когда Серёжа начинает петь, у Антона сердце заходится как сумасшедшее. Он, правда, любит его голос, и словами не передать, насколько Лазарев на самом деле талантлив. Он хорош во всём: было бы странно, если бы в музыке было по-другому. Антон готов слушать его голос вечно, впитывать в себе мелодию, этот мелодичный тембр и эмоции на дорогом сердцу лице, но песня заканчивается, увы, слишком быстро. Серёжа откладывает гитару в сторону и мягко берёт руки Антона в свои. — Я знаю, что, возможно, всё это глупо, и в нашей стране мы не можем сделать многого, что могут себе позволить люди в той же Европе или хрен его знает где ещё, но я бы хотел, чтобы оно всегда было при тебе. Антон замечает, как сильно у Серёжи трясутся руки, когда из кармана он достаёт тонкое золотое кольцо с гравировкой по ободку. — Я сделал себе такое же, если ты, конечно, не против. — С чего бы мне быть против, ты ведь знаешь: если бы я только мог… — Я знаю, — шепчет в ответ Серёжа и надевает кольцо Антону на палец. Шастун не романтик и сам, наверное, никогда не решился бы сделать что-то подобное, но именно для этого ему и нужен Серёжа — ведь только с ним он в полной мере понимает, что значит это мелодраматичное выражение — моя вторая половина.***
Всю дорогу до университета рот Арсения не закрывается ни на секунду: он болтает о всякой ерунде, делится историями из прошлого и обсуждает прохожих, выдавая очередные перлы в собственном исполнении. Антон пока что не знает, но Арс всегда много говорит, когда переживает, а рядом с Антоном он отчего-то всё время чувствует себя немного взволнованным. Да, Шастун его определённо волнует, а что до Антона — его, на удивление, всё больше и больше успокаивает эта болтовня. Возможно, он просто привыкает, а может быть, это то, чего ему так не хватало в последние полгода. Серёжа не был болтушкой, хотя и любил поговорить — он никогда не скрывал своих эмоций и с лёгкостью выливал их на Антона после тяжёлого трудового дня. В их паре болтал по большей части Шастун, но Серёжа на самом деле всегда умел слушать. Теперь Антон почти что разучился много говорить, но слушать Арсения — это определённо что-то поистине особенное, впрочем, как и сам Попов — абсолютно не похожий на других, со своей уникальной ебанцой в голове. Антон не скажет об этом вслух, но ему нравится. В универе, как всегда, шумно и суматошно, куча студентов толпятся в коридорах и снуют туда-сюда. Арсений, сам того не замечая, очень органично сливается с этой толпой молодёжи, хотя, кажется, именно Антон по возрасту куда ближе к ним. Шастун, ловко маневрируя в толпе, быстро находит нужную аудиторию, которую как раз покидают замученные парами студенты. Они с Арсом терпеливо ждут, пока все разбредутся по своим делам, прежде чем войти и снова встретиться с Владом. Тот, как обычно, солнечно улыбается и немного приобнимает Антона при встрече — видеть его он всегда рад. Антон думает, что всё это потому, что он — то немногое, что напоминает Владу о Серёже. — Что-то случилось? — спрашивает он. Конечно, Влад знает, что Антон никогда не заходит просто так — возможно, как раз потому, что он тоже в какой-то степени напоминает ему о Серёже. — Прости, но нам, кажется, опять нужна твоя помощь. Речь пойдёт о твоей студентке, — отвечает Антон. — Моей студентке? Кто-то что-то натворил? — удивлённо изогнув брови, интересуется он. — Скорее наоборот, — фыркает Арсений. Влад тем временем предлагает им присесть, видимо осознавая, что разговор, вероятно, будет долгим. — Около месяца назад пропала дочь чиновника Дарья Самойлова, — начинает Антон. — Дарья Самойлова? — переспрашивает Влад, хмуря брови.— Не припоминаю такой у себя на курсе. — Девушка училась на юрфаке, так что речь пойдёт не о ней. — У неё была подруга Наталья Сергеева, и, насколько нам известно, она училась тут, — замечает Арсений. Лицо Влада в один момент становится обеспокоенно-взволнованным, прежде чем он начинает говорить. — Наташа? Конечно. Она училась на втором курсе китайской филологии. Отличная девочка, училась всегда хорошо и старательно. Я слышал, она из неблагополучной семьи, но Наташа никогда не жаловалась и всегда трудилась за двоих. С ней что-то произошло? — Мы предполагаем, что она непосредственно связана с исчезновением Самойловой и что, возможно, она знает что-то, что может нам помочь. Может быть, ты знаешь что-то о дружбе этих двоих? — спрашивает Антон. — Ты ведь знаешь, студенты не сильно-то делятся с преподавателями своей личной жизнью. Знаю только, что Наташе приходилось по вечерам подрабатывать в колл-центре, чтобы оплачивать съёмное жильё, но она никогда не пропускала занятий. — Она снимала квартиру? — интересуется Арсений. — Да, в последнее время. Но я не видел её уже около двух недель. Выходит, что следы Наташи опять теряются на тот же период — она исчезла как раз в то время, как было найдено тело Самойловой. — Ты говорил, она никогда не пропускала пары? — спрашивает Антон. — В том-то и дело. Я волновался и даже пару раз ей звонил, но она не отвечала. Тогда я набрал её родителей, но они явно не пример хорошей семьи, поэтому, если коротко, послали меня в долгое пешее. Другого от родителей этой несчастной девчонки Антон, конечно же, и не ждал. — Да уж, жизнь у неё была не сахар, — замечает Арсений. Наташу жизнь, судя по всему, и правда, потрепала. — Не знаешь, в каком колл-центре она работала или где снимала квартиру? — Может быть, в деканате есть какая-то информация, но, насколько мне известно, жильё она сняла не так давно — там, скорее всего, вам смогут дать только адрес по прописке, а насчёт работы, — кажется, в структуре какого-то интернет-провайдера, но, к сожалению, я понятия не имею, какого именно. По крайней мере, теперь становится понятно, где Самойлова пропадала в последнее время и почему оказалась так далеко от своего дома. — Она ни с кем из группы не общалась? — спрашивает Антон. — Ты ведь знаешь: никто не любит заучек, вот и к ней относились так же. Я пару раз видел её только с девушкой, которая, судя по всему, и есть ваша Самойлова, но из группы вряд ли вам кто-то поможет. Из всего следует, Наташа была привязана к Самойловой довольно сильно, так что неудивительно, что девушек так много связывало. — Две девушки, и обе из университета, — задумчиво проговаривает Влад. — Не думаю, что дело конкретно в самом университете — скорее, именно в самих этих девушках. Наташа ведь увлекалась Китаем, я правильно понимаю? — Даже очень, она мечтала туда переехать. Часто задавала мне вопросы касаемо мифологии или каких-то малоизвестных диалектов. Наташа, помешанная на китайском, внезапно пропадает после смерти своей подруги. — Ты ведь не думаешь, что она могла… — ошарашенно спрашивает Арсений. Думает ли Антон на Наташу? Скорее нет, чем да. Жертвы Линчевателя — нередко взрослые статные мужчины, с которыми точно не смогла бы справиться хрупкая девушка. С другой стороны, Шастун пришёл к выводу, что люди запросто шли с Линчевателем на контакт — что, если Сергеева была его помощницей или что-то вроде того? — Наташа была хорошей девочкой. Ей через многое пришлось пройти, но она точно не была жестокой или что вы там можете подумать. Её маниакальная увлечённость Китаем… Полагаю, она просто хотела сбежать от этой жизни. И судить её за это нельзя. Кто бы не хотел, учитывая то, в каких условиях она выросла, — вступается за девушку Влад. Что ж, возможно, Антон и неправ, но он находится не в том положении, чтобы скидывать со счетов даже такой маловероятный вариант. — Ладно, — соглашается Шастун, — в любом случае огромное тебе спасибо, ты нам очень помог. В очередной раз. Влад добродушно улыбается и кивает головой. — Сообщи мне, если Наташа найдётся, — просит он. Антон не может ему в этом отказать. После этого разговора Шастун понимает, что им стоит грызть землю, но найти Наташу — живой или мёртвой. В отделе он раздаёт задания направо и налево: прежде всего, отыскать место работы Наташи и пробить её адрес, потому что квартиру обязательно нужно обыскать. Антон чувствует, что Наташа — это их ключик на пути к Линчевателю и, кажется, впервые за этот год Антон подбирается к ублюдку ещё ближе, почти что уже дыша ему в затылок.***
Антон просыпается в ужасном настроении. Он коротко выглядывает в окно, наблюдая, как снег с дождём мешается с грязью, осыпаясь на асфальт. Он совсем не заметил, как промозглая зима сменилась такой же холодной, мокрой, ветреной весной. Он настолько погряз в своей работе, что почти что потерял ход времени и, наверное, даже мог бы забыть обо всём, но только не это. Ещё год назад этот день мог бы стать одним из самых лучших в его жизни — вообще-то он даже был таким: Антон помнит его слишком хорошо, он помнит, как с самого утра стоял у плиты, пытаясь изобразить очередной шедевр кулинарии, и как нёс в спальню горячий кофе с улыбкой на губах. Сегодня Серёже тридцать шесть, но утро встречает Антона одиночеством и пустотой. Он наливает себе чашку крепкого кофе и выкуривает на голодный желудок пару крепких сигарет, отчего начинает тошнить. Но, если честно, плевать. Антон на автомате одевается и почти что выходит из дома, но замирает у дорогой сердцу фотографии, стоящей на полке. Разорванное на части сердце словно захлёбывается собственной кровью, когда он смотрит на родные черты лица, на мягкую, очаровательную улыбку, на ямочки на щеках, к которым так хочется прикоснуться пальцами, и светло-карие глаза, самые тёплые, но теперь такие далёкие. Антон проводит по холодному стеклу самыми кончиками пальцев и грустно улыбается, чувствуя, как в уголках глаз собираются непрошеные слёзы. — С днём рождения, милый, — в пустоту проговаривает он, прежде чем закрыть дверь и выйти на улицу под холодный снегодождь. В участке он работает, словно робот, не в силах даже немного сосредоточиться на делах. Всё валится из рук, а в голове как будто какой-то вакуум, но, к счастью, его никто не трогает, позволяя купаться в своём горе в одиночестве. Один только Арсений настойчиво пытается завести разговор до тех пор, пока Антон едва ли не посылает его нахрен, отчего тот обиженно поджимает губы, но с разговорами больше не лезет. Арсению больно видеть Антона таким: вчера между ними словно воцарился мир и взаимопонимание, а уже сегодня он ходит, словно самая хмурая дождевая туча в мире, и скалится на любого, словно дикий пёс. Арсений не понимает, в чём дело, что он успел такого сделать, чтобы заслужить такое отношения к себе. Он ведь пытался быть лучше, старался развеселить Антона и дать ему ощущение того, что он больше не один, а в итоге неужели их шаткий мир снова рухнул, осыпавшись осколками к его ногам? Он выходит на перекур, дабы успокоить свои и так расшатанные к чертям нервы, когда рядом появляется Ваня. Они молча подкуривают и делают первую затяжку, прежде чем Абрамов начинает говорить. — Не злись на него, сегодня не самый простой день. У Антона каждый день непростой, впрочем, как и у самого Арса с того самого момента, как он его повстречал, — неужели это повод срывать на нём своё плохое настроение? — У нас у всех сейчас непростые дни, — обиженно фыркает он. — У Серёги сегодня день рождения, — коротко отвечает Ваня, в один момент заставляя совесть Арсения встрепенуться и до боли уколоть прямо в грудь. — Блять, — выдыхает он вместе с сигаретным дымом, понимая, как сильно проебался. — Ему сегодня могло бы быть тридцать шесть. — Почему ты говоришь о нём в прошедшем времени? Думаешь, он… — Арсений на секунду запинается, прежде чем сказать, — мёртв? На губах Вани скользит грустная усмешка, и он устало прикрывает глаза. — Мне бы хотелось верить в обратное, но в нашей работе мы должны быть реалистами. Я знаю, почему мы не нашли тело, и понимаю мотивы Линчевателя. Пока Серёжа считается пропавшим без вести, Антон в его руках. Серёга был отличным человеком, и я бы хотел однажды увидеть его вновь, но жить иллюзиями не в моих правилах. Так что не держи на Антона зла — он пока что не научился жить без него, но время — волшебная штука, оно лечит или, по крайней мере, создаёт такую иллюзию. Арсению хотелось бы что-то изменить, дать Антону своё тепло и заботу, вот только он не примет этого никогда, предпочитая медленно умирать в собственном горе, оставляя его только для себя одного. Антон не хочет казаться слабым и никогда не признается, как тяжело ему быть одному, но Арсений чувствует это и, правда, искренне хочет помочь. После работы Антон не хочет возвращаться домой, а потому идёт в бар, где выпивает, по меньшей мере, полбутылки крепкого пойла, которое не берёт его от слова совсем. Антон надеется, что это хотя бы поможет ему забыться и провалиться в сон, как только голова коснётся подушки. На самом деле он хочет уснуть и не просыпаться больше никогда, но в оцепенении замирает на месте, когда видит уже знакомую картину. На ступеньках возле его квартиры, не боясь замарать свои светлые джинсы, сидит Арсений, и рядом — очередной чёртов торт. Попов осторожно улыбается, когда видит Антона, и ловко поднимается на ноги, замирая ровно напротив. — Сюрприз! — задорно тянет он, а Антона от этого флэшбеками по голове пробивает, и он злится на этого барана за то, что просто не может оставить его одного. — Какого чёрта ты тут делаешь? — устало говорит он, потирая переносицу. — Ты не должен в этот день оставаться один, — заявляет Арсений. Антон не спрашивает, откуда тот узнал: в их участке хватает желающих попиздеть своим языком по поводу и без, — только злится пуще прежнего. — Хватит! — едва ли не рычит он. — Прекрати строить из себя святого мученика! Мне всё это не нужно. Ты и твоя мнимая забота уже у меня в горле стоит! Иди домой, Арсений, и оставь меня в покое наконец-то. Арсений соврал бы, скажи он, что ему не больно. Эти слова прилетают прямым попаданием в сердце, но Арсений не гордый, глотает обиду и всё равно стоит на своём. — Ты ведь знаешь, что я никуда не уйду. Буду сидеть тут хоть до утра. Антон в ответ прожигает его яростным, свирепым взглядом своих зелёных глаз. — Хочешь сидеть — сиди! Мне плевать! — заявляет он и, громко хлопнув дверью, скрывается в своей квартире. Что ж, Арсений упрямый. Он тяжело вздыхает и садится обратно, печально уставившись в грязное окно, где всё ещё льёт противный дождь со снегом. Антона хватает ровно на час. Он ворочается в постели, пока его совесть бешеной кошкой продолжает раздирать все внутренности, напоминая о себе. Шастун быстро понимает, что теперь уже точно не уснёт, и всё же открывает дверь, обнаруживая Попова ровно на том самом месте, где оставил его ранее. Чёртов упрямый баран. — Заходи, — коротко бросает он. А Арсений, словно верный пёс, едва ли хвостом не виляет, когда по-хозяйски вваливается в чужую квартиру. Антон уже привычно ставит чайник и смотрит, как Арсений ловко управляется на его кухне, разрезает торт, насыпает в чашки кофе и раскладывает кусочки по тарелкам. — Зачем ты пришёл? — устало вздыхая, спрашивает Антон. — Я его не знал, но день рождения ведь раз в году, и ты должен хотя бы попытаться его отпраздновать. Антон свои ушам не верит, пялится только на этого придурка, словно хочет в нём дыру прожечь. — Ты серьёзно сейчас? — Более чем. Не злись только и скажи правду: был бы рад Серёжа, узнай он, что ты убиваешь себя в его день рождения? — Ты ничего не знаешь о нём, — шикает Антон. Арсений в ответ бросает полный понимания взгляд голубых глаз. — Так расскажи. Я уверен, он хороший человек и он любит тебя и точно не хотел бы видеть, как ты превращаешь себя в затворника, всё больше отдаляясь от людей. — Хватит! Но Арсения уже не остановить. — Я видел, что он красивый и улыбка у него очень добрая, он явно понимающий и, главное, принимающий чужие заморочки человек. — Прекрати, — снова пробует Антон. Арсений видит, что тот на взводе, но даже если сейчас ему прилетит по лицу, он не остановится в надежде достучаться до того Антона, которого он закрыл на семь замков глубоко внутри себя. — Он, наверное, умел слушать и всегда знал, как поднять настроение, он весёлый и общительный, умеет располагать к себе людей. Антона срывает. Он одним движением скидывает всё со стола и нависает над Арсением грозовой тучей, готовый в любой момент обрушить на Попова весь свой гнев. Арсений видит всю боль на этом красивом лице, видит, как блестят огромные зелёные глаза от невыплаканных слёз и как сильно дрожат его руки с длинными пальцами. Антон пытался быть выше этого, пытался не поддаваться, но больше у него нет сил. Он рассказывает, говорит и говорит, какой Серёжа хороший, как ярко и солнечно он улыбался, как освещал каждый его день, как приятно было целовать его и знать, что он любит, как тепло и спокойно было рядом с ним и как хотелось вот так вот всю жизнь бок о бок. Антон не может остановиться и совсем не замечает, как с глаз срываются чёртовы слёзы. Под конец он откровенно рыдает, спрятав лицо в собственных руках. Наконец-то Арсений видит настоящего Антона — слабого, разбитого вдребезги, сломленного, беззащитного и нуждающегося хоть в ком-нибудь рядом. Арсения всего трясёт изнутри, когда он поднимается на ноги и осторожно обнимает Антона, смыкая свои руки за широкой спиной. Шастун не отталкивает, наоборот, жмётся ближе, утыкается Арсению в плечо и плачет, не в силах остановиться. У Арсения все стены и барьеры внутри осыпаются крошевом, ведь это Антон — без прикрас и хмурой маски молчуна, кажется, ещё совсем ребёнок, но уже знающий, что такое терять самое дорогое, что есть вообще в жизни. Арсений не ждёт ничего взамен, но уже знает, что больше никогда не оставит его одного. — Всё будет хорошо, — как мантру, шепчет он снова и снова, поглаживая Антона по напряжённой спине. Верит ли он в это, хорошо ли на самом деле, он не знает, но очень хочет, чтобы, и правда, однажды Антон смог отпустить. Чтобы хоть раз смог вздохнуть свободно и сказать, что да, Серёжа был хороший и любить его было лучшим, что случалось в его жизни, но главное, что Серёжа был… Арсений не знает как, но он обещает себе Антона спасти. Номер не определён Непрочитанное сообщение: Ищешь Сергееву? Станция метро Ульянка. Проспект Народного Ополчения.
