Приключения Микки

Следующие несколько дней были заполнены приятными для Микки занятиями — комиксами, журналами и программами про людей. И пролетели незаметно. Он даже не сразу понял, что за стук услышал однажды утром — автоматически посмотрел на экран телевизора, где какая-то мышь восхищённо рассказывала о человеческой технике, так похожей на мышиную. Но тут стук повторился, и до Микки наконец-то дошло, что это в дверь его комнаты. Он встал с кровати и открыл — кто же ещё мог зайти к нему, если не мама? И он оказался прав — на пороге стояла мама, одета, как когда ходила на работу в офис, а не работала из дому, и с чёрной сумкой в лапах. Как всегда, спросила: — Можно к тебе, Микки? Микки робко кивнул, и она переступила порог. Проверила, в каком состоянии его комната, поняла, как ему показалось по довольному кивку, что всё-таки в хорошем. И сказала — почти приказала в своём стиле: — Собирайся, мой маленький. Ты этого давно ждал. — И Микки понял, что и правда, когда она добавила: — Мы сейчас едем ко мне на работу. Надо же как-то разобраться с тем зельем. А Ариман вроде бы сейчас в офисе. Микки послушно поднялся и подошёл к платяному шкафу. Начал там рыться, но вдруг до него дошло, что далеко не вся его одежда подходит для выхода на улицу и общения с незнакомыми мышами — как там его? Ариман? Так что он до-о-олго искал что-то, что мог бы надеть. Пока мама не вздохнула и не вытащила старый костюм, из которого, Микки думал, он давно вырос. Но, как оказалось, когда он начал мерить — ещё нет. А мама явно извиняющимся тоном сказала: — Мы обязательно пойдём по магазинам. А пока нужно выглядеть прилично. И тебе, и мне. То есть, твои любимые футболочки со всякими Роджерами вряд ли подойдут. — Умолкла ненадолго и задумчиво добавила: — Хотя Ариман такие носит, и совсем не парится… Но ему позволяют многое. Почему-то Микки сразу захотелось узнать что-то об этом Аримане. И показался тот ему молодым мышом, худеньким — после того мыша, с которым он недавно познакомился, обязательно! — и весёлым. Да и побывать в новом месте хотелось — после стольких-то лет сидения дома. Так что он очень быстро оделся и оказался возле двери в мышиный мир. И услышал за спиной мамин смешок. А спустя пару секунд — и ехидное замечание: — Так не терпится, мой маленький? Микки оглянулся — а мама нарочито медленно прошла мимо него, вставила ключ в замочную скважину, отперла дверь, вышла за порог — и поманила его за собой. Он послушно тоже покинул квартиру, а мама заперла дверь. Микки наверняка со стороны кажущимся испуганным взглядом оглядел место, где они оказались. Ему померещилось, что это был подъезд. Болотно-зелёные стены, высокая лестница — и металлическая дверь напротив. Он нерешительно застыл — откуда было ему знать, куда дальше идти? И мама, видимо, это поняла, ведь подошла к нему, легонько тронула за плечо и почти попросила нерешительным голосом: — Спускайся. — И обеспокоенно спросила: — Ты ведь знаешь, как пользоваться лестницами? — Задумчиво ответила сама себе: — Да откуда тебе знать… Ты ведь из-за этих сволочей ни разу из квартиры не выходил. Микки слушал-слушал, и вдруг понял, что ему надо что-то делать. Нет, он, конечно, только два раза выходил за порог их квартиры, но он же видел лестницы по телевизору! Так что он начал спускаться. И ему померещилось, что он где-то за спиной услышал мамин довольный смешок — молодец, мол, повёлся. И почему-то это его поддержало — и он весело сбежал по лестнице мимо многих железных дверей. И остановился только возле двери, сквозь которую было видно то, что он раньше видел только в окно и по телевизору — асфальтированная дорожка, высокие деревья, гуляющие мыши с колясками… И, засмотревшись, еле заметил, как мама прикоснулась к плечу. Она тревожно спросила: — Мой маленький, страшно? Может, не надо никуда ехать? — Обернувшись, он увидел, как мама вытаскивает из кармана длинного красного плаща телефон, и махнул лапкой, мол, не надо. Мама же всё тем же тоном уточнила: — Уверен? Микки решительно кивнул, а она нажала кнопку возле двери и вышла. Оставила дверь незапертой — мол, раз ты такой смелый, то выходи следом. И он так и сделал. А мама поощрительно улыбнулась и подошла к машине с синими шашечками на крыше — Микки знал, так выглядят мышиные такси, немного отличаясь — цветом шашечек и размером, например, от человеческих. Он уже не так решительно подошёл к маме, а та села в машину. Он опустился на заднее сиденье возле неё. Мама сказала что-то — может, название улицы? Он не знал — водителю, и автомобиль тронулся с места. Микки посмотрел в окно — и уже не смог отвести взгляда. Они проехали огромный парк — Микки даже не знал, что возле их дома есть такой, и подумал, что хотел бы как-нибудь погулять между высокими как раз сейчас зелёными деревьями. После они оставили позади несколько улиц с обыкновенными серыми многоэтажными домами. И наконец-то остановились возле здания, которое разительно отличалось от них — сравнительно небольшой высотой, стенами цвета неба с нарисованными на них облаками. Микки невольно подумал, что ему хотелось бы туда зайти. И его желание немедленно сбылось — мама заплатила таксисту и грациозно, как делала всё, выбралась из машины. И поманила Микки за собой. Он, как заворожённый, вылез следом за ней. А она тем временем пошла к понравившемуся Микки дому. Уверенно повернула ручку стеклянной двери и вошла внутрь. Поздоровалась, улыбнувшись, с охранником, и повернула налево. Микки робко пискнул «Здравствуйте», вызвав улыбку у охранника — крупного мыша в тёмно-синей форме, и направился следом за ней. И всю дорогу его преследовала мысль — как его пропустили, почему не спросили, что он за зверь? Неужели мама настолько важная мышь здесь, что на неё так реагируют? А пока он вот так думал, мама остановилась возле двери, очень похожей на двери в их квартире — деревянной со стеклянными вставками, — и постучалась. Пару мгновений никто не отвечал, но вскоре Микки услышал высокий мужской голос — и вспомнил, что такие у мышей и людей называются тенорами — обладатель которого пригласил их внутрь. Мама послушно вошла, Микки вторым хвостиком — за ней. Остановился в паре шагов от двери, не решаясь пройти дальше. Ну а мама сразу же подошла к одному из огромных столов, которые занимали большую часть комнаты, и, как померещилось Микки, крепко-крепко обняла мыша, сидящего за ним. Мыш, как показалось Микки, тоже удивился. Но Микки очень понравилось, что тот маму не оттолкнул. Наоборот, притянул её поближе и поцеловал в макушку. И почему-то Микки даже понравилось, как они смотрятся вместе — двое миниатюрных и красивых мышей. Ну явно лучше, чем мама с тем огромным мышом… Микки даже не сразу вспомнил его имя — или кличку? — Мэнни. Микки всё любовался и любовался, пока незнакомый мыш — Микки хотелось, чтобы тот оказался тем Ариманом, к которому они пришли — не выпутался, со стороны Микки казалось, мягко, из маминых объятий. Подошёл к Микки, протянул лапу и сказал: — Привет, Микки. Я Ариман. Ты почему не проходишь? Микки робко пожал протянутую лапу и послушно продвинулся вглубь комнаты. Ариман прошёл — за ним и отодвинул стул возле одного из столов для мамы. Она благодарно кивнула и присела, Ариман же устроился напротив неё. И предложил Микки: — Садись возле Аси, Микки. Или так и простоишь всё время? Микки послушно примостился рядом с мамой. Ариман же продолжал быть гостеприимным: — Хотите чаю? Или кофе? Мама покачала головой. Ариман показался Микки разочарованным. Маме, видимо, тоже, ведь она ободряюще улыбнулась. Ариман же усиленно продолжал светский разговор, хоть по нему и было видно, что ему это даётся тяжело: — Как тебе работается на дому, Ася? Микки неожиданно для себя услышал её ответ. И ему сразу же стало страшно, что мама снова будет работать в офисе. Она ведь сказала: — Вообще-то тяжело, Ариман. Ты ведь знаешь меня — она разводит лапами, будто приглашая: смотри на меня. И они слушаются, — я чокнутый экстраверт, и мне нужно общение с вами, мышами. Ариман кивнул и ответил: — Знакомо. Несколько дней сидел дома и начал выть — не моё это! Вернулся сюда — тут хотя бы в соседних кабинетах кто-то есть. — И счастливо почти прокричал: — Мы-ы-ши! Мама рассмеялась, и Ариман взял с неё пример. А пару биений сердца спустя они посмотрели друг на друга. Потом — когда взглянули на Микки, который так и сидел, не в силах понять, почему они так веселятся, сразу же затихли. А он опустил голову, осознав, что ему стыдно. За то, что разбил такой момент. Мама ведь выглядела такой счастливой, какой он её уже давно не видел — когда пыталась общаться с бабушкой или тем мышом, приходила уставшей с работы, она явно такой не была. Однако обрадовался, когда мама всё-таки снова улыбнулась и задала вопрос: — А тебя-то чего домой занесло? У меня была причина, а у тебя? Ариман не спешил ей объяснять — может, он и не мог сказать, подумалось Микки. Наоборот, поинтересовался: — И что же у тебя была за причина, маленькая? Расскажи. Мама улыбнулась на слове «маленькая», и хитро-хитро прищурилась, когда потребовала: — Я первая спросила. — И добавила командным голосом: — Отвечай, сейчас же! Ариман лукаво улыбнулся и тоже уточнил: — А если мне нельзя рассказывать? Мама резко поскучнела, кивнула, мол, понимаю, и задала вопрос: — Дела Клана? Ариман пожал плечами и ответил: — Угу, родная. Надо было отчёты писать о всех наших контактах. А наглые старейшины не понимают, как это можно делать на работе. — Микки показалось, что Ариман кого-то передразнивает: — Ты ведь понимаешь, Ариман, что твоим сотрудникам нечего знать о наших делах. Мама рассмеялась и пару секунд активно покивала, мол, всё ясно, Ариман, и рассказала: — Знакомая ситуация, Ари. Меня вот заставляли держать ребёнка дома. Со словами «Ну вы же понимаете, Асенька, где работает Мэн. О нём нельзя никому ничего знать. Мало ли что может случиться с вами тремя». — Мама сплюнула в сторону и попросила прощения. Ариман грустно посмотрел и сказал: — Ничего страшного. И я тебя понимаю. Наш клан действительно очень странный. — И, наверное, решил сменить тему, ведь поинтересовался: — Но всё-таки, раз я вижу этого прелестного мышонка, они поменяли своё мнение. Микки в который раз обрадовался, что у него не человеческая кожа — это был почти первый в его жизни комплимент. Мама же ответила на вопрос: — Они решили сделать ставку на другого наследника. — И снова процитировала: — Моя девочка, ты ведь понимаешь, что ваш с Мэнни сын слишком слабый? — Пожала плечами и радостно сказала: — Зато хоть ребёнка постоянно дома держать уже не нужно. Ариман улыбнулся и поддержал её: — Ну, это уже хорошая новость. Мама же, видимо, вспомнила, что ей говорил Ариман, и с неприкрытым интересом в голосе уточнила: — У нас что-то готовится? Раз уж ничего не нужно знать о наших делах. Ариман покачал головой и объяснил, всё-таки не очень понятно для Микки: — Просто наши старейшины очень-очень хотят перевоспитать мышей. Чтобы те по-другому реагировали на людей. Мама кивнула и продолжила его мысль: — Разумеется. И мыши ходили бы в человеческий мир. Ариман перебил её очень злым голосом: — В собственных телах, ага. Чтобы люди там на них орали и ловили в мышеловки. Мама добавила похожим тоном: — Конечно. Как мой сын чуть не попал в мышеловку. А потом на него наорали. Ариман посмотрел на неё, потом — на Микки, и, наверное, вспомнил, ведь протянул: — А-а-а… Ты рассказывала. Помолчали они пару минут, которые Микки показались вечностью, и вдруг кто-то отворил дверь. Микки посмотрел на неё — и увидел крупного мыша. Сначала даже испугался — вдруг это тот самый Мэнни? — однако, присмотревшись, понял, что это явно не он. Мыш быстрым, размашистым шагом прошёл весь кабинет — Микки даже поразило, как тот ловко лавировал между многочисленными столами и стульями — и остановился возле окна. Что-то там сделал, и в комнате сразу стало гораздо светлее. А Микки услышал стон где-то с той стороны, где сидел Ариман. А пару секунд спустя — ещё и возмущённый его голос: — Рокки, ты чё творишь! Долбанное солнце! Мама улыбнулась — и Микки удивился: тут мыш выругался, и она вместо того, чтобы приказать ему не выражаться, реагирует так. Или это правило действует только у них дома? А Рокки — так ведь Ариман назвал того мыша? — тем временем сел на стул возле соседнего стола. И тоже улыбнулся — издевательски — и уточнил у Аримана: — Давно хотел узнать — ты у нас вампир? — Приподнял голову, открывая горло: — А меня таким же сделаешь? Давно хочу, никого из ваших найти не могу. Ариман взмахнул лапой и обиженно ответил: — Всё твои шуточки, Рокки! Никак не повзрослеешь! Рокки пожал плечами — мол, это мне недоступно. И развернулся к Микки, протянув лапу для пожатия: — Привет. Ты ведь Микки? Много о тебе слышал. А я Рокки. Да, как в тех самых спасателях. Точно так же люблю сыр, и такие же у меня усы. Мама оценивающе взглянула на него, кивнула — правда, мол. И, видимо, поняв, что Микки почему-то медлит с лапопожатием, кивнула и ему. И Микки послушно протянул лапку, которая сразу же утонула в огромной лапе Рокки, когда он её пожал, и пропищал: — Очень приятно, Рокки. Рокки улыбнулся — Микки невольно присмотрелся к его морде, и увидел, что усы у него действительно похожи на усы Рокки из сериала о спасателях — и ответил: — Взаимно, Микки. — И обратился уже ко взрослым: — О чём болтаем? — И, наверное, вспомнив о вежливости, сказал маме: — Рад тебя видеть, малышка. Наконец-то закончилось затворничество? Мама оживлённо покивала пару секунд и ответила: — Ага. Родственники Аримана наконец-то отпустили моего ребёнка. Рокки уточнил: — А под каким предлогом? Мама с улыбкой объяснила: — Понимаешь, милочка, твой сын слишком слабый. И рассмеялась. Взрослые присоединились к ней. А Рокки сделал вид, что задумался, и предположил: — А прикинь, если Микки — тот самый избранный, которого они так ждали? Тот, благодаря которому мыши поймут, что люди — не чудовища, а люди — что мыши не шкодники, а равноправные существа? Тут даже Микки не удержался от улыбки. И с одной стороны ему стало лестно, что так сказали о нём, а с другой — он прекрасно понимал, что это шутка — ну какой из него Избранный? Хотя сразу же вспомнил того мелкого мыша в очках — тоже ведь образ не тот, который представляется, когда думаешь о спасителе мира. А пока Микки так думал, мама рассказывала Рокки: — Мы как раз с Ариманом об этом разговаривали. Ну не представляю я, как мыши могли бы ходить по человеческому миру. Мы с Ари придумали столько способов убийства… Рокки взял со стола листик и ручку и наигранно-серьёзно уточнил: — Новых? Продиктуете? Ариман посмотрел на него укоризненно, а мама снова рассмеялась, обняла их двоих по очереди и поделилась: — Я так по вам скучала, мальчики. И присела опять на место, посмотрев ожидающе на них. И мыши её не разочаровали. Ариман сразу же ответил: — И мне тебя так не хватало. Рокки добавил: — А я как соскучился. Мама опустила голову и объяснила им: — Мальчики, я бы с удовольствием ходила на работу. Но мне нужно беречь сына. Мама слишком… — Микки показалось, что она задумалась, как бы выразиться о бабушке, — консервативна для наших времён. — Парни сразу кивнули, мол, понимаем. А мама продолжила с ужасом в глазах: — А когда я оставила Микки одного, то он потопал… в человеческий мир. Микки уже было ожидал от Рокки такой же реакции, как и от Аримана — чего-то пофигистического в духе «Я знаю, ты рассказывала» — а не почти такого же страха в больших чёрных глазах. А Рокки ещё и ответил действительно сочувствующим голосом: — Понимаю, солнце. Ты ещё и наша Хранительница. И так нагрузка большая, а тут ещё и самый близкий мыш чудит… Микки уже открыл рот, чтобы спросить: «Хранительница чего?» — интересно ведь — а Рокки, видимо, понял это и без слов и сказал: — Микки, твоя мама охраняет один из самых доступных выходов в человеческий мир, куда ты и прошёл когда-то. Хотя туда уже давно редко кто ходит именно этой дорогой, вот твоей маме и осталось меньше работы — только ждать, когда кто-то попросит открыть дверь. — Рокки уточнил: — Так ты ходил в собственном теле? Микки кивнул и уже приготовился рассказывать — вдруг Рокки интересно? — но тот продолжил, спрашивая уже не его: — И ты нормально это пережила? Хотя вижу, — он оглядел маму с головы и до лап — вроде бы жива. — И опять перескочил на другую тему: — И не с кем оставить малыша? Мама опустила голову и начала говорить: — Да. С ним сидела бабушка, но пару дней назад отказалась — мол, у твоей мелочи слишком трудный характер. — Передразнила бабушку: — А ещё он ничему не хочет учиться, кроме твоей ереси о людях! Ужас! Мыши улыбнулись, а Микки резко стало стыдно, и он опустил голову. Но сразу же поднял, когда Рокки сказал: — Кое-кого он мне напоминает… Кое-кого очень красивую и милую. Мама закрыла лапой рот. Пару секунд посидела так, а потом подтвердила: — Да, мы с Микки очень похожи. И я честно не знаю, что мне делать, — она развела лапами и продолжила: — Не лучшая я мать. Рокки посмотрел на неё, как показалось Микки, подбадривающе, и сказал: — Поверь, детка, что и в нашем мире, и в человеческом, и в других очень сложно найти кого-то идеального. — Мама и Ариман грустно кивнули, а Рокки продолжил, подождав, наверное, ради эффекта, пару секунд: — Но ты точно к этому близка. Мама посмотрела на него влажными, благодарными глазами, Ариман же очень зло и страстно заговорил: — Рокки, как ни странно, прав. Теперь очень трудно найти девушку-мышь, у которой не были бы засраны — видимо, вспомнив о Микки, добавил: — Ой, прости, Микки — мозги всей этой пропагандой мышиных старушек. Рокки задумчиво подтвердил: — Ага. Везде орут: «Люди плохие!» Будто среди мышей никаких сволочей не было. — Повернулся к Микки и спросил уже другим, ласковым голосом: — Малыш, ты когда был в человеческом мире, как к тебе те человеческие девушки отнеслись? Вроде бы Ася рассказывала, что не всё так плохо оказалось. Микки робко ответил: — Я думаю, всё зависит от человека. Одна девушка наорала на меня — оказалось, что она нас боится, а вторая наоборот умилилась. Ариман задумчиво протянул: — Я-а-асно… А Рокки кивнул и согласился с Микки: — Уверен, ты прав. Все живые существа отличаются друг от друга, даже одного вида. Вот, например, даже взять твоих маму и бабушку — с виду ещё скажешь, что родственницы, а вот по характеру и отношению к окружающим… Такое впечатление, что взяли двух абсолютно разных мышей и заставили играть мать и дочь. Мама опустила голову, закрыла глаза — наверное, задумалась, показалось Микки. Ариман же наигранно лениво — Микки померещилось, что тот скрывает раздражение — поднялся и подошёл к окну. Задёрнул шторы, удовлетворённо вздохнул и вернулся на место. Рокки же издевательски улыбнулся и снова сравнил Аримана с вампиром: — Кое-кому опять помешал солнечный свет? — И задумчиво задал, как показалось Микки, риторический вопрос: — Интересно, есть ещё такие создания, которым он настолько не нужен? Ариман, как померещилось Микки, если бы мог, то покраснел бы — от злости или от чего-то другого. Но не мог из-за шерсти. Мама, видимо, заметила его реакцию и решила подбодрить — выдумала — почему-то Микки сомневался, что это правда — кое-что: — Читала об одной человеческой писательнице, которая не могла вытерпеть яркого солнечного света и поэтому всегда держала шторы задёрнутыми. Ариман улыбнулся и с интересом, показавшимся Микки искренним, уточнил: — И что же эта писательница делала? А окружающие? Мама ненадолго задумалась — наверное, размышляла над новыми подробностями из жизни вымышленного автора — и, конечно же, ответила: — Она жила с мамой, и ту очень раздражала эта её блажь. Однако как-то они жили в двухкомнатной квартире. Ариман уточнил с живым интересом в голосе: — И ничего с той писательницей не случилось плохого? И никто её вампиром не называл за эту, как ты выразилась, блажь? Мама покачала головой и объяснила: — Не знаю, Ари. Там, где я читала, было только сказано о её отклонении. — Видимо, она почувствовала, что он хочет ещё что-то спросить, ведь продолжила: — И книг я её не читала. Ариман протянул: — Жа-аль… — И добавил уже нормальным голосом: — Надо бы поискать эту твою писательницу. Микки задумался, почему молчит Рокки — тот ему показался мышом бойким, разговорчивым. Посмотрел в ту сторону, где он сидел раньше — и увидел, что тот держит в лапах телефон. Понял, что Рокки занят разговором, и решил дальше слушать других взрослых. Мама пожелала Ариману: — Удачи. Надеюсь, найдёшь. Микки резко захотел отговорить Аримана от этой идеи — искать вряд ли когда-нибудь существующего человека. Впрочем, так и не сделал этого — до него почти сразу дошло, что тот и так вряд ли бросится искать какую-то неясную человеческую девушку. И задумался — смог бы он при таких скудных вводных захотеть искать кого-то. По всему выходило, что нет. И когда он закончил думать об этом, Рокки закончил разговор и хмуро уставился на них. И, видимо, Ариман тоже это заметил, ведь задал ему вопросы: — Опять из школы? Твоя Келли чудит? Мама тоже с интересом взглянула на Рокки. И тот рассказал: — Снова разбила окно. — И добавил раздражённым тоном: — Только её учительницу беспокоит больше не это, а то, что — Микки померещилось, что он кого-то процитировал, когда продолжил: — Ну вы ведь понимаете, что девочка не должна так себя вести. Играть в футбол, дружить с мальчиками. Ей нужно прищепить любовь к куклам. Рокки сплюнул в сторону. Ариман же сказал сочувствующим голосом — и Микки показалось, что он действительно понимает, о чём говорит: — Ах уж эти стереотипы… — Встал, подошёл к Рокки, положил ему лапу на плечо и посоветовал: — Не парься. Всякие мыши бывают. — Улыбнулся подбадривающе и добавил: — Мы ведь это уже выяснили, правда, друг? Рокки тоже улыбнулся, и Микки он показался и правда успокоившимся. Ариман же снова затих — пока не уточнил у Рокки: — А где, напомни, учится твоя дочь? Рокки, видимо, на автомате ответил: — В интернате для детей из нашего клана. — Посмотрел подозрительно на Аримана и спросил: — А почему спрашиваешь? Микки показалось, что Ариман еле выдержал такой взгляд Рокки. Но всё-таки собрался и ответил: — А почему бы Асе не устроить туда Микки? Она могла бы нормально работать, как раньше. Микки померещилось, что мама задумалась. Как и он — он не мог представить, как будет учиться где-то вдали от мамы и даже бабушки. Он уже хотел пропищать: «Пожалуйста, не надо меня никому отдавать!», как мама задумчиво ответила на предложение: — Я не знаю, Ари. Мне страшно отдавать ребёнка в чужие лапы. — Улыбнулась и взмахнула лапой: — Но я подумаю. — И, видимо, решила поменять щекотливую тему, ведь потянулась к сумке, вытащила то самое знакомое Микки зелье и сказала: — Ох, мальчики, заболтали вы меня, как обычно. Я вот почему пришла. Рокки взял у неё из лап флакон. Отвинтил крышку, понюхал — и ожидаемо для Микки поморщился. И спросил у мамы: — Где ты взяла эту гадость? — И улыбнулся, как показалось Микки, через силу, и сказал: — Всё-таки я рад, что ты к нам пришла. — Взглянул задумчиво на жидкость бежевого цвета сквозь стекло и продолжил: — Пусть и по такому поводу. — Скривился и добавил: — Противному. Мама дала возможность ответить Микки: — Рассказывай, Микки, откуда у тебя эта штука. Микки прокашлялся и попытался вложить в несколько слов рассказ о том дне, когда они с тем мышом ходили в человеческую квартиру: — Мы с одним мышом — кажется, это был мой отец — ходили вместе в человеческий мир. И он сказал, что это зелье мне нужно для того, чтобы превратиться в человека. Ариман заинтересованно посмотрел на флакон и потребовал у Рокки: — Давай сюда. Интересно, что это за хрень. Рокки послушался и рассмеялся: — Знаешь, маленький, мне очень понравилась твоя фраза о Мэнни — или кто там твой отец? «Кажется, это был мой отец». И мне захотелось, чтобы мой ребёнок никогда не сказал обо мне так. Есть к чему стремиться. Мама откашлялась и объяснила ему: — Просто Микки никогда не видел собственного отца. Вот и не привык его так называть. — И улыбнулась подбадривающе, добавив: — А из тебя прекрасный отец, я уверена. И тут в их разговор вмешался Ариман. Он сказал, поставив зелье на стол: — Это можно спокойно выбросить. Очень сильно устаревший вариант. Рокки засмеялся: — Ну да. Ведь Мэнни-то старый. Мама задумчиво уточнила: — А вот интересно, мы, мыши, стареем, когда живём в человеческом мире? Ариман кивнул. А мама продолжила спрашивать, хоть и видно было, что ответ ей не нужен: — С нашей, мышиной, или человеческой скоростью? Ариман, как показалось Микки, задумался. А после — ответил: — С человеческой, думаю. Иначе бы сложно было там жить. Рокки снова не смог промолчать — он уточнил у мамы: — Твой Мэнни не изменился после стольких лет в человеческом мире? Мама посмотрела на него очень-очень зло и проговорила ледяным тоном: — Во-первых, он не мой. Рокки помахал лапами и согласился: — Верю-верю, малыш. Мама улыбнулась. Ариман же, до этого заинтересованно наблюдавший за ними с улыбкой, вмешался: — А во-вторых? Мама ненадолго задумалась — Микки считал, что вряд ли вспоминала, что хотела сказать, просто была застигнута врасплох — и с улыбкой ответила: — Да, он выглядел старым. И его девушки наверняка не все его узнали. — Добавила ехидно: — Как же им повезло. — И дополнила грустно: — А к нам припёрся… Ариман сочувствующе улыбнулся — мол, знаю я Мэнни. И снова принялся разглядывать зелье. Опять вдохнул запах — как Микки помнил, даже не запах, а вонь. Посмотрел на цвет — чуть ли не человеческой кожи. И выдал вердикт: — Старое, очень старое зелье. У нас уже давно производят другие. — Прищурился и спросил риторически: — Кто же ему дал такое устаревшее? Кто-то хочет, чтобы Мэнни пошёл к людям и сдох? Мама задумчиво всё-таки ответила: — Причём в вашем клане. Рокки кивнул. И Микки показалось, что все понимают, кто это мог сделать и зачем. И обиделся — ему-то не говорят. Ариман же поделился: — Ась, я никогда не мог понять, почему ты с ним связалась. — Оглядел маму с головы до лап и сказал ласкающим, нежным голосом — аж Микки невольно подумал, что он явно симпатизирует маме: — Ты вон какая видная мышь. Мама улыбнулась, и Микки показалось, что задумалась, ведь ответила не сразу, причём как-то заторможено: — Спасибо, Ари. А почему я с ним встречалась — не знаю. — Ласково взъерошила шёрстку на голове у Микки и продолжила: — Хоть он мне подарил сына, и это уже хорошо. — Снова что-то повспоминала и добавила: — Я не всегда была видной мышью, как ты выразился. Наоборот, всегда была таким существом, которое люди называют «серой мышью». Вы ведь знаете, парни, что это выражение означает? Рокки фыркнул и подтвердил: — Обижаешь, Ась. Ты забыла, кто тут собрался? Мама засмеялась, прикрыв рот лапой. Вытащила из кармана сумки телефон, посмотрела — как Микки потом понял, на время, набрала какой-то номер — Микки показалось, что такси — и сказала: — Ребят, я вас очень люблю, но нам надо бежать. Засиделись мы. — И добавила действительно извиняющимся тоном: — Простите, мальчики. Рокки и Ариман улыбнулись. Рокки помахал лапой и сказал: — Ничего страшного, маленькая. Забегайте, когда сможете. Рад был познакомиться с тобой, Микки. Ариман же очень серьёзно почти приказал маме: — Подумай об интернате, Ася. Тебе бы помогло. Мама кивнула — мол, до меня дошло, друзья. И тут раздался знакомый Микки рингтон не на аругандском. И почти выбежала из комнаты, остановившись только практически возле входа в здание. Микки стало странно, почему она так спешит, но он решил не спрашивать. А просто быстро следовал за ней. И пару секунд спустя он понял, почему мама так спешила — возле входа стояло такси, тёмно-зелёная машина с синими шашечками на крыше- И мама быстренько заскочила в неё, поманив Микки пальцем за собой. Он послушно сел следом за ней, а мама назвала водителю их домашний адрес. Микки уже приготовился к длительному пути, однако они добрались очень скоро, мама заплатила и они вышли из машины. И поднялись в квартиру. Мама сразу спросила: — Мы можем немного отдохнуть? Через часик пообедаем. Микки послушно кивнул и невольно задумался — неужели ей так сложно общаться с собственными коллегами, что ей нужен отдых после них? И поймал себя на эгоистичной мысли — вот бы она это поняла и не отдавала его ни в какой интернат. *** Следующие несколько дней Микки проволновался — вдруг уже завтра его отвезут в интернат? А если уже сегодня? И чувствовал себя обиженным на маму — зачем она вообще допустила такую мысль? Так что старался с ней не пересекаться. И когда на четвёртый день пошёл на кухню и услышал оттуда голоса мамы и бабушки, то решил пока не входить. Пусть поговорят. А он послушает. Опёрся на стену возле двери и приготовился слушать. И взрослые его не разочаровали — они заговорили именно о его будущем. Бабушка предлагала: — Да что ты с ним миндальничаешь? Отвези, да и всё. Мама протянула задумчиво: — Не зна-а-аю... — И добавила обеспокоенным голосом: — А вдруг ему там будет плохо? Бабушка зло спросила: — Плохо? Рядом с такими же, как он, мышами? Или он, по-твоему, всю жизнь должен держаться за твою юбку? Да и работать тебе было бы легче, если бы он не отнимал всё твоё время. Как показалось Микки, мама снова задумалась. И ответила бабушке пару десятков секунд спустя: — Как будто бы вы нормально относитесь к моей работе и заинтересованы в том, чтобы я выполняла её хорошо и легко. Бабушка, как померещилось Микки, тоже задумалась и заставила его некоторое время подождать, прежде чем ответила: — Зато у тебя есть работа, а не как у Тяпы. Мама, видимо, повспоминала немного, и уточнила: — Того сына вашей подруги? — Помолчала немного и весело сказала: — Есть. И друзья есть. Бабушкин голос прозвучал для Микки всё-таки радостным, когда она ответила: — И хорошо, что есть. Мама рассмеялась и задала вопрос неожиданно для него: — Вы всё-таки уже лучше относитесь к моей работе и друзьям? Микки показалось, что бабушка улыбнулась, когда сказала: — Я долго думала о вас с Микки. И поняла, что вам всё же нужно общение с кем-то. Вот у тебя уже такие знакомые есть. И уверена, что таких надо найти и Микки. И интернат бы в этом помог. — И добавила обеспокоено: — Родственники Мэна же уже позволяют ему выходить из дому? Мама объяснила: — Да. До них как-то резко дошло, что Микки им не подходит. Вот они и отменили все свои меры предосторожности. — Рассмеялась и весёлым голосом дополнила: — Мне очень понравилась шутка Рокки. Вы ведь помните легенду об Избранном, который когда придёт, то всё у нас, мышей, станет хорошо? Вот Рокки и сказал, что это вполне может оказаться Микки. Бабушка тоже засмеялась. И ответила: — А почему бы и нет? Вполне может быть. — И, видимо, поняла, что возле входа стоит Микки, и пригласила его: — Входи, внучок. — Он вошёл, а бабушка продолжила: — Мы как раз с твоей матерью обсуждали интернат. — Бабушка обернулась к маме и спросила: — И когда там ты хочешь пойти к директору? Мама опустила взгляд и Микки показалось, что задумалась. И, наверное, так и не придумала ответа, ведь сказала: — Не знаю, мам. Я не могу так просто расстаться с сыном. И Микки захотелось пискнуть: «И не надо, мамочка! Не надо со мной разлучаться!» Но он этого не сделал, и взрослые даже, кажется, не обращали на него внимания. Бабушка рьяно защищала интернат: — Ты пойми, Микки лучше уже научиться общаться с такими же мышами, как он. А не сидеть безвылазно дома. Мама выглядела действительно злой — и Микки не мог понять, на бабушку или до сих пор не очень знакомый ему клан — когда ответила: — Будто бы это была моя идея держать его дома. Бабушка, как померещилось Микки, что-то повспоминала и подтвердила: — Да, конечно. Однако я думаю, раз уж обстоятельства такого уже не требуют, то можно уже Микки выпустить из дома и помочь социализироваться. Мы-то не вечны. Мама кивнула и добавила: — Согласна. — Покачала головой и со страхом в голосе продолжила: — Только, по-моему, интернат — это слишком. Бабушка предложила: — Может, просто заглянешь туда и убедишься, что это за место? Вдруг там ничего страшного? Мама согласилась: — Хорошо, мам. Надеюсь, что-то сможем придумать. Бабушка кивнула — мол, я тоже надеюсь — и приказала Микки: — Садись, внучок. Будем завтракать. Он послушался. *** Следующие несколько дней были для Микки почему-то спокойными. Может, потому что он наконец-то перестал думать об интернате, решив, что это наверняка не такое плохое место или, по крайней мере, взрослые придумают что-то, чтобы ему там было не так плохо? Вот и когда мама однажды зашла в его комнату, держа в лапах явно новый детский костюм, Микки не стал в панике бегать по потолку, а взял у неё вешалку и постарался быстро переодеться. Он как всегда не хотел заставлять маму долго ждать. Мама подождала, пока он закончит, и объяснила: — Мы сейчас едем в интернат, сыночек. Там кое-что обсудим с директором. Микки сразу же почувствовал, как ему всё-таки, несмотря на весь дзен последних дней, становится не по себе. Но постарался этого не показывать — нечего маме знать все его эмоции. Так что уточнил деланно-спокойным голосом: — Мне собирать вещи? Мама посмотрела на него сочувствующим взглядом — видимо, поняла его эмоции — погладила по голове и ответила: — Нет, мой маленький, не надо. По крайней мере, пока. Господин Яксли сказал, что объяснит, какие в нашей ситуации могут быть решения. Так что собирайся и пошли. Микки, пока переодевался с пижамы в весёлых мишек в тёмно-синий костюм, невольно думал, что же это за решения. И начал против воли надеяться, что вот так вот сразу его в интернате не закроют. Вот и настроение у него улучшилось. Так что когда переоделся и мама улыбнулась, посмотрев на него — улыбнулся в ответ. И почти с радостью спустился сначала в подъезд — уже даже немного знакомый — а после — в двор. И задумался, что ему таки хотелось бы погулять там, посидеть на лавочке, познакомиться с бегающими там мышами… И тут вышла мама, перебив его раздумья. Подошла к нему, положила лёгкую лапу на плечо и обеспокоено посмотрела по сторонам. Он уже хотел спросить, что она так напряжённо ищет взглядом, как тут во двор въехал тёмно-синий — цвета его костюма, показалось Микки — большой автомобиль, и мама радостно сказала «Наконец-то!» и села на переднее сиденье. Микки же приказала — на детский стул, такой, из-за которых недавно в Аруганде был огромный скандал. Микки уже думал, что она вот сейчас скажет водителю, куда они направляются — ему было интересно узнать. Однако она промолчала, пристегнулась, и они поехали. И он начал смотреть в окно — интересно ведь было, куда и какими местами они ехали. И не разочаровался — они проехали, как ему показалось, полгорода, и всю дорогу он любовался, как бы выразились в одной из его любимых рубрик в маминых журналах, урбанистическим пейзажем. Но дорога, как и всё хорошее, закончилась. И они оказались вместо кварталов высотных домов, как померещилось Микки, в пригороде. Остановились. Водитель первым выскочил из машины и открыл дверь маме. Она вылезла и улыбнулась, как Микки подумалось, смущённо. А он неуклюже вывалился. И они вошли в огромные кованые ворота. И Микки еле сдержал желание спросить, почему они не заплатили водителю — ему казалось, что это был таксист. Они вошли в скромных, после увиденных по дороге, размеров здание весёленького розового цвета. Мама нервно поправила юбку и сверилась с телефоном — наверное, куда им дальше идти. Радостно что-то пробормотала — он не разобрал, что — и направилась лёгким модельным шагом вперёд. Микки несмело — за ней. Они прошли по показавшемуся ему бесконечным голубому коридору до конца и повернули налево. Микки уже приготовился к путешествию по столь же бескрайнему пространству. Однако они зашли в третью справа дверь. И оказались в обыкновенной, как ему показалось, приёмной — стол секретаря, несколько кресел. Мышь за столом, как ему показалось, сурово взглянула на них сквозь толстые стёкла старомодных очков и спросила: — Вам назначено? Мама прокашлялась и ответила, посмотрев на дисплей телефона: — Да. Но мы немного рано пришли. Мышь предложила: — Тогда садитесь. Они послушались. А мышь снова уткнулась в монитор компьютера перед ней. И Микки время от времени поднимал на неё взгляд и видел, как она быстро печатает и двигает компьютерную мышь. Микки уже заскучал и начал думать, что их никогда не пригласят к господину Яксли, как тут в неприметную дверь напротив стола секретаря вышли заплаканная старая мышь и высокий, длиннолапый пакостно ухмыляющийся мыш-подросток. И Микки понял, что не хотел бы с ним учиться. Секретарь попрощалась с ними, назвав фамилию, которую Микки не расслышал. И пригласила их с мамой войти. Они покорились. И Микки стало сразу холодно и страшно — за огромным окном бесновалась гроза: сверкали молнии, гремел гром, лилась небесная вода. И Микки невольно задумался, почему хозяин кабинета даже не закрывает окно. И мыш, сидящий за огромным письменным столом, такое впечатление, что это понял. Ведь взмахнул сильной мускулистой лапой — и в кабинете сразу же стало тише и теплее, а шторы закрыли от взгляда Микки буйство стихии. Мыш почти приказал им, даже не встав, чтобы поздороваться: — Садитесь. Очень рад наконец-то вас здесь видеть. Мама его послушалась, сев на один из простых на контрасте с креслами в приёмной стульев. Микки последовал её примеру. А мама, устроившись поудобнее, хоть Микки и казалось, что это сложно, уточнила: — Господин Яксли, а почему вы сказали «наконец-то»? — Добавила с неверием во взгляде: — Вы о нас знали? Мыш улыбнулся ехидной ухмылкой — мол, не знаешь тут, милочка, ничего только ты. И ответил: — Я знаю о всех детях, которые рождаются в нашем клане. — Улыбнулся уже более привлекательной для Микки улыбкой и объяснил: — Они ведь учатся у меня. — Скривился, видимо, поняв, что не так выразился, и продолжил: — То есть, здесь. Мама кивнула — мол, понимаю. И уточнила: — Когда мы с вами разговаривали, то вы сказали, что не обязательно прямо сразу переселяться к вам в общежитие. Что вы имели в виду? Мыш положил лапы на стол, и Микки заметил, что они не могут лежать спокойно — то одна поднималась к щеке, то одна накрывала другую. Господин Яксли поймал его взгляд, и Микки стало стыдно, что он его разглядывал. Он опустил взгляд и в который раз обрадовался, что у него не человеческая кожа. А господин Яксли ответил маме: — Я подразумевал, что вы вполне можете привозить ребёнка утром и забирать в обед, после уроков. Мама посмотрела на него, и Микки понял, что такая возможность просто не приходила ей в голову. Она задумчиво протянула: — Да-а-а. — И призналась со смущённой улыбкой: — Я даже не думала, что так можно. Господин Яксли улыбнулся поощрительно: — Вполне возможно. Вы не первая у нас, кто не хочет оставлять ребёнка на столько времени в чужом месте. Мама посмотрела на него шокировано: — Да? Они так не со мной одной поступили? Микки хотел бы узнать, что это за таинственные «они», но решил не вмешиваться в разговор взрослых. Тем более, что господин Яксли ответил вполне чётко: — Да. В нашем клане распространённая практика — делать детей и проверять, подойдут ли они им для каких-то там загадочных целей. — Взглянул на часы напротив его стола и извиняющимся тоном прогнал их: — Простите, но у меня есть ещё посетители. — Выглянул в окно и продолжил: — Хорошо, что дождь уже закончился. — И предложил: — Вы можете взять у секретаря буклеты о нашей школе. И подумайте обязательно о неполном дне. Они покинули кабинет, и мама подошла к мыши за столом и попросила: — Господин Яксли говорил что-то о буклетах о вашей школе. Можно взять? Мышь ответила «Конечно», вытащила несколько буклетов, мама взяла, и они вышли из интерната. И сели во всё ту же машину и поехали домой.