Приключения Микки

Когда на следующее утро Микки пошёл на кухню завтракать, то ему пришлось остаться за дверью — он услышал голоса мамы и бабушки, вот и не захотел им мешать. Да и интересно стало, о чём разговаривают взрослые. Вот он и притаился. А мама тем временем рассказывала бабушке: — Мы таки побывали в интернате. Бабушка воскликнула: — Да неужели! — И добавила уже более тихим голосом: — И чего вас туда занесло? Мама рассмеялась и объяснила: — Микки всё-таки будет там учиться. Это нормальное место. Бабушка уточнила: — И ты, конечно, чтобы узнать это, обошла все классы, познакомилась со всеми учителями? Мама снова рассмеялась, и Микки её смех показался растерянным. — Ага. Делать мне больше нечего. Бабушка разочарованно поинтересовалась: — Значит, ты даже не ознакомилась нормально с этой школой и посылаешь туда ребёнка? Не ожидала от тебя такой беспечности, Ася. Микки уже приготовился к тому, что мама будет неловко мямлить о том, что она, разумеется, плохо поступила, не узнав всё возможное об этом интернате. Но мама удивила его, ответив спокойно: — Да, по школе я не бегала. Я узнала всё нужное от Аримана. А ещё мы были у директора. — Повысила голос, и Микки показалось, что бабушка где-то там за дверью возмутилась такому обращению: — Этого, надеюсь, достаточно? Бабушка некоторое время помолчала, и произнесла: — Думаю, да. Расскажи о визите к директору. Что он предложил, что Микки до сих пор дома? Мама голосом, показавшимся Микки счастливым, рассказала: — Оказывается, эта школа — не полноценный интернат. То есть, туда не обязательно сдавать ребёнка на целый год и забирать на каникулы. Туда мы можем каждый день отвозить Микки только на уроки и привозить домой, когда они закончатся. Мама замолчала, наверное, давая бабушке возможность что-то ответить. Да и мама сказала всё главное. Так что могла помолчать. А бабушка, видимо, обдумывала предложение этой школы. Она ведь заставила их с мамой немного подождать, пока задумчиво не протянула: — Я-а-асно… — И добавила: — Вообще, неплохо звучит. Можно попробовать. Только вот что Микки будет делать один после возвращения домой? Я ведь теперь тоже работаю. Микки померещилось, что мама улыбнулась, прежде чем рассказать: — Меня перевели на неполный рабочий день. Так что я вполне буду успевать заезжать за Микки и помогать ему делать уроки. Бабушка ответила: — Ну, это прекрасно. А то я уже начала волноваться. — Видимо, кое-что вспомнила, ведь поинтересовалась у мамы: — А кто у них директор? Мама некоторое время помолчала, наверное, вспоминая. И бабушка уже, как, зная её, показалось Микки, приготовилась приказать маме отвечать. Но мама её опередила — она вспомнила и ответила: — Господин Яксли. Бабушка полюбопытствовала: — И как он выглядит? Мама снова, как показалось Микки, повспоминала некоторое время, и опасно близко к границе терпения бабушки ответила: — Обычный мыш среднего возраста. — Добавила возмущённо: — А ещё он очень невежлив. Представляете, он даже не поднялся, чтобы поздороваться, и не протянул лапу для пожатия. Бабушка объяснила: — Понимаешь, Ась, этот Яксли и не мог встать. Он мог разве что подъехать к вам на коляске. Мама понятливо спросила в свою очередь: — Значит, этот Яксли — мыш с ограниченными возможностями? — И, видимо, поняв, что только что услышала, настороженно поинтересовалась: — Так вы с ним знакомы, мама? Почему я об этом не знала? Бабушка немного помолчала и ответила так мечтательно, будто вспоминала молодость: — Да, мы с ним знакомы. Он даже ухаживал за мной некоторое время. Пока он не попал в ту жуткую аварию и не забыл нас всех. Мама воскликнула: — Какой кошмар! А бабушка же продолжила: — Красивый мыш был. А теперь наверняка стесняется шрамов. — Дополнила уже грустно: — А так был бы у тебя другой отец. А Микки бы сразу узнал о своих способностях по общению с людьми. До Микки дошло, почему бабушка так относится к людям — жалеет, что её жизнь не сложилась иначе. А мама задумчиво произнесла: — Может, в другом мире так и случилось. Только я вот сомневаюсь, что мы с Микки там появились на свет. Бабушка ответила неожиданно для Микки: — Вполне может быть. — Добавила убеждённым голосом: — Нет, не может быть! Уверена, что где-то есть мир, где мы с Антуаном — так зовут господина Яксли — поженились, и он не попал в аварию. И там обязательно должны быть ваши с Микки двойники. Микки что-то показалось, что бабушке явно когда-то нравился этот самый господин Яксли. И решил поближе присмотреться к нему — Микки ведь интересно, что это за мыш. Взрослые же продолжали разговор. И мама мечтательно сказала: — Вот бы посмотреть на эти миры… — Хихикнула нервно и остановила сама себя: — Хотя нет, это будет как с одним странным парнем в одном нешлендском мультике. Увидел, как живут его двойники в других мирах — и решил эти миры уничтожить или, по крайней мере, завоевать. Ну его нахрен. Бабушка уточнила: — Помнишь эти мультики? Не хочешь Микки показать? Мама хмыкнула и ответила: — Пусть немного подрастёт. А я ещё что-то поищу. — Рассмеялась и рассказала: — Представляете, мам, у людей тоже есть такие мультики. Они их называют «аниме». И даже с таким персонажем есть. Бабушка воскликнула: — Ого! Вот уж и правда мы похожи. Жаль, что я не могу побывать в человеческом мире. Антуан так интересно о нём рассказывал. — И перевела разговор на прошлую тему — об интернате для мышат: — Интересно, в этой школе будут уроки о человеческой культуре? Мама пару секунд помолчала — видимо, думала — а потом весёлым голосом ответила: — Уверена, что есть. — И голосом, который Микки бы назвал шкодливым, добавила: — Только я Микки об этом говорить не буду. Пусть сюрприз будет. И рассмеялась — тихонько-тихонько, злорадно-злорадно, аж Микки стало не по себе. Особенно когда он услышал, что похоже смеётся и бабушка. Ну, а мама, отсмеявшись, будто почувствовала, как часто бывало, что Микки стоит за дверью, или просто помнила, что в такое время он обычно завтракает, вот и позвала: — Входи, Микки. У нас сегодня творожная запеканка с изюмом. Микки обрадовался, услышав это, и послушно переступил порог кухни. Сел на табурет возле стола, стараясь ничем не показать, что слышал их разговор. Мама дала ему кусочек запеканки и рассказала то, что он и сам знал: — Мы говорили о твоей новой школе, мой маленький. Ты ведь завтра идёшь туда. И хотим тебя попросить, чтобы ты рассказал после занятий, как тебе там. Микки кивнул — не хотел разговаривать с набитым ртом. А мама продолжала: — Я на завтра поглажу твой костюмчик. А когда-то на выходных снова что-то закажем через паутину. Ты ведь должен быть красивым в первый день. Бабушка перебила её: — Разве только в первый? Мама покачала головой: — Нет, конечно. Всегда. — Дополнила опять шкодливым голосом: — Он ведь сын одного из самых красивых мышей клана Нойманн. И рассмеялась — заливисто, весело. И Микки поймал себя на мысли, что хочет к ней присоединиться. Но побоялся показаться невежливым и оплевать всех едой. Когда доел, поднялся из-за стола и поблагодарил. И вышел из кухни, еле сдержав желание остаться за дверью и послушать, о чём дальше будут говорить мама с бабушкой. А пока включил один из любимых каналов о людях и до обеда смотрел на маленьких людей и их животных, среди которых обидно для него не было мышей. *** На следующий день мама разбудила его гораздо раньше, чем всегда. Он потёр заспанные глаза, поплёлся в ванную умыться и медленно надел тот же синий костюм. Мама довольно оглядела его, удовлетворённо сказала «Всё хорошо», и они вышли из подъезда. В дворе уже стояла знакомая Микки машина, и мама направилась к ней. Микки засеменил, ощущая, как натирают ботинки, которые он не так часто надевал. Правда, Микки решил не жаловаться маме сейчас — успеется. Они довольно долго ехали до интерната — в городе были пробки, и они продвигались так медленно, что Микки казалось, что они могут опоздать. Но, к счастью, ошибся. Как выяснилось позже, когда они вошли в здание интерната, и высокая красивая мышь подошла к ним и поздоровалась: — Здравствуйте, Асия. Привет, Микки. Меня зовут Валери. Я будущая учительница Микки. Добро пожаловать в нашу школу. — И добавила, видимо, поняв, что мама волнуется: — Не переживайте, госпожа Нойманн, вы не опоздали. И пошли за мной, Микки, познакомимся с классом. Мама из ниоткуда, как показалось Микки, вытащила маленький рюкзачок и повесила его Микки на плечи. Объяснила, что в нём всякие нужные ему в школе вещи. А после Микки посмотрел на маму, прося разрешения, и, получив его, послушно последовал за госпожой Валери. Они прошли яркий коридор, причём возле каждой двери он был уверен, что сейчас они сюда войдут. Но госпожа Валери открыла только четвёртую дверь слева и вошла, пригласив его сделать то же самое. Он послушался — и оказался в огромном, светлом, ярком помещении. За партами сидели буквально несколько мышат обоих полов, судя по одежде. Госпожа Валери пригласила его, указав на место возле симпатичной мышки: — Садись, Микки. Теперь ты здесь будешь сидеть. Ната поделится с тобой пока учебниками, а после уроков вы с мамой зайдёте за книжками. Девочка, которую госпожа Валери назвали Натой, приветственно улыбнулась — Микки в ответ тоже — и немного отодвинулась, наверное, чтобы дать ему место. Микки неловко опустился на стул возле неё. Микки невольно задумался, неужели его будущий класс такой маленький, однако вскоре заметил — в дверь прошло ещё несколько мышат. Причём они показались ему чудовищно похожими. Однако вскоре он перестал удивляться — он ведь вспомнил, что это всё дети из одного клана. К которому принадлежит и он. Он всё ждал, пока госпожа Валери скажет ему встать и представиться. А мышата всё входили и входили. И это его так заворожило — он раньше никогда не видел столько мышат сразу — что он чуть не пропустил настоящее приглашение госпожи Валери: — Микки, можешь сказать пару слов о себе? Микки послушно неловко поднялся — и ответил, не зная, что рассказать — он ведь не считал себя интересным: — Здравствуйте. Меня зовут Микки. Я простой мыш из города Твайлайт. Интересуюсь всем, связанным с людьми. Одна мышь подняла лапу, и госпожа Валери с улыбкой поощрила её: — Спрашивай, Нелли. Нелли послушно встала и задала вопрос: — А где ты находишь информацию о людях? — И добавила с разочарованным вздохом: — Её у нас так мало… Микки и ответил: — У меня мама с друзьями выпускают журналы о людях. Ещё она подключила мне каналы о людях. Госпожа Валери вмешалась: — Я-то думала, почему госпожа Асия мне показалась такой знакомой. А это потому, что я её и правда знаю. Как прекрасного журналиста. — Дополнила, обращаясь уже к Нелли: — Если хочешь, я могу дать тебе несколько номеров. До сих пор не могу понять, почему вам в общежитие не доставляют этот прекрасный журнал. — И обратилась уже к Микки: — Ты хочешь ещё что-то сказать? Микки честно не знал, что бы ещё рассказать о себе, вот и покачал головой. А госпожа Валери ответила: — Тогда садись. А мы сейчас почитаем один маленький текстик о людях на нашем родном языке. Когда Микки услышал откуда-то из-за спины грустный вздох, то понял, что текст будет не такой уж и маленький. И оказался прав. Ната раскрыла учебник с названием, если он правильно понял, «Человековедение», на странице, на которой они наверняка закончили прошлое занятие. И, как он понял, в тексте на ней рассказывалось о том, как люди любят жить вместе — о том, что они селятся, как и мыши, по-разному, и это можно сравнить, как пишет автор книги, с мышиными деревнями и городами. Микки волновался, что ему будет сложно читать вот так вот при всех, но всё-таки он справился с половиной абзаца о человеческих мегаполисах. Причём прервал его звонок на перерыв, и, взглянув в хитрые глаза госпожи Валери, Микки подумал, что она так сделала нарочно — спросила его последним, чтобы он не очень мучился в первый день. И со страхом ожидал ещё нескольких уроков в новой компании, однако госпожа Валери порекомендовала ему: — Микки, мне кажется, тебе будет лучше, если ты сейчас пойдёшь домой. Это огромный стресс — в первый же день сидеть долго на уроках. Микки кивнул и пискнул вслух: — Я думал, я должен здесь быть все уроки. Госпожа Валери посмотрела на него взглядом, показавшимся ему добрым-добрым, улыбнулась похожей улыбкой и объяснила: — У нас есть такая практика — первая неделя пробная. Ученики сидят буквально по уроку-два, привыкают. Микки понял, что с одной стороны это хорошо — не заставляют сразу же мучиться, но с другой — ему показалось, что это наоборот тяжело — привыкнет он к одному уроку за день, а тут придётся ходить на все. А госпожа Валери продолжила: — Только зайдите с госпожой Асией за учебниками, пожалуйста. Микки кивнул и сложил тетрадку и пенал в рюкзачок, который ему дала мама. Хотел было уже выйти, но госпожа Валери остановила его: — Подожди пока маму, Микки. Она наверняка узнала наши порядки, так что скоро будет. Или, — она вытащила из кармана телефон — лучше ей позвонить? Микки растерялся, и госпожа Валери, видимо, поняла, что ему уже слишком много впечатлений на сегодня, ведь улыбнулась показавшейся ему ободряющей улыбкой, мягко прикоснулась к плечу и отошла. Микки обвёл наверняка кажущимся со стороны испуганным взглядом класс и заметил, что там осталось буквально несколько мышат. Решил, что в школе сейчас перерыв. Пару секунд спустя на пороге появилась мама. Осмотрела как всегда цепким взглядом класс, хмыкнула. Тихо, конечно же, Микки не услышал, а угадал звук по движению губ, всегда казавшихся ему красивыми, похожими на рты мышиных супермоделей. Поймав его взгляд, мама шкоднически улыбнулась. Но не подошла к нему, как он ожидал, а пошла к госпоже Валери. Он — за ними. И сразу же в который раз обрадовался, что у него не человеческая кожа — ведь госпожа Валери говорила маме: — Микки прекрасно себя проявил сегодня. Я думала, он будет нервничать, и уже приготовилась успокаивать, но он меня приятно удивил. Он вёл себя, будто пришёл сюда не в первый раз. Мама восхищённо улыбнулась и нежно погладила Микки по голове. Он тоже улыбнулся, а госпожа Валери посмотрела на них каким-то странным, как показалось Микки, неодобрительным взглядом, и отпустила их: — Можете идти. Завтра жду тебя, Микки, на математике, английском или природоведении. Выбирай. А сегодня не забудьте, пожалуйста, взять учебники. Мама кивнула, попрощалась, и они с Микки вышли. И Микки по дороге задумался, чем же ему знакомо слово «английский». И почти уже на третьем, по подсчётам, этаже, возле двери с табличкой «библиотека», вспомнил — это же один из самых популярных человеческих языков! Так что ему стало безумно интересно попасть на урок английского. А пока они с мамой вошли в библиотеку, и мышь среднего возраста за столом уточнила: — Мальчик в каком классе? Мама некоторое время помолчала — видимо, вспоминая. И ответила, удивив Микки: — В третьем. Микки задумался, почему его отправили именно в этот класс. Он ведь считал, что пока знает очень мало. Библиотекарь сказала: — Сейчас выдам книги. И Микки уже было приготовился, что придётся ждать, пока она эти учебники найдёт и отдаст им, и это будет долго. Но библиотекарь отошла всего на несколько секунд, принесла несколько книг и рассказала: — Меня предупреждали о новеньком ученике. Так что я подготовила нужные учебники. Отдала маме книги. Микки стало стыдно, что не ему, и он потянулся помочь, однако не получилось и он чуть не уронил их на пол. Ему стало очень-очень стыдно — и он опустил взгляд на новенькую обувь. И понадеялся, что они вскоре выйдут отсюда. И дождался — мама сказала ему: — Пошли, Микки. — А библиотекарю: — До свидания. Библиотекарь вежливо ответила, и они вышли из библиотеки. Прошли невероятно тихими коридорами. Какая же здесь хорошая звукоизоляция, раз ничего не было слышно из кабинетов, и дисциплинированные, раз никто не добегал после начала урока, ученики — задумался Микки. Быстро пробежались — на улице лил хоть и тихий и слабый, но всё же неприятный дождь — до знакомой Микки машины. Сели на заднее сиденье, на переднее мама поставила пакет с книгами. Микки ждал, что мама скажет водителю адрес, и тогда они поедут. Но ей этого делать не пришлось — как только они сели, машина тронулась с места. И они поехали, как показалось Микки, быстрее, чем утром. Микки некоторое время смотрел в окно, но вскоре ему надоело однообразное мелькание высоток за ним, так что он отвернулся. И пару минут спустя они уже оказались во дворе их дома. Мама сказала выходить, и Микки неуклюже выбрался из машины. Задумался, что надо бы взять учебники, однако мама вытащила их сама, и они вошли сначала в подъезд, а после — в квартиру. Микки подумал, что вот сейчас мама будет узнавать, как там ему было в школе. Но мама ничего не спросила, отнесла книги в его комнату и строго велела ознакомиться с ними. Микки послушно открыл «Человековедение» на одной из первых страниц. Его ведь всё-таки интересовало, что же мыши могли написать о людях. Оказалось — почти то же, что и в журналах, которые давала ему мама. Только вот журналы ему казались написанными более доступным языком. Так что он бы предпочёл прочитать журнал. И когда он сделал такой вывод, в дверь постучалась, судя по деликатности звука, мама. Он, конечно же, открыл. И восхитился маминой скоростью — за то время, пока он ознакамливался с учебником, она успела переодеться в домашние халатик и фартучек. Микки даже стало стыдно, что он не догадался сменить выходной костюм. Так что он неловко поднялся, чувствуя, как от долгого сиденья затекли лапки. Разрешил маме войти, и она переступила порог. И весёлым голосом предложила: — Пойдём-ка отпразднуем твой первый учебный день, Микки. У меня есть твои любимые пирожные с творогом. Развернулась и пошла на кухню. Микки — за ней. Сели за стол, на котором уже стояли две кружки с горячим чаем, тарелка с пирожными и две пустые тарелки с приборами. Мама пожелала: — Приятного аппетита. И они принялись за пирожные. Причём Микки всё ждал, когда же мама спросит о первом дне в школе. Так ждал, что в итоге устал ждать. И мамин вопрос застал его врасплох: — Так как тебе было в школе, Микки? Не слишком много мышиного народу? Не хотелось уйти домой, в нашу уютную норку? Микки задумался. И ответил максимально честно: — Сначала было немного страшно. Однако после стало очень интересно и приятно. Будто не в школу попал, а в какое-то очень классное место. Мама задумчиво протянула: — Я-а-а-сно… Значит, Ариман был прав. И тут прозвучал звонок. Причём Микки показалось, что он впервые услышал именно такой звук. А мама зато, видимо, поняла, кто это, и направилась к выходу из кухни. Успокоила Микки — мол, ничего страшного, я сейчас вернусь. И правда пришла обратно, причём не одна — за ней неслышно в мягких маминых любимых зелёных тапочках ступал мыш, которого Микки помнил по встрече у мамы на работе. Микки не сразу вспомнил, как его зовут, а когда всё-таки вспомнил, робко поздоровался: — Здравствуйте, господин Ариман. Тот радостно, как показалось Микки, улыбнулся и снял с плеч небольшой зелёный рюкзак. Поставил его на пол и вытащил оттуда несколько бумажных пакетов. И только тогда ответил: — Привет, Микки. Рад снова тебя видеть. — Повернулся к маме и поблагодарил: — Спасибо, Ась, что пропустила меня через вашу квартиру. — Указал лапой на пакеты и объяснил: — Это вам в благодарность. Мама неловко взмахнула лапой и, как померещилось Микки, смущённо проговорила: — Не надо было, Ари. Ты ведь знаешь, сколько мышиного народу, — Микки показалось, что он где-то слышал эту фразу — проходит через эту дверь. Ариман понимающе улыбнулся и уточнил: — И никто не благодарит, правда, Ась, Микки? — Не дождавшись ответа, продолжил: — Конечно же, все считают это твоей обязанностью как Хранительницы. И замолчал, как показалось Микки, задумавшись о чём то своём. С его мордочки сошла улыбка, и Микки подумал, что он сейчас где-то далеко, откуда Микки бы не осмелился его вытащить. А вот мама рискнула. Она мягко прикоснулась к плечу Аримана, Микки даже померещилось, что погладила, и пригласила: — Ари, что же ты стоишь в дверях? Присядь. Ариман действительно будто отмер, сел на любимую бабушкину табуретку и открыл первый пакет. Микки невольно потянулся к нему — он почуял настолько приятный запах, нечто творожное или сырное, что сразу же захотел взять содержимое этого пакета и съесть. Ариман, видимо, это понял, ведь придвинул пакет к Микки и искушающим тоном произнёс: — Угощайся, Микки, это тебе. Микки действительно захотел попробовать, но ему было как-то неловко потрошить пакет. И, к счастью для него, это поняла мама — и взяла тот самый пакет. Попросила прощения у Микки и Аримана: — Простите, мальчики, но сил нет смотреть, как Микки хочет и не может решиться. Так что открою, пожалуй, я. Микки показалось, что Ариман улыбнулся короткой торжествующей улыбкой, прежде чем сказать: — Ты всегда была такой решительной. — Кивнул и разрешил: — Открывай. Микки уже думал, что там невесть что. Но точно не бомба. Но что-то интересное. Так что еле сдержал возглас разочарования, когда мама вытащила всего лишь прозрачную коробку из материала, похожего на пластик. Присмотрелся к ней и принюхался — и понял, что внутри что-то с его любимым сыром. И Ариман это подтвердил: — Знакомься, хачапури. Люди их очень любят. Начинка из сыра. Угощайся. Микки невольно потянулся к коробке. Однако почти уже её коснувшись, робко застыл и посмотрел на маму. Она же вздохнула и сказала: — Ешь, мой маленький. Если я правильно поняла Ари, то мне нельзя это даже пробовать. Микки послушно открыл коробку и посмотрел на её содержимое. Внутри оказалась порезанная на куски большая лепёшка, аппетитно пахнущая сыром. Микки снова оглянулся на взрослых, безмолвно спрашивая у них, можно ли ему взять один кусок. Ариман, видимо, понял его, ведь кивнул. Мама же громко, гораздо громче, чем её обычный голос, вздохнула и наконец-то объяснила: — Понимаешь, Микки, мне нельзя ничего человеческого есть или пить. — Пожала плечами и уже очень грустно продолжила: — Издержки профессии. Микки захотел спросить, можно ли тогда ему, и открыл рот, и мама, наверное, как почти всегда, поняла это, ведь сказала: — Зато тебе можно, мой маленький, и даже нужно. — Подошла к Микки и погладила его по голове. — Раз уж смог попасть к нам на работу и в тот интернат. Мыши, не связанные с людьми, их просто не видят. Присела на табуретку. А Микки задумался, что же это за странные вещи творятся вокруг него. Видимо, не зря его всегда тянуло к людям, решил он. Ариман же мягко положил тонкую лапу на его маленькую лапку и предложил: — Как-то неудобно разговаривать, когда рядом стоит столько вкусноты, а ты её не ешь. Мама сразу снова вскочила и зашуршала пакетами с чаем. Ариман же тем искушающим голосом, прямо как наверняка в сказке была произнесена фраза «Сядь на пенёк, съешь пирожок», сказал: — Ешь, Микки, ешь. Поверь, это вкусно. Микки послушно надгрыз свой кусок человеческого блюда — как там Ариман его назвал? Хачапури? — и зажмурился от удовольствия. Это оказалось потрясающе вкусно! Хрустящая лепёшка, вкуснейший сыр и именно столько специй, сколько любит Микки. Так что он быстро расправился со своей порцией и еле удержался от того, чтобы попросить ещё. И это, видимо, понял Ариман. Он посмотрел на Микки с весёлыми искорками в чёрных глазах и уточнил: — Может, ещё, Микки? Микки на некоторое время задумался — ему правда хотелось ещё, но вряд ли бабушка с мамой одобрили бы такое несдержанное поведение в присутствии гостей. Так что он вежливо ответил: — Нет, спасибо. И не заметил, как к столу снова подошла мама. Наверное, она ступала как всегда неслышно, подумалось Микки. Ариман же, увидев её, поднялся и предложил: — Позволь я поставлю сам. И Микки увидел у неё в лапах поднос с тремя чашками из её любимого сервиза с синими цветами. Он тоже захотел помочь маме, но она быстренько поставила чашки на стол и шкодливым голосом, который Микки так любит в её исполнении, сказала: — Не успели, мальчики. — И уже деловым тоном поинтересовалась: — Тебе сколько сахара, Ари? Ариман как-то странно для Микки наклонился назад, тихонько выругался, взмахнул лапой, на которой, как Микки заметил, сверкнул браслет — и табуретка стала креслом. Микки подумал, что наверняка сейчас выглядит глупо, пялясь на него, и отвернулся. Хотя его так и тянуло спросить у Аримана, как он это сделал. Но он таки получил объяснение — от мамы: — Это есть у некоторых мышей такая магия, Микки. Правда, кресло вскоре превратится обратно в табуретку. Микки невольно вздохнул — ему бы хотелось бы оставить такое с виду удобное кресло на кухне вместо табуреток, с которых он часто падал. Однако его глаза наверняка засветились надеждой — по крайней мере, ему так показалось — когда мама добавила: — Мне кажется, ты вполне сможешь менять так предметы, раз уж у тебя есть способность ходить в человеческий мир. Если я права, то в интернате тебя научат превращать наши неудобные табуретки в кресла по крайней мере на время приёмов пищи. — И она неожиданно задала вопрос уже Ариману: — Ари, а ты как думаешь? Может наш Микки оказаться ещё и волшебником? Ариман поднял взгляд от чашки с чаем, которую держал в лапах, и ответил неуверенно: — Вполне может. Я вот, например, вижу, что он далеко не обычный мыш. Ариман улыбнулся. И Микки невольно тоже. А ещё его удивило, что то же самое сделала мама. И уточнила: — Это ведь в вашем клане проверяют чуть ли не в самом нежном возрасте, правда, Ари? Ариман, как показалось Микки, ненадолго задумался — наверняка вспоминал, когда же это проверяют — и ответил: — Не таком уж и нежном, Ася. Примерно в теперешнем возрасте Микки. Так что если вдруг в интернате ему предложат сходить к психологу — не отказывайтесь. Мама кивнула, мол, запомню. Ариман же перевёл тему, сказав нечто, что заставило Микки очень сильно задуматься: — Микки, а если твоя мама вдруг решит выйти замуж за кого-то из нашего клана? Не Мэнни? Ты не будешь против? Микки услышал, как мама обеспокоенно уточнила: — А ты не рано это говоришь, Ари? У Микки появилось впечатление, что они ждут его ответа. И ответил деланно безразлично, хоть в глубине души его и волновало, что же это будет за мыш: — Это мамино дело. Я не могу ей запретить. Мама улыбнулась и положила лапу ему на плечо. И сразу же отошла. И, наверное, поняла, что ему всё-таки интересно, ведь объяснила: — Мы с Ари хотим пожениться. И вдруг у тебя будет братик или сестрёнка? — Как-то заискивающе посмотрела ему в глаза и спросила: — Ты ведь не против, мой маленький? Микки покачал головой — мол, не против, и невольно начал искать у мамы признаки беременности — тот же живот, например. Однако мама выглядела вроде всё такой же худенькой, как и всегда, так что он почти успокоился, разве что мозг подсказывал о маленьких сроках, когда ещё живот не столь заметен. А взрослые, видимо, решили его отвлечь, ведь мама сказала: — Пей чай, мой маленький, а то остынет. Ты ведь любишь такой, как я помню — с малиной и клубникой. — И продолжила, когда он сделал глоток, обеспокоенно: — Я добавила достаточно сахара? Микки кивнул, а мама легонько погладила его по голове. Ариман же открыл второй пакет. И Микки наконец-то заметил на коробке что-то, похожее на название — несколько незнакомых ему букв. И спросил у Аримана: — А что здесь написано? Ариман улыбнулся и неожиданно для Микки сказал: — Рад, что ты больше не молчишь. А то кивки — это для меня какая-то недостаточная форма общения. — Подмигнул и продолжил: — Я слишком болтливый для них. — Посерьёзнел, как показалось Микки, и объяснил: — Это название кафе, где я их беру. На аругандском звучит как радуга. Микки кивнул, но после вспомнил, что Ариман не любит молчаливых, да и созрел вопрос: — А как читается это название? И думал уже,.что Ариман не ответит, но тот благосклонно сказал: — Аркобалено. Микки мысленно повторил странное для него слово, Ариман же продолжил: — Это один из человеческих языков — итальянский. Очень мелодичный, один из языков любви… Ты вполне сможешь его выучить, если пойдёшь на факультатив в школе. — И поинтересовался вдруг: — Кстати, как тебе там? Микки уже открыл рот, чтобы ответить, но мама сделала это за него: — Микки там был всего один раз. Два — если считать разговор с директором. Думаю, ещё рано его об этом спрашивать. Ариман согласно протянул: — Я-а-асно… — И продолжил: — Выпьем всё-таки чаю. Тем более, у меня есть кое-что к нему. С твоим любимым сыром. Он подвинул прозрачный контейнер к Микки, и тот увидел несколько очень красивых пирожных. Невысокий корж из теста, много-много чего-то, похожего на творог, и сверху слой ягод. Микки очень-очень старался не показать, как ему хочется попробовать это аппетитное чудо. Но всё же это, как он расстроено понял, было видно — например, по тому, как он голодно сглотнул. Он робко протянул лапку к вкусняшке, однако воспитание удержало его от того, чтобы взять её. И Ариман, наверное, решил ему помочь — он открыл коробку и вытащил из неё один из нескольких кусков пирожных. И протянул Микки, приглашая: — Угощайся. Это чизкейк — один из самых популярных десертов в мире людей. Печенье, сыр, ягоды. Вкуснотень! И подал Микки пример, вгрызшись во второй кусок. Микки тоже надкусил — и понял, что это одно из самых вкусных пирожных в его не очень долгой жизни. И скоро доел чизкейк, уже наплевав на столовый этикет. И поймал на себе весёлый взгляд Аримана и удивлённый — мамы. И счёл нужным попросить прощения: — Извините. Просто это очень вкусно. Мама задумчиво поделилась: — Где-то я слышала, что человеческая еда для таких, как вы, вкуснее, чем мышиная. Ариман ненадолго задумался и сказал: — Вполне похоже на правду. Вытащил телефон, посмотрел на его дисплей и поднялся. Поцеловал маму в лоб и попрощался: — Простите, мне нужно идти. Мама собрала пакеты и протянула ему, но он не взял и объяснил: — Это для Микки. Давай ему хоть изредка есть человеческую пищу. Мама кивнула. Ариман вышел из кухни и, судя по хлопку двери в мышиный мир, покинул квартиру. Мама же устало поднялась и поставила контейнеры в холодильник. И снова утомлённо опустилась на табуретку. А Микки тихонько пошёл в свою комнату.