Приключения Микки

Однажды, в выходной, Микки как обычно топал на кухню ‘— позавтракать. Но тут услышал голоса мамы и Аримана, и решил вернуться к себе. Ему показалось, что взрослые чем-то заняты, чего ему лучше не знать. Однако, видимо, они услышали его неловкие переминания с лапки на лапку за дверью, ведь мама пригласила: — Входи, Микки. Он тихонько вошёл в открытую дверь и увидел, что был прав — с мамой за столом сидел именно Ариман. Который сразу же, как заметил вошедшего Микки, прошептал что-то — и ближайшая к Микки табуретка превратилась в удобное кресло, похожее на те, в которых сидели мама и Ариман. И Микки тоже уселся в кресло. Посмотрел на стол — тот неожиданно оказался заваленным какими-то буклетами, образцами тканей и невесть чем ещё. Мама, видимо, уловила его наверняка недоумённый взгляд на то, что было на столе вместо еды. Так что объяснила: — Это всё для нашей с Ариманом свадьбы. — Улыбнулась нежно-нежно и счастливо и почти приказала Микки: — Теперь тебе лучше называть Ари папой. Микки не привык кого-то так звать, так что не знал, как на эти слова реагировать. И на некоторое время задумался, как бы ответить. И решил сказать: — Постараюсь. Ариман поощрительно улыбнулся. А мама ласково взъерошила Микки шёрстку на голове. И уточнила: — Ты собираешься здесь сидеть, с нами? Или я тебе дам завтрак, и ты уйдёшь делать что-то более интересное? Микки уже открыл рот, чтобы полюбопытствовать, что же они такого собираются здесь делать, и сказать, что он тоже в деле. Если можно. Ему ведь иногда бывало так скучно в его маленькой комнатке… Однако его опередил Ариман. Со счастливой улыбкой он объяснил, что же здесь происходит: — Мы готовимся к завтрашней свадьбе. Микки посмотрел на него взглядом, наверняка со стороны кажущимся недоумённым — ему было непонятно, зачем это делают в последний день. И мама его поддержала: — Но почему нам не дали больше времени? Они ведь просто не успеют подготовить всё в последний день. Ариман покачал головой — мол, не права ты, дорогая. И объяснил — точнее, постарался: — Но ведь всё уже сшито, примерки были. Надо только выбрать. — И добавил последний аргумент, который наверняка, по его мнению, должен был их обоих убедить: — Такие традиции в нашем клане. Мама пожала плечами — как-то отстранённо, мол, говори, что хочешь. Ариман же продолжил: — Любимая, здесь тебе не мир людей, где к свадьбе готовятся месяцами. Тут другие привычки. Мама взмахнула лапой. И подняла со стола один каталог, и протянула его Микки. Устало вздохнула — Микки показалось, что они вот так вот разговаривают с Ариманом уже долго — и почти что попросила: — Посмотри этот каталог. Твои размеры они уже знают. — И задала ехидным голосом, который так нравился Микки, вопрос: — Благодаря чему, дорогой? Ариман посмотрел на неё и ответил с почти таким же выражением: — Магии, дорогая. Мама добавила уже более «цивильным», как когда-то назвала его, разговаривая с Микки, тоном: — Разумеется. И Микки невольно рассмеялся — так это всё было похоже на диалоги из мышиных сериалов, которые любила бабушка. И услышал два голоса, смеющиеся вместе с ним. Они так некоторое время смеялись — и Микки показалось, что он сумеет поладить с Ариманом — пока мама первой не успокоилась и уже серьёзно не сказала: — Всё-таки посмотри каталог, Микки. Тебе надо подобрать костюм для — она хмыкнула — торжества. — И лукаво добавила: — Только не белый. В белом на свадьбе должна быть только невеста. Ариман улыбнулся и дополнил: — Как завещали великие стилисты. Мама тоже улыбнулась и закончила: — Клана Нойманн. Микки послушно открыл каталог и подумал, что всё же они прекрасная пара — мама с Ариманом. Похожи и внешне, и, если бы он мог так сказать, — внутренне. И принялся выбирать. Трудно ему было, ой как тяжело. Он ведь никогда самостоятельно не выбирал одежду — всегда носил то, что висело у него в шкафу, каким-то неведомым образом появившись там. Да и разговор взрослых отвлекал. Они ведь такие интересные вещи произносили! Например, вот только что Ариман грустно сказал: — Жаль, что ты не умеешь превращаться в человека, Ася. Мама ответила — как померещилось Микки — зло и укоризненно: — Так вот чего ты от меня хочешь. Чтобы я могла все твои фантазии осуществлять. Даже для которых нужно человеческое тело. Голос Аримана прозвучал извиняющееся, когда тот попробовал объяснить: — Я не это имел в виду. Просто тогда бы можно было по-другому отпраздновать свадьбу. Мама вздохнула — и проронила, причём как померещилось Микки, мечтательно: — В человеческом мире... Ариман подтвердил: — Да. Ты не представляешь, как там бывает хорошо. Мама снова вздохнула. И, видимо, решила перевести тему, ведь уже шкодливым и весёлым голосом приказала: — Дыши, Микки. И переворачивай страницы. Микки в неизвестно который раз обрадовался, что не может покраснеть — его раскрыли! Причём не только мама — Ариман сразу же сказал: — Выбрал что-нибудь? — И весело добавил: — Не-а. Ты же нас слушал, малыш. Или уже начинать называть тебя сыночком? Микки невольно задумался — у него ведь всю жизнь не было рядом отца. А тут вдруг появился претендент на эту роль. Причём — хмыкнул он про себя — кастинг на роль отца проводил не он. Так что ему даже, возможно, всё равно, будет ли Ариман называть и считать его сыном. Так что ответил вполне серьёзно — хоть и понимал, что это вполне может быть всего лишь шуткой: — Как хотите. Ариман улыбнулся и предположил: — Может, у тебя есть способности — одновременно слушать и выбирать? Это было бы неплохо и пригодилось бы в дальнейшем. Попробуй таки поискать что-то для себя. Микки послушался — втупился опять в каталог и даже отыскал себе симпатичный — опять-таки синий костюм. Но когда взрослые снова заговорили, ему снова стало интересно, и трудно искать. И мама, видимо, это поняла, ведь вздохнула, погладила его по голове и грустно констатировала: — Таки мой сын — не Юлий Цезарь. — И попросила его: — Можешь дать каталог? Я вроде бы видела в нём очень хорошенький костюмчик. Микки, разумеется, послушался и протянул маме открытый каталог. Она некоторое время его полистала — наверное, искала тот самый костюмчик, понял Микки. И скоро нашла — положила перед ним каталог, открытый на той же странице, на которой Микки нашёл себе симпатичный костюм. И мама сказала: — Посмотри, вот вроде бы подходящий вариант. И показывала именно тот костюм, который понравился Микки! Так что он почему-то не смог сдержать смеха. И когда взрослые недоумённо почти синхронно посмотрели на него, то объяснил: — Я вроде бы тоже этот костюмчик выбрал. Мама и Ариман переглянулись — и тоже рассмеялись. Ариман же, отсмеявшись, констатировал: — Вы всё-таки очень похожи. Как мама и сын. Иначе бы не могли так синхронно выбрать. — И ещё серьёзнее, тоном, как показалось Микки, не свойственным себе, грустно спросил: — А меня в семью примете? Мама кивнула — мол, ещё спрашиваешь. Микки не знал, что ответить на этот вопрос, который, как ему казалось, был очень важным для Аримана. Поэтому повторил мамин жест. И Ариман просиял. Он начал выглядеть настолько счастливым, что Микки понял — он таки был прав и правильно поступил с этим кивком. Однако ненадолго Ариман показал эмоции. И буквально пару секунд спустя продолжил уже обычным голосом: — А себе уже что-то подобрала, родная? Мама молча протянула ему каталог, указывая ногтём на что-то на одной странице. И Ариман посмотрел и одобрил: — Мне тоже нравится. И я вроде бы видел подходящий мужской костюм. Мама улыбнулась. А Микки спросил: — А можно мне посмотреть, что вы подобрали? Мама хитро улыбнулась и покачала головой. Ариман же объяснил: — Завтра увидишь, маленький. И мама предложила: — А сейчас позавтракаем. И Ариман, будто что-то вспомнив, попросил: — Подождите немного. У меня есть кое-что на завтрак. Вытащил откуда-то из-под стола сумку и достал из неё контейнер. Почти такой же, как тот, в котором приносил человеческую еду. Так что Микки приготовился попробовать очередную вкуснятину из мира людей. Но на этот раз, увы, ему не пришлось этого сделать. Ариман почти что разочаровал его, сказав: — Сегодня я решил угостить и Асю. Так что это из нашего, мышиного мира. Здесь рядом очень хорошее кафе. И открыл один из контейнеров. Микки невольно заинтересованно глянул — и узнал пирожные. Мама, судя по всему, тоже, ведь рассказала: — Ты представляешь, Ари, я ведь тоже знаю эту кафешку. Ариман недоумённо — и Микки не понимал, настоящая это эмоция или наигранная — приподнял брови — и уточнил: — Правда? Как ты узнала? Ты увидела логотип? Мама недолго помолчала — наверняка хотела немного помучить Аримана, она так любит, помнил Микки — и ответила: — Это моё любимое кафе. А эти пирожные любит Микки. Ариман разочарованно, как показалось Микки, вздохнул и грустно сказал: — А я так хотел вас чем-то вкусным побаловать. А вы наверняка эти пирожные едите каждый день. Мама протянула лапу и, как померещилось Микки, мягко-мягко, успокаивающе погладила лапу Аримана — почти настолько же тонкую. И пару секунд спустя будто что-то вспомнила — уже нервно схватила контейнер и начала вытаскивать пирожные. Однако почти сразу остановилась — видимо, поняла, что выкладывает их прямо на стол — и открыла шкаф с тарелками. Взяла три тарелки, но тут они вылетели из её лап, перелетели через всю кухню и остановились на столе. Мама укоризненно помахала лапой и почти приказала, несмотря на то, что слова звучали как просьба, Ариману: — Пожалуйста, хоть последний день не распоряжайся здесь как у себя дома. Ариман послушно кивнул и попросил прощения. Однако Микки показалось, что он увидел в его глазах шкодливые огоньки, похожие на те, которые так нравились ему у мамы в глазах. А ещё Микки заинтересовал один вопрос: — А что, господин Ариман будет жить у нас? Мама поощрительно улыбнулась — мол, правильно понял, молодец — и ответила: — Да. Ари уже купил соседнюю однокомнатную квартиру. И будет чаще к нам заходить. Микки задумался — как-то это не звучало для него похоже на все семьи, которые он видел по телевизору. Обычно мыши или люди съезжались, да, но начинали жить на одной территории, без покупки каких-то чужих квартир. И взрослые обычно ночевали в одной комнате, а не как ему показалось, когда он услышал мамины слова. И, наверное, эта задумчивость как-то отразилась на его мордочке, ведь Ариман объяснил: — Не хочу вас стеснять. Я бы попросил Асю переехать ко мне — но она ведь Хранительница, её бы сразу выжили из моей скромной квартирки на окраинах земель нашего клана. А раз нельзя ей у меня жить, значит, надо мне поселиться у вас. Но у вас не было лишней комнаты, так что приобрёл соседнюю квартиру. Микки это показалось достаточным объяснением, так что он кивнул, — мол, понимаю. Взял ложечку и начал есть. Пирожные оказались как всегда прекрасными. *** На следующий день Микки думал, что его разбудят пораньше. Однако мама заглянула к нему в комнату достаточно поздно, дав ему поспать. И он невольно вздохнул в восхищении — настолько ей шёл белый костюм с синими узорами. Юбка-миди подчёркивала длинные стройные лапы, жакет облегал стройные формы. И мама, видимо, поняла его эмоции, как и всегда — ведь улыбнулась, показав явно отбелённые только что зубы. И сказала: — Привет, Микки. Тебе надо одеваться. Я сейчас принесу твой костюм. Микки уже хотел было спросить, почему об этом сказала именно она. Не вязалось у него это с образом невесты. Он скорее думал, что как раз сейчас маму должны были одевать, красить или что там ещё с невестами делают. Однако задать вопрос не успел — мама выскочила из его комнаты, наверное, за костюмом, подумал он. И пока вернулась — хоть и вернулась быстро — он уже передумал спрашивать. Мама положила тщательно выглаженный, как увидел Микки, синий костюм — именно тот, который им понравился, — на кровать. И вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Микки встал, посмотрел на костюм внимательнее. Таки всё же тот, из каталога. И невольно восхитился магией мышей. Ведь он помнил, что Ариман объяснил магией то, что все наряды появились у них именно сейчас. Быстренько переоделся. Взглянул в зеркало — и увидел вдруг, что немного вырос. Даже не немного, а выглядел уже гораздо старше, чем несколько дней назад. Решил спросить, что это значит, у Аримана — почему-то ему казалось, что он сможет объяснить. И вышел из комнаты, легонько прикрыв за собой дверь. Прошёл в гостиную — и нерешительно замер. Там было две незнакомых ему мыши, которые поправляли совершенно в этом не нуждающийся, как он видел, костюм мамы. И мама, наверное, как всегда услышала его шаги, ведь уточнила: — Уже переоделся, Микки? — И разрешила: — Проходи. — И весело поинтересовалась уже у мышей: — Сын-то мой костюм видеть может? Одна из мышей отошла от неё и недовольным голосом, который Микки бы назвал голосом старой мыши-брюзги, ответила: — Сын — она подчеркнула это слово интонацией, — имеет право. Но почему ты, Асия, позволила будущему мужу увидеть твой костюм в каталоге? Мама ничуть не виновато и неискренне, как померещилось Микки, начала оправдываться: — Я думала, жениху нельзя видеть невесту в костюме или платье до свадьбы. Не саму одежду. Вторая мышь кивнула и вмешалась в разговор: — Да, Ася, ты права. — Придирчиво осмотрела маму и констатировала: — Ну что, ты вроде бы готова. Первая тоже оглянула маму и облегчённо вздохнула: — Да, всё в порядке. И хорошо, что тебе не надо наносить макияж. А вот мама уже вздохнула грустно. И Микки задумался — неужели она жалеет, что не может превращаться в человека? Что её не надо красить? И до него дошло — да, жалеет. Она ведь так любит людей. Так хочет с ними встретиться. А не может. Он хотел уже подойти к маме и обнять — поддержать, как может. Однако одна из мышей — он не понял, кто — сказала: — Можем уже выходить. Мы достаточно опаздываем. Микки не очень-то понял эту реплику — что-то ему звучало странно. И уже хотел спросить, что она означала. Впрочем, мама, видимо, как всегда поняла его эмоции — ведь рассказала: — Есть примета, что девушка всегда должна опаздывать. Даже на собственную свадьбу. Вот мы и не спешили. Микки удивился, но постарался не подать виду. Примета — значит примета. Если она сможет принести им троим счастье, то надо слушаться. Так что он всего лишь пожал плечами — и вышел следом за мамой, которая как раз покинула гостиную. И пошёл за ней, слыша громкие шаги и одышку от мышей, которые, судя по всему, шли за ними. Узнал машину, стоящую перед их домом. И мыша, выскочившего из авто. Вспомнил, что того зовут Мэтт, и поздоровапся. Мэтт кивнул и открыл заднюю дверь. И мама села на заднее сиденье. Микки хотел спросить, как они все разместятся в одном автомобиле. Но не успел — мыши расположились спереди, а мама ласково пригласила его: — Садись, Микки, возле меня. Нам ехать недолго. Микки неуклюже сел возле мамы. И хотел уже поинтересоваться, куда они собираются ехать. Однако мама сама объяснила: — Мы едем в загс. Помнишь такое слово у людей? Микки кивнул. Но ему раньше казалось, что они поедут в место, где благословляет Мышиное семейство. А не в какой-то там загс. И мама, видимо, поняла, о чём он думает — уж не телепатка ли она, задумался Микки — и объяснила: — В клане Нойманн, в который я выхожу замуж, нет традиции обращаться к Мышиному семейству. Они не верят в мышиных богов. Вот мы и едем просто расписываться в загс. Одна из мышей громко фыркнула и обернулась к ним. И сказала, как Микки показалось, очень зло: — Почему ты это говоришь ему? Он ещё слишком маленький, чтобы понять. Мама покачала головой — мол, неправда — и промолчала. И Микки был за это ей благодарен. А тут они, судя по всему, доехали до нужного места. Даже ещё быстрее, чем всегда до школы. Остановились. Сначала выскочил водитель и торопливо — не хотел заставлять их ждать? Микки его прекрасно понимал — открыл дверь возле переднего сиденья, где сидели старшие мыши. Те благосклонно кивнули. И Микки готов был поклясться, что слышал, как Мэтт облегчённо вздохнул. И водитель открыл дверь маме. Она аккуратно — наверняка не хотела помять костюм, понял Микки — вылезла из машины и стала возле мышей. Одна из них — наверняка та, что позлее, подумал Микки — выдохнула что-то в духе «Наконец-то!» и направилась к виднеющемуся зданию. Мама же осталась растерянно стоять на месте. И недоумённо поинтересовалась: — А Микки мы с собой не берём? Микки остался в автомобиле — вдруг всё-таки нельзя ему на свадьбу? Но та самая злая мышь ответила: — Вытаскивай свою мелочь. — И Микки почти отчётливо услышал, как она вполголоса причитает: — Почему Ман взял эту мышь с прицепом? Нет чтобы жениться на нормальной мышке. Они так за ним бегают. Микки таки неуклюже выбрался из машины и подошёл к маме. И нерешительно застыл — она выглядела такой же злой, как та старая мышь, которая только что её упрекала. Губы были сжаты в тонкую полоску, в глазах блестели злые искры. И Микки уже было побоялся, что она злится так на него. Но вскоре понял — вряд ли. Наверняка на ту мышь. Мама ведь всегда прекрасно к нему относилась. И так они стояли некоторое время, пока мышь, которую Микки про себя называл более доброй, не сказала: — Нам нужно идти. Мы и так опоздали нормально. Мама взглянула на неё — Микки почудилось, что уже не так озлобленно — и ступила пару шагов вперёд, к невысокому белому зданию с белоснежными колоннами. Однако сразу же остановилась, когда всё та же мышь окликнула её: — Асия! — И мышь добавила: — У нас несколько другие традиции. Вам с Ариманом надо входить вместе. А мы с Микки — она перевела взгляд на Микки и улыбнулась — должны вас ждать. Мама кивнула. А Микки хотел уже спросить — ему что, идти в здание с незнакомой мышью? И понял, что ему всё же страшно — он её впервые увидел и всё такое. И мама, видимо, это поняла. Ведь погладила его по голове и грустно спросила: — А как же Микки? Микки показалось, что та самая злая мышь тихонько выругалась. И кроме этого звука он услышал смутно знакомый голос, который обещал: — Мы пойдём вас подождём вместе с Микки, Ась. Микки перевёл взгляд на источник голоса — и узнал стоящего возле них мыша в костюме. Хоть и с трудом — он запомнил Рокки немного другим. Не таким… официальным, что ли? Ему трудно было описать ощущения. А мама улыбнулась и согласилась: — Хорошо, Рокки. Если я правильно поняла, то вам нужно раньше войти, чем мне. Рокки кивнул и подошёл к Микки. Схватил его — Микки ожидал боли от прикосновения столь сильного с виду мыша, но её не было — за лапку. И повёл в сторону здания — Микки понял, что это и был тот самый загс. Это понимание заставило его вспомнить несколько человеческих и мышиных свадеб, которые он видел по телевизору. А также огорчиться, что он не читал соответствующий номер журнала о людях. Хотя наверняка там было бы сказано примерно то же самое, что сейчас Рокки шептал ему на ушко: — Сейчас станем в ряд в помещении загса. И будем ждать, пока придут Ариман с Асей. И они вошли в загс. Прошли несколько коридоров и оказались в огромном зале. И Микки стало страшно — вдруг здесь будет соответствующее — огромное количество мышей? Он их столько не выдержит. Однако ему повезло. В зале было всего несколько мышей, включая тех, с которыми они с мамой ехали, и к которым они сразу присоединились. И Рокки объяснил: — Ася не хотела пышной свадьбы. Здесь несколько гостей с её стороны и Аримана. Микки кивнул. А мышь в бордовом жакете, которая стояла за столом, нетерпеливо поинтересовалась: — А где же наши молодые? Никто не может их поторопить? Однако этого делать не пришлось. Заиграла музыка, знакомая Микки по свадьбам в телевизоре, и в зал медленно вошли мама и Ариман, держащий её за лапу. Они торжественно прошли почти через весь зал и остановились возле стола. И мышь за ним укоризненно сказала: — Могли бы раньше прийти. Ариман попросил прощения. И мышь продолжила: — Дорогие молодые! Дорогие гости! А дальше Микки ничего не помнил. Почему-то ему стало невыносимо скучно, и он еле сдерживал зевки. Как и почти все гости, ему казалось. Из оцепенения его же вывел только звонкий голос мамы, которая ответила: «Да». И повторившего за ней Аримана. То, как мама расписывалась опять-таки бордовой ручкой, всё же осталось в его памяти. И как она выглядела при этом — нереально счастливой, будто происходило что-то нереально классное, нужное ей. Как и Ариману, понял он, когда посмотрел в сторону — он не знал, как того назвать — отчима, наверное? Ариман тоже светился и вызывал те же ощущения. Они расписались, и наконец-то мышь за столом отпустила их, отдав какие-то бумаги. И мама подошла к Микки, опять-таки со счастливым выражением мордочки. Ариман — за ней. Они поздоровались с мышами, стоящими возле Микки, представив их ему. Однако Микки и не надеялся, что запомнит эти имена. И пригласили всех в кафе. Некоторые мыши отказались, — даже большинство. И Микки увидел, когда они выходили, что за ними последовали только Рокки и незнакомая ему мышь в белой рубашке и чёрной юбке. Микки задумался — в какую кофейню они сейчас отправятся. Ему хотелось, чтобы в ту, откуда ему всегда приносили его любимые пирожные. Они дошли до дверей кафе буквально в нескольких шагах от загса и вошли, сели за один из свободных столиков. Незнакомая мышь недовольно уточнила: — Мы не идём в человеческий мир? Ариман поднял на неё усталый, как показалось Микки, взгляд и ответил: — Ты же прекрасно знаешь, Астальта, что мои — он произнёс эти слова с такой трогательной нежностью, что Микки стало так тепло-тепло и хорошо — жена и сын не могут выйти в человеческий мир. Микки хотел было пискнуть «Почему же? Я могу!», но тут к их столику подошла мышь в фартучке поверх чёрно-белого платья и спросила: — Уже определились с заказом? Мама кивнула и сказала: — Да, ваши творожные пирожные — три порции. Кофе с лавандовым сиропом — один. Кофе со сливками — один. И какао с зефирками. Посмотрела на тех, кто сидел рядом, и попросила прощения: — Я заказала только для нас с Ари и Микки. Рокки, Астальта, не знаю, что бы вы хотели здесь съесть или выпить. Астальта разочарованно, как почудилось Микки, протянула: — Я-а-асно… — И сделала заказ: — Чёрный кофе без сахара. Я на диете. Микки посмотрел на очень худенькую мышь. Ему показалось, что уж ей-то никаких диет не надо. И ему померещилось, что Рокки с ним согласен — он посмотрел на Астальту точно так же недоверчиво. И со вздохом присоединился к ней — попросил: — И мне такой же кофе. — Но пару секунд спустя взмахнул лапой, мол, гулять так гулять — и заказал: — И мне творожных пирожных. Официантка записала их заказы в блокнот и удалилась, цокая каблучками. А Микки еле сдержал стон — ему послышались голоса в голове, громкие, спорящие. Кто-то голосом Астальты кричал: «Как ты можешь, дорогой! Ты ещё поправишься!» А голос Рокки отвечал: «Но сегодня же праздник!» Астальта же зло продолжила: «Не твой, дорогой!» Голова сразу же начала болеть. Как когда-то с ним бывало. Нет, как не было никогда — сильно, и он явно слышал чьи-то голоса. Будто с ним пытались связаться слишком много абонентов. Но, к счастью для него, он услышал ещё один знакомый голос. Ариман, не шевеля губами, — он специально посмотрел — успокоил его: «Всё в порядке, мой маленький. Сейчас поедим и попьём, и уйдём отсюда. И ты ляжешь в свою удобную кроватку». Микки еле сдержал порыв кивнуть — они ведь разговаривали, как он понял, мысленно. И точно так же про себя он послал куда подальше все голоса. И ему действительно полегчало. А в кармане что-то требовало к себе внимания. Он прикоснулся к этому чему-то — и это оказался материал, столь похожий на хрусталь, в который был упакован его талисман. И когда он прикоснулся — то ему стало ещё легче. Будто старый друг — как будто у него такой был когда-то — сжал ободряюще лапку. А тут и официантка принесла заказ. Микки не смог понять, как она донесла все напитки. И предупредила, что пирожные им троим принесёт позже. И Микки вроде бы услышал в мыслях злой голос Астальты: «Не принось вовсе». Официантка поставила чашку с коричневым напитком, в котором плавало нечто белое и воздушное, перед Микки. Он принюхался — и почуял запах, обещавший стать одним из самых приятных запахов в жизни, наряду с ароматом сыра. Сделал робкий глоток — и не удержался и выпил всё, сначала не поняв, куда подевались белые пятна. Отвёл взгляд от напитка — и увидел, как улыбаются все четверо сидящих за столиком взрослых. Мама сразу же объяснила — прямо оттарабанила, как вытяжку из своих журналов или скорее его учебника по человекознанию: — Знакомься. Это один из самых популярных человеческих напитков — какао с зефирками. — Взглянула на кружку, хмыкнула и уже более естественным голосом поинтересовалась: — Тебе понравилось? — Подмигнула и всё тем же тоном констатировала: — Вижу, что да. Все рассмеялись. А Астальта, тоже пару раз хихикнув, грустно спросила: — А Микки тянет к человеческому? Мама пару секунд не отвечала — она как раз делала пару глотков из своей кружки с логотипом кафе — но всё же пару секунд спустя Астальта получила ответ: — Да. Микки нереально тянет к людям. Он у меня даже в человеческий мир выходил. И вернулся живым и здоровым, хоть и ходил в собственном теле. Астальта взглянула на него, как показалось Микки, со страхом в глазах и вспомнила: — Да, Рокки мне рассказывал. И как вы это пережили? Мама пожала плечами — мол, да всё понятно. И рассказала — с тем же страхом в голосе, что и когда Микки вернулся: — Я не знаю, честно, как у меня получилось это пережить. Я вернулась домой с работы — а Микки нет. Я позвонила маме — вдруг она таки куда-то его забрала, хоть нам и нельзя? Но мама только меня отчитала. Я выскочила во двор. Поискала на улице. Но не нашла. Я уже хотела звонить в полицию, но тут Микки открыл дверь в человеческий мир. И мама громко всхлипнула. Ариман ласково, как показалось Микки, положил лапу на её плечо, поглаживая. И мама буквально пару секунд спустя успокоилась. Астальта же покачала головой — как Микки почудилось, сокрушённо и сочувствующе — и поделилась: — Я не знаю, что со мной было бы, если бы так сделала Келли. Я бы наверняка поставила на уши весь Маусхаус. И ей бы от меня очень досталось. — И поинтересовалась: — А ты ведь даже лапу на Микки не поднимаешь? Астальта сделала несколько быстрых, как показалось Микки, нервных глотков из кружки. А мама ответила: — Нет, я не могу ударить Микки. Астальта посмотрела на неё — восхищённо, как померещилось Микки — и сделала комплимент: — Да ты у нас просто святая. И тут к ним снова подошла официантка, и взрослые прекратили разговор. У Микки промелькнула мысль — скрытные они. Официантка поставила любимые пирожные Микки перед ним и тремя из взрослых мышей. И пошла работать дальше. Астальта же грустно посмотрела на пирожные и вздохнула: — Как же они выглядят. — Понюхала и продолжила: — А пахнут… А нельзя. Мама резко отставила тарелку с пирожными. Все на неё взглянули — видимо, в недоумении: да почему? А она улыбнулась и объяснила: — Я же святая. Надо поддерживать имидж и помогать. Например, Асте — сохранить её чудесную фигурку. И в кофейне снова зазвучал звонкий мышиный смех. Когда же все умолкли, Астальта поделилась: — А я когда-то тебя боялась. И идти к тебе на свадьбу — тоже. Однако счастлива, что всё-таки решилась. Микки посмотрел на неё — со стороны его взгляд наверняка показался удивлённым. Эта мышь не выглядела для него робкой. Даже наоборот — Астальта ему казалась очень решительной. Микки почему-то пришла в голову мысль: «Она не врёт». И он невольно посмотрел на взрослых — те спокойно сидели за столом и пили кофе и ели пирожные. И тут Микки почувствовал — кто-то пытается ему что-то сказать. Он поднял голову на Аримана — ему почудилось, что это был он. Однако почти сразу понял — это должно быть мысленно. И правда — Ариман шутливо сказал: «Приём. Раз, два, три, как слышно?» Микки невольно поднял на него взгляд, но Ариман добавил: «Не показывай, что меня слышишь». До Микки дошло — сейчас происходит что-то интересное. И также он понял — это проявление его магии. И Ариман это подтвердил — он сказал, опять-таки беззвучно: «Это, видимо, у тебя есть дар телепата. Хороший талант». Микки не сразу вспомнил, что это слово значит. Однако когда припомнил, то еле сдержал радостный возглас. Это ведь один из любимых его талантов в книгах — телепатия! Так интересно слышать мысли окружающих! Ариман, наверное, понял его эмоции, ведь почти приказал: «Помолчи об этом пока. Мы поговорим дома. И с Дарэлом надо связаться, пусть поможет». Микки посмотрел на него наверняка восхищённым взглядом и безмолвно согласился, возвращаясь из мира мыслей в милую уютную кафешку, где они как раз сидели. И увидел, как Рокки нюхает кофе, который пила Астальта. И как он недовольно покачал головой и объяснил: — Я-то думал, чего Аста такие вещи рассказывает. А ей что-то подлили в кофе. Позовём официантку? Мама кивнула. Но попыталась его остановить: — Если это те, о ком я думаю, то вряд ли она хоть что-то знает. Рокки взглянул на неё понимающе. Астальта же грустно покачала головой и извиняющимся тоном произнесла: — Я честно не почуяла, что там. Думаете, из-за этого я так разоткровенничалась? Рокки кивнул. Мама же нажала кнопку вызова официантки. И когда та подошла, то вежливо — как показалось Микки, пытаясь не напугать — спросила: — Вы случайно не ошиблись с заказом? Официантка недоумённо ответила: — Да нет вроде бы. Две чашки кофе без сахара, один кофе со сливками, одно какао с зефирками и один кофе с лавандовым сиропом. Это напитки. И четыре порции творожных пирожных. Микки подозревал, что его удивление написано у него на мордочке. Ещё бы — мышь назвала всё, что они заказывали! И Ариман, видимо, тоже это понял. И задал очередной вопрос: — А никто их не трогал, кроме вас? Официантка посмотрела на него огромными глазами и сказала очевидную вещь: — Только бариста и повар, который их готовили. И тут Микки — да и наверняка все остальные — услышал громкий звук, похожий на трель колокольчика. И официантка быстренько попросила прощения и почти побежала к другому столику. Как Микки понял, это её звали. Ариман грустно сказал: — Ну вот, один свидетель потерян… Мама же — наоборот, весело — ответила: — Ничего страшного, её вполне можно застать в другое время. Ариман кивнул — и, как Микки показалось, уже повеселее. Рокки же встал и предложил Астальте: — Пойдём, дорогая? — Остальным же объяснил: — Аста у нас немного нехорошо себя чувствует. Так что нам надо идти. Мама и Ариман усиленно закивали — мол, понимаем. И Рокки положил на стол несколько купюр. И они с Астальтой быстро вышли. Причём, как заметил Микки, Астальта — немного нетвёрдым шагом. Ариман взглядом, показавшимся Микки задумчивым, посмотрел им вслед. И пообещал вслух: — Мы обязательно выясним, что случилось с Астальтой. — Посмотрел на Микки и добавил: — И ты нам в этом поможешь, малыш. Микки поглядел на него, пытаясь передать всё своё удивление мысленно — до него уже дошло, что Ариман вполне может его понять. Мама же спросила вслух: — И чем же Микки может вам помочь? Ариман не ответил Микки в мыслях, зато мама заслужила его ответ-вопрос: — Помнишь, как лучше всего работают мышиные детективы? Мама покачала головой и нервно сказала: — Нет, только человеческие. Ариман на некоторое время задумался — и Микки почувствовал, как он перебирает в памяти множество прочитанного. А после, видимо, решил объяснить: — Ну, в человеческих книгах у детектива часто есть помощник. И сыщик ему всё рассказывает. Помнишь? — Мама кивнула, Ариман же повёл дальше: — У нас похоже. Только вместо двух людей лучше, чтобы было трое мышей. Со специфическими способностями. И желательно, чтобы один из них был значительно моложе остальных. Микки посмотрел на маму. И до него дошло — она поняла Аримана! И уточнила только: — Значит, у Микки есть нужные способности? Ариман кивнул. А мама погладила Микки по голове и поинтересовалась: — Значит, вам надо втроём поработать? Так кто ещё нужен? Ариман ненадолго снова задумался — и Микки прочитал в его мыслях несколько незнакомых имён. И всё-таки вспомнил имя, которое за это время Микки слышал уже не раз: — О, Дарэл! Он, если что, и Микки проконтролирует. Мама задала вопрос — но Микки понимал, что она уже согласна: — А он такой классный специалист по мышиной магии и детектив? Ариман кивнул. Мама же предложила: — Давайте заберём всё наше и завтра свяжемся с Дарэлом и всё обсудим. Ариман снова кивнул и взглянул на кружки перед ними. Несколько секунд смотрел. И всё-таки спросил: — А с какой пила Аста? Мама тоже на некоторое время погрузилась в воспоминания. Микки следом за ними посмотрел — и до него дошло: — Может, из розовой? Ему померещилось, что вряд ли ей дали бы голубую. Всё-таки стереотипы ещё были живы в мышином мире. Ариман же взял эту кружку, понюхал — и удовлетворённо сказал: — Да, пахнет Астиными духами. — И добавил поощрительно: — Ты молодец, Микки. Уже сейчас проявляешь детективные способности. Микки благодарно улыбнулся — наверняка со стороны его мордочка казалась счастливой. И невольно задумался, насколько же мало мышу надо для счастья. И уставился на движения Аримана. Тот пару раз провёл пальцами — Микки почудились звуки арфы — по кружке, и появилась абсолютная её копия. А оригинал Ариман аккуратно упаковал в появившийся из ниоткуда пакет. И подмигнул Микки, объяснив: — Ты тоже сможешь создавать клоны предметов. Этот я сделал, потому что вряд ли бы нам позволили забрать кружку. Микки кивнул — мол, понимаю. И они рассчитались и вышли из кафе с пакетом с кружкой и пирожными, которые не ели мама и Рокки.