Приключения Микки

Микки переступил порог двери в мир людей. Не той, с помощью которой когда-то — как это было давно, ему казалось! — он прошёл в квартиру тех девушек. А той, которая невесть как оказалась в их квартире. Оглянулся — не идёт ли за ним ещё кто-то. Поискал взглядом госпожу Валери — и застал её и одного из телохранителей тихонько переговаривающимися о чём-то буквально в паре шагов от двери. Кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Оба синхронно обернулись к нему, и госпожа Валери, вздохнув, как ему показалось, облегчённо, позвала его: — Подойди к нам, Мик. Мы вот здесь недоумеваем, почему никто к нам не идёт. Ник как более знакомый с магией Хранителей говорит, что все остальные на каком-то карантине. Ты ничего об этом не знаешь? Микки пожал плечами — мол, откуда мне знать? Я же сам не Хранитель. Госпожа Валери же посмотрела на него и рассмеялась. Микки оглядел себя — как мог. И вроде бы ничего смешного не заметил. А госпожа Валери объяснила: — Увидела принт на твоей очаровательной футболке. Интересно, во что превратятся ненавистники мышей на ней в человеческом мире. Микки ответил: — Я потому её и надел. Мне тоже любопытно, как выглядят эти мыши в мире людей. И к их разговору присоединился Ник — если Микки правильно запомнил, как зовут этого высокого и, как ему казалось, мускулистого мыша: — Как люди. Как и вы сейчас будете выглядеть. И вроде бы они выступают и в человеческом мире, и достаточно успешно — так что мерч должен быть. Госпожа Валери кивнула, поблагодарила его за информацию и пошла обратно к двери в мышиный мир. Микки — за ней. И неожиданно увидел, что дверь уже снова заперта. Госпожа Валери потрогала ручку — и дверь таки открылась. Чуть не ударив по носу Коула. Мыш еле успел отпрыгнуть. Одноклассники Микки растерянно толпились около двери. Мимо них еле пробралась мама и попросила прощения: — Извините. Я думала, на вас это не подействует. Раз уж вы принадлежите к клану. Но, видимо, магия действительно не пропускает новеньких сразу. Поэтому и прошли только госпожа Валери и один из ваших телохранителей. Госпожа Валери добавила: — И ваш сын. — И, несмотря на то, что Микки казалось, что прямо сейчас она должна разозлиться — как и все окружающие их, не попавшие в счастливую тройку — убеждённо продолжила: — Это ведь была проверка, да? Я слышала о таких, которые устраивают Хранители. Мама пожала плечами и ответила безразлично. Хоть Микки и подумал, что это равнодушие наигранное, ведь поймал её мысль, в которой она благодарила госпожу Валери: — Думайте как хотите. Однако термин «карантин» у нас, Хранителей, существует. Просто мы сами не знаем, кого ему подвергнет Магия. — Подошла к двери в человеческий мир, что-то там поделала — и пригласила их: — Проходите на здоровье. Сейчас пропустит. И действительно. Первыми вошли госпожа Валери, за ней — Ник. Ну а за ними уже вереницей потянулись одноклассники. Они всё-таки прошли. И Микки где-то в хвосте поплёлся за ними, поймав подбадривающий взгляд мамы. Когда они все оказались за дверью, госпожа Валери их пересчитала, видимо, убедилась, что все на месте, и почти приказала, как иногда делала: — А теперь выпейте зелья. И подала пример, выпив своё. Посмотрел на других. И еле сдержал смех — так ему понравилось сочетание. Нет, ну забавно — по крайней мере, для него — выглядели рядом кажущиеся огромными двое человеческих подростков с тёмными волосами и маленькие, чаще всего беленькие мышата, которые быстренько подносили к ротикам крошечные флаконы с зельем. Решил взять с них пример — и выпил зелье. Отстранённо отметил, что у него гораздо более приятные вид и запах, чем у того, которое требовал у него выпить Мэнни — его до сих пор не тянет называть его отцом. И ощутил нечто странное. Будто кто-то тянет его за конечности. И они послушно растягиваются. И заметил — он не чувствовал никакой боли, которая, как он помнил, сопровождала первые его занятия растяжкой. И захотел узнать, что же случилось. Но, увы, рядом не было никаких зеркал. А призвать он не мог — если всё прошло, как надо, то некоторое время магия была ему недоступна. Посмотрел на госпожу Валери. И увидел, что она превратилась в высокую черноволосую девушку. Очень красивую, как показалось Микки, чуть ли не как супермодели в мире людей. И в привычной одежде — белая блузка и чёрная длинная юбка. Взглянул по сторонам — вдруг с ним случилось то же самое, что и с остальными? А возле него уже стояли только люди. Так что он понадеялся, что тоже стал таким. И госпожа Валери подтвердила это, сказав: — Ну что, все уже готовы выйти отсюда в телах людей. И заглянем в ближайшую витрину — для нашего хитреца Микки. И ещё возникло дополнительное доказательство этому его заключению — о том, что он сейчас выглядит как человек — её голос не звучал для него пароходной сиреной, как голоса тех девушек, к которым он попал некоторое время назад. А также ему стало приятно, что его так назвали. Он ведь всегда в книгах и фильмах с сериалами и аниме симпатизировал хитрым персонажам — в аниме и манге очень часто такими оказывались кицунэ. Вот он и попробовал улыбнуться так, чтобы на его новом лице показалась именно такая лисья улыбка. Правда, вскоре постарался придать теперь уже своему человеческому лицу безразличное выражение. Ведь ему показалось, что улыбка в стиле кицунэ у него не получилась. Перевёл взгляд на госпожу Валери. И понял — вот уж кому-кому, а ей не надо волноваться, получается ли улыбка лисы-оборотня. Потому что она умеет так улыбаться. И решил взять у неё пару уроков. Подумал, что вряд ли она откажется — она ведь всё-таки учительница. Которая сейчас, когда он немного задумался, пригласила их, указывая тонкой рукой на ещё одну дверь, как померещилось Микки, внезапно появившуюся в стене: — Пойдём, ребята. Дисней ждёт нас. Кто-то фыркнул, и Микки вспомнил, как Дирк требовал поменять программу похода. Он доказывал, что Дисней и его мультики — это для человеческих детишек. Зато госпожа Валери отрицала — это чуть ли не первый человек, который взглянул по-иному на мышей! — не как на шкодников. И поэтому у мышей из клана Нойманн это чуть ли не ритуал — в первый поход в человеческий мир заходить в его музей. Дирк так рьяно отказывался от этой, как он выразился, сомнительной чести, что Микки был уверен, что тот не захочет идти с ними. Но ошибся — когда стоял у себя в дворе, то увидел, как тот одним из последних вышел из автобуса. То ли злой, то ли расстроенный. Микки, конечно, ни тогда, ни сейчас не собирался спрашивать, что с ним случилось. Какое его дело? Интересно было только одно — в кого превратились его одноклассники. И, как ему казалось, не ему одному. И госпожа Валери, видимо, это тоже поняла. Ведь остановилась, облокотившись на стену, и предложила: — Может, познакомимся заново? Ещё недавно мыши, а сейчас уже люди начали представляться. Первой, разумеется, послушная Нелли — милая невысокая девочка со светлыми косичками и прищуренными, как, Микки слышал когда-то, у людей с плохим зрением глазами. После выступил вперёд Коул — высокий, худой, настоящий подросток, как невольно подумалось Микки. Как и в мышиных телах, одинаковые Тройняшки синхронно, как делали всё, пугая Микки и наверняка не его одного, помахали тонкими руками. Ната оказалась высокой и предсказуемо темноволосой. По крайней мере, когда Микки думал об этой красивой серой, как и он, мышке, то представлял её именно такой. Разве что черт лица — пока не мордочки — не мог пока вообразить. И Микки подавил желание подойти к ней и посмотреть, не выше ли она в этом теле, чем он — ему было очень интересно. Да и, хоть он и не хотел в этом признаваться даже самому себе — пока, конечно же, — ему бы хотелось стать когда-нибудь с ней парой, а в мышином и человеческом обществах, увы, всё ещё сохранялся стереотип о том, что парень должен быть выше девушки. Но всё-таки не подошёл. А вместо этого выслушал, как представляется, заикаясь, как очень часто с ним бывало, Макс — невысокий худощавый парень в очках, которого, как он невольно услышал в мыслях одной из Тройняшек, хотелось взять под защиту. Сказал сам: — Я всё тот же Микки. И задумался, почему же Дирк молчит. Посмотрел на него — и ему почудилось, что тот спит с открытыми глазами. И всё так же продолжал бы так странно вести себя — пока Коул не толкнул его — Микки надеялся, легонько — и не прошептал на ухо что-то. Микки догадывался, что приказ представиться. Который высокий, похожий в этом теле на Коула, Дирк и выполнил, сказав, что он остаётся Дирком. Госпожа Валери кивнула и представила им высоких накачанных мужчин — это оказались Ник и Генри, телохранители, которые добровольно пошли с ними в человеческий мир. Точнее, весёлый и положительный, как показалось Микки, Ник — уж точно сам старался не пропускать такие походы, как опять-таки померещилось Микки. А вот Генри… Показался Микки каким-то мутным. Они некоторое время постояли молча. А после госпожа Валери пригласила их всё-таки войти в ту самую дверь: — Может, пойдём? А то действительно музей закроют. И первой переступила высокий — Микки невольно задумался, что вряд ли в собственном мышином теле его бы преодолел — порог. Нелли как всегда послушно засеменила за ней. И они потихоньку покинули место, которое Микки про себя окрестил «перевалочным пунктом». Его заинтересовало, где они окажутся дальше. И немного разочаровало, когда он увидел обычный подъезд — как в том доме, где они сами жили с мамой. И, судя по всему, не у одного его возникли такие мысли. Он услышал откуда-то, где рядом шли Коул и Дирк, перешёптывание. И уже думал, что госпожа Валери скажет им прекратить. Однако она шла впереди, гордо подняв голову и выпрямив спину. Как человеческие аристократки из фильмов. Они прошли мимо лифта, и Микки на секунду задумался, почему они им не воспользовались. Однако почти сразу понял — все вместе бы там точно не поместились. Только Дирк недоумённо почти прокричал: — Сколько килограмм он может поднять? — И добавил уже нормальной громкости голосом: — Может, на нём спустимся? Микки уже собрался было высказать свои размышления, но тут к ним обернулась госпожа Валери — и объяснила ему: — Он не сможет нас всех спустить. Дирк всё же продолжал бушевать: — Но он столько может выдержать! Госпожа Валери еле слышно — аж Микки удивился, что он услышал — вздохнула и продолжила разъяснять ему: — Ты не учёл того, как увеличился наш общий вес после превращения. Нас-мышей он бы даже не заметил, а вот нас-людей… Она покачала головой, и Дирк наконец-то успокоился. Они все подошли к лестнице и начали спускаться. Причём Микки, подстроившись под темп Ника и госпожи Валери, понял, что делает это очень быстро. Один за другим сменялись пролёты, мелькали двери разных квартир... И он мимовольно испугался — ему показалось, что они спускаются с очень высокого этажа, и задумался — как же он будет подниматься, чтобы добраться до их с мамой и Ариманом квартиры. И, судя по шёпоту, который до него доносился — не один он об этом беспокоился. А пока он волновался, они дошли до дверей — видимо, подъездных. Госпожа Валери нажала кнопку — и те распахнулись перед ними. И Микки краем уха услышал короткую молитву к Мышиному семейству и удивился — кто же мог её произнести. Решил, что Макс. И голос был похожим, и к поведению того молитва подходила больше. И за мыслями Микки чуть не пропустил, как они начали покидать этот подъезд. Первым вышел Ник, некоторое время постоял возле двери. И, Микки показалось, осмотревшись, он сделал приглашающий жест рукой — и госпожа Валери тоже вышла из подъезда. Они с одноклассниками немного ещё постояли возле двери. Пока второй взрослый мыш, точнее, теперь уже человек — Генри, если Микки правильно запомнил — не буркнул раздражённо: — Сколько будете здесь торчать? Микки уже было ожидал, что тот выйдет и примется вместе с госпожой Валери и Ником подгонять их снаружи. Однако тот всё так же стоял за спинами мышиных — вернее, сейчас ненадолго человеческих — подростков. И Микки вдруг вспомнил, как вели себя телохранители в том, что он читал или смотрел. Именно так — прикрывали спины подопечных. Так что Генри и не мог выйти. Вот Микки, поняв это, и переступил порог человеческого подъезда. И увидел Ника и госпожу Валери буквально в паре шагов — человеческих, не мышиных — от двери. Они о чём-то переговаривались, и синхронно обернулись к нему — видимо, услышав или учуяв его приближение. Микки поставил бы на то, что они его услышали — он ведь ещё не свыкся с этим огромным в его восприятии человеческим телом, и ходил грузно, неуклюже. Вспомнил программы о моделях и решил — обязательно постараться научиться ходить так, как они. А не так, как вот сейчас. А пока подошёл к Нику и госпоже Валери — таким непривычным. Без шерсти на мордочках — ой… на лицах. Разве что в одежде, похожей на мышиную. И госпожа Валери улыбнулась ему и сказала: — Ты, видимо, самый смелый из твоего класса, Мик. Микки в ответ промямлил: — Не думаю… Госпожа Валери снова улыбнулась — как же непривычно смотрелась для Микки её обычная улыбка на красивом человеческом лице! — и высказала мнение: — А я уверена, что это так. Ты ведь первым выходишь, когда нужно. Не боишься окружающего. Микки, постаравшись, чтобы пока чужой для него голос звучал тихо, признался — и действительно сказал правду: — Но я всё-таки боюсь. Госпожа Валери ступила шаг к нему, подняла руку — как Микки показалось, она хотела погладить его по голове — однако на полпути, наверное, передумала. И поощрительно ответила — причём настолько убеждённо, померещилось Микки, что он поверил: — Значит, ты умеешь бороться со страхом. В отличие от твоих одноклассников. И тут вмешался Ник. До этого настолько незаметный, что Микки невольно забыл о его существовании. Но сейчас он сказал кое-что очень интересное для Микки: — Помнишь легенды о проверках? Которые заставляет проходить мироздание всех — и людей, и мышей, и даже кошек? Госпожа Валери кивнула. Ник же продолжил: — Мне кажется, Микки уже прошёл две. От человеческого мира. А вот остальные твои ученики… вряд ли. Позовём их, а то так и не попадём к диснеевским мышам. Госпожа Валери снова кивнула. И первой подошла к двери, ещё недавно призывно распахнутой. Но сейчас она была уже снова заперта. И госпожа Валери начала рыться в маленькой чёрной сумочке — если Микки правильно помнил, такие называются клатчами. И пару секунд спустя с торжествующим возгласом вытащила оттуда магнитный ключ, такой же, как тот, которым всегда пользовался Микки, чтобы попасть домой. Приложила его к двери, и та снова открылась, и Микки опять увидел одноклассников и Генри. Который недоумённо начал рассказывать: — Кто-то из них пытался выйти. Но дверь закрылась прямо перед его носом. Госпожа Валери задумчиво протянула: — Я-а-асно… — И добавила тише: — Наверное, Ник всё-таки прав. — И обернулась к Нику и поблагодарила его: — Спасибо тебе огромное, что именно ты пошёл с нами. Не знаю, что бы я делала, если бы… Она громко всхлипнула, а Ник подошёл к ней и обнял. А Микки невольно вспомнился господин Дарэл, и ему стало странно, что госпожа Валери позволяет себя обнимать кому-то, кроме него. Но удивляло его это недолго — он вспомнил о так называемых «свободных отношениях», которые практиковали больше люди. Да и, судя по тому, что госпожа Валери продолжала плакать — громко рыдая — ей точно была нужна поддержка. И Ник её предлагал — позволяя поплакать в его объятиях. И нежно гладя по узкой спине. Госпожа Валери некоторое время попользовалась помощью Ника, а пару минут спустя снова начала рыться в сумочке. Вытащила оттуда пачку салфеток — Микки удивился: она что, предвидела, что придётся ими воспользоваться? — и вытерла слёзы. И нормальным голосом предложила: — Ну что, ребят, пошли? А то Дисней нас не дождётся. Микки отчётливо услышал чей-то вздох. И еле сдержал торжествующую улыбку — вот, так тебе и надо, Коул или Дирк. Раз уж пошёл вместе с нами. Ник шагнул со своего места первым, госпожа Валери — за ним. И Микки уже ожидал, что отправится сразу за ними. Но Коул решил его обогнать. И, к сожалению Микки — ничего его не остановило. Микки пошёл за ним, и они вчетвером покинули человеческий двор без клочка зелени, заставленный машинами. Микки невольно подумал — неужели людям приятно так жить, во всех этих выхлопных газах, без возможности любоваться природой? И решил — нет, не нравится им это. Ведь во дворе не было лавочек, на которых могли бы сидеть старенькие мыши… ой, он сам себя поправил — люди. Они вышли на улицу. Такую же серую — дома, асфальт — как и в родном Маусхаусе. И вдруг Микки услышал топот — оттуда, откуда они пришли. Звук был таким громким, что он никак не мог связать его со своими одноклассниками. Но это были таки они — они бежали за ними, будто боялись остаться одни — или с Генри. А в самом конце шла далеко не спортивная Нелли. Госпожа Валери, явно уже успокоившись, встретила их улыбкой и указала на дальний край улицы, на которой они стояли: — Нам сюда, ребят. Надеюсь, музей ещё не закрыли. И снова направилась вперёд — за Ником, который уже сделал несколько шагов. Коул, посмотрев на Микки, как ему показалось, зло — за ними. Микки пожал плечами — удивившись, как легко это получилось в новом для него теле — и пошёл четвёртым. Он ведь не суеверен, пытался убедить себя в этом он. И растерянно заоглядывался по сторонам. Он просто не мог понять — как это, на улице, как и в том доме, не было людей? Только они — он взглянул назад — большей частью класса вместе с госпожой Валери и телохранителями шагали вперёд. И решил спросить об этом у Аримана. И сам удивился этой мысли — раньше бы он объяснения ждал от мамы. Но тут вспомнился именно Ариман. Хотя… Микки прекрасно понимал, что тот много, ой как много знает о человеческом и мышином мире и их взаимодействии. И пока он об этом думал, шёл на автомате — как же трудно ему давался такой контроль над мыслями и телом, тем более, этим, чужим, человеческим. И чуть не пропустил момент, когда госпожа Валери сказала: — Вот мы и дошли до первой витрины. Мик, посмотри, пожалуйста, как самый находчивый, что у тебя на футболке. Или, точнее, кто. Микки послушно остановился и уставился в прозрачное стекло витрины. Некоторое время никак не мог ничего увидеть и уже было испугался. Но тут вдруг увидел себя и одну из любимых футболок, на которой уже были нарисованы не большие мыши с музыкальными инструментами, а худощавый брюнет — явно человек — с ярким сценическим макияжем и какими-то внутренностями, как Микки решил, сердцем, похожим на человеческое, в руке. Кто-то сзади восхищённо присвистнул, и Микки невольно улыбнулся. А Ник объяснил: — Когда эта группа выступает в человеческом мире, то называется «Lacoona». Можешь погуглить. И да, тогда в ней три человека. И у тебя на футболке их вокалист — очень загадочная, тёмная, но привлекательная личность. Микки снова взглянул на мужчину на футболке. И ему показалось, что тот ему подмигнул. Он только задумался — такого не может быть, на футболке же не живой человек. Однако почти сразу же вспомнил фотографии из истории о мыше-Избранном, которые двигались. И решил — почему бы этой картинке так не делать? И за этими размышлениями чуть не пропустил то, как госпожа Валери почти скомандовала: — Посмотрите-ка, в кого вы превратились, ребята. Микки хотел было отскочить от витрины — как он подозревал, готовилось начаться столпотворение. Но та сама собой увеличилась — став способной отразить их всех. Так что он всё-таки посмотрел на себя — не на футболку, на которой хотел увидеть новый принт. А именно на себя. Ставшего, как ему показалось, красивым, хоть и немного нескладным и худеньким подростком. Почему-то с длинными русыми волосами, завязанными в хвост — ему стало странно, ведь в мышином теле его шерсть не была длинной. Посмотрел на остальных — и невольно улыбнулся. Настолько милым было зрелище того, как ещё недавно мыши рассматривали себя-людей. Кто восхищённо — как, например, Нелли. Ей действительно шёл, как казалось Микки, образ милой девочки в очках. Так он отражал её характер застенчивой девочки, которая предпочитала книги мышам. А вот Коул явно злился — по крайней мере, так мерещилось Микки. Он озлобленно хмурился и поднимал руки, напрягая мускулы, которые значительно уступали мышцам его любимого человеческого актёра — Арнольда Шварцнеггера. И обратил внимание на эту забавную, по мнению Микки, пантомиму не только он — Ник тихо сказал Коулу — аж Микки удивился, как смог услышать: — Не парься. Это тело отражает состояние твоего мышиного тела на данный момент. Ты вполне можешь его исправить. Всего несколько лет с тренажёрами. Коул кивнул и, не поблагодарив, отошёл. За ним — все остальные. Почти все. Только одна из Тройняшек осталась любоваться хорошеньким личиком. Пока госпожа Валери не кашлянула и не сказала: — А теперь мы идём в музей. Надеюсь, нас ещё пустят. Та самая одна из Тройняшек отскочила от витрины и присоединилась к ним. И они бодро зашагали к неизвестно где находящемуся музею. Точнее, Микки-то знал его адрес — но не представлял даже, где они сейчас и сколько им идти. Оказалось — недолго. Они буквально прошли до конца улицы и повернули — и перед ними будто из ниоткуда возник маленький красный домик с надписями «Музей Уолта Диснея» и «Микки Маус». Микки невольно вспомнил, что когда-то искал информацию об этом музее. И что нашёл не один домик, посвящённый мышам, а целый комплекс зданий. Однако решил не думать об этом — мало ли какие странности вполне могли здесь быть. Тем более, что надо было отвлечься от собственных мыслей. Ведь в домике открылось маленькое окошко, и Микки услышал женский голос. Обладательница его — Микки осознал, что это кассирша — говорила: — Вам сколько билетов? И учтите, мы через пятнадцать минут закрываемся. Микки мимовольно испугался. Ну что они смогут посмотреть за столько времени? А вот госпожа Валери выглядела очень спокойной. Она посмотрела на их — и попросила кассиршу: — Нам три взрослых и девять детских билетов, пожалуйста. Микки вспомнил, как они смотрелись в витрину, и подумал, что им, таким почти взрослым, как ему показалось тогда, придётся доказывать, что им на самом деле нужны именно детские билеты. Однако кассирша громко устало вздохнула и начала отсчитывать билеты действительно из разных стопок. И Микки против воли задумался — так это всё выглядело несовременно, это окошечко, эта неприветливая кассирша… И решил спросить у кого-то, что это значит. Но не сейчас. В данный момент он входил следом за другими в неприметную узкую дверь. Вошёл — и осмотрелся: как это место выглядело. И не смог понять, куда попал. Он ведь смотрел фотографии музея в интернете. А здесь оказался сильно урезанный вариант, как ему показалось. Эта маленькая комнатка не походила на те просторы, которые люди снимали, как ему померещилось, с высоты. Однако додумать эту мысль ему не дали — госпожа Валери остановилась перед статуей огромного — вернее, в человеческий рост — мыша. Если Микки правильно помнил, это был главный герой мультиков Диснея. Микки Маус, принты с которым были на большинстве детской одежды Микки. Так что Микки просто не мог его не узнать. Госпожа Валери кашлянула, привлекая к себе внимание учеников. И начала рассказывать — прямо как на уроке: — Итак, знакомьтесь, ребята. Это статуя первого мыша с такими же способностями, как у вас. Микки взглянул на огромного мыша как-то по-другому — чувствуя благоговение, что ли? И был уверен, что остальные тоже ощущали нечто похожее. А госпожа Валери снова прокашлялась — Микки захотелось предложить ей чудотворные таблетки и сиропы, которые всегда ему так помогали — и продолжила: — По легенде, Микки и Минни Маус — одни из первых мышей-путешественников в человеческий мир. Они показались Уолту Диснею и впечатлили его так, что он решил снять о них мультфильм. И тут вмешался Ник: — Конечно, они были не такими большими, как эта скульптура. Но они врезались в память гению, и остались навечно в памяти людей и мышей. Микки явственно услышал чей-то восхищённый вздох. И задумался, что что-то Ник не похож на простого телохранителя. Вряд ли бодигард — ему так казалось — мог бы так выразиться. Однако госпожа Валери не дала ему додумать мысль. Она продолжила историю семейства Маус — Микки сразу же вспомнил о Мышином семействе, которому поклонялись мыши: — Они появились здесь ненадолго — в своих телах, конечно же. В образе людей они ходили сюда не раз. И теперь мы всегда в первую экскурсию в человеческий мир просим у Микки благословения. Коул, как всегда, перетянул одеяло на себя. Видимо, ему стало скучно, вот он и спросил — серьёзным тоном, будто его действительно это интересовало: — Какого Микки? Нашего или этого? Микки услышал негромкие смешки за спиной. А вот госпожа Валери ответила — тоже без доли шутки в голосе: — Разумеется, нашего. Ты что, не знал — наш Микки — реинкарнация того Микки Мауса, который приходил к Диснею и заставил его снять мультики? — Обернулась к Микки и поинтересовалась — всё тем же голосом: — А кто исполнял роль Минни? Дружные смешки стали громче, и Микки почуял нечто похожее на удовольствие оттуда, где стоял Коул. И невольно улыбнулся. Хоть и не узнал, откуда в списке его магических талантов взялась эмпатия — или как там называют умение чувствовать чужие эмоции? Госпожа Валери нахмурилась, как всегда делала, когда Коулу удавалось увести её от первоначальной темы разговора, и сурово, что так не шло, по мнению Микки, её красивой человеческой внешности, предложила: — Попросим-ка благословения у Древнего. Поверьте, это вам очень нужно. Откуда-то из-за плеча Микки голосом, таким похожим на тот, который был у неё в мышином теле, пропищала Нелли: — А есть какая-то общепринятая формула обращения к Древнему? Микки прекрасно понимал, что ей бы так было легче, чем если бы надо было всё самой придумывать. Так что понадеялся, что такая формула всё-таки существовала. Всё-таки Нелли не виновата была, что у неё такой образ мышления. Но, к сожалению — как для Нелли, так и для сочувствующего ей Микки — госпожа Валери не произнесла несколько нужных слов, а пожала плечами и сказала: — Нет такой формулы, Нелли. Говори с ним, как хочешь. Может, он даже ответит. А уж благословение даст точно. Микки услышал где-то за спиной голос кого-то из тройняшек. Тот — или та — Микки никогда не был в состоянии различить их между собой — задал или задала вопрос: — А что, Древний когда-то кому-то отвечал? Госпожа Валери прикрыла глаза — прямо как мама, вспомнил Микки, когда о чём-то задумывалась. Однако ответила не она — а Ник: — Есть легенды, что да. — Пожал широкими плечами — такими, какие хотел бы иметь и Микки — и продолжил: — Правда, у мышей, людей и даже кошек есть столько легенд… Микки невольно задумался — как всегда, когда слышал похожие фразы о кошках — они какие-то особенные, что когда мыши о них вспоминали, то их голоса звучали так странно? Чуть ли не с преклонением? И что означало это «даже»? Один — как показалось Микки, таки парень — из тройняшек протянул «Я-а-асно...», и вдруг раздался явно усиленный техникой голос кассирши: — Пять минут до закрытия. Прошу вас, молодые люди, поскорее покинуть помещение. Микки было так непривычно услышать о себе и окружающих «молодые люди». И, как ему показалось, не только ему. За спиной он услышал восхищённый шёпот Коула и Дирка, хоть и не смог разобрать слов — но ему показалось, что они обсуждали именно эти слова. Госпожа Валери же вздохнула — а Микки невольно задумался, почему же время пребывания здесь им не могут продлить — и попросила учеников: — Пожалуйста, попросите благословения у Микки. — И устало добавила пару секунд спустя: — Не нашего. И мы пойдём. Микки услышал тихонький голос Нелли. И удивился — почему она говорила вслух? Прислушался — но так и не разобрал слов. И успокоился — наверное, и остальные не слышали, что там она шептала. А сам он просил: пусть всё будет хорошо у них с мамой и Ариманом, пусть они продолжат общаться с людьми — пусть мама и через паутину. И робко добавил: чтобы и он мог податься в человеческий мир, когда захочется. Или будет нужно. Да, он торопливо прибавил к молитве — когда это будет необходимо. Закончил обращение к мышу-тёзке и обернулся — и не смог сдержать улыбки. Настолько… колоритно выглядели мыши — пока люди, которые стояли с закрытыми глазами и беззвучно — почти все, кроме Нелли — шевелили губами. Да и ситуация выглядела комически. Для его временно человеческих глаз и ума, как он позже помнил. «Молиться» статуе персонажа мультиков было странно. А вот мышиная сторона его сущности, пока что задвинутая на задворки сознания, ничему не удивлялась. Она и заставила его не показывать шока. А тут и все очнулись — пока он решил, что лучше делать. И госпожа Валери, тоже открывшая глаза — Микки удивился: она ведь не впервые здесь, зачем ей опять обращаться к Покровителю? — сказала уже им: — А теперь выходим, ребят. И пойдём в какое-то кафе. А то человеческий голод мышиными блюдами не утолить. И Микки неожиданно заметил — он таки очень голоден. И уже снова первым вышел следом за Ником и госпожой Валери. И почему-то они направились в ту сторону, откуда пришли. Микки уже собрался спросить, уверены ли взрослые, что им нужно именно туда. Однако его опередил Коул — он спросил: — А там точно есть какая-нибудь кафешка? Госпожа Валери остановилась, обернулась и улыбнулась — многообещающе, как показалось Микки — и ответила: — Да, есть. Мы просто мимо неё не проходили. И пошла дальше. Все — за ней. И они прошли знакомый дом, почему-то показавшийся Микки гораздо ниже, чем когда они из него выходили. Миновали ещё несколько не слишком высоких — очень похожих на мышиные — скучных серых домов. И Микки невольно задумался, почему родной серый — цвет его шёрстки — цвет показался ему таким скучным. Правда, почти сразу списал это на человеческое восприятие. Люди ведь, как он знал, отличались от мышей не только размерами. И вынырнул из размышлений как раз вовремя. Они уже все стояли возле открытых дверей кафе со смутно знакомой Микки надписью. Он присмотрелся — и понял, где слышал это название. И радостно почти выкрикнул: — Аркобалено! Я знаю это кафе! Мне такие вкусные пирожные отсюда приносили! Поднял взгляд выше — и действительно увидел вывеску с нарисованной радугой. Именно такую, которую всегда представлял, когда вспоминал об этом кафе, в котором уже так долго мечтал побывать. Госпожа Валери поинтересовалась: — Мы доверяем Мику? Микки уже приготовился было к крикам: «Нет! Он мутный!», и уже мысленно собрался топать к другому кафе, но неожиданно услышал тихое «Да». Посмотрел назад — кто же это произнёс — но все стояли с такими невинными лицами, что так и не смог понять. Госпожа Валери же решительно, как делала почти всегда и почти всё, подошла к двери кафе, что-то прочитала — режим работы, как подумалось Микки — удовлетворённо вздохнула и повернула ручку двери. Микки подумал, что она вот сейчас войдёт первой, однако её опередил Ник. Он вошёл, пару минут побыл внутри, и когда вышел, то разрешил им: — Входите, ребята. Всё чисто. И Микки сразу вспомнил фильмы о телохранителях. Что те проверяли место, куда надо было войти подопечному, прежде чем тот входил. Так что совершенно не обиделся, что их заставили ждать. В отличие от кого-то из тройняшек. Микки ясно слышал за спиной, как они переговаривались — кто-то из них возмущённо шипел — как это они ещё не зашли? А второй кто-то ответил — тихо-тихо, но уверенно, что всё хорошо, надо же было проверить. А Микки поддался такому настроению. Он тоже уже почти обратился к госпоже Валери, почему им нужно столько стоять под дверью. Однако госпожа Валери опередила их всех — она пригласила их: — Входим, ребята. — Подмигнула Микки, и предложила: — И попросим Мика рассказать нам о десертах, которые подают здесь. Ты ведь расскажешь нам, Мик? Микки кивнул. И опять четвёртым вошёл в кафе — следом за Ником, госпожой Валери и Коулом, который снова решил его обогнать. А все остальные вошли уже за ними. И кто-то не сумел сдержать восхищённого вздоха. И Микки понял эту одноклассницу — почему-то ему показалось, что это была девочка. Ему очень понравился интерьер зала, в котором они оказались — голубые стены, облака на них. Не нарисованные — плоские, а, как убедился Микки, прикоснувшись к одному из них — рельефные. И каждый стол — столиком Микки бы не назвал ни один, настолько много народу могло уместиться за каждым — был окружён прозрачной завесой всех цветов радуги. Микки хотел присесть за один из них — ему было уже сложно стоять на человеческих ногах, он пока к ним не очень не привык. Но никто не отходил от него — так что он вынужден был ждать. Впрочем, недолго пришлось. Уже пару минут спустя — человеческих, гораздо длиннее, чем мышиные — к ним подошла девушка в разноцветном переднике поверх наряда, похожего на тот, который всегда носила госпожа Валери — белой полупрозрачной блузки и чёрной длинной юбки. Девушка доброжелательно и приглашающе — как показалось Микки — улыбнулась и спросила: — Вас провести к столику? Микки удивился, что она один из таких больших столов, как здесь, у них, назвала столиком. Однако почти сразу же осознал, что это вполне подходит месту. Это ведь кофейня, хоть и на больше народу, чем большинство, как ему померещилось. А в кафе столики, не столы, как он помнил. Госпожа Валери ответила: — Да, если можно. Хотя Микки и так привлекал ближайший к ним стол. Микки бы с удовольствием уместился на диване с одной его стороны и… уснул. И пока он ловил за хвост эту почти сбежавшую с его мозга мысль, девушка подвела их именно к тому столу, за который ему так хотелось. Госпожа Валери присела именно на тот светлый диван, который так ему понравился. Тройняшки устроились на таком же напротив. А возле госпожи Валери сели Ната и Нелли. Микки понял, что ему надо располагаться на одном из незанятых стульев, кажущихся такими неудобными. И поскорее. А то вот уже на один пристроился Дирк, возле него — Коул. Но не пришлось — госпожа Валери таки пригласила его на диван, и Микки невольно задумался, что ему сегодня везёт: — Садись к нам, Мик. Ты вроде бы худенький в этом теле. Откуда-то со стороны стульев послышался смешок. А Микки, стараясь не обращать на это внимания, присел с краю. И когда он занял место, к ним приблизилась официантка — брюнетка в такой же форме, как та девушка, которая проводила их к столику. Она положила перед каждым меню, и у неё в руках осталось ещё два. Она недоумённо, как почудилось Микки, посмотрела на них — а после на телохранителей, которые стояли с двух разных сторон стола. И спросила: — А вы не будете садиться? Ник улыбнулся, показав безупречные зубы, и покачал головой, не вдаваясь в объяснения: — Нет-нет, спасибо. Можете идти — мы позовём вас, когда будет нужно. Микки невольно подумал, как они это сделают, однако почти сразу заметил прямо на столе, возле того места, где сидела госпожа Валери, кнопку. А госпожа Валери почти приказала им: — Разбирайте меню. Вам срочно нужно пополнить запасы сахара в организме. Все послушно пододвинули к себе меню — огромные листы ламинированной бумаги. А госпожа Валери бы сказала что-то ещё, как понял Микки, но её перебил страшно недовольный — как померещилось Микки — Коул: — Здесь только сладкое. А я сладостей не ем. Госпожа Валери улыбнулась — и объяснила: — Я вот тоже — в мышином мире не ем. А здесь — просто должна. Ведь сладости помогают справиться со стрессом путешествия. — Строго взглянула на Ника и Генри и обратилась уже к ним: — Вам тоже надо, парни. Ник посмотрел на неё — каким-то испуганным, как показалось Микки взглядом — и ответил вопросом на вопрос далеко не тем глубоким, красивым голосом, которым всегда разговаривал, а похожим на голос того же Коула: — Ты уверена? — Госпожа Валери кивнула, а он продолжил всё тем же голосом: — Но… я ведь всего лишь телохранитель. И моя обязанность — оберегать вас, что бы ни случилось. Госпожа Валери продолжила его убеждать — устало, и Микки понял, что ей и правда нужна подзарядка: — Ты, конечно, крутой. Но не настолько, чтобы выдержать целый день в человеческом мире без помощи. Ник пожал плечами — и объяснил: . — С предыдущими заказчиками я всего лишь пил вторую порцию зелья. И продолжал работать. Госпожа Валери покачала головой — будто бы не веря, что с ним так обходились. И сказала голосом — нетвёрдым, сочувствующим: — Но мы не твои предыдущие заказчики. — И приказала уже нормальным для себя голосом: — Ну-ка садись сюда — и будем пополнять запасы энергии. — Подняла взгляд на Генри и добавила: — Вас это тоже касается, молодой человек. Они оба послушались — да и невозможно было не повиноваться, как показалось Микки. А Микки задумался — как же им придётся выполнять собственную работу. И, видимо, не один он об этом думал — госпожа Валери встряхнула волосами и объяснила: — В человеческом мире есть куча мест, в которых нам, мышам, невозможно навредить. И это кафе стоит на одном из них. — Она хмыкнула и повела дальше: — Но это касается только мышей из нашего мира. Те бедные несмышлёныши, которые живут безвылазно в мире людей, вполне могут пострадать. Она грустно вздохнула и замолчала. Некоторое время за столом царила напряжённая тишина, пока кто-то из тройняшек не спросил, неожиданно обратившись к Микки: — Мик, ты можешь подсказать, что здесь можно вкусного съесть? Микки перевёл взгляд на одну из тройняшек, но, видимо, не узнал, кто с ним говорил, ведь она покачала головой и указала на одного из своих братьев. И тот кивнул — мол, я всё так же жду твоего ответа. И объяснил — и Микки с удивлением заметил, что узнал его голос, как делала это каждый раз в школе госпожа Валери, заставляя его изумляться: — Ты же говорил, что тебе приносят десерты из этого кафе. Вот я и подумал, что ты можешь знать, что здесь вкусненького. Микки задумался, вспоминая те контейнеры, которые таскал из человеческого мира, из этого, как он думал, кафе Ариман. И попытался поскорее ответить: — Мне больше всего нравится чизкейк. — И быстренько добавил, неожиданно для себя: — И тирамису. И панна-котта! А какое здесь джелато! Госпожа Валери вдруг улыбнулась — и Микки её понял; он осознавал, что со стороны смотрится смешно. И страшно неразборчивым — сколько десертов назвал! Так что запретил себе говорить, что вообще-то Ариман приносил отсюда не только итальянские десерты, но и из кухни других народов мира, и большинство из них ему очень нравились. А ещё — какао с маршмеллоу, который Микки так любит, в большом картонном стакане, благодаря чему его хватало на несколько раз — с магической подпиткой, разумеется. Однако никто смеяться не стал. Одноклассники всего лишь улыбнулись, а всё тот же из тройняшек кивнул и серьёзно сказал: — Ладно, доверюсь твоему вкусу. Я бы попробовал джелато с сиропом каким-то ягодным. Микки уже подумал, что тот будет его заказывать, но ещё одна из тройняшек откашлялась и сказала ему: — Нейт, ты будешь мороженое? Это ведь итальянское мороженое. Но ведь на улице так холодно. Ты заболеешь и... Нейт — Микки подумалось, что он таки мог бы научиться отличать его от сестры и брата — продолжил с весёлой улыбкой: — И умру? Ты это хочешь сказать? — Задумался, как почудилось Микки, и с взглядом, который подтверждал, что он сейчас находился далеко не в кафе в человеческом мире, решил: — Тогда съем порцию тирамису. — Снова улыбнулся — и обратился к сестре: — Оно ведь не заставит меня заболеть? Второй из тройняшек с улыбкой покачал головой. Госпожа Валери же с только ей известной целью оглядела сидящих за столом и попросила: — Расскажите каждый, что хотите съесть и выпить. Я сама закажу. Начала, конечно, послушная Нелли. Она тихонько ответила — краснея и смущаясь, будто говорила что-то не совсем подходящее случаю: — Я помню, какой вкусный чизкейк приносит каждый раз на день рождения Мик. Вроде бы он отсюда? Микки кивнул. И против воли улыбнулся — так ему приятно стало, что она так хорошо помнит. А госпожа Валери спросила: — А чем запьёшь? Нелли снова опустила взгляд на меню. И всё так же робко ответила, видимо, заново перечитав несколько строчек: — Если можно, фруктовый чай. Госпожа Валери ответила: — Конечно, можно. — Вытащила телефон, что-то ввела в нём — Микки подозревал, что записала пожелания Нелли. И продолжила: — Ребят, расскажите мне всё-таки, кто что хочет. На нас уже люди косятся. Микки — и, как ему показалось, не он один — испуганно огляделся на соседний стол. Вроде бы никто на них не смотрел. На проход между столами — там как раз несла поднос высокая девушка в радужном переднике. Но на них внимания не обращала. Однако одноклассники всё-таки зашевелились. Кто-то снова посмотрел в меню. А вот Ната попросила: — Возьмите для меня, пожалуйста, панна-котту. Когда-то давно родственники приносили. Хочу сравнить. Госпожа Валери кивнула и записала. А Микки задумался — что же он хотел сейчас? И чуть не пропустил того, как Коул попросил для себя Семифредо Амаретто. И подумал, что госпожа Валери вот сейчас собралась записывать для того, чтобы потом заказать. Но она вдруг ответила: — Коул, я бы с удовольствием. Но тебе нельзя. — Коул уже открыл рот — наверняка чтобы сказать, что всё ему можно, что он вот сейчас возьмёт этот десерт — и всё будет хорошо. Но госпожа Валери покачала головой — и успела первой: — Вам всем нельзя есть такие десерты в мире людей. Нет, не круглосуточно. Алкоголь на мышиные организмы влияет по-другому. Вдруг Нелли подняла руку, будто в школе. Госпожа Валери улыбнулась — как и ещё кто-то из тройняшек. И пригласила: — Спрашивай, Нелли. Я же вижу, ты что-то хочешь сказать. Нелли смущённо некоторое время помолчала, но никто не успел разозлиться, как показалось Микки, и всё-таки сказала: — Но ведь в том же тирамису есть тоже алкоголь. Его тоже нельзя? А я так хотела съесть когда-то. Микки почудилось, что этот вопрос озадачил госпожу Валери. И она некоторое время не отвечала. Наверное, собиралась с мыслями, подумал Микки. И всё-таки ответила: — Нам дали список десертов, которые вам нельзя заказывать. И тирамису среди них нет. Микки захотелось спросить, что же есть в этом списке. Вдруг он что-то бы захотел оттуда? А нельзя. Однако его опередил Коул: — А что же нельзя? Госпожа Валери взглянула на экран телефона, что-то там прокрутила, прочитала — и ответила: — Ну, например, сабайон, ромовую бабу. И фрикшейк, трдельник. По разным причинам. Коул вздохнул и поделился: — А я вот как раз так хотел попробовать трындельник. И прозвучал при этом вполне искренне. Но за несколько лет общения с ним Микки уже научился различать его интонации. Как и госпожа Валери, которая поправила его — учительница ведь: — Трдельник. Но нельзя, Коул. Вам бы лучше поесть всё-таки какого-то чизкейка. — Она замолчала на несколько секунд и продолжила, будто вспомнив: — Вроде бы здесь подают целый. — Радостно воскликнула: — О, точно! Закажу целый чизкейк. — Обернулась к тройняшкам и Нате: — Простите, ребята, но вам тоже придётся давиться чизкейком. Нейт наигранно-обиженно взглянул на неё, надув и без того пухлые губы, и госпожа Валери рассмеялась. И нажала кнопку вызова официантки. Микки уже приготовился долго ждать её, но та появилась буквально пару секунд спустя. Подошла к их столу, держа в руках планшет — видимо, для записи заказов, понял Микки — и уточнила: — Вы уже готовы заказывать? Госпожа Валери снова опустила взгляд на меню. И Микки подумал: неужели она ещё что-то решила заказать? Впрочем, она уже через пару секунд задала вопрос: — У вас ещё есть целый чизкейк? Мы хотели бы его заказать. Официантка посмотрела что-то в планшете, кивнула коротко стриженой головой и сказала: — Да, должен быть. Оформлять заказ? Госпожа Валери кивнула, и официантка — Микки вдруг заметил у неё на блузке бейдж с именем «Мэри» — пару раз провела пальцем по планшету. А госпожа Валери продолжила: — И, если можно, три чайника фруктового чаю. Микки — да и не он один, как он был убеждён — захотел спросить: «Зачем нам столько?», однако не посмел. А Мэри продолжила, как Микки понимал, стандартную процедуру оформления заказа: — Может, есть какие-то особые пожелания? Микки внутренне приготовился, что вот сейчас госпожа Валери скажет, что их у них нет — и Мэри направится на кухню, передавать заказ. Однако госпожа Валери неожиданно сказала: — Можно попросить вас порезать чизкейк на двенадцать порций? Микки ожидал каких-то эмоций на не очень красивом лице Мэри — но та только записала их желание. И Микки невольно задумался — почему же в таком случае нельзя было заказать двенадцать порций чизкейка, а надо было брать целый. Однако решил забить — эти взрослые такие странные. А Мэри тем временем спросила — голосом, показавшимся Микки усталым: — Что-нибудь ещё? Госпожа Валери снова посмотрела в меню — и Микки опять задался вопросом, чего же ещё она хочет. Но она не стала заказывать ещё какое-то блюдо — она тоже утомлённо попросила: — Если можно, двенадцать тарелок, кружек и столовых приборов. Микки стало интересно — часто ли Мэри получала подобные заказы. Однако после вспомнил, что столы на двенадцать посетителей в этом кафе были. За одним из них они вообще сейчас сидели. Так что вдруг кто-то ещё приходил большими компаниями и заказывал посуду и приборы на них? Начал ждать, что же госпожа Валери закажет дальше. Ему было правда любопытно. Но она не сказала ничего о сахаре к чаю, о ножах. А Мэри вскоре отошла от их стола, и Микки ожидал, что вот сейчас начнутся разговоры, смех, и вообще станет веселее. Но одноклассники и взрослые сидели в каком-то странном оцепенении — будто им было очень плохо. Микки собрался было позвать на помощь. Выглядело ведь это всё так страшно. Однако не успел — к нему в мысли кто-то постучался. Он не смог бы объяснить, как это почувствовал, но будто кто-то постучал в дверь — но не на самом деле, а в его сознании. Он взглядом, наверняка со стороны кажущимся испуганным, снова посмотрел на соседей по столу. Все всё так же сидели тихо — подозрительно тихо. А к нему в голову кто-то рвался. Так нагло ломился, будто хотел свести его с ума. И Микки понимал, что до этого осталось недолго. Так что пригласил постороннего в мысли — как его учил Дарэл. И удивился, что это оказался Генри. От которого он ни в коем случае такого не ожидал. Ну не выглядел этот… — Микки хотелось назвать его дуболомом — на знатока подобного рода магии. Тот хмыкнул — Микки заозирался, не услышал ли его кто-то, но все сидели всё так же заворожённо. А Микки запоздало понял, что сказал… точнее, подумал, слишком много странного. Так что постарался перестать думать. Правда, у него это не получилось. Как и всегда. Ему было интересно — почему же Генри решил с ним заговорить, да ещё таким образом. И Генри, видимо, всё-таки поймал эту мысль. Ведь наконец-то заговорил — мысленно, конечно же: «Я не могу сейчас долго болтать. Я сейчас дам тебе свои контакты. И ты попросишь Аримана со мной связаться». И Микк дальше услышал последовательность цифр, похожую на номер телефона. Задумался — сможет ли запомнить. И понадеялся, что да. И хотел было спросить, что это всё значит. Но, как ему показалось, Генри уже выбрался из его разума. И одноклассники зашевелились. А вот и Мэри принесла огромный пирог. Микки узнал — это был таки чизкейк. Большущий, пахнущий так одурительно… Микки невольно сглотнул слюну и поймал на себе чей-то насмешливый взгляд. Ему захотелось ответить: «Что, я виноват, что так реагирую?» И добавить — с тем же ехидством: «Будто тебе так легко сдерживаться». И заметил, что несколько одноклассников уже протянули руки к десерту. И еле удержался от того, чтобы взять с них пример. Но таки сдержался. И теперь отстранённо следил за тем, как госпожа Валери приняла от Мэри огромное блюдо. Поставила его на стол — Микки удивился, почему это не сделала Мэри. А к ним тем временем подошла ещё одна девушка в форме этого кафе. Она поставила на стол очень много тарелок — Микки понял, что двенадцать, как они и хотели. А Мэри отошла от их стола. И вернулась буквально пару десятков секунд спустя с приборами. И госпожа Валери раздала им всем тарелки и приборы. Причём — Микки удивился — не с помощью магии. Хотя почти сразу понял — вряд ли бы она могла её применить здесь, при людях. Положила на каждую тарелку по огромному куску чизкейка — оказалось, что его таки порезали перед тем, как подавать им. «Какой сервис!» — восхитился он и принялся за еду, подождав сначала, пока это не сделал кто-то из тройняшек. Не хотелось набрасываться на еду первым. Откусил кусочек — и еле сдержал блаженный стон. Всё-таки это был его любимый десерт, любимый сыр, любимые ягоды, любимый соус, любимый размер порции… В общем, всё любимое. Съел примерно половину и решил посмотреть, как остальные справлялись со своими порциями. И до него дошло, что они делали всё очень похоже на то, как всегда вели себя. Тройняшки — почти синхронно подносили десертные вилки ко ртам. Макс — робко надкусывал. Ната ела по всем правилам этикета — как Микки и ожидал от неё. Зато Коулу и Дирку, которые громко чавкали и роняли на себя кусочки ягод, хотел вручить салфетки и заставить есть потише. Чуть не забыл, что с ними была и Нелли. Взглянул на неё — она тоже ела аккуратно, и выглядело, что она о чём-то задумалась — как и всегда, впрочем. Кинул робкий взгляд на взрослых. Они все трое ловко управлялись с приборами. Но госпожа Валери тоже на него посмотрела — и он понял, что надо бы отвести взгляд и доесть свой кусок чизкейка. Вкуснейший кусок. Тем более, что к ним уже приближались Мэри и та, вторая, официантка, имени которой он не прочитал на бейдже. Они несли подносы, на которых стояли маленькие чайнички. И Микки понял, почему госпожа Валери заказала целых три чайничка. Они были такими маленькими, что их и правда было нужно столько на их всех. Официантки отошли. И кто-то из тройняшек недовольно пискнул — интересно это прозвучало человеческим голосом: «И как нам пить?» Но все промолчали. А Микки понял — сейчас им должны были принести кружки. Зря, что ли, госпожа Валери о них говорила Мэри? И оказался прав. Очень-очень скоро — Микки показалось, что прошло не больше минуты — к ним вернулись Мэри и её коллега. Они поставили на стол — перед каждым и каждой из них — по кружке. И удалились. А госпожа Валери разлила вкусно пахнущий чай по кружкам. Микки сначала не хотел брать свой чай, но вскоре понял — ему таки нужно запить лакомство. Так что отхлебнул маленький глоточек — и не заметил, как выпил всю кружку. Поднял взгляд на госпожу Валери. Она смотрела то на кого-то одного из них, то на другую. Видимо, ждала, пока все выпьют чай, осознал он. И, всё-таки дождавшись, объявила: — А сейчас мы заплатим и возвращаемся в наш мир. Вы достаточно подкрепились, чтобы пережить возвращение. Микки — как и почти все — начал рыться в карманах. А госпожа Валери нажала кнопку, и к ним вернулась Мэри. Госпожа Валери попросила счёт, и Мэри буквально пару минут спустя принесла книжечку всё тех же цветов радуги. Госпожа Валери открыла её, взглянула, удовлетворённо вздохнула — и потянулась рукой к сумочке. А Нейт — если Микки правильно помнил имя этого одного из тройняшек — протянул как раз к ней руку с зажатыми в ней несколькими купюрами. И когда госпожа Валери недоумённо посмотрела на него — объяснил: — Это за нас троих. И продолжал настойчиво тянуть конечность даже когда госпожа Валери покачала головой и сказала: — Я не могу их принять. Отдашь мышиными деньгами. Микки понял, что ему сейчас стало очень странно. И наверняка не ему одному. Но он — и наверняка все остальные — сразу же перестал удивляться, когда госпожа Валери, настороженно оглянувшись, объяснила: — Мы ведь здесь ненадолго, ребят. И наши вещи превращаются в человеческие вместе с нами тоже — ненадолго. Так что ваши деньги могут внезапно стать мышиными. А мы всегда берём с собой немного человеческих денег — как раз для этих случаев. Микки уже ожидал, что кто-то будет переспрашивать — сколько им надо потом вернуть. Однако Нейт кивнул — и, судя по всему, успокоился. Госпожа Валери положила несколько купюр — каких-то только смутно знакомых Микки зелёных — в книжечку-счёт. И сказала, почти приказала им: — Собирайтесь. Сейчас будем выходить. Микки послушно поднялся. Оглянулся на стул — и вдруг увидел на нём куртку. Подумал — вдруг её забыл предыдущий посетитель, который сидел на этом стуле за этим столом. Однако вспомнил — когда он садился, то никакая куртка здесь не висела. Присмотрелся — и понял, что она была очень похожа на одну из тех, которые ждали его в шкафу. И уже хотел спросить, как она здесь оказалась. Но его опередили — Дирк спросил, как часто делал, грубо: — Какого хрена она здесь? Микки недолго подождал, как ответит госпожа Валери. Но она отошла от стола — Микки невольно заметил, что на ней уже было светлое пальто. Прошлась от стола до огромного окна напротив него. Некоторое время постояла возле окна — и вернулась к ним. И Микки, как и все остальные, наконец узнал причину появления куртки — госпожа Валери объяснила: — На улице дождь. Нам всё-таки надо немного пройти до квартиры госпожи Асии. И не замёрзнуть — я ведь всё-таки жду вас на уроках. Поэтому магия прислала вам ваши куртки. Надевайте быстренько, а я рассчитаюсь. Микки послушно начал одеваться. И все остальные взяли с него пример — наверняка никому не хотелось замёрзнуть. Госпожа Валери же поговорила о чём-то с Мэри. И приказала: — Выходим, ребят. Коул сразу встал и сделал несколько шагов. Однако выйти первым не успел — неведомым Микки образом его опередил Ник. И Микки понял, что так и должно было случиться. Нельзя было им первым из защищённого — он помнил о чудесном месте, в котором нельзя им навредить — места выходить. Всё-таки это была профессия Ника — охранять их. Вот и не стал повторять за Коулом. Остался на месте, ожидая, пока Ник проверит обстановку на улице. И долго ждать не пришлось — уже пару десятков секунд спустя тот вернулся, сказал: «Всё чисто», и госпожа Валери первой направилась в сторону двери. Нелли засеменила следом. А за ними — всё-таки Коул. «Успел», — так и читалось в его ауре. Микки хмыкнул и подался за ними. Приготовился, что идти надо будет долго. Да и ещё под проливным дождём. Но, к счастью для него — и для остальных, конечно же — дождь оказался не таким уж и сильным. Так что Микки уже бодрее зашагал следом за взрослыми и Коулом, слыша позади громкие — наверняка они ещё не научились владеть этими большими телами — шаги одноклассников и Генри. А ещё повезло ему — им, разумеется — что идти пришлось недалеко. Буквально пару минут спустя они очутились возле смутно знакомого Микки дома. Только почему-то он показался ему менее высоким, чем когда они спускались по кажущейся ему бесконечной лестнице. Госпожа Валери вытащила из сумочки магнитный ключ, приложила его к двери дома. И Микки уже начал ждать, что их не впустит — как не выпускало некоторое время назад. Так давно, подумалось Микки. Однако дверь распахнулась. Ник вошёл первым, нетерпеливый Коул сделал пару шагов следом — но, наверное, понял, что слишком рано, и остановился. А буквально пару минут спустя — кто-то сзади прошептал: «Почему так долго?» — Ник вернулся и объявил, что можно входить. Госпожа Валери зашла на этот раз первой. Нелли почему-то не стала её сопровождать — так и стояла растерянно, как казалось Микки, на прежнем месте. Зато за госпожой Валери направился Коул. А вот Микки в этот раз не очень-то и хотелось спешить. Так что он постоял ещё пару минут, вдыхая аромат человеческих машин — и увидев, что остались только они с Нелли и Генри, тоже вошёл в подъезд. Почему-то ему показалось, что тот вполне мог бы отличаться от того, из которого они выходили, чтобы податься в мир людей. Так что он внимательно рассмотрел доступное его взгляду пространство. И еле сдержал разочарованный вздох — подъезд всё-таки казался таким же. Бледно-зелёным, грязным. И пока он переживал разочарование, к нему подошли Генри и Нелли. Стоявшая же уже на первой ступеньке обычной лестницы госпожа Валери пригласила их: — Поднимаемся, ребят. Обещаю, не на тридцатый этаж. — И уже тише, чем обычно разговаривала, добавила: — По крайней мере, я на это надеюсь. Микки понял — это от неё не зависело. И поднялся на второй этаж. Удивился, не услышав ничьих больше шагов. Обернулся — нет, за ним следовал Коул. Но почему-то бесшумно, будто что-то скрадывало его шаги. Коул открыл рот и заговорил что-то. И Микки удивился, когда всё-таки услышал, как тот произносил: — Никогда больше не обгоняй меня, мелкий! Иначе пожалеешь! Ты ведь помнишь, какая у меня стихия? Микки таки вспомнил. Коул хорошо работал с огнём. Но огневик вряд ли бы сумел что-то сделать владеющему всеми стихиями — как выяснилось недавно, Микки — как раз такой. Хоть его магические таланты несколько и отличались от способностей некоторых одноклассников. Госпожа Валери догнала их — и вытащила из сумки ключи. И неожиданно открыла дверь. Хоть Микки и был уверен, что им нужно было ещё подняться. Госпожа Валери всё-таки пригласила их в квартиру. Почему-то на втором этаже — чем удивила Микки. Однако он решил промолчать. И войти следом за Коулом. Который неверяще взглянул на госпожу Валери. И, видимо, поняв её правильно, переступил порог квартиры. Микки — за ним. А что? Он всё же не обогнал Коула. За ними вошли все — и одноклассники, и телохранители. Генри вытащил откуда-то сумку — огромную, Микки не мог понять, где тот её прятал. И вытащил оттуда флаконы с зельем, очень похожим на то зелье, которое превратило их в людей, и у каждого в руках оказалось по флакону. Госпожа Валери приказала им выпить. И первой сделала это. И перед ними снова оказалась мышь в привычном для неё наряде, которая тоненьким голосом — таким мышиным — напомнила, что им тоже надо выпить зелье. Микки послушно расправился со своим. Посмотрел на других — и понял: они тоже выпили и превратились. По крайней мере, перед ним уже стояли мышиные, а не человеческие подростки. И госпожа Валери за Ником вошла во внезапно появившуюся дверь и поманила их за собой. Микки ступил за ней — после Коула, разумеется. И уже приготовился, что идти придётся долго. Но они буквально минут пять спустя оказались возле их с мамой двери в человеческий мир — у них двери в мышиный и человеческий мир были одинаковыми. Госпожа Валери постучала, и буквально пару секунд спустя им открыла мама. Микки почему-то ожидал увидеть её уставшей. Но она улыбнулась и пропустила их в коридор. Госпожа Валери пропустила Ника, Генри и Микки с одноклассниками. И, войдя в их с мамой квартиру, поблагодарила: — Спасибо вам, госпожа Асия, что разрешили воспользоваться вашей квартирой. Мы с ребятами пошли. И, пожалуйста, проследите, чтобы Мик хорошо отдохнул. Мама кивнула, и они все правда вышли. А мама отправила Микки в его комнату — и приказала не выходить до следующего утра. И он, конечно, послушался, хоть и не воспринял этот приказ всерьёз.