Приключения Микки

Вот уже несколько дней Микки не мог сдержать волнения и жил на успокоительных отварах. И почему-то ему казалось, что это нормально — так бояться выпускных экзаменов. И он почти всё время сидел с билетами по трём предметам, которые ему надо было сдавать — человековедению, английскому языку и истории мышей. Сначала хотел сдавать итальянский — но после осознал, что ещё рано. Он ведь только недавно пошёл на факультатив по этому предмету, а на экзамене наверняка потребовали бы более глубоких знаний. Вот и указал в заявлении вместо второго человеческого языка мышиную историю. Волновался, что её будет сложно сдавать. Но господин Дарэл — которого он уже с год называл просто Дарэлом — успокоил его. На одной из теперь таких частых встреч. Сказав, что ничего сложного на экзамене по этому предмету нет — всего лишь тест. А Микки знал о себе — тесты — его сильная сторона. То ли интуиция, то ли знания позволяли ему писать их всегда чуть ли не безупречно. И одноклассники всегда ему в этом завидовали. Правда, такие сверхъестественные способности не означали, что он не переживал, сумеет ли сдать этих три экзамена. Так что мама, наслушавшись ночных истерик, записала его на «дополнительные занятия» к Дарэлу. На одно из которых он как раз сейчас собирался. Оделся как можно более цивильно — на экзамены ведь в футболке с «Mice Haters» не явишься. Так что надо было привыкать к другому — более официальному — стилю. Вышел из квартиры, запер дверь и быстренько сбежал по лестнице. Поздоровался с бабушками, сидящими на лавочке, и сел в машину. Услышав, что наконец-то старенькие мыши не назвали его наркоманом, улыбнулся. И откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Ненадолго — в это время в городе не было пробок. Вот автомобиль и подъехал вскоре к школе. Микки поблагодарил Мэтта и выскочил из авто. И машина буквально пару секунд спустя отъехала от здания. А Микки почти побежал к кабинету Дарэла. Постучал и услышал, что Дарэл был занят с кем-то ещё. Так что вздохнул и присел на лавочку напротив двери, смотря сначала на скучную светлую стену. А после вспомнил — вообще-то у него с собой был телефон! Обрадовался открытию — и вытащил. Открыл любимый симулятор человеческой школы — его всегда интересовала человеческая жизнь, и особенно — теперь — школа — и постарался настолько не углубляться, чтобы не слышать, когда откроется дверь. И у него это получилось. Вот он и решил похвастаться перед Дарэлом открывшейся многозадачностью мышления. Которая проявилась, когда он таки услышал звук распахнувшейся тяжёлой, как он помнил, хоть и деревянной двери. Несмотря на то, что как раз сдавал вместе с человеческим подростком — товарищем по несчастью — экзамен по английскому. И проникся его эмоциями — хотя какие чувства могли быть у игрового персонажа? Да и немного это тренировка была для скорого экзамена уже у Микки — он подозревал, что тот вполне мог выглядеть похоже. С вопросами, с переводом… Он всё-таки после того, как дверь открылась, чуть задумался. Но буквально пару секунд спустя пришёл в себя — и вошёл в гостеприимно распахнутую дверь. Поздоровался с Дарэлом — и устроился в кресле, как он с завистью подумал, не превращённом на время с табуретки, как у них на кухне, а навечно застывшем в виде такого типа мебели. Дарэл ответил на приветствие. И строго — как же ему не шёл этот тон, как всегда, пришла мысль Микки в голову — поинтересовался: — Выполнял мои задания? Микки кивнул. И Дарэл уже более благосклонно уточнил: — Всё ещё волнуешься? Микки вспомнил Аримана, для которого кивок — недостаточная форма общения, и попытался что-то вслух ответить. Но, увы, не получилось — вышло только робко пискнуть что-то непонятное даже ему самому. И Дарэл внимательно посмотрел на него и почти приказал: — Вытаскивай талисман, Микки. Микки послушно вынул талисман из кармана рюкзака и протянул его Дарэлу. Тот взял его в лапы и подержал несколько секунд. И — тот загорелся ровным ярким светом. А не тем робким, который ещё пару секунд назад почти не было видно. И Микки осознал — это было влияние магии. Дарэл действительно хотел его поддержать. И выбрал такой способ. Так что он с усилием отвёл взгляд от талисмана и приготовился уже благодарить, но Дарэл не дал ему этого сделать — он сказал: — Ну что, теперь тебе будет легче. — Посмотрел на него уже другим — каким-то извиняющимся — взглядом и попросил прощения: — Прости, что не сделал этого раньше. Надеялся, что ты и без этого справишься. — А от последующих слов Микки захотелось сжаться в комочек на кресле и завыть от горя. Ведь Дарэл продолжил — так непрофессионально, как после объяснила Микки мама: — Ты ведь всегда казался мне таким храбрым мышом. Микки стало так стыдно. Будто он обманул чьи-то ожидания. Так что у него начался очередной приступ — ему стало трудно дышать, и он правда сполз по спинке кресла. И приготовился уже, что Дарэл начнёт о нём плохо думать — о таком вот слабом, жалком существе. Но тот встал со своего кресла, если Микки правильно услышал, и присел на корточки рядом с ним. Протянул лапу со стаканом воды в ней — теперь уже Микки мог видеть, когда они оказались на одном уровне. И погладил Микки по голове. А когда тот снова взглянул на него, обеспокоено спросил: — Может, тебе немного отложить экзамены? Если так страшно. — Добавил с раскаянием в голосе: — Или это я такой плохой психолог? Микки сразу уселся в кресле по-нормальному. Он ведь не мог позволить Дарэлу так думать. Вот и ответил: — Вы прекрасный психолог. Это просто у меня хвост трясётся от страха. Дарэл взглянул на его хвост, обвивающий лапы. И, видимо, понял, что Микки сказал правду — ведь потянулся к нему лапой и предложил ещё раз: — Всё-таки можно экзамены сдать попозже. И твой хвостик отдохнёт от дрожи. Микки задумался. И понял кое-что — что сразу же выпалил: — Я так не могу! Нельзя откладывать неизбежное! — И уже более нормальным голосом продолжил: — Чем дольше я буду бояться, тем больше буду себя накручивать. И в итоге попаду к вашим коллегам в еловый лес. Дарэл усмехнулся и ответил: — Ну, во-первых, сиренский аль им коллега, а не я. — Его всего передёрнуло, и Микки резко вспомнил, что у них с коллегами всегда были разногласия по поводу методов работы. А Дарэл, помолчав пару секунд, продолжил: — А во-вторых, мне очень нравятся твои размышления. — Добавил, сладенько так, что перекосило уже Микки: — Они очень… подходящие молодому мышу. Микки посмотрел на него — пытаясь взглядом передать всё недоумение. Ну не понимал он, почему такое пораженческое настроение в стиле «чему быть, тому не миновать» так восхищало Дарэла. И уже захотел об этом спросить, как тут Дарэл ответил на невысказанный вопрос: — Я не считаю это фатализмом, Микки. — И Микки уже поискал в мозгу — не было ли туда вмешательства — а то это прозвучало так, будто бы Дарэл прочитал его мысли. Но нет, никто в его сознание не лез. А Дарэл продолжал: — Я нахожу это похожим на здравое распределение сил. Вроде как тебе бы не хотелось и сейчас готовиться, и ещё невесть когда. Микки кивнул. И ему стало так приятно, будто он услышал что-то очень хорошее. Впрочем, он действительно такое услышал. Не смешки над его страхом, а поддержку. Которая напомнила ему, почему они с мамой и Ариманом не искали никогда какого-то другого психолога, а он всегда ходил к Дарэлу. Потому что тот всегда мог помочь. В отличие от всех этих неизвестных психологов, которые вполне могли ухудшить состояние. Микки думал некоторое время об этом, не обращая внимания на окружающее. Так что когда вдруг зазвонил телефон, очень удивился — что это такое, почему не умолкает? И всё-таки осознал — пару минут спустя — что это хотели что-то сказать именно ему. Поэтому медленно снова уселся в кресле — не растёкся аморфной лужицей, как раньше — и поднял трубку. Оказалось, что звонила Нелли. Она взволнованно протараторила — как это было на неё похоже, милую, застенчивую мышку, понял Микки: — Мик, прости, что беспокою. Но ты не заходишь в группу, и не можешь увидеть объявление… А у нас передвинули последнюю консультацию. Она начинается через полчаса. Микки сразу вскочил. Он ведь помнил, что у него было немного времени пообщаться с Дарэлом. А сейчас, видимо, его отбирали. Так что он собрался уже зло ответить что-то. Но после вспомнил, что кто-то, а Нелли в этом не была виновата. Так что ответил — пытаясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойно и благодарно: — Спасибо тебе огромное, Нелли, что позвонила. Я и правда не мог зайти в группу. Уже бегу на консультацию. И положил трубку. Попросил прощения у Дарэла — и выскочил за дверь. Почти побежал к классу, в котором всегда проводили консультации, и остановился буквально в шаге от его двери. Хотел уже зайти, но тут услышал где-то за спиной ехидный смешок — подумалось ему, что это был голос Коула. И понял, что ещё рано было входить. Так что робко отошёл от двери и подошёл к сидящим на лавочке одноклассникам. Коул уже не смеялся, а затих, поднялся и приветливо пожал Микки лапу. Тот ответил смущённо — он ещё не привык к этому способу здороваться. Как и вообще к присутствию в жизни всех этих мышей. Иногда даже малодушно думал, что лучше было бы ему оставаться дома, как в кажущемся теперь таким далёким детстве. Хоть, например, насколько он знал, в человеческом мире совершеннолетие наступало не в шестнадцать, а в восемнадцать — так что будь он человеком, то был бы ещё ребёнком. Или, скорее, подростком. А ещё — задумывался время от времени, какое соотношение человеческой и мышиной жизни. Вроде бы Дарэл ему говорил, что такие, как они — умеющие ходить в человеческий и другие миры, — приобретали много черт тех созданий, к которым наведывались. Но ему не хотелось, чтобы он остался жить долго. Настолько долго, что его бы бросили самые близкие ему мыши. Но тот же Дарэл рассказал ему, что мыши-Хранители — такие, как мама — тоже могли жить очень долго, по меркам мышей. И эта услышанная когда-то фраза всегда его очень успокаивала. Как и ещё несколько, которые когда-то произнёс Дарэл. Например, что он просто не мог не сдать экзамены. Что, если что, ему бы просто нарисовали какой-то проходной балл. Как и всем. Вот он и входил, когда кто-то из персонала открыл дверь кабинета, с мыслью об этом. И уже правда меньше волновался. Правда, какой-то червячок сомнения грыз, говоря: «Но сейчас всего лишь консультация. — И мерзко хихикая, добавил: — А как ты будешь себя чувствовать на экзаменах?» Микки решил не поддаваться на червячиные провокации и занял любимое место у окна. И снова включил игру, пока не пришли преподаватели. И опять начал вместе с персонажем переживать экзамен. Вот сейчас тот выполнял задания экзамена по английскому — переводил, со словарём, который ему таки разрешили принести, — текст о родном городе. И Микки задумался — может, будут похожие задания? И вдруг разрешат принести словарь? Он понимал — для него это было бы очень хорошо. Но подумать о всяких разрешениях, которые ему бы помогли, он не успел. В комнату вошли несколько мышей-преподавателей. Они сели все вместе за огромный стол. И начала учительница человековедения: — Как вы все знаете, на следующей неделе у вас начинаются выпускные экзамены. Уверена, вы все усердно готовитесь. Где-то за спиной Микки услышал короткий смешок. Вроде бы голосом Коула. Но Коул ничего не добавил. Так что Микки понял, что никаких скандалов не будет, и продолжил вникать в рассказ преподавательницы. Которая как раз объясняла, какой формат должен был быть у её экзамена. Будто бы не говорила этого на каждой консультации уже некоторое время. Вот Микки и слушал вполуха, особо не напрягаясь. Не могли же они всё поменять буквально за пару дней? И учителя его не разочаровали. Учительница человековедения повторила всё то же самое, что и пару дней назад, чуть ли не теми же словами: — Экзамен будет выглядеть так. Вы получите билеты, и должны будете подготовиться к устному ответу — вспомнить информацию и записать на листке бумаги ответы. А после сдавать устно. Билеты содержат три очень обширных вопроса. — Хмыкнула и добавила: — Только не пишите на каждый вопрос два-три предложения. А то не примем. Ещё подумаем, что вы ничего не знаете. Микки подавил желание улыбнуться. Да, конечно, он не будет писать две-три фразы. Он обойдётся одной, шепнул внутренний голос. Такой громкий, грубый, почти не как у мыши. Скорее, человека. Который постоянно подбивал его на разные безрассудства. Как и сейчас. Но он старался не поддаваться какому-то неясному существу-голосу. И готовился уже о нём кому-то рассказать. Но всё же не мог — голос, видимо, услышав эту его мысль, повторённую не один раз, ехидно, тем тоном, который Микки не ожидал от него, напомнил, что голоса в голове — даже такого одарённого мыша, как Микки — это тревожный звоночек. И если бы кто-то узнал об этом голосе — не выходить ему из миленького лесочка. Так что таким способом у него не получилось бы избавиться от паразита. Но был один действенный способ отвязаться от него на время — не слушать. Так что Микки, вспомнив этот метод борьбы со всякими сожителями, сосредоточился на рассказе учительницы английского. Она же объясняла, как можно было подготовиться к её экзамену. Только уже не так, как в прошлый раз. Она сказала, что надо было взять на экзамен словарь, подписать его. Это для второй части — перевода текста на тему, которую получится вытащить. А первая состояла из упражнений, похожие на которые они делали в классе. Так что Микки осознал — он должен был вполне справиться. Вот и слушал рассказ уже учительницы математики без страха. Тем более, математику-то он сдавать не собирался. И пока учительница рассказывала о супер-сложном, как ему казалось, экзамене, он радовался, что сдавать собрался мышиную историю. Ведь он и учил её с самого раннего детства с бабушкой. Так что, по идее, должен был с ней справиться. Ждал уже, что вот сейчас войдёт учитель мышиной истории, и начнёт рассказывать о собственном экзамене. Но вместо этого учительницы отпустили их до первого экзамена — как раз по мышиной истории. Вот и вышел Микки, чувствуя небольшое разочарование. Ему не хватало чего-то — подбадривания, как от мамы, Аримана, Дарэла и даже Астальты, что ли? А то учителя всего лишь рассказали о предстоящих экзаменах. А не погладили их по головам со словами: «Вы всё сможете». Однако, когда он оказался в машине, то до него дошло. От Дарэла свою порцию поглаживаний он уже получил. От мамы — разумеется, не получить не смог бы. Ариман тоже всегда может шепнуть пару приятных слов. И даже Астальта, показавшаяся в день знакомства столь холодной и даже злой, уже не раз оказывала поддержку. Даже дала ему книги, по которым когда-то к экзаменам готовилась одна из их с Рокки дочерей. Так что Микки осознал — не надо требовать слишком многого. А то и малого можешь не получить. Вот он и оказался во дворе дома уже гораздо менее дёрганым. Да и понял — нужно было продолжать готовиться. А то вдруг не сдаст экзамены с первой попытки? Придётся бегать пересдавать. А это так сложно. *** Вот и настал день первого экзамена. Микки оделся поофициальнее, помолился Мышиному семейству, попрощался с мамой и вышел. И только на полпути к машине вспомнил о талисмане, который уже зарядили и Дарэл, и Ариман. Так что нащупал его в кармане брюк — и обрадовался. Он был тёплым, как и должно было быть, и подбадривал его, если можно было так сказать о неживом — хоть Микки и считал его чуть ли не живым существом — предмете. Некоторое время подержал лапу в кармане — не хотелось отпускать столь приятную и любимую вещь, как этот талисман. Но вскоре увидел знакомую до боли машину и направился к ней. Присел привычно на заднее сиденье, пристегнулся, и приготовился уже смотреть всю дорогу в окно. Но не получилось — дома и улицы мелькали за ним с такой скоростью, что его чуть не стошнило. Так что он закрыл глаза, схватился за талисман — и начал молиться Мышиному семейству, чтобы не опозориться. И вроде бы тошнота прошла. Или это из-за того, что машина ехала уже медленнее? Микки не знал. Они приехали на стоянку возле школы. И Микки вышел из авто. Попрощался с Мэттом — ненадолго, конечно, до конца экзамена. И почти побежал к двери школы, услышав брошенное в спину тихое: «Удачи!» Но ответить не успел. Когда обернулся, чтобы сделать это, то на парковке машины уже не было. Так что вздохнул — стараясь сделать это как можно тише, чтобы не услышало окружающее его сборище мышей. Открыл в телефоне заметку, где записал время и место проведения экзамена, понял — не опаздывает — и вошёл в распахнутую дверь школы. Поднялся по недавно отремонтированной — к счастью, а то некоторое время назад мерещилось, что вот-вот под ним провалится гнилая ступенька — лестнице на второй этаж. Собрался уже входить в кабинет истории мышей, однако заметил, что перед дверью сидело несколько одноклассников. Так что понял, что в комнату заходить ещё рано, и присел рядом с Натой. Поздоровался со всеми — те ответили нестройным хором и продолжили заниматься своими делами. Дилейна, например, всё так же рассовывала шпаргалки по карманам. И он подумал, что неплохо было бы сделать так же. Но — увы — он никогда не доверял шпорам. Скорее, боялся, что если вдруг решится использовать — то его сразу засекут и отнимут их. Так что он иногда завидовал вот таким вот смелым мышам. Или людям в телевизоре, у которых были шпоры на каждый момент в жизни. И ему хотелось что-то сделать с помощью магии — что-то придумать, чтобы легче запоминать, чтобы всё-таки решиться на нечестную игру. Но он понимал, что магию в таких случаях блокировали. Иначе было бы несправедливо — те, кто бы к ней обращался, сдавал бы всё на высшие баллы. И это бы никак не показывало умственных способностей и знаний ученика. Вот и теперь, когда он решил проверить, как там его магия, и прикоснулся к талисману в кармане, тот показался ему очень холодным, почти ледяным. Он уже собрался с кем-то поговорить об этом. Ему ведь стало очень страшно. Но вовремя вспомнил об ограничениях, так что снова взял в лапы телефон и собрался праздновать вместе с аватаром-человеком окончание учебного года. Радуясь, что тот — с его помощью, конечно же — сумел окончить обучение. И ещё эгоистично — что тот помог ему собраться перед экзаменами. Так что решил поблагодарить — в который раз — Аримана за полезную игрушку. А пока вошёл в дверь кабинета, ощущая, как дрожит от нервов — нетерпения и страха — хвост. И, как увидел, не только у него. У Нелли, которая шла перед ним, тоже трясся беленький хвостик. И Микки захотел погладить её по нему, успокоить. Но не решился. Тем более, что надо было занимать место. Вот он и взял пример с присутствующих мышей и расположился за партой посередине ряда у окна. Надеясь, что никто не решит устроиться рядом с ним. Однако никто и не успел. К ним пришёл учитель истории мышей, непривычно серьёзный, а его сопровождали учительница географии человеческой и мышиной и госпожа Валери. Они сели за непривычно длинный учительский стол, и учитель мышиной истории попросил усталым голосом: — Пожалуйста, сядьте по одному за парту. Микки обрадовался — значит, никто к нему не подсядет. Нет, он любил сидеть за партой с той же Натой, но сейчас ему не хотелось чувствовать много мышиных эмоций, среди которых наверняка преобладал бы страх. Он ведь был эмпатом. Причём, как говорил Дарэл, очень сильным. А экзамены пугали всех, он помнил это по другим годам обучения. И пока он радовался — чуть не пропустил момент, когда учитель мышиной истории встал и обратился к ним: — Итак, ребята, сейчас перед вами появятся бланки с заданиями. Вы должны — он поднял лапу, будто ставя ударение на последующих словах: — внимательно прочесть задание и на бланке ничего не писать. У вас будет специальный лист с номерами заданий и вариантами ответов. Вот там вам и надо будет поставить галочку возле варианта ответа, который вам покажется подходящим. — Взмахнул лапой и добавил с той улыбкой, которую так хорошо запомнил Микки, учась у него: — Впрочем, там есть инструкция. Она вам объяснит лучше, чем я. Микки сомневался, что лучше. На его взгляд, всё было понятно. Да и остальным наверняка тоже. Так что когда из ниоткуда появились листы бумаги в файлах и без, все ими зашуршали. А госпожа Валери дала отмашку: — Ну что, пишите, ребята. На выполнение задания даём вам полтора часа. Микки, хоть уже и слышал это на консультации — очень удивился. Ещё бы, столько времени на такое несложное, как ему показалось, когда он просмотрел первые вопросы, задание. И ему показалось, что он где-то слышал возмущённый голос: «Ещё бы человеческие полтора часа дали!», с которым готов был согласиться. И голос был так похож на голос Коула. Но Микки не стал возмущаться — до него дошло — далеко не все его одноклассники были такими быстрыми, как он и Коул. Это они первыми сдавали всякие «чудо-тестики» по мышиной истории и человековедению. Причём Коул вечно старался сдать их как можно скорее, раньше, чем Микки. А тут, видимо, протокол был такой — чтобы все успели, и не надо было их подгонять. Так что Микки взял в лапу чёрную — на экзаменах они писали только такой — ручку и приготовился писать ответы. Взглянул на инструкцию — и осознал: учитель мышиной истории таки не так уж и плохо объяснил. Он практически повторил то, что было написано на листке желтоватой бумаги. Впрочем, после прочтения стало ещё понятнее. Так что Микки не стал вытаскивать бланк с заданиями из файла и сосредоточился на вопросах. И обрадовался — настолько они показались ему лёгкими. Хоть были и заковыристые. Вроде того, первого: «Из какого мира пришли к мышам зелья перехода в другие миры?» И варианты: а) мыши всё сами придумали; б) первые путешественники принесли из человеческого мира; в) им явилось Мышиное семейство и рассказало обо всём. Микки долго думал над этим вопросом, понимая уже, почему им дали полтора часа на экзамен. Ведь на подобных вопросах можно было очень легко засыпаться, так что они требовали размышлений. Но он вспомнил один из номеров журнала, которые издавали мама с друзьями. И что там один учёный доказывал искусственность происхождения мышиной культуры, что всё в ней взято из человеческого мира. И что если бы не путешественники в мир людей, ходить бы мышам до сих пор голыми-босыми. Впрочем, как бы этот журнал не прославлял людей — Микки теперь мог трезво его оценивать — нашёлся ещё один учёный, который главным мышиным изобретением назвал зелья для похода в другие миры. И написал, что люди просто не могли придумать их, как и другие иномирные существа. У них и без того было достаточно мышей. Правда, не таких, как в их мышином мире. А тех, как раз глупых — по сравнению с такими, как те, кто сидел сейчас, пытался сдать экзамен. И к которым он надеялся никогда не быть причисленным, так что прилежно заполнил все поля с более лёгкими вопросами. Вроде того, сколько лет существует мышиная цивилизация (три тысячи, если считать мышиными годами, и пару сотен — если человеческими) в пересчёте на мышиные и человеческие годы. Сколько всего мышей было в давнем Аруганде в эпоху его основания — пара тысяч. Когда начали обучать переходу в мир людей — шестьсот сорок мышиных лет назад. Вскоре после того, как заполнил графы с лёгкими вопросами, завис на более сложных — которые касались взаимодействия с человеческим миром. Например, куда могли переноситься мыши из самой южной страны их мышиного мира. Он некоторое время повспоминал и хотел уже выбрать вариант «Африка», но вовремя осознал — разница в размерах их стран была весьма ощутимой. Так что Африка отпала. Осталась Австралия, которую он и указал в бланке ответов. Поразмышлял ещё некоторое время над другими вопросами и, к счастью, смог на них ответить. Правда, обиделся на Дарэла — тот же говорил, что экзамен будет лёгким! А тут было столько всего трудного. Хотя, почти сразу осознал — Дарэл имел в виду форму заданий, а не их содержание. А тест Микки всё равно было легче пройти, чем дать кучу развёрнутых ответов, чем пугала учительница человековедения. Понял, что заполнил уже все графы, где нужно было указать ответ. И осознал, что вот-вот, скоро придётся сдавать листы с выполненными заданиями. Так что решил немного повременить — тем более, им всегда напоминали, что надо проверить собственную работу, прежде чем сдавать. И до него дошло, что он правильно сделал — ведь нашёлся вопрос, на который он теперь ответил бы по-другому. И он чуть не зачеркнул предыдущий ответ, но вспомнил, что на этом экзамене были свои правила. Вот и поступил по ним — указал вариант ответа, который сейчас уже казался ему правильным. Проверил всё остальное, и со спокойной душой направился к учительскому столу. Остановился возле него — и изумился: никто из троих учителей на него внимания не обратил. Так что он прокашлялся — и наконец-то учитель истории мышей поднял на него взгляд и спросил: — Ты уже закончил, Мик? — Микки кивнул, а учитель продолжил: — Уверен, что всё сделал, что мог? Если что, можешь вернуться на место и всё проверить. Микки покачал головой. А госпожа Валери внезапно вмешалась в их разговор: — Вик, ты разве не знаешь Мика? Он всегда всё делает первым. — Нахмурилась и предложила: — Может, пусть сдаёт? Он ведь парень талантливый. И внезапно для Микки учитель мышиной истории согласился: — Можешь идти, Мик. — И указал лапой на стол: — Оставь экзаменационную работу здесь. Микки послушно положил листы бумаги в файле и без на стол, попрощался и вышел. За дверью взглянул на дисплей телефона, и понял — вряд ли Мэтт уже ждал, настолько в своём стиле — быстро — он закончил с экзаменом. Но, когда покинул здание школы, то машина, на которой он всегда ездил, оказалась уже под дверью. Подумал, как же у Мэтта получилось появиться настолько вовремя, но вскоре всё списал на магию. Как и все необъяснимые события как в своей жизни, так и в жизнях окружающих. Юркнул на заднее сиденье и приготовился уже к пути домой, как тут Мэтт — всегда тихий, за всё знакомство Микки услышал от него всего несколько слов — вдруг подал голос: — Как всё прошло, господин Мик? Когда первый шок — он разговаривал! — прошёл, Микки попытался вспомнить и ответить, и понял, что всё же может сказать правду: — Пятьдесят на пятьдесят. Мэтт кивнул и вырулил на городскую дорогу. Уже молча. И Микки почувствовал нечто, похожее на разочарование — раньше ему показалось, что Мэтт вполне мог бы начать интересный разговор. А тот замолчал. А Микки никогда не мог начать разговор первым, вот в автомобиле и воцарилась звенящая тишина. Приехали они, как обычно, быстро. И Микки неловко — чуть не упав — выскочил из автомобиля. И поблагодарил Мэтта и попрощался с ним. И быстренько взбежал по лестнице. И наконец-то оказался дома, в своей крепости, и прилёг отдохнуть, даже не переодеваясь — настолько его вымотал этот экзамен. *** В день экзамена по английскому он еле поднялся по будильнику. Потёр глаза, ещё раз посмотрел на дисплей телефона, не веря, что это время пришло. И, зевая — не сумел выспаться, полночи зубрил времена глаголов и вообще пытался какие-то свои слабые места всё-таки сделать сильными — оделся. Выскочил из квартиры. Запер дверь за собой. И тут, к счастью, вспомнил — он ведь не взял словарь. Самый полный, который у него был. Так что снова вставил ключ в замочную скважину, забежал в квартиру и взял подписанную книгу. Снова умчался из квартиры — спешил, надеясь, что всё-таки успеет. И добежал под дождём до машины. Устроился на любимом заднем сиденье, и тогда автомобиль поехал. Микки счастливо — уже несколько дней стояла страшная жара, и дождь был очень кстати — смотрел на стекающие по окну потоки небесной воды. Но, увы, долго любоваться ему не дали. Автомобиль остановился на стоянке возле школы, и Микки пришлось выйти. Он медленно пошёл под дождём. Без зонтика, без тёплого пальто. И не раз поймал на себе взгляды мышей, которые получше подготовились к такой погоде. Но ему повезло, что идти надо было недолго. Нет, он бы ещё погулял под дождём, однако взгляды всех этих мышей его достали. Так что он облегчённо вздохнул, когда оказался под крышей школы, и быстренько вспомнил заклинание, высушивающее тело и одежду. Ему ведь не хотелось прийти в класс мокрым и привлекать ненужное внимание. Нужные слова и движения вспомнились быстро, и он обсушился, стараясь ничего не перепутать. А то им рассказывали о мыше, который неправильно произнёс формулу — и от него осталась только высушенная мумия. А Микки хотелось ещё пожить. Поработать, впрочем, он пока не определился, где. Закончив с одеждой, вошёл в нужный класс. Точнее, попытался открыть дверь, а она оказалась заперта. Некоторое время по инерции подёргал ручку — вдруг откроется? Правда, вскоре отошёл — услышал за спиной смешки, понял, что смеялись над ним, и решил больше не давать повода. Вот и отошёл от двери кабинета и подошёл к сидящим на лавочке одноклассникам. Поздоровался и приготовился уже ждать, когда же откроют класс. Но долго ждать не пришлось — буквально через пару биений сердца появилась учительница английского и заклинанием, которого Микки не расслышал, открыла дверь. И пригласила всех вовнутрь. Они все вошли, и учительница попросила сдать словари. Объяснила, что они могут во время экзамена пользоваться только своими книгами. А после — их забрать. И приказала садиться. Микки устроился за партой возле окна, рассчитывая время от времени смотреть в него — и любоваться дождём. И вдруг заметил — возле него села Ната. Хотел уже попросить её пересесть, но вовремя вспомнил, что учительница английского не предупреждала, что можно садиться только по одному за парту. Да и места в этом классе было гораздо меньше, чем в том, где они сдавали мышиную историю. Так что Микки сдержал разочарованный вздох и поздоровался с Натой. Она ответила на приветствие и пожелала хорошо написать. Он поблагодарил и пожелал ей того же самого. Но поговорить они не успели — перед каждым мышем и мышью в кабинете, в том числе и перед ними, появились листы бумаги с заданиями. Микки взглянул на свои листы — и правда, задания такие же, как их предупреждали. Однако сразу отвечать не стал — ждал сигнала. И вскорости его услышал. Посмотрел на учительский стол — и удивился: за ним сидела только учительница английского, никакого «консилиума» из её коллег. Спрашивать, почему так, не собрался — какое ему, по сути, дело? Пусть за столом хоть огромная кошка сидела бы — ему всего лишь надо было сделать задания. На некоторое время задумался над первым заданием. Ещё больше мешало, что оно было написано на английском, так что до него не сразу дошло, чего же от него требуют. Но всё-таки понял, хоть и не сразу — ему надо было вставить нужное слово. Мысленно перевёл все предложенные варианты — и расстроился, когда одно слово так и не вспомнил. Правда, огорчился ненадолго — ему таки пришло в голову, что он может сначала вставить в текст знакомые слова, а после — то, незнакомое, которое никак не мог перевести. Так что уже более спокойно взялся за задание. Прочитал текст — и осознал: понял почти всё. Хоть всё-таки не всё, и словарь бы не повредил. Но Микки понимал — словари можно было использовать только во время перевода. Так что и расставлял все эти слова по местам, которые казались ему подходящими. Закончил с первым заданием. Захотел посмотреть на телефон — ему было интересно, сколько времени потратил на него. Впрочем, вовремя вспомнил — на экзамене пользоваться телефоном было нельзя. Так что взялся за второе — в каждом предложении надо было поставить глаголы в правильном времени. И чуть не завыл вслух — всё-таки эти глаголы в английском были его слабым местом. Он часто не знал, в каком времени их употребить. И вообще не понимал, зачем времён в одном языке столько. Так что тихонько — чтобы никто не услышал — вздохнул. Однако ему показалось, что по крайней мере Ната услышала. Она ведь обеспокоенно взглянула на него. И он поспешил убедить, что всё с ним нормально. И взялся за эти кошкины времена. Сидел за ними, по ощущениям, чуть ли не полчаса, если не час — человеческого времени. Но всё-таки написал. И подумал — нет, круглым отличником ему не быть. Подвело его это задание. Впрочем, как-то же он его написал. Так что поднялся и попросил свой словарь. И ожидал уже, что ему скажут опять садиться за парту и писать другие задания. Но вместо этого учительница английского открыла магией шкаф, в который все они раньше положили свои книги, и призвала словарь Микки. Микки поблагодарил и таки вернулся за парту. Вчитался в текст. И осознал — он об одной из англоговорящих человеческих стран — США. И там рассказано о географии этой страны, о её жителях, культуре… Причём текст не такой огромный, как он боялся. Так что он открыл словарь и поискал первое слово, которое никак не мог вспомнить самостоятельно. Нашёл в книге его быстро — и обрадовался, что у него такой словарь — на двести тысяч слов. И посочувствовал другим, у кого нет такого классного словаря. В котором даже нормально было с географическими названиями. Ведь он нашёл упомянутые в тексте названия городов, штатов. И удовлетворённо улыбнувшись — про себя, конечно — уже менее нервно принялся за продолжение текста — о культуре. И изумился — там было даже о рэпе и роке. Очень удивился — ведь он считал иногда их учебную программу несколько устаревшей. Перевёл, как всегда, довольно быстро. И перечитал все ответы снова, опасаясь, как бы не пропустить какую-то ошибку. Так что сдавать пошёл далеко не сразу. И на этот раз его опередил Коул. Но Микки не обиделся. Он прекрасно разбирался в видах мышиной магии — благодаря дополнительным урокам Дарэла — так что отлично осознавал, что Коул с его стихией просто не мог быть спокойным, уступать кому-то место. Вот и подождал, пока Коул отойдёт от учительского стола, и только тогда встал с места. Подошёл к столу и отдал выполненную — как ему хотелось, чтобы качественно — работу. И приготовился уже к вопросу учительницы английского — как он так быстро успел. С ней бывало, как и другими учителями — они часто интересовались, как он так быстро выполнял задания. Но она промолчала и положила его работу на работу Коула. Так что Микки понял — всё хорошо, его работу приняли, и он может идти. Вот он и попрощался с учительницей английского — показавшейся ему какой-то усталой. И вышел из класса. По пути заметив, как все сосредоточенно сидели над своими заданиями. И хмыкнув — редко он видел такое единодушие и стремление работать. Впрочем, почти сразу подумал он, это ведь был один из последних экзаменов. И не собраться хотя бы на него — было бы странно. Вышел из школы, ожидая, что на улице лил дождь. Но, к счастью — или наоборот несчастью — для него дождь уже перестал. Но кое-что хорошее после себя оставил. Стало не так жарко, гораздо приятнее дышать. Так что Микки весело почти побежал к машине, вдыхая потрясающий аромат последождевой свежести. Сел на заднее сиденье, которое называл уже своим — сколько раз он на нём сидел — и всё-таки убрал улыбку с мордочки. Ведь она наверняка так странно выглядела — не понимал, наверное, тот же Мэтт такую странную эмоцию. Так что Микки сидел уже без всякого выражения и думал, на сколько написал этот экзамен. И получалось у него, что не так уж и хорошо. Однако долго думать ему не дали. Автомобиль остановился у крыльца дома. И задняя дверь автоматически открылась перед Микки. И он поблагодарил Мэтта, выскочил — и машина отъехала. Вошёл в подъезд, поднялся на их этаж и запихнул ключ в замочную скважину. Повернул пару раз — помня, как закрывал, когда выходил. Только вот почему-то дверь не открылась. Приготовился уже звонить кому-то — маме или Ариману — рассказывать, что что-то случилось с замком. Но, к счастью для него, вовремя вспомнил — мама никогда не запирала дверь, когда была дома. Решил проверить — и снова пару раз провернул ключ в замке. Столько же, сколько перед этим. Потрогал ручку — и дверь открылась! Так что радостно, но тихо прокрался в квартиру. Именно так — потому что не хотел беспокоить маму, а то она наверняка пришла домой уставшая. Вот и прошмыгнул быстренько в свою комнату — переодеваться. Однако не умел он быть тихим, судя по всему. Ведь только он снял рубашку с галстуком — он так официально одевался на экзамены — как услышал робкий стук в дверь комнаты. Понимая, что это могла быть только одна мышь — мама, — открыл. И понял, что не ошибся — на пороге действительно стояла мама. Которая оглядела его с лап до головы — аж ему стало страшно: вдруг он плохо выглядел? Так что ему захотелось посмотреться в зеркало. Но не успел — мама его пригласила: — Пошли пообедаем, Микки. — Подмигнула и шкодливым голосом, который он так любил в её исполнении, пообещала: — Тебе понравится. Микки прекрасно знал, что ему нравилось всё, что готовили мама и Ариман, так что не сомневался. Вот и поменял штаны от костюма на домашние спортивные и надел футболку и отправился на кухню. И понял — таки что-то должно ему зайти. Ведь в кухне витал потрясающий аромат чего-то очень вкусного. Микки принюхался — вроде бы запах становился сильнее возле стола. Вот он и подошёл — и увидел на столе контейнер из его любимой пиццерии, в которой некоторое время назад начали готовить блюда, очень похожие на человеческие. Названиями и вкусом, конечно же. Проблематично было мышам достать человеческие продукты. Вот и обходились мышиными. Что иногда, увы, заставляло их менять вкус блюда. Открыл контейнер, принюхался. И понял, что это была мышиная пародия на одно из его любимых человеческих блюд — пиццу. И её было много. И он собрался уже взять себе порцию, но на полпути остановился — разрешения-то не было. И приготовился уже ждать, пока мама позволит взять себе кусок. Но мама, как всегда, долго ждать его не заставляла — она присела напротив и предложила ему: — Бери, Микки. Насколько я знаю, должно быть вкусно. И подала пример, схватив кусок пиццы. И счастливо вгрызлась в него. И Микки сделал то же самое. И почувствовал то самое ощущение, которое приходило к нему, когда он ел что-то из этого ресторана. Будто все его тревоги куда-то ушли. Он пообещал себе, как обычно, что обязательно выяснит, что это были за блюда. Подозревал, что кто-то подсыпал — всегда — какой-то волшебный порошок или подливал зелье. И решил хотя бы сейчас проверить — вдруг он был прав. Так что вытащил талисман и внимательно посмотрел на него — как учил Дарэл: не почернел ли он, не позеленел ли. И увидел — совершенно противоположную реакцию амулета: он горел ярким светом, который возникал обычно, когда Микки чему-то радовался. Как, например, сейчас. Микки очень любил то, что готовили в этой пиццерии, так что радовался, что ему что-то из её ассортимента досталось. И внезапно перестал бояться, что плохо сдал экзамен. И приобрёл уверенность — в том, что всё-таки сможет нормально сдать все три экзамена. Тем более, до последнего ещё осталось столько времени! Решил вот так — не переживать — и поднял взгляд на маму. Она ела — как всегда аккуратно, пусть и без столовых приборов. И когда поймала его взгляд, как ему показалось, улыбнулась. И ему пришло в голову — отправить ей те мысли, которые возникли у него благодаря любимому блюду. Что он и сделал. Постучался к ней в сознание, попросив разрешения на передачу информации. Он был не из тех мышей — или прочих существ, — которые бесцеремонно вламывались в головы окружающим их и наводили там свои порядки. Вот и подождал терпеливо, пока мама не поняла, что он от неё хотел, и с улыбкой не предложила рассказать. Передал ей свои ощущения — удивительно радостные, полные надежды. И мама посмотрела на него — с улыбкой на красивой мордочке, с искрами в больших глазах. И он осознал, что хотел бы сохранить это зрелище в памяти. «Сфотографировал» маму, как учил Дарэл. И смущённо отвернулся. И доел свою часть пиццы. А мама встала из-за стола, погладила Микки по голове и покинула кухню. Микки же задумался — что же это было? Попытка поддержать, что ли? Понял — было таки похоже. Так что взял откуда-то красивый букет эустом — невольно задумавшись, как в магазине их хватятся — упаковал в ледяную вазу и оставил на столе. Ну захотелось ему так отблагодарить за внимание. *** Третьего — и последнего — экзамена он уже гораздо меньше боялся, чем предыдущих. Встал в нужное время, спокойно собрался, запер дверь. И лёгким шагом направился к машине. Ему уже даже не приходило в голову, что за ним могли бы не приехать. Сел на заднее сиденье. И опять-таки даже не задумывался, сколько по времени им предстояло ехать. Точнее, осознавал — недолго. И оказался прав. Они буквально через пару десятков минут остановились возле школы. И Микки выскочил и поблагодарил Мэтта за доставку его тушки. Посмотрел — не опоздал ли. Если бы приехал слишком поздно, то во дворе уже не было бы мышей. Насколько он знал, у многих классов время экзаменов совпадало. И сейчас много кто толпился возле школы, дышал раскалённым воздухом. Так что он понял — приехал вовремя. И собрался уже тоже побыть здесь, но вдруг вспомнил, что в школе, по крайней мере, работали кондиционеры. Вот и вошёл в здание и поднялся на нужный этаж. Возле кабинета увидел уже почти полностью занятые лавочки. И решил не садиться — вдруг кто-то ещё бы подошёл? И, как обычно, оказался прав. Уже пару минут спустя появилась Тасси и робко уселась на краешек лавки. А ещё через пару минут пришла учительница человековедения и объявила, что будет пускать по пять мышей, так что им надо определиться с очерёдностью. Микки подошёл к одноклассникам — ему ведь тоже нужно было записаться и сдать экзамен. И ожидал, что вот — окажется в последней пятёрке. Он ведь всех, как и всегда, судил по себе — думая, что все хотели бы сдать поскорее и забыть этот экзамен как страшный сон. Но крайне неожиданно для себя ошибся. Одноклассники выбивали себе места в последней пятёрке. И оказалось так, что в первой — осталось одно незанятое место. Вот он и решился — и попросился пойти среди первых. Ему было бы так легче. Но он не знал, когда их собирались приглашать в кабинет. Так что устроился под дверью — и приготовился ждать. Однако, к счастью для него, долго ждать не пришлось. В класс вошёл учитель истории мышей, и буквально через пару минут позвали первую пятёрку. Микки тихонько коротко помолился Мышиному семейству и вошёл. Объяснили, что надо взять билет — и сесть за парту. Микки послушно вытащил билет. И обрадовался — он оказался седьмым, а Микки любил это число. Получил одноразовую ручку, большой лист бумаги, и сел за парту. Посмотрел внимательнее на вопросы в билете — и ему снова стало радостно. Ведь ему попался действительно именно тот билет, на вопросы в котором он вполне мог ответить. О самых распространённых человеческих десертах, городе людей, куда могли выходить мыши, живущие в Маусхаусе, и психологии человеческих подростков. Вот он и начал писать всё, что мог вспомнить по первому вопросу. Благодаря Мышиное семейство, которое ему так помогло. Писал-писал, уже перейдя на второй вопрос. Но тут его отвлекли — кто-то, сидящий сзади, очень громко вздохнул. И ему стало жаль этого неизвестного «кого-то». И он мысленно пожелал ему справиться с заданиями. И опять взялся за собственные. Надеясь, что вот-вот начнут их вызывать — и он сможет сдать экзамен. Почти уже дописал ответ на третий вопрос, как тут услышал возмущённый голос завуча. Обернувшись, он увидел, как она вытаскивала из-под парты, за которой сидела Тасси, какие-то листы бумаги. И продолжала чуть ли не кричать: — Да как ты посмела! Так нагло пользоваться шпаргалками прямо перед нашими носами! Всё, придёшь осенью пересдавать! Микки услышал тихонькие всхлипывания, и ему резко стало жаль бедную Тасси. А ещё — он не мог себе представить, чтобы та пользовалась шпорами. И, судя по всему, не только он. Ведь Нелли — она тоже была в первой пятёрке — сразу ответила вместо молчавшей Тасси: — Тасси никогда не пользуется шпаргалками! И Микки захотелось сказать то же самое. Ну это же была Тасси. Это явно было какое-то недоразумение. И приготовился уже вместе с остальными — он ведь чувствовал, что все хотели это сделать — защищать Тасси. Но, к счастью, не пришлось. К парте, за которой сидела Тасси — первой в ряду, где было бы так легко засечь, если бы она на самом деле пользовалась шпаргалками — вразвалку подошёл учитель мышиной истории. Попросил завуча: — Госпожа Милена, вы не могли бы показать мне шпаргалки, которыми пользовалась эта девочка? Госпожа Милена протянула ему стопку маленьких — где-то Д5 — листов бумаги. И отошла, всем своим видом выражая праведное негодование. А вот учитель истории мышей посмотрел на первый лист и вдруг рассмеялся. Все присутствующие посмотрели на него — любопытно, а госпожа Милена — взбешённо. И открыла уже рот — видимо, поинтересоваться, что же случилось. Но учитель истории мышей сказал — ответив на невысказанный вопрос: — Я очень сильно сомневаюсь, что наша милая Тасси могла бы пользоваться этими шпаргалками. Госпожа Милена опять яростно посмотрела на него. И Микки приготовился уже слушать какие-то сбивчивые объяснения. Но учитель мышиной истории повторил — уверенно в собственной правоте: — Тасси не могла на экзамене по человековедению пользоваться этими шпаргалками. — Добавил, не давая госпоже Милене сказать ни слова: — Просто потому, что это шпаргалки по биологии. Причём мышиной. Микки показалось, что он услышал облегчённый вздох. И ему самому захотелось вздохнуть точно так же. А ещё он ждал — что госпожа Милена соберётся с мыслями и попросит прощения у несправедливо обруганной Тасси. Но она вместо этого сказала: — Ну что ж, продолжайте работать. Скоро первый должен будет сдавать. Микки послушно перечитал задания — и не вспомнил чего-то ещё. Так что дописал ещё пару предложений к последнему вопросу. И начал делать вид, что что-то пишет — надо ведь было создать такое впечатление, ему так казалось, а не показать, что он весь такой вот быстрый мыш с пропеллером. Но это притворство ему вскорости надоело. И он уже хотел отложить ручку, и будь что будет, но тут учитель мышиной истории уточнил: — Может, кто-то уже готов? Тогда мы с удовольствием его выслушаем. Микки осмотрел кабинет — вдруг кто-то собрался первым отвечать? Но все сидели, держа в лапах ручки и втупившись в листы с заданиями. Так что он облегчённо вздохнул, встал и направился к учительскому столу. По пути, разумеется, как и всегда, когда волновался, запнувшись и чуть не упав. Но на лапах удержался и дошёл до стола. Положил на него билет и свою работу. И приготовился уже стоя отвечать на вопросы преподавателей. Но тут учитель мышиной истории пригласил его, указав лапой на стул перед учительским столом: — Присаживайтесь, молодой мыш. — И добавил — тоном, показавшимся Микки подбадривающим: — Рассказывайте, что знаете. Ехидный внутренний голос Микки почти приказал ему начать рассказывать чуть ли не всё, что он знал. Но он осознал — вовремя, к счастью — что это было бы странно. Вот и начал отвечать на первый вопрос билета. О человеческих сластях, которые знал, ведь сколько их уже сумел съесть. Начал с чизкейка — ну да, конечно, это был его любимый десерт, и он среди ночи мог оттарабанить его состав — печенье, сыр и соус. Продолжил мороженым — тоже его любил. Отдышался немного и приготовился уже рассказывать об очередной сладости, но тут вмешался учитель мышиной истории: — Думаю, более рациональным будет, если Мик назовёт самые известные десерты разных человеческих стран. — И Микки почувствовал, что он всё-таки не нуждался в поощрении, хоть и спросил: — Вы ведь со мной согласны, коллеги? Госпожа Милена на пару секунд задумалась — по крайней мере, так показалось Микки, хоть он и не мог заглянуть в её сознание — воспитание не позволяло. И всё-таки кивнула. И Микки сразу начал вспоминать: — Чизкейк — из Америки. Тирамису — итальянский. Австрия — Захер. Австралия — Павлова. И подумал уже, что вот сейчас придётся рассказывать о том, с чего делают эти сладости. Но вместо этого учитель истории мышей наклонился к учительнице человековедения — прямо к уху, видимо, прошептать хотел ей что-то, осознал Микки. И она сказала: — Ладно, Мик, с первым вопросом покончено. Что ты можешь сказать о Лос-Анджелесе? Что для нас, мышей, связано с ним? Микки некоторое время пособирался с мыслями — он не знал, с чего начать. И решил — с начала: — Это город, в который могут переходить мыши из Маусхауса. Подумал, чем бы продолжить, и взглядом, наверняка со стороны показавшимся растерянным, посмотрел на учителей. Всё-таки ему было сложно собраться с мыслями. И учитель мышиной истории помог — вопросом: — В какой стране находится этот город? Микки облегчённо вздохнул — надеясь, чтобы это прозвучало как можно тише — и ответил: — В Соединённых Штатах Америки, в штате Калифорния. — И тут вспомнил кое-что, что могло бы помочь его ответу, так что радостно продолжил: — Один из самых больших городов Америки. Учитель истории мышей кивнул. И задал очередной вопрос: — Какие есть там достопримечательности? Особенно меня интересуют связанные с мышами. А вот так уже Микки было отвечать легче. Вот он и ответил — почти не думая: — Музей Уолта Диснея. Музей восковых фигур. Из известного — Китайский квартал. Учитель мышиной истории кивнул. А Микки судорожно начал вспоминать, что же он ещё знал об этом городе. И случилось нечто, чего он так боялся — он ничего не мог вспомнить! Даже то, что написал на листке. И он понял, что экзамен хорошо ему не сдать. И почти начал плакать — что делал уже так редко. Но тут его спасли. Учитель истории мышей задал вопрос — чем очень ему помог. И Микки вспомнил, что этот мыш всегда выручал учеников. Примерно как сейчас — когда предложил: — Расскажи нам о психологии человеческих подростков, Мик. Микки побоялся несколько десятков секунд, что и на этот вопрос ответить не сможет. Но тут ему пришла в голову спасительная мысль — и он начал общими фразами говорить: — Человеческие подростки, как и мышиные, могут быть разными. Они могут драться, быть сосредоточенными на учёбе, ненавидеть всех и вся. Посмотрел на госпожу Милену — та сидела, вперив в него недовольный взгляд прозрачных глаз. И приготовился уже плести, что вспомнил, но тут учитель мышиной истории уточнил: — Госпожа Милена, Мик сказал всё, что мы от него хотели? Микки уже настроился, что вот, она скажет, что его ответов недостаточно. Но госпожа Милена вместо этого кивнула. И учитель мышиной истории позволил: — Можешь идти, Мик. Оценки узнаешь через три дня. И Микки показалось, что кто-то стучался ему в мозг, прося о телепатическом разговоре. И он решил — согласиться. И услышал голос учителя истории мышей: «Всё в порядке, Мик. Ты всё сдал. Ты прекрасно отвечал. Так что не волнуйся так, а жди результатов». Микки мысленно кивнул. Хоть ему и хотелось ответить — не так уж и хорошо он отвечал. И что не переживать он просто не мог. Но он подумал — зачем так нагружать почти незнакомого мыша? Недолго ещё подождал каких-то ещё слов учителя, но тот уже ничего не говорил — ни вслух, ни про себя. Так что он попрощался и быстренько дошёл до машины. И уже когда она тронулась с места, вдруг задумался — а почему всем экзаменом руководил учитель мышиной истории? Это ведь был не его предмет. И не смог найти ответа. Однако решил дальше не думать об этом — ведь учитель ему так помог, не заставляя отвечать так, как нужно было по словам учительницы человековедения. *** Прошло три дня, и Микки, устав бояться, направился в школу. У них ведь всё было по старинке — в одном из многочисленных светлых коридоров висела огромная доска с результатами экзаменов. Вот Микки и, немного поблуждав — он не знал идеально школу — оказался возле этой доски. Некоторое время поискал свои имя-фамилию — имя Мик было достаточно уникальным. Нашёл. И вздохнул, помолившись Мышиному семейству, попросив у них, чтобы они позволили ему сдать экзамены. И в который раз почувствовал себя их любимчиком. Когда увидел свои оценки — четвёрка за английский и по пятёрке за человековедение и мышиную историю. Хоть ещё вчера продолжал сомневаться, что мог бы получить столько за человекознание. Услышал за спиной возню — кто-то ещё подошёл и, видимо, хотел посмотреть на свои результаты. Так что отошёл, пропустив незнакомого серого мыша. И радостно почти побежал к машине. И наверняка, ему показалось, выглядел страшно глупо, когда так счастливо улыбался. Так что срочно убрал улыбку с мордочки. И начал ждать, когда они прибудут на место. Добрались до дома, как всегда, быстро. Микки выскочил из автомобиля и сам не заметил, как оказался в комнате. Переоделся и собрался уже идти обедать — он выбрал именно такое удобное время для того, чтобы посмотреть на оценки. Но тут телефон решил напомнить о своём существовании и пикнуть. И Микки, разумеется — вдруг это было что-то важное? — вздохнув, разблокировал экран смартфона. И очень удивился — это госпожа Валери предлагала им отпраздновать окончание экзаменов. Микки задумался — разве это был не чатик для учеников? По крайней мере, среди участников он учителей не видел. И задумался — хотел бы он праздновать с одноклассниками и учителями. Конечно же, он их знал. Хорошо. Но это как раз немного и отпугивало — не со всеми хотелось проводить ещё больше времени. И, видимо, не только ему. Ведь в чатике появилось сообщение от Коула: «Праздновать с преподами? Ну его нахрен». Микки подумал, что вот сейчас госпожа Валери обиженно удалится из чатика. Но она — что подтверждало её огромный опыт как педагога — ответила всего лишь: «Подумайте, ребята. Если что, мы всё организуем». И Микки решил не отвечать сразу. А всё-таки подумать пару дней, и тогда дать ответ.