Приключения Микки

Микки действительно очень хотелось как-то отпраздновать окончание школы. Он даже вспомнил, как это называлось у людей — выпускной. Много радостных — что смогли покончить со школой — подростков, и всё-таки присутствующих на празднике взрослых. Так что он не имел ничего против того, чтобы посидеть — потанцевать, напиться — с одноклассниками. Да и так случилось, что окончание школы почти совпало с днём его рождения. Который он был совсем не прочь отпраздновать с одноклассниками и учителями. Вот он и решил — записаться на этот мышиный праздник, который про себя называл выпускным. Но сам он не мог ничего сделать — насколько он помнил, за право побывать на выпускном всегда нужно было платить. Так что он решил сказать об этом предложении маме. А пока её не было дома — сделать пару упражнений по итальянскому. Он ведь собирался учить его и дальше. Нравился ему этот язык. Настроился ждать долго. Но, как и всегда, ошибся в определении времени. Ведь вскоре в комнату вошла мама. Поздоровалась, как обычно. И пригласила через пару минут зайти к ней. Микки кивнул. Перевёл оставшееся предложение и пошёл к маме в комнату. Увидел, что мама сидела на кровати, накрывшись пледом — и удивился: неужели на улице было так холодно? И понял — да, шёл дождь, когда увидел в уголке возле двери раскрытый зонт, с которого капала вода. И мама, видимо, всё-таки замёрзла — ведь обратилась к нему охрипшим голосом: — Садись, мой маленький. — И закашлялась. И Микки захотелось бежать на кухню — к аптечке, принести всё то, что там было от кашля. Но мама, судя по всему, снова, как и почти всегда, поняла, что он хотел сделать, ведь взяла в лапы огромную кружку, из которой почти никогда ничего не пила, и сказала: — Я себе уже заварила отвар и даже пошла на больничный. Микки кивнул — мама вполне могла так сделать. Она ведь была таким нужным работником. Только вот кое о чём задумался. Что сейчас ему наверняка на выпускной нельзя было идти. Ведь вдруг мама болела чем-то заразным, и он мог это подхватить? А ему ведь так хотелось туда пойти. И мама, по-видимому, поняла его эмоции. Ведь спросила: — Ты хотел что-то сделать? Куда-то пойти? — Снова кашлянула — и продолжила: — Твои друзья устраивают праздник? Выпускной? Микки опять кивнул. И сперва подумал, откуда мама могла знать. Но после вспомнил — мама ведь работала с информацией о людях, а у них как раз было такое понятие, как выпускной. Вот и вполне могла понять, что у них должен был произойти как раз такой праздник, и даже помочь с организацией. Хотя… он посмотрел на неё — и осознал. Сейчас она этого сделать не могла. Ему так казалось, а вот мама, судя по всему, была уверена, что была в состоянии. Ведь улыбнулась — и села в кровати. И Микки захотелось почти кричать: «Лежи, мам, не вставай!» Ему ведь очень хотелось, чтобы она согрелась. Но мама всё-таки устроилась поудобнее — и спросила: — Так всё-таки хочешь пойти на выпускной? Микки опять кивнул, вспомнив при этом Аримана, для которого кивки были недостаточной формой общения. И мама счастливо, как ему показалось, улыбнулась и предложила: — Давай-ка я свяжусь с твоими учителями. Помогу всё организовать. Я ведь знакома со всеми этими человеческими выпускными. Микки подумал, что учителя были бы счастливы. Но посмотрел на укутанную в тёплое одеяло, несмотря на конец мая, маму — и решил, что она бы не смогла. О чём и сказал ей. Но она покачала головой, хрипло рассмеялась и сказала вещь, которую Микки счёл очевидной — и ему стало странно, что он не догадался об этом сам: — Ты забываешь, что мы живём не в человеческом Средневековье. У нас есть интернет. Так что мы вполне можем искать что-то симпатичное в нём. Только мне нужны контакты твоих учителей. Желательно, тех, кто отвечает за праздник. Микки почти уже дошёл до двери. Он хотел поскорее взять номера учителей. Но вспомнил по пути, что его никто не отпускал. Так что остановился и всё-таки спросил: — Может, пойти в аптеку? Что-то купить? Приготовился, что вот сейчас мама возьмёт листок бумаги и напишет там названия половины ассортимента маленькой аптеки, которая была по соседству. Но мама вместо этого отпустила его и попросила: — Пожалуйста, скинь мне контакты кого-то из учителей. Кивнул и всё-таки вышел. И, оказавшись в своей комнате, почти сразу же уселся за компьютер. И написал в чат класса: «Госпожа Валери, можно попросить ваш номер?» Побоялся, что вот сейчас она откажется. Ну да, вряд ли ей нужно было, чтобы её контакты кто-то знал. И засмеялся — нет, заржал в голос — когда получил ответ: «Так у тебя есть. Или у госпожи Асии. У всех родителей есть контакты учителей». Хлопнул себя лапой по лбу. И почувствовал себя очень неловко. Ведь он вспомнил — да, как минимум номер классного руководителя просто обязан был быть у родителей. А у них классным — во всех смыслах — руководителем была именно госпожа Валери. Так что уже собрался вставать из-за компьютера и рассказывать маме о том, как он лопухнулся, как тут вдруг получил ещё одно сообщение от госпожи Валери: «Зачем тебе мой номер? Госпожа Асия хочет обсудить детали подготовки к выпускному?» Микки восхитился её догадливости. Впрочем, он это не так уж и редко замечал — она могла угадать, что дальше произойдёт. Он грешил на общую мышиную магию, но Дарэл объяснил — это было нечто вроде дара некоторых учителей их школы. Госпожи Валери, господина Рекса — преподавателя для мышат, которые могли ходить в собачий мир, госпожи Алисы — классной руководительницы класса мышей, которые могли посещать лисий мир. Так что удивлялся и восторгался он недолго. И уже пару секунд спустя набрал ответное сообщение: «Да, мама бы очень хотела вам помочь». И ожидал уже радостного сообщения со смайликами. И получил его. Только не от госпожи Валери. В их диалог зачем-то вмешался учитель мышиной истории: «И помощь госпожи Асии нам бы очень пригодилась». И вдогонку отправил ещё одно сообщение — с номером телефона, видимо, его. Так что Микки нажал кнопку «Переслать» и выбрал из контактов профиль мамы. И задумался — зачем же это было учителю истории мышей? Принимать участие в организации праздника? Он ведь чуть ли не каждый праздник помогал устраивать. И зачем это ему было — Микки не знал. Но он был прекрасным организатором, как однажды услышал Микки в разговоре двух учительниц. Так что просто не мог остаться в стороне от этого столь масштабного события. Да, Микки выпускной казался вполне важным событием. Ведь это был чуть ли не последний повод собраться вместе, ведь они потом собрались разойтись по разным местам работы. Хоть, например, с Тасси Микки вполне мог пересечься. Она ведь готовилась к началу работы в том же здании, что и мама. Которая почему-то не ответила на его пересланное сообщение. Так что он быстренько поднялся из-за компьютера и помчался в её комнату. И ужаснулся — мама лежала на кровати и, как ему показалось, даже не дышала. Он подбежал к ней, приложил призванное откуда-то зеркальце — и облегчённо вздохнул. Она всё-таки дышала — только тише, чем обычно. Так что он обрадовался, что всё-таки она это делала. Вспомнил уроки целительства, на которые ему приходилось ходить, как очень универсальному, как выразился когда-то Дарэл, мышу. И первое, что надо было сделать, как их там учили — влить немного своей магии в пострадавшего, или заболевшего. Он и поступил, как нужно было. И радостно услышал, что мама уже начала дышать ровнее. Только почему-то не пришла в себя. Прислушался к её состоянию — и всё-таки понял: ей лучше сейчас находиться где-то в своём мире. Ей бы стало так легче. Так что сначала повспоминал номер «скорой помощи». Вспомнил — и приготовился уже звонить. Но вовремя ему пришло в голову — Ариман и Дарэл, да и мама с ними, говорили, если что, к мышиным врачам не обращаться. Что-то там мышиные доктора не могли сделать. А если что-то вдруг таки произошло — звонить кому-то из них и просить, чтобы пришли. А они, в свою очередь, привели бы кого-то компетентного. Так что вытащил телефон и поискал номер Дарэла. И тут его посетила ещё одна странная мысль — они все втроём знали, что нечто такое могло произойти. Что маме могло стать настолько плохо, как он сейчас видел. И выдали инструкции на подобный случай. Которые он и выполнял сейчас. Таки нашёл номер Дарэла и нажал «Позвонить». Несколько секунд, показавшихся ему бесконечными, слушал гудки. Но недолго — несмотря на его восприятие. Дарэл поднял трубку и сказал — таким свойственным ему глубоким, спокойным и даже приободряющим голосом: — Алло. Столько эмоций послышалось Микки в этом коротком слове. Он даже не сразу смог что-то сказать. Но всё-таки собрался с мыслями и попросил: — Вы не могли бы приехать? И сразу же приготовился исправляться. Ведь взрослые мыши могли не ездить по забитым в такое время машинами улицам Маусхауса. А переместиться прямо в пункт назначения. Что и сделал Дарэл. Он бесшумно появился в комнате. Микки бы даже не заметил, как он возник прямо из воздуха, если бы он не положил лапу ему на плечо. Напугал немного, но Микки почти сразу успокоился. И Дарэл спросил: — Почему ты хотел меня видеть, Микки? Микки вдруг понял, что плачет. Нет, рыдает. Ну да, ему ведь было очень страшно за маму, которая всё не приходила в себя. Так что он еле проговорил — надеясь, что это прозвучит более-менее внятно, несмотря на всхлипывания: — Мама! Что-то с мамой! Дарэл понятливо кивнул и подошёл к маме. Положил лапу ей на голову и постоял так, будто пытаясь что-то разобрать. Тихо так. Ничего не говоря и даже будто не двигаясь. И Микки стало страшно. Они с мамой оба не шевелились. А вдруг это состояние, в котором находилась мама, было заразным? Так что он уже почти протянул обеспокоенно лапу — потрогать Дарэла, проверить, не стало ли с ним того же самого, что и с мамой? Но тот сам отошёл от кровати, что-то будто стряхнул с лап и обратился к Микки: — Не волнуйся. Ничего серьёзного. Просто нервно-магическое истощение. Ася придёт в себя через пару часов. Только вот некоторое время ей надо было бы ничего не делать. Микки задумался — мама, и чтобы ничего не делала? Это тогда была бы не мама. Она ведь всегда чем-то занималась — то работа, то чтение. Он хотел это сказать, но Дарэл это знал, ведь добавил: — Но она из тех, кому легче переносить всё на лапах. Так что, увы, Ася не будет слушаться и сидеть, сложа лапки. И, возможно, даже так выздоровеет. Микки кивнул. Он тоже так подумал. А Дарэл повёл дальше: — Только лучше ей пока не ходить на работу. Это ведь от неё кони дохнут, не то, что мы, мыши. А найти какое-то другое занятие. — Подмигнул и предложил: — Например, помочь с организацией выпускного. Микки захотелось сказать кое-что. Что если маме нельзя было работать, то как ей можно было возиться с выпускным? Но он не сказал ничего. Не пришлось — Дарэл, как обычно, обо всём догадался, будто бы прочитал. Ведь сказал: — Понимаешь, Микки, перемена вида деятельности — это тоже отдых. — Потянулся, будто бы только что из постели, и Микки стало стыдно, что он его вытащил. И продолжил: — Когда-нибудь поймёшь. Микки кивнул. Он бы сказал, что до него дошло это давно. Он чередовал всегда выполнение тех же школьных заданий с чтением. И Дарэл, видимо, снова прочитал это в его мыслях, ведь не продолжил об этом говорить. А взял возле маминого письменного стола табуретку и присел. И объяснил наверняка со стороны смотрящемуся удивлённым Микки: — Лучше проверить, как Ася будет себя чувствовать после того, как очнётся. И ты уж прости, Мик, но ты, конечно, прекрасен, но ты недостаточно компетентен. Микки понял, что он прав, так что предложил: — Может, сделать вам чаю или кофе? У нас есть ещё блинчики с творогом. Дарэл как-то странно пошевелил носом — будто принюхиваясь. И спросил — как-то восхищённо: — Домашние? Микки ответил — голосом, даже ему казавшимся изумлённым такой реакцией: — Да. Бабушка жарила. Дарэл вздохнул — всё так же восторжённо. И попросил: — Пожалуйста, можешь мне дать несколько блинчиков? И зелёного чаю, если есть? Микки почти помчался из комнаты. Конечно же, у них был зелёный чай. И белый. И красный. Мама при любом удобном случае покупала новый чай. Постарался как можно скорее заварить чай — чтобы Дарэлу не пришлось долго ждать. И вспомнил, что не спрашивал у него, сколько класть сахара. Но решил не спрашивать — ему в голову пришло решение. Поставил сахарницу, чай, розетку со смородиновым вареньем и тарелку с блинчиками на поднос и понёс его Дарэлу. Прилагая все усилия, чтобы не уронить по пути, и сочувствуя при этом официантам. И у него получилось! Он ничего не уронил по пути. А донёс всё и поставил на мамин письменный стол. И думал уже, что вот Дарэл возьмёт и съест блинчики, запив чаем. Но тот с кем-то общался по телефону, будто не замечая, что Микки вернулся. И Микки забеспокоился — вдруг у него появились какие-то дела, и ему придётся уйти? Он страшно не хотел оставаться наедине с мамой, когда она находилась в таком состоянии. И Дарэл, видимо, это понимал, ведь закончил разговор и с благодарной улыбкой взял один блинчик. Понюхал — причём с таким выражением мордочки, что Микки показалось, что ему очень понравился аромат. И надкусил блинчик, перед этим макнув его в варенье. И зажмурился, как Микки показалось, счастливо. И, по-видимому, понял недоумённый взгляд Микки, ведь со вздохом отложил блинчик обратно на тарелку и объяснил — каким-то виноватым тоном: — Понимаешь, Мик, я старый холостяк. Питаюсь чем Мышиное семейство пошлёт. То есть, преимущественно полуфабрикатами. Так что я безумно счастлив поесть таких прекрасных домашних блинчиков. Микки как-то резко стало его жаль. Нет, ну они втроём иногда довольствовались полуфабрикатами — когда лень было готовить. Но те далеко не всегда были качественными и вкусными. Так что он предпочитал питаться домашними проверенными блюдами. В приготовлении которых бабушка была мастерицей. Так что он прекрасно понимал Дарэла и поэтому сидел тихонько, пока тот счастливо поглощал блинчики. Только не смотрел в его сторону — он ведь знал, что это невежливо — смотреть, как кто-то ел. И приготовился уже сидеть так долго. Он ведь дал Дарэлу много блинчиков, да и чай тот мог пить долго, смакуя, как Ариман. Но уже буквально через пару минут услышал ласковый — как почти всегда — голос Дарэла: — Поворачивайся ко мне, Мик. Мне нужно кое-что тебе сказать. Микки послушно развернулся на кресле в его сторону. И заметил — и ему стало вдруг так смешно — пятно от варенья у него на щеке. И, конечно же, как воспитанный, как ему казалось, мыш доложил об увиденном: — Вы испачкались. Дарэл мгновенно — аж Микки восхитился и позавидовал такой скорости — вытащил из воздуха зеркальце и посмотрелся в него. Стёр пятно. И поблагодарил — тепло так: — Спасибо, Микки. — И добавил — уже более серьёзным, холодным тоном: — Нам не нужно отвлекаться. Микки сразу выпрямился в кресле — раз разговор должен был быть серьёзным, значит, и нечего сидеть в его любимой неуклюжей манере. И приготовился слушать. И Дарэл не заставил его ждать — рассказал: — Через час должен прийти один мыш. Он принесёт зелья, которые ты должен дать госпоже Асии. Понял? — Микки кивнул, а Дарэл продолжил: — И он расскажет, как их надо принимать. А Ася должна уже скоро очнуться. Микки стало интересно — до того, как придёт тот мыш, или после? И что же он должен был делать весь этот час? Дежурить возле мамы? Или ждать у себя в комнате? Он уже почти спросил об этом у Дарэла, как тот предложил: — Давай-ка проведём внеочередной урок контроля магии у тебя в комнате. — Микки взглянул в сторону мамы, и Дарэл, видимо, понял, что это значило, ведь добавил ласковым голосом: — Не волнуйся. Здесь с Асей ничего не случится. Здесь слишком благоприятный магический фон для этого. Микки кивнул. И встал и провёл Дарэла в свою комнату. Тот же уселся на табуретку перед столом и почти приказал: — Позвони Ариману. Расскажи, что случилось. Микки послушно вытащил телефон и набрал номер Аримана. Тот ответил спустя почти две минуты — и зевнул. Так что Микки стало стыдно, что он его побеспокоил. Но он всё же рассказал всё — как застал маму в таком странном состоянии, как пригласил Дарэла. И голос Аримана, когда тот ответил, что уже собирается, звучал уже совершенно по-другому. Как-то обеспокоенно. Микки положил трубку. И понял, как же ему хочется спросить, почему он должен был звонить Ариману. Но спросить не успел — по крайней мере, вслух. Дарэл ответил на невысказанный вопрос: — Надо было предупредить твоих родственников о присутствии посторонних. Госпожу Асию — не смогли бы, пока не очнётся. Бабушка твоя вряд ли бы разрешила мне прийти. Микки захотелось спросить — почему? Разве бабушка не была бы заинтересована в том, чтобы помочь маме? Он думал, что она вполне могла бы впустить Дарэла и того незнакомого мыша. О чём он и почти уже сказал, но Дарэл произнёс раньше: — Вот и оставался Ариман. Тоже перед законом твой близкий родственник. Который не имеет ничего против меня и Лери. Микки кивнул. Да, он всё-таки понял — нельзя было пускать посторонних в дом без разрешения взрослых. И то, что он вскоре должен был стать таким же взрослым, ничего не решало. Но случилось то, что произошло с мамой, он запаниковал и обратился к тому, кто мог бы точно помочь. И он готов был за это ответить. А ещё он вспомнил — Дарэл ведь говорил, что надо было следить, как мама будет чувствовать себя, когда проснётся. Однако они ушли из её комнаты. Вот ему и было интересно — как они могли бы узнать, когда это должно было случиться. И снова, как почти всегда в общении с Дарэлом, не успел задать вопрос. Дарэл сам сказал: — Я наложил заклинание слежения на комнату Аси. Мы услышим, когда она придёт в чувства. — Микки облегчённо вздохнул, а Дарэл продолжил: — Пока лучше не находиться в её комнате. Я вспомнил — рекомендуют слушать через стены. Нельзя таким боль… — он осёкся, будто не хотел продолжать слово, и быстренько исправился: — пострадавшим контактировать с большим количеством магов. Микки кивнул — он всё понял. И его пока не слишком-то обширные знания подсказали — Дарэл сказал правду. Нельзя было мучить маму. А Дарэл преувеличённо бодро перевёл тему: — Давай-ка здесь поработаем с твоей магией. Я поставлю барьер. — И, видимо, понял, что Микки хотел спросить, как же тогда они могли узнать о том, как мама очнётся. Ведь продолжил: — Барьер непроницаем только с одной стороны. Мы всё прекрасно будем слышать. Но не будем мешать госпоже Асии. Микки кивнул — это было ему по душе. И заняться чем-то вместо того, чтобы сидеть бояться, и маме не мешать. Так что он вспомнил, чего требовал всегда в начале тренировки Дарэл, и вытащил свой талисман. Дарэл внимательно взглянул на него и кивнул — наверное, всё было хорошо у Микки с магией, судя по такой реакции. *** Микки услышал странно знакомый звук. И подумал уже, что это пришла в себя мама. Но прислушался — и понял: это звонили в дверь. Собрался уже вскочить и открыть. Однако Дарэл остановил его и приказал: — Позвони Ариману. Если что, нам нужно разрешение. — И, видимо, до него дошло, что Микки было интересно, что это означало. Так как объяснил: — Это Лери. Мы обязательно его впустим. Просто нужно, чтобы Ариман знал. Микки вытащил телефон и приготовился набрать номер Аримана. Попутно прислушался — и удивился: неизвестный Лери уже не звонил. Вот и захотел открыть таки дверь — и догнать Лери. Ему показалось, что тот ушёл, так и не дождавшись, пока его впустят. И Дарэл, конечно же, прочёл его мысли. Ведь провёл лапой в воздухе — и Микки почувствовал мягкое прикосновение тёплого ветерка и невольно зажмурился, так это было приятно. И некоторое время ощущал такое вот прикосновение, пока Дарэл не кашлянул и не ответил на его мысли: — Не переживай, Микки. Лери всё так же стоит за дверью. Микки всё-таки чуть ли не полетел открывать дверь. Ему было стыдно — как так, мыш ждал за дверью, а он себе сидел. Вежливость не позволяла так делать. А вот Дарэл, в отличие от неё — разрешал. Ведь схватил Микки за лапку и почти приказал: — Сиди. И позвони таки Ариману. Лери подождёт. Микки взглянул последний раз в сторону двери, наверняка взглядом, выглядящим со стороны тоскливым, и попросил у незнакомого ему пока Лери прощения. И таки набрал номер Аримана. Приготовился уже слушать гудки, но буквально через пару секунд Ариман снял трубку и спросил: — Ася уже пришла в себя? Микки передал Дарэлу мысль — мама очнулась? Тот ответил про себя, что нет. И Микки разочарованно произнёс: — Нет. — И таки вспомнил, чего звонил, и продолжил: — Там у нас под дверью как… — он сам себя перебил, так как понял, что эта фраза прозвучала бы невежливо: — Лери. Хотел уже попросить Дарэла, чтобы тот объяснил Ариману, что это был за мыш. Но не пришлось — Ариман ответил: — Сейчас буду. Открой дверь, проводи Лери к Асе в комнату. Микки послушно закончил разговор и пошёл в коридор. Сначала хотел посмотреть в глазок — как и требовалось, он был уверен, прежде чем пускать кого-то в квартиру. Но вскоре передумал — Дарэл ведь знал этого Лери. Да и Ариман, судя по всему, тоже. Так что Микки наступил на горло собственной интуиции и отпер дверь. Порог переступил высокий, худощавый серый мыш. Поздоровался: — Здравствуй, Мик. Я Лери. — И спросил — будто Микки мог отказать: — Можно пойти к госпоже Асии? Микки стало странно, почему тот не назвал маму Асей, как все её знакомые — кроме, пожалуй, Дарэла. Но решил не продолжать удивляться — а произнёс разрешение, будто оно было нужно: — Да, проходите, господин Лери. И тот модельной походкой с идеально прямой спиной — аж Микки стало завидно — направился вперёд, безошибочно угадав, которая из нескольких дверей принадлежала комнате мамы. И Микки невольно подумал — а что, если бы он сказал, что нельзя? Этот Лери бы развернулся и покинул квартиру? Ему стало очень интересно, и он решил когда-то проверить. А пока вошёл следом за Лери в комнату мамы. Остановился сначала на пороге, но сидящий возле компьютерного стола Дарэл пригласил его: — Входи, Мик. — Грубоватым — Микки такого звучания не ожидал от него — голосом добавил: — Это же твоя квартира. Микки осознал — да, он застыл на пороге, будто гость, не решающийся войти. А он ведь не гостем был здесь! Так что вошёл в комнату и подошёл к маминой кровати. Не сделал пару последних шагов — не хотел мешать что-то там делающему Лери. Присмотрелся, ожидая увидеть что-то необычное. Но нет — тот всего лишь водил закованной в хрусталь спичкой над лежащей неподвижно мамой. И Микки вспомнил по урокам — это называлось диагностикой и было первым этапом в лечении. Решил, что не надо мешать Лери. Вдруг он действительно мог помочь? Так что быстро, стараясь быть как можно тише, переместился к компьютерному столу. Призвал откуда-то кресло — возле стола стоял только компьютерный стул, на котором сидел Дарэл. Так тихо, будто бы даже не дышал. И Микки понял — надо было сидеть так же бесшумно. И опустился в уютное мягкое кресло. И вспомнил одну технику, которая очень ему понравилась в своё время. Когда её использовать, то любые звуки, которые ты издавал, никому не было слышно. И он понял — ею надо воспользоваться. Что он и сделал. И вдруг осознал — точно то же самое проделал Дарэл. Судя по тому, насколько тихо было в комнате. А вот появившийся из ниоткуда Ариман явно этого не сделал. Ведь он, в отличие от них с Дарэлом, звучал громко. Микки даже казалось, что он слышал, как он дышал. Побочный эффект от заклятия тишины, вспомнил он. А Лери всё-таки обернулся в его сторону. И Микки не успел сказать, чтобы Ариман вёл себя тише. И рассчитывал, что вот сейчас Лери укоризненно посмотрит, скажет, что зря Ариман ему помешал. И заранее боялся. Но не случилось ничего страшного. Лери улыбнулся и сказал: — Здравствуйте, Ариман. Рад, что вы пришли. Микки подумал, что он по крайней мере развернётся к маме и продолжит свои процедуры. Но вместо этого Лери подошёл к Ариману и рассказал: — Не случилось ничего особо страшного. Госпожа Асия просто перестаралась и получила нервно-магическое истощение. Микки захотелось сказать — даже закричать — как это, ничего ужасного? Он ведь помнил этот диагноз по урокам исцеления. Это была крайне неприятная штука. И он был не рад, что маме его поставили. Но он не решился ничего сказать, а взрослые никак не отреагировали. Так что он продолжал слушать, как этот самый Лери сказал: — У меня с собой есть несколько зелий, которые должны помочь. — Он действительно снял с плеча огромную сумку и открыл её. Порылся несколько биений сердца в показавшемся Микки бездонном аксессуаре и вытащил пару пиал с зельями. Протянул их Ариману, и тот бережно — будто бы не хотел разбить, что было Микки вполне понятно — принял их. А Лери объяснил: — Там на каждом есть этикетка. На ней написано, когда их нужно принимать и как. И направился к выходу из комнаты. И у Микки возникло какое-то странное ощущение — будто он чего-то не сделал. И, видимо, не у одного него. Ведь Ариман окликнул Лери, когда тот уже почти вышел: — А не подскажешь, когда Ася должна прийти в себя? Лери остановился — уже почти в дверном проёме — вытащил смартфон, взглянул на что-то на нём — наверное, на время, понял Микки. И Микки забоялся — вдруг он сейчас скажет, что ждать предстоит долго? Или вдруг произнесёт… ещё что похуже? Правда, вторую мысль вскоре прогнал. Ведь если бы Лери не мог помочь, то вряд ли он бы дал эти зелья? Ему так показалось. Так что он начал с нетерпением ждать ответа Лери. А тот беззвучно шевелил губами, будто что-то считая. И когда уже Микки почти спросил, что же это значило, почему так долго пришлось ждать, проронил: — Минут десять. И, попрощавшись, покинул комнату. Микки стало интересно, почему он пробыл у них так мало, но спросить было некого, да и до него дошло. Вдруг у Лери были ещё дела, ещё мыши, к которым нужно было зайти? Вдруг у него было несколько пациентов, к которым нужно было зайти срочно, и поэтому он не смог с ними побыть? Но задавать вопрос, показавшийся ему риторическим, Микки так и не стал. Раз взрослые доверяли этому Лери, значит, и ему надо было. Он ведь был послушным мышонком, почти мышом. А ещё его остановило от вопроса ещё одно происшествие, которого он очень ждал. На кровати зашевелилась мама. Села, посмотрела на всё столпотворение — именно так ему казалось — мышей вокруг. Протёрла глаза и спросила: — Почему вы все здесь? И Микки стало страшно — она что, ничего не помнила? Как лежала здесь, на кровати, без сознания? И он невольно задышал чаще и громче — как всегда, когда о чём-то беспокоился. И Ариман, видимо, как всегда, это услышал и подошёл к нему. Мягко опустил тонкую лапу на плечо и пару раз погладил. И Микки почувствовал — ему начинало становиться легче. Как и всегда, когда кто-то замечал его состояние и стремился помочь. Что хотела, как ему показалось, и мама. Она поднялась с кровати и подошла к нему. Положила лапу на второе плечо, на котором не лежала лапа Аримана. Улыбнулась и задала вопрос: — Так что всё-таки случилось? Почему здесь столько народу? Сняла лапу с плеча Микки и села на кровати. И Микки осознал — ей действительно было интересно, что же произошло. И уже приготовился рассказывать — но его опередил Дарэл: — Вы плохо себя почувствовали, госпожа Асия. — Посмотрел на Микки с показавшейся ему неожиданной теплотой в глазах, в этот раз почему-то не скрытыми очками. И продолжил: — И вот этот милый заботливый молодой мыш позвал нас троих. Микки посмотрел на неё — и понял, что наверняка выглядел испуганно и виновато. Ну да, поднял такой переполох! А вдруг это был какой-то пустяк? Вдруг не надо было обращать внимания? Мама бы сама пришла в чувства и упрекнула его за мнительность? Но мама всё-таки не сказала, что этого не нужно было делать. Наоборот, она погладила Микки по голове и объяснила: — Со мной такое бывает. Точнее, бывало, ещё до Микки, в юности. — Развела лапами и продолжила: — Я думала, уже прошло. Но, видимо, что-то повлияло — и это вернулось. Микки страшно захотелось узнать, что же это за таинственное «это», которое на неё так подействовало. Опять. Но его опередил явно взволнованный, судя по взгляду, Ариман: — Это ведь что-то не слишком страшное? Не смертельное? Мама некоторое время не отвечала. Наверное, вспоминала, что ей об этом состоянии говорили, понимал Микки. Но что-то подсказывало — она не знала, что сказать, чтобы их с Ариманом не нервировать. Это что-то визжало: «Да, смертельное! Неизлечимое! И скоро у тебя не будет матери!» Микки в этот раз уже не знал, как отключить этот наглый голос. Пытался-пытался отвлечься на присутствующих. Даже постучался в голову к Ариману. Но тот не ответил, а сознание его было закрыто. Так что Микки вынужден был остаться наедине с этим голосом в голове. Один на один, хоть и было здесь столько мышей. Которые наверняка смогли бы помочь. Но он всё-таки не мог им об этом странном существе, сидящем в голове, сказать. Которое всё же не помешало ему услышать, как мама объяснила: — Не смертельное. Но неизлечимое. И генетическое. Микки услышал последнее слово — и ему кое-что пришло в голову. Или скорее голос нашептал. Что генетика — это наука о наследственности. Если он не ошибался. И голос ехидно добавил, что раз так, значит, и Микки должен был время от времени падать в обмороки. Ему хотелось уточнить, какие симптомы у этой маминой болезни. А что, вдруг с ним бы произошло то же самое? Но он не успел ничего спросить. Это сделал Ариман: — И в чём же оно проявляется? Мама несколько секунд не отвечала — обдумывала, видимо, как бы рассказать о симптомах, понял Микки, и всё-таки сказала: — В обмороках. Со мной бывает — я теряю сознание. Один врач это объяснял конфликтом магии с моим телом. Дарэл кивнул — и Микки почему-то показалось, что он знал об этой болезни. Но не как её лечить, померещилось Микки. Ариман же всё-таки задал вопрос: — А как ты можешь понять, что вот сейчас накатит? Или не можешь? Микки ожидал, что мама скажет, что не может. Но вместо этого она сказала очень странную для него вещь: — Меня предупреждают. Микки опять открыл рот, чтобы спросить. Но не успел — поинтересовался Дарэл: — Как голос в голове? Говорит, будто ты сейчас что-то почувствуешь? Неприятное? И оказывается прав? Мама кивнула. А Микки вдруг пришло в голову — не только он слышал какой-то странный голос. Ещё и мама. Да и не только она — Дарэл признался: — Сейчас вы все трое можете мне сказать: «Лекарь, исцели себя сам!» Ведь у меня тоже бывают голоса в голове. Особенно часто — когда должно произойти что-то важное. Микки стало интересно, что же было таким важным в последний раз. Но он не спросил. Зато вопрос задал Ариман: — И когда тебя предупреждал голос? Микки было странно услышать такую формулировку. Но он понял, что она была довольно удачной. А ещё — он почувствовал, что ему уже гораздо легче, чем было в момент, когда он нашёл маму в таком состоянии — раз она сейчас была не одна. А вот ответа Дарэла не ждал. И оказался прав — тот отмахнулся от вопроса: — Прости. Я не могу сказать. Микки ждал, что Ариман обидится. Но тот всего лишь кивнул, и Микки ощутил нетерпение от них с Дарэлом. И осознал — надо и ему признаться о голосе, который он пару раз слышал. Тем более, насколько он знал, они всегда были готовы помочь. Так что прокашлялся и таки проговорил: — У меня та же проблема. Поймал на себе взгляды всех присутствующих и даже пожалел, что решился. Тем паче, что голос сразу же начал кричать, нервируя его: «Вот видишь, вот сейчас они отправят тебя в лесок. И ты лишишься единственного друга». Микки схватился лапами за голову — настолько ему было плохо из-за этого крика. И не заметил, как оказался сидящим на стуле. И почувствовал себя благодарным за помощь. Не зная, конечно, кому. Но склонялся к мысли о Дарэлу, который наверняка с таким не раз сталкивался. Так что наверняка знал, что мышу, который в таком признался, просто должно было стать плохо. И поэтому помог. Так что Микки прохрипел — что-то его голос был не похожем на обычный: — Спасибо. И начал думать, что же должно было произойти дальше. Кто-то должен был к нему обратиться? Все должны были промолчать? Он должен был дождаться, когда к нему пришли бы санитары из прекрасного лесочка? И, судя по всему, его любимого соседу по сознанию понравилось этот вариант. Ведь послышался звук, будто кто-то прыгнул немаленьким весом. И зашептал: «Да, мой маленький мышонок. Вот сейчас войдут несколько огромных грызунов. И заберут тебя в прекрасный лесочек». Микки честно начал бояться, что постороннее существо в мозгу могло оказаться правым. И когда его взял за лапу Дарэл, невольно вздрогнул. Но тот не стал звонить коллегам-не коллегам. Вместо этого он ласково — даже слишком для восприятия Микки — погладил его. И голос вдруг закричал. Будто его мучили. Дарэл же попросил разрешения войти в его сознание. И почти уже успокоенный Микки позволил. А Дарэл начал общаться с гостем — Микки надеялся, что не постоянным жителем — его головы: «Здравствуйте, уважаемый голос». Тот в ответ только фыркнул. И гордо отвернулся немаленьким призрачным телом. И не стал разговаривать, не ответил на приветствие Дарэла. Вот Дарэл и фыркнул — как показалось Микки, пренебрежительно и не вслух — и выбрался из сознания Микки. И Микки услышал обеспокоенный голос мамы: — Что с Микки? Ничего страшного? Микки задумался — после одной фразы, на которую даже никто не ответил, можно даже поставить диагноз? Ему как-то не верилось. Но Дарэл сказал: — Примерно то же самое, что у тебя. — Мама удручённо вздохнула, а Дарэл продолжил: — Только в более лёгкой форме. Мама снова вздохнула — но уже с облегчением. И Дарэл успокаивающе улыбнулся и констатировал: — За Микки надо понаблюдать. Как и за тобой. Мама кивнула. И уточнила: — А ты можешь? Дарэл на некоторое время будто задумался — сидел так тихо. Но всё-таки ответил: — Я-то могу. Но я не лучший психолог в нашем клане. Микки уже было открыл рот, чтобы поспорить — он не знал других психологов, но он знал Дарэла. И тот, по его мнению, был лучшим. И, судя по всему, мама считала так же. Ведь опередила Микки — сказав: — Может, и не самый-самый. Но ты наиболее знакомый, и я не боюсь доверить тебе своего такого взрослого ребёнка. Если ты, конечно, не откажешься. Микки ожидал, что вот сейчас Дарэл откажется. Вроде как он не мог себе позволить себе такого прибавления в работе. Но тот помолчал немного и ответил: — Не откажусь, госпожа Асия. — Улыбнулся какой-то пугающей Микки улыбкой и добавил: — Всё-таки я не простой школьный психолог. Как и мой любимый учитель. Причём слова «мой любимый учитель» он произносил с такой эмоцией — будто правду говорил, он действительно любил этого самого учителя. И это почему-то вызвало у Микки очередной приступ доверия к Дарэлу. И когда он поймал себя на такой мысль, её перебила мама: — Расходимся, мальчики. Я хочу позвонить госпоже Валери. И Микки уже почти сказал, что ему ответили, что у родителей были номера учителей. Но мама так уверенно вытащила телефон, что он понял — всё ей было уже известно. Так что тихонько покинул мамину комнату следом за Дарэлом.