Приключения Микки

Микки очень ждал выпускного. Ему всё-таки хотелось отпраздновать окончание школы со ставшими такими родными мышами. Но он очень удивлялся этому ощущению. Как это — он желал ещё хоть раз увидеться с одноклассниками? Они на самом деле не достали его за время обучения? Хотя… судя по всему, таки замучили. Ведь ему далеко не всегда хотелось всё-таки провести время с ними. У него настроения менялись со скоростью света. То он готов был идти за одноклассниками и учителями хоть на край мира людей. И уж тем более — переживать выпускной с ними. А уже через пару секунд — человеческих, как ему казалось — он страшно не хотел их видеть. Пару раз задумывался, было ли у него право на такое отношение. И все разы делал вывод — да, конечно. Они ведь столько времени провели вместе. Успели друг другу надоесть. Хоть он и надеялся — он их не очень достал. Всё-таки он не учился с ними с первого класса. И это был его главный аргумент в споре с самим собой. Что он не должен был им настолько надоесть, что они бы выгнали стройным хором его из помещения, где собрались проводить выпускной. Но это было не единственное, что мучило его в связи с выпускным. Ему очень хотелось знать, как он будет происходить. Но никто не рассказывал об этом. Могли бы, наверное, учителя — однако они оперативно исчезли из их чатика, когда узнали, кто из класса собирался пойти на выпускной. Мама тоже молчала. И ставила барьеры от прослушивания на собственную комнату, как никогда не делала раньше. И Микки это крайне оскорбляло — как это, она ему не доверяла? Собственному сыну? Но здесь тоже для него была успокаивающая мысль. Он подозревал, что мама помогала их учителям в организации. И они все вместе готовили какой-то классный сюрприз. Например, у них должен был быть выпускной, как у людей. Весь этот алкоголь, танцы, выдача аттестатов, встреча рассвета вместе. Почему-то такой вариант казался Микки наиболее вероятным. Ну, вроде как они восемь — он меньше — лет учились взаимодействовать с людьми. Соответственно, просто обязаны были перенять кое-какие их привычки. И они ведь праздновали некоторые человеческие праздники. Даже Новый год у них — у их семьи и у семей одноклассников — был не как у мышей, первого сентября, а как у людей, первого января. Микки подозревал, что праздник мог бы быть похож на человеческий. Поэтому смотрел не один человеческий фильм и сериал, где праздновали выпускной. И надеялся, что знания, полученные из них, пригодятся. Хоть и осознавал, что он в большинстве случаев смотрел художественное кино, так что вполне мог ошибаться. Как и авторы фильмов могли лгать. Так что особо всё-таки не полагался на просмотренное. Он понимал — учителя всё-таки могли не пользоваться такими подсказками. Но всё-таки надеялся, что они достаточно переняли от людей. И ждал, когда хоть что-то станет известно. И у него всё более укреплялось подозрение — их дразнили. Его и его класс. И учителя молчали, и мама. Так что он обижено ждал, когда хоть кто-то что-то скажет. И всё-таки дождался. В один день в его комнату вошла мама. Поздоровалась — они в тот день ещё не виделись. И поинтересовалась: — Микки, ты умеешь танцевать? Микки понял, что со стороны наверняка смотрелся странно и смешно. Он ведь чувствовал, что глаза его расширились от удивления. Ну да, он был уверен, что мама всё знала о его навыках. В том числе и таких специфических. Да и была в курсе, что у них в школе некоторое время назад были уроки человеческих танцев. И он на них ходил, и у него даже получалось. Он приготовился ответить: «Да, немножко», но тут мама, по-видимому, вспомнила. Ведь рассмеялась и уже другим тоном — задумчивым — ответила сама себе: — Конечно, умеешь. И твои друзья тоже. — Вздохнула, и ему показалось, что о чём-то задумалась. И у него появилось впечатление, что он оказался прав. Ведь мама всё тем же задумчивым голосом сказала: — Но столько не тренировался. — Посмотрела на него проницательным взглядом и уточнила: — Или я не права? Ты каждый день включаешь человеческую классику и танцуешь с воображаемой партнёршей? Микки вспомнил — нет. И ему как-то резко стало стыдно. Ведь он прекрасно осознавал — в любом деле необходима была практика. И к тому же, им в школе не преподавали ничего ненужного. Всё пригодилось бы в общении с людьми, маскировке под них, даже теория. Танцы тоже — вдруг надо было бы вливаться в человеческую компанию? А они могли и танцевать. Так что решил — всё-таки тренироваться. А пока на мамин вопрос ответил, виновато опустив голову: — Нет, мам. Я об этом даже не думал. Мама, как ему показалось, сокрушённо покачала головой. И сказала: — Ладно, пообщаюсь с твоими учителями. Вдруг согласятся, что уроки нужны. И ты снова начнёшь танцевать. — Подмигнула и уже другим тоном пообещала: — Это тебе очень пригодится. И вышла из комнаты. А Микки задумался — что же это было. И почему-то ему померещилось, что этот разговор чем-то был связан с выпускным. И он уже подозревал, что его фантазии о празднике в школе, которая обучает связям с людьми, вполне могли стать реальностью. И с радостью взялся за учебник по введению в детективную деятельность, который ему недавно принёс Ариман, и углубился в чтение. Надо же было подготовиться к будущей работе. *** На следующий день Микки совсем не ожидал, что мама снова заглянет в его комнату и смущённо кашлянёт. Но она это сделала. И он, конечно же, позволил войти. Как всегда. Он просто не мог не разрешить. Чем бы ни занимался. Хоть, разумеется, не делал вроде бы ничего предосудительного. По крайней мере, старался изо всех сил. И у него вроде бы получалось. Так что он всё-таки не волновался, что мама увидит что-то не то. А просто думал, почему она зашла. И уже собрался спросить, но не успел — мама будто прочитала его мысли и объяснила: — Мы поговорили с твоим бывшим учителем танцев. Он согласился дать вам пару дополнительных уроков. — Улыбнулась — многообещающе так — и продолжила: — Вам же нужно выучить человеческие танцы до выпускного. И Микки понял — его интуиция его не подвела. Ему таки предстояло пережить выпускной в человеческом стиле. А мама повела дальше: — Сейчас вот об этом напишут в вашем чате. И вы все должны будете ответить, собираетесь ли ходить на дополнительные уроки танцев. — Взглянула на него и уточнила обеспокоенным голосом: — Ты ведь согласишься? Микки кивнул. Он всё-таки понимал, что ему было надо на эти уроки ходить. У него ведь, как он помнил, неплохо получалось. Он захотел срочно ответить согласием на предложение, которое, если он правильно понял маму, должно было появиться в их чате. И мама, видимо, это осознала. Ведь поощрительно улыбнулась и вышла из комнаты, легонько прикрыв дверь. А он сел за компьютер. Включил его, подождал, пока загрузилась паутина, и уже был готов написать, что с удовольствием будет ходить на уроки танцев. Но не пришлось. В их чате ещё никто об этом не написал. Только одноклассники пару раз интересовались — в пустоту, видимо, раз никто не отвечал — как должен был пройти выпускной. И Микки уже хотел высказаться о своих подозрениях — что он думал, что похоже на такие праздники у людей. И начал искать аргументы, которые могли бы подкрепить его заявление. Но не пришлось. По всей видимости, не один он так думал. По крайней мере, недавнее — буквально пять минут назад отправленное — сообщение Тасси гласило, что она думала-думала и поняла — выпускной должен был быть похожим на человеческий. И объясняла это озарение почти так же, как и Микки. Что они ведь столько учились взаимодействовать с людьми, что им надо использовать навыки и так далее… Так что Микки с чистой совестью поставил лайк её сообщению. И понял — ему нечего было делать здесь. Раз мама обманула — нет, он не мог так о ней подумать, так что предпочитал называть это опережением событий. А здесь всего лишь пару раз что-то написали одноклассники. Правда, выйти из браузера и выключить компьютер не успел. Появилось то самое долгожданное сообщение. И его осенило, что мама всё-таки не соврала, как и всегда. Просто спешила его обрадовать. Опередив госпожу Валери на какое-то время. Так что, в отличие от одноклассников, которые только теперь читали сообщение о новых уроках — Микки видел галочки, свидетельствующие о прочтении — он узнал всё от мамы. И гораздо, как ему казалось, раньше. Тоже прочёл сообщение, где госпожа Валери объявляла о новом факультативе и приглашала всех на него прийти. Надо ведь было, чтобы он появился в списке прочитавших, раз уж был онлайн. Микки захотелось узнать, согласится ли ещё кто-то на уроки. И понимал, что ему нужна была партнёрша на некоторые виды танцев. Надеялся, что это будет кто-то знакомый. Точнее, знакомая. Вот и не закрывал окошко чата. Чтобы знать, кто собирался на факультатив. И предсказать, с кем ему придётся заниматься танцами. Но ему пришлось понервничать. Ведь сначала соглашались парни. А он не мог себе так просто представить, как он мог бы танцевать тот же вальс с парнем. Так что ждал, пока кто-то ещё откликнется. И дождался. Кроме — вдруг откликнувшегося первым — Макса, Нейта, Алека, которого он еле вспомнил, записалась и Ната. Он обрадовался. Не собираясь даже себе признаваться, что очень. И она будто расколдовала чат. Посыпались согласия на дополнительные уроки от всех одноклассников. И Микки срочно написал, что тоже собирается ходить на танцы. Чтобы не отправлять сообщение последним. Был у него такой маленький бзик — не любил плестись в хвосте. Как и Коул. Хоть и не был огневиком, как он, а значит, как говорили о них стереотипы, нетерпеливым. Хотя… Он ведь, как сказал когда-то Дарэл, был магом-универсалом. Вот и вполне мог обладать какими-то качествами представителей других видов. Так что вполне закономерно вздохнул облегчённо, прочитав ещё пару сообщений от одноклассников. Он не был последним. Правда, изумился, что столько народу согласилось на дополнительные занятия. Неужели им нечего было делать после школы? Впрочем, признался он сам себе, ему — тоже. Вот он и ухватился всеми лапками за возможность разогнать скуку. Как, ему показалось, и остальные. Он ведь был уверен, что пока никто из них не работал — по крайней мере, пока. Ведь в мышином мире до получения аттестата или диплома училища никого на службу не принимали. Да, существовали исключения, но они были редки. Вот поэтому он и думал, что они тоже не знали, чем заняться в это время до выпускного. Когда готовились получить аттестаты. Вот предложение об уроках танцев и вызвало такой ажиотаж. Просто это было новое занятие. Микки, так поразмыслив, встал из-за компьютера. Он ведь отправил сообщение с согласием, значит, сделал всё, что было нужно. *** Вспомнил, что в прошлый раз им не отправили расписания занятий. Открыл окошко браузера, зашёл в их чат. И удивился — почему-то это расписание не появилось даже сейчас. И поставил лайк на сообщение Коула. Тот написал: «Да они над нами издеваются! Сволочи! Затягивают! А мне нужен аттестат!» Будто бы ему одному необходима была эта бумажка. Микки уже обращался к другу Аримана из сыскного агентства, но тот зло процедил: «Только с аттестатом. С малявкой возиться не собираюсь». Так что Микки напряжённо ждал, когда эта бумажка наконец-то займёт приличествующее ей место. И готов был согласиться с Коулом — ему тоже было как-то подозрительно отношение взрослых к ним. Будто они действительно не хотели дать им окончить школу. Микки почему-то казалось, что это было похоже на правду. Всё-таки родители и учителя знали их с самого раннего возраста и вполне могли воспринимать их как детей. Поэтому они были способны считать, что оканчивать школу им было рано, соответственно — переживать выпускной, получать аттестат. Вот и затягивали, как могли. Например, подготовка к празднику могла длиться чуть ли не год. Они могли, Микки это прекрасно сознавал. И вдруг ему пришла в голову очень любопытная мысль. Вот он и напечатал немного почему-то дрожащими пальцами сообщение в чат: «Интересно, а другим выпускникам они тоже так долго готовили выпускной?» Ответа он даже не ждал. Поэтому, получив оповещение об ответе, даже сначала не понял, что это был за звук. Подумал, что опять кому понравилась фотка. Но нет — это оказалась Тасси, которая хвалила его: «Мик, это гениально! Надо узнать у наших предшественников!» А Коул зло, как померещилось Микки, добавил: «Вдруг у них вообще никакого выпускного не было? И у нас не будет? Взрослые — ха-ха — нас разыграли». Микки захотелось срочно набрать ответ на это обвинение. Он верил во взрослых, так что ему было неприятно это читать. Но всё-таки он не решился спорить. Он считал, что у Коула было право считать как угодно. Тем более, что — хоть он и запрещал себе об этом думать — он вполне мог быть прав. Взрослые — как и у всех видов — были способны на что угодно. Так что оправдывать взрослых он не стал. И ожидал, что кто-то это сделает за него. Но никто не отвечал Коулу, и вообще в чатике снова стало так тихо… Что он уже решил его закрыть. Но что-то его удержало. И он этому вскоре обрадовался. Ведь буквально через пару минут после почти принятого решения покинуть чат туда написала Тасси. Причём ему показалось, что она набирала текст дрожащими пальцами, стараясь поскорее написать и отправить сообщение, в котором было написано: «Поговорила с одним мышом, который пару лет назад окончил нашу школу. Успокоил — сказал, что это чуть ли не традиция — готовиться к выпускному чуть ли не полгода. И пожелал выдержать это испытание». Микки вспомнил опять-таки такие информативные человеческие фильмы и сериалы. Там ведь к выпускному начинали подготовку в чётко определённое время, даже до экзаменов. И ему не одному это, по всей видимости, пришло в голову. Ведь Макс прислал сообщение. Почему-то Микки показалось, что тот сидел, робко смутившись и ссутулившись и медленно набирая. И нескоро наклацал на клавиатуре, хоть сообщение и было коротким: «Что-то это на человеческие выпускные не слишком похоже». Микки и ещё пара мышей нажали палец вверх, чтобы его подбодрить. Тем более, что он был прав. Всё-таки на человеческий выпускной это было похоже мало. И он уже собрался спросить, скажем, у мамы, что это означало. Ему казалось, что раз уж она принимала участие в подготовке, то могла бы объяснить, почему этот праздник одновременно и смахивал на человеческие, и нет. Но передумал. Когда в чате появилось сообщение от мыша, которого он с трудом идентифицировал, как их бывшего учителя танцев: «Ну что, ребят? Вспомним, как когда-то занимались? Разучим популярные танцы людей?» Никто не ответил. Видимо, все удивились, как и он, подумалось ему — ведь никто не ответил учителю. Так непривычно после школы. Ведь когда-то на уроках, когда учитель задавал вопрос, то хоть несколько из них поднимали лапку, стремились ответить. А тут мыши — Микки уже не хотел называть их мышатами — молчали, будто даже не заметили сообщения. Но он знал — все, кто был онлайн, прочитали. Об этом говорили их ники возле сообщения. Но вскоре он понял, почему никто не ответил. Наверняка их точно так же оттащило от компьютера, как и его. Ему вдруг очень захотелось встать, размяться, подумать, нужны ли были ему эти уроки. Нет, что-то подсказывало — да, были необходимы. Но что-то требовало: «Подумай! Не соглашайся сразу! — И добавляло взволнованно: — Это может быть ловушка!» Микки искренне не понимал, почему это могло быть западнёй. Не было ведь, когда он ходил на уроки танцев и танцевал с Нелли. И задумался. Но после осознал — вряд ли неизвестный голос шептал ему о самом предложении об уроках. Что-то ему казалось, и голосу, и самому Микки, странным в поведении одноклассников. Бывших, еле вспомнил он. Что они не согласились сразу. Так что он вспомнил нужные слова на каком-то древнем языке, насколько он знал, не мышином, а человеческом. Те, которые помогали сбросить наваждение. Вытащил талисман. И сначала пристально оглядел его. И таки увидел странность. Тот горел светом какого-то не свойственного ему цвета. Каким-то холодным синим. Так что он проказал заклинание. С первого раза не получилось, и он прошептал заклятье два или три раза. И наконец-то подействовало! Спичка снова загорелась тепло-оранжевым. И он таки вернулся к компьютеру и набрал отчего-то дрожащими пальцами сообщение с согласием на уроки танцев и благодарностью учителю за то, что он снова взялся за их подготовку. Почему-то он почувствовал, что так было нужно. И написать пару вежливых слов. И, разумеется, ответить согласием. И почему-то ему показалось, что он что-то будто расколдовал. Ведь одноклассники один за другим начали соглашаться на уроки танцев. А Нелли даже написала, что у неё было какое-то странное ощущение. Будто что-то мешало ей ответить согласием на предложение об уроках танцев. И посыпались точно такие же откровения. Что им было трудно не просто дать согласие, а вообще ответить на предложение учителя танцев. Но всё-таки получилось. Только благодаря магии. Микки написал то же самое, почти теми же самыми словами. О странном наваждении, которое помогла развеять магия. И услышал, как мама открыла дверь. Так что выключил компьютер и вышел из комнаты. Ему казалось, что надо было признаться маме в этих странных ощущениях. Вдруг она бы их объяснила? Сначала собирался пойти к ней в комнату. Но передумал. Мама ведь только что вернулась с работы. Так что пошёл на кухню. Тем более, есть хотелось — и он знал почему: магия всегда отбирала много сил. А он ведь потратил их немало — на то заклинание, которое помогло ему, точнее, как казалось ему, не только ему, прийти в себя. Так что он, усилием воли послав совесть, которая была возмущена нарушением режима, куда подальше, вытащил из холодильника контейнер с панна-котой из любимого кафетерия. Поделил её на три части — они всегда так делали, это было для него, мамы и Аримана. Свою порцию выложил на тарелку, взял десертную ложечку. И взялся за очень-очень вкусный образец одного из любимых десертов. И с радостью чувствовал, как ему становилось легче. Как снова хотелось встать, что-то сделать, с кем-то поговорить. И понял, что ему таки надо рассказать маме о том, как на него попытались влиять. Да, ему померещилось, что это действительно было какое-то влияние. Причём не только на него, а — ему казалось — на весь класс. Так что он встал из-за стола, превратив кресло обратно в табуретку, и отправил тарелку с ложечкой в мойку. И решительно пошёл к двери в мамину комнату. Правда, решимость вскоре покинула его. Когда он снова понял, что мама выставила барьер. Как последние несколько дней. И ему стало очень неприятно. Будто она ему не доверяла. Но он всё же понимал — у неё вполне могли быть от него секреты. Например, с этим кошачьим — он по-прежнему ругался по-мышиному, так что думал «кошачий» вместо людского «чёртов» — выпускным. Что-то он уже меньше хотел на него. Будто что-то случилось, что отбило у него желание. Но его по-прежнему интересовало, как это всё будет происходить, что им приготовили. Вот и, несмотря на желание идти, идти туда ему всё-таки придётся. И пока он напряжённо об этом думал, его присутствие, видимо, учуяла мама. Ведь дверь открылась сама собой. И он послушно вошёл, прикрыв дверь за собой. Остановился в паре шагов от двери. И поглядел на мамину кровать. Обнаружил, что мамы в ней не было, и постель была заправлена, и обрадовался. Ведь последние дни, когда он оказывался в маминой комнате — что бывало нечасто, он больше вынужден был общаться с ней на кухне и не проходить через барьер — то она обессилено лежала в постели с ноутбуком. Вот ему и стало радостно, когда он увидел её за компьютерным столом. И мама, судя по всему, почувствовала его присутствие. И радость — тоже. Ведь обернулась и с улыбкой — как же Микки стало радостно от этого зрелища! — пригласила его: — Проходи, мой маленький. — Хихикнула и исправила сама себя: — Точнее, уже большой. Микки решил не отвечать — тем более, он не знал, как — так что сел на кровать, благовоспитанно сложив лапы на коленях. Задумался — как бы рассказать о всех странностях. А мама закрыла что-то — окно какого-то сайта в паутине? — на компьютере и развернулась в его сторону. И обратилась уже гораздо более серьёзным голосом: — Ты хотел что-то спросить? Или рассказать? Он кивнул. И вдруг понял, что его кивок можно отнести к любому из двух вопросов. Так что ответил словами: — Сегодня со мной произошло что-то странное. Вот я и захотел рассказать. Мама сразу же села удобнее в кресле. Насколько Микки помнил, это означало, что она была готова внимательно слушать. И оказался прав — мама попросила: — Пожалуйста, мой маленький — она хмыкнула, — или большой, рассказывай, что случилось. Микки честно не знал, с чего начать. И всё-таки решил — с ощущений. Они ведь были очень странными. И, как он думал, о них должен был знать не только он. Вот он и начал: — Я ощутил нечто очень необычное. Мама перебила его — очень-очень серьёзным тоном: — Когда это случилось? И Микки обрадовался, что теперь она не назвала его ни маленьким, ни большим. Как ему казалось, это действительно подтверждало её серьёзность. И это отношение очень понравилось ему, успокоило, поддержало, так что он повёл дальше: — Вы ведь знаете — последним временем он почему-то чаще обращался к маме на «вы», — что сейчас вот предложили заниматься танцами. — Специально сделал паузу, чтобы проверить, как мама отреагировала. Она кивнула — мол, да, помню. — И он продолжил: — На занятия согласились почти все — или вообще все. — Вздохнул — ему трудно было вспоминать — и продолжил говорить: — Но расписание нам тогда не прислали. И именно тогда начались странности. Одноклассники написали, что это очень необычно — столько времени готовиться к выпускному. Мама кивнула. И сказала: — Да, они правы. Это не похоже ни на людей, ни на мышей. Но, как мне объяснили… Она вдруг замолчала — будто не могла сказать. И Микки заглянул к ней в голову, чтобы узнать, о чём она умолчала. Но там даже не было упоминаний о том, что она гипотетически могла произнести дальше. И он вдруг понял — что-то здесь было нечисто, будто бы ей было приказано не говорить об этом. И она ни в коем случае не могла ослушаться. «Ещё что-то необычное», — подумал он и выбрался из маминого сознания. Он ведь не мог долго там сидеть. Он ведь был совсем молодым одарённым магией мышом и не мог пока прибегать к чарам часто и долго. Правда, на этот раз он вроде бы не исчерпал лимит нахождения в чужом сознании. Ведь никаких неприятных последствий он не ощутил, вот так и подумал. А ещё ему пришло в голову — надо было вести себя как обычно, слушаться маму. Рано или поздно он вполне мог бы узнать, что же это были за странные вещи с её сознанием. А пока… ему казалось, надо было отвести от себя подозрение. Тем более, что мама вроде бы очнулась от своего оцепенения, которое наступило, когда она не смогла доказать предложение. Вот он и сделал вид, что внимательно её слушает, когда мама продолжила мысль: — Да, это очень необычно. — Пожала плечами и повела дальше: — Но такова процедура проведения выпускного в нашем мире. Микки померещилось — она явно думала так. Будто бы ей промыли мозги. И ему стало страшно — что же это за влияние извне на неё было? Во что она, ему думалось, влезла? Но узнать было неоткуда. Так что он приготовился слушать ещё — рассказы о выпускном, который так отличался от тех, которые он видел по телевизору. Тем более, что он вдруг вспомнил — на тех человеческих выпускных танцевали не классические танцы. По крайней мере, в большинстве случаев. Люди просто выполняли какие-то иногда странные движения под музыку. И старались оказаться как можно ближе к партнёру. Что позволил бы далеко не каждый старинный человеческий танец. Но мама почему-то не начала рассказывать, что это были за необычные отличия людей и мышей. Вместо этого она обеспокоенно попросила: — Пожалуйста, расскажи, Микки, что тебя беспокоит. Я же вижу. Микки поверил. Уж кто-то, а мама всегда могла понять, что с ним происходило. Когда ему было хорошо, когда — больно, когда он хотел опереться на её такое хрупкое плечо, а когда — подставить своё. Так что собрался с мыслями и начал: — Господин Бен выложил расписание уроков танцев. И задал нам вопрос. — Микки нервно потеребил край рубашки и продолжил, отдышавшись — почему-то ему сложно было об этом говорить: — И никто на этот вопрос не ответил. — Решил задать уточняющий вопрос: — Разве это не странно? Мама сжала губы в тонкую полоску — как не делала почти никогда — и согласилась задумчивым тоном: — Очень странно, Микки. Ведь в каждом классе должна быть — или должен — эдакая всезнайка, которая или который ответит на любой вопрос преподавателя. Микки кивнул. И таким же тоном, как тот, каким перед тем говорила мама, констатировал: — У нас такая есть. Нелли. Мама посмотрела — как-то странно, будто вспоминая что-то и его не видя. И Микки понял — она правда рылась в воспоминаниях. И понадеялся, что собралась делать это недолго. А то выглядело жутко. И, к счастью, Мышиное семейство или кто там отвечал за такие желания, ему помогло. Мама сказала: — Помню такую девочку. Очень хорошая. — Подмигнула и добавила шкодливым тоном, который Микки так любил в её исполнении: — Даже слишком хорошая. — И продолжила уже грустным голосом: — Трудно будет ей такой. Микки удивился — почему это? У Нелли прекрасный характер. Но после вспомнил много чего людского и мышиного. Что на таких вот хороших девочках и мальчиках очень любили всякие нехорошие личности ездить. Потому что они просто не могли кому-то отказать. Вот и работали раза в два — если не двадцать — больше, чем другие. И просто не могли чего-то не знать. Ведь если они признавались, что что-то не знают, то остальные на них смотрели страшно разочарованно. А они не могли этого вынести. Так что он искренне не желал Нелли такой судьбы. Надеялся, что жить она будет спокойно. Что найдёт себе хорошего мыша. А вот это, конечно, не было обязательно. А то она вполне могла себе хотеть другой судьбы. Были ведь мыши — и люди, которые не хотели искать себе партнёра. Он так задумался, что чуть не пропустил мамин вопрос. Но всё-таки не прозевал — мама спросила: — Так что же было дальше? Микки сложил лапы на коленях и задумался — как бы рассказать. Ему будто что-то не позволяло открыть рот. Так что он вытащил талисман и проговорил несколько древних слов заклинания. И вроде бы отпустило. Так что он начал: — Мне будто что-то не давало написать ответ господину Бену. И я подозреваю, что не только мне. Что-то будто оттащило от компьютера, когда я хотел ответить. Мама задумчиво втупилась в стену над головой Микки. И Микки хотел было продолжать — хоть, если честно, не знал, что ещё сказать. Он думал, что главное уже произнёс. И не только он такое подумал — мама выручила его: — Мой маленький, это похоже на какую-то странную акцию. Всё затягивают. Я в этом уверена, потому что не раз уже говорила, как бы можно было всё ускорить. — Развела лапами и продолжила — гораздо грустнее, чем до этого: — Но никто меня не слушает. И теперь я думаю, что это специально. И вам не хотели дать ответить всё так же намеренно. Погладила его по голове. И закончила: — Мы обязательно узнаем, что же это было. А сейчас иди, я принесла кое-что вкусненькое. Микки вышел, еле сдержав порыв поклониться, как это делал много кто в человеческой и мышиной манге. Он был уверен — они были в состоянии узнать, что же это такое странное было.