Приключения Микки

Однажды Микки вернулся домой с урока танцев. Прошмыгнул в свою комнату, переоделся — душ он принял в школе, сразу после тренировки, так что этого не надо было делать. И уже приготовился было садиться за учебник по криминалистике. Как тут услышал робкий стук в дверь. Конечно же, крикнул «Войдите!» Он ведь не мог не позволить это сделать кому-то, кто хотел к нему попасть. Тем более, что это могли быть только двое мышей — точнее, мыш и мышь — в этом мире. Мама и Ариман. И он не ошибся. Порог его комнаты переступила мама. Оглядела комнату, будто проверяя, всё ли на месте, чисто ли здесь было. Улыбнулась — значит, понял Микки, всё здесь было хорошо. Подошла к нему и спросила: — Микки, ты помнишь господина Майлза? Микки на некоторое время задумался. Майлз — имя было знакомым. И всё-таки вспомнил! Правда, нескоро — и ему стало стыдно за это — и он пролепетал: — Владельца детективного агентства? Мама одобрительно, как показалось Микки, кивнула. И сказала: — Он хочет, чтобы ты ему перезвонил. Микки уже почти взял со стола телефон, как тут ему пришло в голову спросить: — Что-то серьёзное случилось? Мама пожала плечами и объяснила: — Он мне ничего не сказал. Микки заподозрил, что таки что-то стряслось. Так что решил срочно перезвонить. Стараясь не думать, что могло бы произойти, что прям он понадобился. Таки взял телефон со стола. И краем сознания отметил звук, с которым мама покинула комнату. Некоторое время поискал имя Майлз среди контактов. Не нашёл. Испугался, но ненадолго — всё-таки вовремя вспомнил, что тот у него был записан как господин Майлз. Как и все мужчины с приложением «господин», а женщины — «госпожа». Нашёл его номер. И таки позвонил. Пару мгновений слушал гудки, и подумал уже, что набрал не вовремя. Но господин Майлз таки ответил — бодрым, чётким голосом: — Алло. Рад, что ты позвонил, Микки. Микки пропищал приветствие и приготовился уже к долгому разговору по телефону. Но тот так и не произошёл — господин Майлз сказал: — Жду тебя завтра как можно раньше у нас в штаб-квартире. — И спросил — обеспокоенно, как показалось Микки: — Ты ведь помнишь, где она находится? Микки поспешно заверил, что да, дойдёт до неё ночью с закрытыми глазами. И ему показалось, что господин Майлз улыбался, когда они прощались. И Микки поставил будильник на завтрашний день на семь — как можно раньше, значит, можно было и на пять, понимал он — утра, и таки вытащил учебник по криминалистике. Вдруг знания завтра таки понадобились бы? И углубился в тему, которая очень его интересовала — использование магии во время расследований. Он очень бы хотел где-то так работать, как было описано в учебнике — с двумя товарищами, с которыми бы делился собственной магией и которые бы давали ему порцию своей. Так что приглашение в штаб-квартиру известного в их городе детективного агентства принял с радостью и гордостью. Ведь он слышал от Аримана, что там пользовались именно таким методом — магическим расследованием. И он надеялся, что когда он получит аттестат — самую важную бумажку в его пока такой короткой жизни — то его смогут взять туда на работу. И у него мелькнула мысль — раз его пригласили, значит, он был нужен. Надо было подготовиться, вести себя уверенно. *** На следующий день он с лёгкостью — какой-то непривычной для себя — встал по будильнику. Очень быстро собрался. И уже пару минут спустя стоял возле двери квартиры. И приготовился уже заказать такси. Как тут из своей комнаты вышла мама и сказала: — Привет, Микки. — Уже не «мой маленький», отметил он. — Машина уже стоит под домом. Та, на которой ты всегда ездишь в школу. Микки кивнул. И взялся уже было за ручку двери, чтобы выйти, как тут вдруг мама продолжила: — Удачи тебе. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Микки поблагодарил и попрощался. И когда оказался в машине, помолился Мышиному семейству — попросил, чтобы всё прошло хорошо. Он ведь даже слегка боялся господина Майлза. Нет, тот был красивым мышом, но веяло от него каким-то холодом. Нет, Микки понимал — так вести себя было лучше всего с теми же подозреваемыми, с теми, у кого узнавал информацию… Но всё-таки его обижало, что с ним разговаривали без всякой теплоты в голосе. Он ведь всё-таки был молодым мышом. Который нуждался в тепле. Которое вряд ли мог бы дать представитель стихии льда, понимал Микки. Даже такой сильный и опытный, каким, Микки был уверен, был господин Майлз. К которому и направился Микки, выбравшись из авто. Сначала немного запутавшись в длинных извилистых коридорах. Но всё-таки, когда успокоился и подумал, что это вполне могло быть проверкой, оказался возле нужной двери. Пару секунд простоял молча, не решаясь показать, что он уже пришёл, но всё-таки нажал кнопку звонка рядом с названием агентства — «Мыши-следопыты», названием, которое очень часто попадалось ему в детективах. Приготовился уже долго ждать, пока ему бы открыли. Но ошибся — буквально пару секунд спустя дверь будто сама собой отворилась. И Микки робко вошёл и оглядел комнату, где оказался. Ведь это было правило, которое он вычитал то ли в учебнике криминалистики, то ли в какой-то художественной книге: всегда осматривать помещение, в котором оказывался. Вдруг там было бы что-то интересное, необычное? И Микки прислушался к этому совету. Увидел большой шкаф с папками, которые очень удивили его в прошлый раз. Ведь он не представлял, как это в их таком просвещённом веке можно было пользоваться такими устаревшими методами сохранения информации. Но господин Майлз ему объяснил — это был распространённый способ хранения дел. Иногда даже более удобный, чем компьютеры. И Микки его понял. И принял — ведь у всех существ бывали разные причуды. Например, у секретарши, которая сидела за столом — явно пристрастие к цветам. Ведь возле неё стояла кованая этажерка с несколькими горшками, среди которых Микки знал только герань. С незнакомой верхней соседки которой Микки перевёл взгляд на госпожу Лару. Если он не ошибался, именно так звали секретаршу господина Майлза. Которая как раз обратилась к нему — и он обрадовался, что не слишком долго пялился на цветы: — Господин Майлз ждёт вас. Мик. Прошу вас. Нажала одну из двух кнопок на столе. И в одной из светло-коричневых стен появилась распахнутая дверь. В которую Микки и вошёл. И остановился в паре шагов от порога. И осмотрел комнату, как и было нужно. И понял — ничего в ней не поменялось. Остался всё тот же огромный письменный стол с несколькими стульями возле него. Да и грузный мыш, который сидел за ним, был Микки знаком. Это был тот самый господин Майлз. И Микки уже открыл рот, чтобы поздороваться, как тот протянул лапу — и Микки её пожал, почувствовав себя взрослым мышом. Приятное ощущение, понял он, интересное. И преждевременное для несовершеннолетнего мыша, конечно. Но совсем скоро он должен был чувствовать себя так на законных основаниях. А пока — радовался, что мог испытывать это чувство. И понимал, что господин Майлз намеренно на этом сыграл. На его желаниях — таких наивных, как ему казалось. И продолжал мягко провоцировать — когда пригласил: — Садитесь, молодой мыш. Микки послушался. И ему снова стало чудовищно приятно — что его так назвали. Будто бы относились к нему как к взрослому. И решил уже вести себя как взрослый — точнее, как, как ему мерещилось, должен был себя вести взрослый мыш. Самоуверенно, холодно, деловито. Как множество персонажей в тех сериалах и аниме, которые он посмотрел, героев манги, комиксов и книг, которые прочитал. В общем, примеров для подражания у него была куча. И он уже начал подумывать, как бы лучше начать разговор. Но самому ему это делать не пришлось — господин Майлз сказал: — Ну что, Микки, поздравляю с успешным прохождением проверки. Микки невольно открыл рот от удивления — по крайней мере, он это почувствовал — и захотел спросить, что же эта реплика значила. Однако господин Майлз опять его опередил: — У нас есть такая вот традиция. Мы немного мучаем… — он прокашлялся — проверяем новых сотрудников. Особенно если они приходят к нам после школы. Даём испытательный срок, так сказать. Микки вдруг понял, что так и сидел с открытым ртом, и всё-таки его закрыл. Так ведь было неприлично, если он правильно помнил по урокам этики и этикета. Куча всего было недостойным, по правилам этикета. Даже смотреть вот так вот заинтересованно на собеседника — или, в данном случае, скорее рассказчика — как сейчас Микки глядел на господина Майлза. Вот Микки и опустил взгляд на поверхность стола, которая почему-то зарябила. Будто на неё не надо было смотреть. Вот Микки и поднял всё-таки взгляд — теперь испуганный — на господина Майлза. А тот одобрительно качнул головой и объяснил ему — поведение стола и то, как должен был вести себя Микки: — Мы обычно смотрим друг другу в глаза, Микки. Так удобнее понять, кто перед тобой. Друг или враг. Мы это можем различить. И Микки осознал — он тоже хотел бы иметь такую сверхспособность. И вдруг здесь могли бы рассказать, как её приобрести? А для этого нужно было бы вызвать доверие. Поэтому действительно нужно было смотреть в глаза собеседнику. Вот Микки и пытался смотреть прямо в глаза господину Майлзу, хоть ему и очень хотелось отвести взгляд. Глядел-глядел, аж показалось, что глаза заболели. И зачесались. Так что протянул лапу к глазам, но вдруг осознал — никакого дискомфорта больше не чувствовал. Будто его исцелили. А ещё ему померещилось, что морда господина Майлза приобрела доброжелательное выражение. Он поспешил проверить ощущение, но, видимо, сделал это слишком поздно. Ведь это выражение исчезло точно так же неожиданно, как и появилось. А господин Майлз продолжал: — Вот и молодец. Ты такой послушный — как и нужно. И надеюсь, ты вскоре будешь работать с нами. Микки решил пискнуть: — Конечно, когда получу аттестат. И приготовился, что господин Майлз скажет что-то в этом духе, подтвердит, что он прав, и что они всё-таки будут сотрудничать. И он сказал — почти то, чего ждал Микки. Чем очень его удивил: — Почему же после получения аттестата, Микки? Ты вполне можешь приступить к работе в любое время. — Взял со стола телефон, взглянул на него — видимо, смотрел время, показалось Микки — и продолжил: — Например, сейчас, в половине девятого третьего июня две тысячи пятого мышиного года. Микки кивнул. И ничего не спросил — хоть ему и было интересно, почему господин Майлз назвал время настолько точно. А ещё он хотел уточнить, за что ему стоило сейчас взяться. Ведь если он правильно понял, то работа вполне могла начаться прямо сейчас. Но он не осмелился поинтересоваться. Тем более, что господин Майлз улыбнулся немного усталой улыбкой и вытащил из ящика стола несколько фотографий. И почти приказал ему: — Закрой глаза. Микки, разумеется, послушался. И только почувствовал, как завязали чем-то приятным на ощупь глаза, и услышал, как господин Майлз положил на стол возле него эти самые снимки. По крайней мере, ему показалось, что именно это произошло. И он уже захотел спросить, что же это значило, как господин Майлз объяснил: — Так удобнее. Больше чувствуешь, чем когда видишь морды и лица на этих фотографиях. Магия подсказывает больше. Микки понял, что опять начал выглядеть удивлённо, и постарался поменять выражение морды. Вроде бы это получилось. А фотографии, такое у него было впечатление, тем временем приблизились. И господин Майлз сказал: — А теперь возьми по очереди каждую в лапки. Микки схватил ту, которая лежала ближе всех к нему. И открыл уже рот, чтобы спросить, что же делать дальше. Но не успел. Господин Майлз ответил на невысказанный вопрос: — Бери по одной и держи каждую в лапках по несколько десятков секунд. Если от какой-то почувствуешь что-то необычное — скажешь мне. Договорились? Микки кивнул. Да и как он мог бы отказаться? Надо ведь было что-то сделать, раз уж оказался здесь. Так что подержал ещё некоторое время взятую первой фотографию, ничего странного не ощутив. И поднял по привычке взгляд — забыв на время, что глаза были закрыты, но когда вспомнил, то снова опустил. Его ведь интересовало, прошло ли нужное количество времени. И господин Майлз, видимо, это понял. Ведь уточнил: — Ничего странного? Никакого покалывания в пальцах? Не потеплело? Искры не летят из-под пальцев? Микки хотел было сказать, что если бы даже из-под его лап вылетали искры, то он бы с закрытыми глазами этого не увидел. Но промолчал. Как всегда. И взял следующую фотографию, мимолётно задумавшись, не придётся ли перебрать их все. Понадеявшись, что его не с этой целью позвали сюда. Подержал снимок в лапах, не почувствовав ничего невероятного. И отложил в сторону, как ему казалось, противоположную той, в которой лежали остальные фотки. Вроде бы положил туда, куда нужно. И взял следующую фотографию. И таки что-то ощутил, необычное такое, но не похожее на то, что сказал перед этим господин Майлз. Вот и решил таки уточнить: — Господин Майлз? Ожидал, что тот не собирался ответить. Что тот уже вообще вышел из комнаты. В общем, как всегда, ждал худшего. Но господин Майлз отозвался: — М-м-м? Микки понял — его всё-таки готовились выслушать. Поэтому и спросил — пытаясь, чтобы его голос прозвучал не слишком робко: — А если у меня есть ощущения? Но немного не такие, о которых вы говорили? Микки показалось, что господин Майлз как-то оживился. А то перед этим, ему мерещилось, тот немного скучал. И Микки это прекрасно понимал — сидел себе мыш, щупал фотографии. А господину Майлзу приходилось за этим, прямо бы сказал Микки, не слишком интересным зрелищем наблюдать. Но его голос таки не показался Микки скучающим — наоборот, даже любопытствующим, когда господин Майлз попросил: — Пожалуйста, опиши свои ощущения, Микки. Микки, конечно же, послушался. Но он нуждался во времени, чтобы собраться с мыслями и начать излагать коротко и ясно, как, он чувствовал, нужно было в этой ситуации. Вот и заставил всё-таки господина Майлза недолго подождать. И только пару десятков мгновений спустя, показавшихся ему вечностью, начал фразу: — Мне будто повеяло холодом от этой фотографии. Будто я опустил пальцы в ведро с холодной водой. Приготовился ещё что-то рассказать — не знал пока, что, так что замолчал. Но господину Майлзу будто было достаточно того, что он сказал. Ведь тот ответил: — Спасибо тебе, Микки. Ты справился с заданием. Микки не знал, что он сделал, да и прикосновения не почувствовал, но с его глаз слетела повязка. И он решил посмотреть на тот снимок, который вызвал у него такие ощущение. Но перед ним не лежало ни одной фотографии. Так что он разочарованно вздохнул. И испуганно вгляделся в мордочку господина Майлза. Ведь ему казалось, что он не должен был так демонстрировать эмоции. Вроде бы, если он правильно помнил, детективы всегда были холодными, сосредоточенными. Вот как господин Майлз. А он посмел так реагировать. Вот и посмотрел уже виновато на господина Майлза и приготовился, что тот вот сейчас начнёт его отчитывать. И учить этикету мышей-детективов. Однако вместо этого господин Майлз отпустил его: — Можешь идти, Микки. Я перезвоню, когда будет что-то от тебя нужно. Микки послушался. Но почти уже в приёмной спохватился — как это? Его приглашали на работу. А он пробыл здесь всего пару минут. И его отправили домой. Будто на деле он не был нужен. Микки думал так обиженно, но вскоре до него таки дошло — хоть на эти пару минут он пригодился. А когда-нибудь, возможно, ему пришлось бы быть здесь дольше. Поэтому он и не стал скандалить — мыша-истерика вряд ли пригласили бы ещё раз. Вот он и попрощался. Сначала с господином Майлзом, а когда таки оказался в приёмной — то с секретаршей Ларой. И устало — только теперь заметил, что встреча его вымотала — добрался до машины. Сел на привычное заднее сиденье и прикрыл глаза — всего на минутку, убеждал он себя, чтобы ему стало легче. Но всё-таки ошибочно определил степень своей усталости — очнулся только когда ему на плечо положил лапу Мэтт. И когда Микки таки открыл глаза — то увидел над собой кажущуюся обеспокоенной морду водителя. Который облегчённо вздохнул, когда Микки пришёл в себя. И добрым-добрым тоном, таким свойственным ему, как всегда думал Микки, спросил: — Всё в порядке, молодой мыш? Может, помочь дойти? Или вообще донести? Микки покачал головой. Он представил, как Мэтт это сделает — и как над ним будут смеяться. Так что не решился согласиться. Лучше было бы не показывать слабость злоязыким — он точно это знал — соседям. Так что он вышел из авто и попрощался с Мэттом. Тот посмотрел на него действительно обеспокоенным взглядом. И пожелал — тихонько, что Микки еле услышал — удачи. За что Микки поблагодарил мысленно. И направился домой. Стараясь — ведь на лавочках сидели и переговаривались соседки — двигаться как можно увереннее и быстрее. И ему таки это удалось. Он улыбнулся и поздоровался с сидящими на лавочке мышами и поднялся, стараясь не волочить лапы, на свой этаж. Открыл дверь — и уже не насилуя себя с целью показаться не уставшим, ввалился в коридор. И начал разуваться. И делал это так долго, что ему казалось, что он не справился с этим и за полчаса. И ему очень хотелось, чтобы этого никто не видел — его такого состояния. Но когда он закончил с кедами и поднял взгляд, то увидел, что в дверном проёме стояла мама. И смотрела на него — очень внимательно, ему даже померещилось, что сочувствующе. И он сразу же постарался выпрямиться. И вроде бы даже получилось. Но мама всё-таки сказала: — Не перенапрягайся, сынок. Это понятно, что ты устал. Топай в свою комнату. И Микки послушался — как и всегда. Пошёл нетвёрдым шагом в комнату, переоделся — гораздо медленнее, чем всегда — и лёг на кровать. Дал себе слово — вот он сейчас немного полежит, и встанет, что-то сделает полезное. Но не заметил, как уснул. И проспал больше суток. Точнее, когда он проснулся и поглядел на часы на стене, то обрадовался — он был в отключке всего пару минут. Но когда посмотрел на дисплей телефона, то очень удивился — неужели наступил уже новый день? И ему стало чудовищно стыдно — как это смог он так отключиться незаметно для себя? А ещё он услышал бурчание собственного живота. Вернее, ему сначала померещилось, что это был какой-то посторонний звук. Но до него таки дошло, что это был его живот. Так что он пошёл на кухню. И обрадовался мимолётно, что уже двигался быстрее, чем вчера. По крайней мере, ему так казалось. Залез в холодильник — там оказалось много вкусненького, как и всегда. Так что задумался — что бы ему взять? Думал, пока не услышал голос мамы: — Бери пока суп. Тебе пока нельзя есть ничего тяжёлого. Микки послушно вытащил кастрюлю с овощным супом. Переместил при помощи заклинания — всё-таки бытовые чары — хорошая вещь, он был уверен — нужную порцию в другую кастрюлю и поставил на плиту. И только сейчас спохватился — его ведь интересовало, откуда мама знала такую вещь, как питание после использования магии. Так что обернулся к ней и открыл уже рот, чтобы спросить, но она начала сама: — Садись, мой маленький. Я всё тебе расскажу. — Посмотрела на плиту и успокоила его: — Не бойся. Суп не успеет выкипеть. Микки понял, что мама имела в виду, что разговор — или рассказ — предстоял короткий. Вот и уселся на табуретке напротив мамы. Рассчитывал, что разговор не будет долгим, так что даже не превратил на время табуретку в кресло. И приготовился слушать. И мама, разумеется, не заставила его долго ждать. Она сказала: — Не переживай. Ты всё-таки сможешь работать. Просто тебе придётся отсыпаться первое время. Микки уже открыл рот, чтобы спросить, что же эта фраза означала. Но мама, как обычно, его опередила: — Просто когда только начинаешь пользоваться магией, это происходит тяжело. — Пожала плечами и добавила: — Я думала, господин Дарэл вам об этом рассказывал. Микки кивнул — он тоже вспомнил один из уроков контроля магии. Когда Дарэл рассказывал о последствиях использования магии. Например, что она могла вообще все силы высосать из мыша и даже человека. Микки помнил, он тогда ещё очень удивился — как это, она могла так поиздеваться над человеком? Люди ведь всегда казались ему такими завораживающе большими и сильными. Но Дарэл тогда объяснил, что всё дело было в пропорциях. Мыш, который обладал магией, пользовался таким-то количеством волшебства, которое могло провести его тело. А вот человек использовал гораздо больше чар — прямо пропорционально своим размерам. Причём на то же магическое действие. Но всё-таки и тот, и другой были в состоянии потратить больше магии, чем было нужно, перенапрячься... Что и случилось с Микки, как он теперь понял. С непривычки слишком перестарался в агентстве, и сейчас пожинал плоды. А ещё он осознал, что кое-что его заинтересовало. Откуда мама знала о таких вещах? Она ведь не была магом. Точнее, была, но немного другим, не таким, как Микки или его одноклассники. Так что Микки сначала хотел спросить у неё, откуда ей было известно, но после передумал. И встал из-за стола и налил себе суп в любимую зелёную тарелку. Поставил на стол и взял ложку. И не стал пока есть — вдруг мама хотела что-то сказать? И таки не ошибся — мама поделилась воспоминаниями: — Я не раз так отлеживалась когда-то. Когда только начинала быть Хранительницей. Это ведь очень сложная работа — смотреть, чтобы никто не прорывался лишний из человеческого мира в наш и наоборот. Микки захотелось спросить — а что, такая возможность действительно существовала? И правда могло произойти так, что кто-то из человеческого мира мог оказаться в их, мышином? Однако вспомнил, как сам ходил в мир людей, и обрадовался, что на его мордочке не видно было смущения, как на лицах людей. Как всегда бывал счастлив в подобных ситуациях. И решил не задавать никаких вопросов — тем более, что тот, о котором он думал, внезапно показался ему ужасно глупым. Ведь он сам знал на него ответ — раз он смог уйти в мир людей, значит, какой-то человек вполне мог попасть в мир мышиный. И, например, написать об этом историю. И Микки вспомнилась пара сочинений, которые они читали на уроках человеческой литературы. Написаны они были с таким знанием дела, мира, в котором жили они, мыши, что казалось, будто их авторы действительно побывали в их мире… Думал он так, пытаясь вспомнить имена этих писателей, долго. И таки не вспомнил. И очнулся только когда услышал, как мама мягко, будто пытаясь не напугать — как она делала это всегда — окликнула его: — Микки. Он вынырнул из мыслей и поднял взгляд на маму. Та смотрела на него обеспокоенно и будто чего-то от него ждала. Наверное, ответа на обращение, показалось ему. Вот он и сказал: — Да, мам. Она уже облегчённо вздохнула. И продолжила: — Ты снова задумался. Тебе уже не нужны мои воспоминания? Микки захотелось сказать — конечно, не нужны, я уже о них сам догадался. Но понял, что это прозвучало бы невежливо, так что в лучших традициях его любимых кицунэ молвил: — Да, рассказывайте, мам. И ему померещилось, что мама таки поняла, что рассказ ему таки не очень-то и необходим был. Но всё-таки она начала: — Это нормально для первых попыток в магию, мой маленький. Ты первый раз — и несколько последующих — в жизни пробуешь что-то сделать. И это вроде бы получается. Но после тебе надо немного отдохнуть. Что ты и сделал. Микки кивнул. Он всё прекрасно понял — всякое магическое действие требовало отката. По крайней мере, то, которое он проделывал впервые. А мама, видимо, углубилась в воспоминания, ведь продолжала мечтательным голосом: — Помню, как я впервые как Хранительница пропускала путешественников в человеческий мир. Как тряслась, повторяла по тысяче раз правила перехода. А прошло всё очень легко — открыла дверь, проказала тихо несколько слов. Но когда я впустила их обратно — то отключилась прямо перед дверью. Хорошо хоть сделала это не перед ними. А то меня бы признали слишком слабой для Хранительницы. Микки понял — с мамой происходило то же самое, что и с ним. И раз она всё ещё была Хранительницей — значит, у неё получалось не показывать свою слабость посторонним мышам. Значит, сделал вывод он, он вполне мог бы функционировать нормально, и не попадаться на таких вот преступлениях, как отключка. И этому он очень обрадовался. Невольно улыбнулся — по крайней мере, почувствовал, что это сделал, — и увидел не мордочке мамы такую же, как ему показалось, улыбку. Мама протянула лапу — у неё был такой жест, она хотела погладить его по голове, но передумывала по пути. И продолжила: — Но это со временем закончилось. Я уже больше не отсыпаюсь после каждого выполнения работы. Микки захотелось уточнить — а как она этого достигла? Она могла бы поделиться с ним этим способом? Но он, как почти всегда, не успел спросить — мама сама сказала: — Для этого существуют всякие упражнения на контроль магии. И лучшим специалистом в них мне когда-то назвали господина Дарэла. В их семье разные комплексы упражнений передают по наследству. Но это только для тех, кто собрался часто использовать магию. Поэтому и не преподают в обычных школах для мышей-путешественников. Это будто более продвинутый уровень. — Подмигнула и добавила весело: — Для борьбы с боссами посильнее. Микки осознал, что она имела в виду компьютерные игры, в которые очень часто и она одна, и вместе с Микки играла. И улыбнулся — ему нравилось сравнение. Тем более, он ведь хотел работать в детективном агентстве, — там было очень интересно, по крайней мере, ему так мерещилось — особенно когда надо было бороться со всякими преступниками. Которых было очень трудно найти. Настолько тяжело, что с ними не могла справиться официальная власть. И тогда они становились как раз очень сильными боссами. Так что надо было учиться с ними бороться. И всё-таки заниматься упражнениями, которые должны были в этом помочь. Так что Микки решил перезвонить Дарэлу и записаться на дополнительные занятия по контролю магии — чтобы тот показал ему такие нужные упражнения. Записал мысленно в заметки. И «вернулся» на кухню из раздумий. И, как он понимал, это смотрелось со стороны странно. Как всегда, когда он задумывался. За столом сидел мыш со стеклянным взглядом и даже дышал — он когда-то специально это проверил — реже, чем обычно. И думал, что это должно было удивить всех, кто это видел. Однако та же мама никогда не вырывала его из раздумий. Он обычно приходил в себя сам. И взгляд, которым он смотрел, например, сейчас на маму, наверняка выглядел виноватым. И он ожидал, что мама снова протянет лапу, чтобы поддержать его. И поделится ещё опытом использования магии. Но вместо этого мама взглянула на его тарелку и предупредила: — Кажется, твой суп уже остыл. Микки посмотрел на тарелку — и понял: мама оказалась права. И что разговор уже закончен. И пошёл снова разогревать суп. *** Однажды Микки вернулся с дополнительного урока контроля магии. Переоделся, поел — и, разумеется, сел за компьютер. Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы он этого не сделал. А пока этого не случилось, он зашёл в их чат. И невольно удивился, отметив про себя, что наверняка со стороны смотрелся нелепо. Ещё бы — когда он изумлялся, то его глаза расширялись, рот приоткрывался. Он как-то специально посмотрелся в такой момент в зеркало. И запомнил этот смешной вид навсегда. И искренне хотел, что так выглядеть будет как можно реже. И такой редкий, как он надеялся, случай настал только что. Ведь в чате оживлённо обсуждали предстоящий выпускной. Причём не как последние несколько дней — с вопросами, мог ли он вообще когда-нибудь состояться? Нет, девчонки спрашивали друг у друга, кто какие платья собралась заказывать. И Микки это прекрасно понимал. Нет, конечно, он не планировал покупать или шить эксклюзивный костюм. Но он осознавал — это должен был быть выпускной в человеческом стиле. Значит, и они должны были — ну ему так казалось — вести себя как люди. А что случалось во многих человеческих фильмах и сериалах, когда женщины-люди надевали одинаковые платья? Правильно, драка с вырыванием волос и царапаньем. И он не хотел видеть нечто такое в исполнении бывших одноклассниц. Хоть, например, ту же Нелли не в состоянии был представить в такой ситуации. Скорее она бы разрыдалась и пошла домой переодеваться. Пока он так размышлял, в чат пришло новое сообщение. Причём уже не от девчонок. Коул возмущался, что они засорили своими переговорами чат. И рекомендовал им создать собственный — с модой и платьями. Кто-то из девушек — Микки не заметил кто — огрызнулась. И завязалась перепалка, такая привычная Микки когда-то, во время учёбы, что его пробрала ностальгия. Хоть вроде бы школа не так давно закончилась. Но он безумно скучал по этим всем мышам. Хоть и продолжал видеть большинство из них на дополнительных уроках танцев. И эта ностальгия так долго его не покидала, что он чуть не забыл уточнить, отчего же все так оживились. Но всё-таки ушла — и он занёс лапки над клавиатурой, чтобы набрать вопрос. Правда, к счастью, не успел. Макс, видимо, тоже заинтересовался происходящим. Ведь среди сообщений появилось его: «А что? Уже известна дата выпускного?» Микки уже приготовился к ответу, что, мол, нет, ничего не известно. Просто одноклассники строили планы. И это казалось ему такой странной мыслью, что он не стал писать свои соображения. Тем более, что Коул ответил вместо него: «Да вот. Взрослые прислали место и дату проведения выпускного». И до его сообщения было прикреплено другое — от госпожи Валери, действительно с заявлением, что выпускной таки должен был состояться. С местом проведения — одним из самых известных ресторанов Маусхауса. В котором подавали много чего из человеческой кухни. Так что он, понял Микки, лучше всего подходил для празднования их выпускного. Тем более, что там была ещё классная танцплощадка. Микки уже почти закрыл окно браузера, как тут появилось сообщение от госпожи Валери: «Ну что, все определились? Никто не передумал идти?» Микки рассчитывал, что кто-то напишет, что не собирается идти. Но этого не случилось. Наоборот, все радостно — ему так мерещилось — писали сообщения со смайликами, что с радостью пойдут на выпускной. И он тоже написал, что примет в этом участие. Его до сих пор почему-то тянуло пойти на это мероприятие. И он подозревал, что, судя по согласию всего класса, не одного его. Сообщения с согласием пойти всё сыпались и сыпались, аж ему стало скучно сидеть в чате, и он уже приготовился закрывать самый популярный мышиный браузер. Но передумал — когда появилось новое сообщение от госпожи Валери: «Рада, что вы все не хотите расставаться так рано друг с другом. — Микки отчётливо послышался хмык голосом Коула, и он невольно улыбнулся. И прочитал дальше: — Однако есть ещё парочка условий». Микки удивился, когда сообщение оборвалось на этом. Хоть почему-то буквально пару секунд спустя ему пришла в голову мысль — так это же госпожа Валери использовала способ их заинтересовать. И она обязательно продолжила бы рассказывать. Просто надо было подождать. Что он и сделал. Как и, по-видимому, остальные. И ему явственно представился возмущённый и разочарованный — ведь никто не убеждал её продолжать писать — вздох госпожи Валери. Но она всё-таки повела дальше: «Надо будет составить список тех, кто пойдёт. А ещё — вы должны заплатить за место в ресторане. Скину сейчас реквизиты карты. И в том же сообщении — сколько нужно денег». Микки ожидал, что вот сейчас вот появятся гневные сообщения. Будто никто не ждал, что придётся платить. Но никто ничего не написал. И Микки вовремя спохватился — в мире людей ведь тоже за право побывать на выпускном платили. Точнее, не совсем за это право. А за аренду зала в ресторане, за еду и выпивку… В общем, бесплатно повеселиться не получалось. А ещё ведь нужно было купить или сшить костюм… Так что всё-таки до него дошло — никто и не собирался орать капсом на госпожу Валери. Все прекрасно осознавали необходимость вытащить кошельки. Пусть это наверняка пока были деньги родителей. Эта мысль заставила Микки немного погрустить. Ведь он пока тоже не зарабатывал. Единственный случай, когда он поработал в агентстве, закончился ничем. Он спрашивал Аримана, что же означало это происшествие. Но тот загадочно молчал или — в лучшем случае — отвечал: «Скоро узнаешь». Так что сказать, что Микки работал и получал за это деньги, было нельзя. Вот он и закрыл со вздохом окно браузера. Не хотелось сидеть в паутине и напоминать себе о чём-то грустном. И собрался уже открыть, например, комикс о Великом мыше — на днях как раз появилась новая часть. Но передумал — ему показалось, что надо было сказать маме о том, что нужно было скинуть деньги. Тем более, что до выпускного оставалась — если он правильно понял — всего неделя. Так что он решил проверить, дома ли мама. Выключил компьютер и вылез из-за компьютерного стола. И вышел из комнаты. Некоторое время постоял в коридоре, раздумывая, стучать ли в мамину дверь. И всё-таки решил — да, конечно, сделать это было нужно. Просто необходимо. Ведь на подготовку оставалась всего неделя. А надо было столько всего сделать… Вот он и поднял таки лапу и постучал. Несколько секунд ничего не происходило — и он задумался, а вдруг мамы не было дома. Она ведь вполне могла быть на работе. Но, к счастью для него, он ошибся. Послышались мягкие, тихие — мама так всегда ходила, когда была в тапочках — шаги. И открылась дверь. И мама пригласила его в комнату. Он недолго потоптался на пороге. И мама открыла рот — по-видимому, пригласить повторно, понял Микки. Так что он прошёл в комнату. И остановился перед письменным столом. Приготовился уже рассказать, что его привело. Но ему не пришлось долго стоять на лапах — мама пригласила: — Садись, мой маленький. — Хмыкнула, видимо, вспомнив что-то, и исправилась: — Нет-нет, уже большой и красивый мыш. Микки захотелось взять зеркальце и посмотреть, права ли была мама. Но он всё-таки этого не сделал. И правильно поступил, показалось ему, когда мама одобрительно хмыкнула. И всё-таки сел на стул рядом со столом. Мама присела напротив. И спросила — как ему померещилось — взволнованно: — У тебя что-то случилось, мой маленький? В этот раз она уже не поправила саму себя. И Микки понял — по этому, по взгляду, по тону — что она действительно переживала. И наверняка думала, что он хотел сказать что-то плохое. Так что он постарался её успокоить: — Ничего плохого, мам. — Увидел в её глазах надежду и продолжил: — Наоборот даже, хорошее. Мама улыбнулась легко-легко. Микки присмотрелся — и увидел, что она была уже не настолько встревожена. Так что повёл дальше: — И правда, очень классное. — Улыбнулся — как давно он хотел это сделать! — уже и сам и рассказал: — Выпускной таки состоится! — Правда, сразу погрустнел, когда вспомнил, за чем пришёл — а именно: — Но надо заплатить за место проведения. Рассчитывал, что сейчас мама спросит — а сколько, какой строк, кому платить. Но вместо этого она улыбнулась — как-то, как показалось, ему, безмятежно, и ответила — то, чего он не ожидал услышать: — Микки, я, конечно, рада, что ты так счастлив. Но я это прекрасно знаю. — Микки почувствовал, что мордочка у него наверняка сейчас выглядела уже по-другому — не так счастливо. И мама, наверное, это видела, ведь со вздохом продолжила: — Я ведь помогаю с организацией вашего выпускного. Микки еле удержался от того, чтобы крикнуть «Ой!» Он вспомнил — мама говорила, что собиралась помогать взрослым с выпускным. А он — вот наглость — забыл. Так что у него мгновенно ухудшилось настроение. И мама наверняка это заметила, как всегда, ведь протянула ему какой-то каталог и предложила: — Давай-ка ты подберёшь себе костюм. Они должны успеть за неделю сшить. — Микки вспомнил кое-что, да и мама, по-видимому, тоже, ведь повела дальше: — Да-да, я знаю, что обычно мыши в ателье справляются с этим буквально за пару дней. Но я хочу иметь запас времени на что-то непредвиденное. Ты согласен со мной, Микки? Микки кивнул. Он это прекрасно понимал. Хоть ему и помнилось, что к свадьбе мама с Ариманом готовились совершенно по-другому. Они тогда всё отложили на последний день. Правда, подумалось ему, возможно, поэтому сейчас мама и хотела больше времени. Имея такой вот опыт. Так что он решил — надо было взять с неё пример. Вот и взял каталог. И некоторое время подождал — вдруг мама что-то ещё сказала бы. Но она промолчала. И он быстренько покинул комнату и направился к себе. *** Микки уже окончательно определился с костюмом. Он так любил синий цвет, что тёмно-синий костюм из ткани, казавшейся ему на ощупь мягкой и приятной, показался ему наиболее подходящим. И уже хотел пойти к маме — показать, что выбрал, и сказать, чтобы она заказала. И уже почти вышел из комнаты, как тут услышал знакомую мелодию из Mice Haters — звонок телефона. Задумался, кто бы мог ему звонить, и надо ли отвечать. Но всё-таки решил — была у него такая слабость, не мог он заставлять мышей ждать. Поэтому провёл пальцем по экрану телефона и произнёс: «Алло». И чуть не уронил телефон на пол — ведь голос, которым ответил ему такое же слово звонивший, был ему очень хорошо знаком. И собеседник, по-видимому, это понял, ведь Микки показалось, что он усмехнулся. И продолжил всё тем же знакомым Микки голосом: — Помнишь меня, Микки? Я Майлз. Микки померещилась в этих словах — скорее, в этом тоне — ирония. Или сарказм. Или юмор. Он в этих терминах не особо разбирался. Знал только, что что-то из них — лёгкое, незлобное подшучивание. И искренне надеялся, что господин Майлз именно так обратился к нему, а не с целью жестоко пошутить. Поймал себя на этой мысли и решил — срочно ответить! Немедленно! Ведь он столько времени молчал. Вот и протянул — неуверенно: — Да-да, господин Майлз. Ему снова почудилась ухмылка на морде господина Майлза. И еле слышное хмыканье. Но он не мог понять, что же оно означало, пока господин Майлз не сказал: — Не привык, чтобы меня называли господином. — Микки чуть было не переспросил, что он имел в виду, однако господин Майлз ответил на невысказанный вопрос, будто читая его мысли: — У нас в агентстве дружеская атмосфера. Мы друг друга мистерами, господами, сэрами не зовём. Микки удивился — так возможно? Хоть почти сразу вспомнил пару книг и фильмов, где к коллегам обращались на «ты». Так что промолчал — и осознал, что правильно сделал, когда господин Майлз повёл дальше: — Так что буду рад, если и ты будешь называть меня «Майлз». Микки согласился. И вдруг задумался — что же это значило. Неужели господин — ой, просто Майлз, надо бы и в мыслях называть его так — собрался ещё с ним общаться? Он еле сдержал радостный возглас и приготовился слушать дальше. Подозревая, что вот сейчас Майлз объяснит, что означали его слова. И тот не заставил долго ждать — продолжил: — Жду тебя завтра у нас в офисе. — Микки ожидал, что Майлз добавит «Как можно раньше», но тот сказал: — Когда тебе удобно. До завтра. Микки попрощался, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более уверенно. Но не нажимал пока красную кнопку на телефоне. Вдруг Майлз хотел ещё что-то сказать? Однако тот только хмыкнул. И сам положил трубку. А Микки отложил телефон и задумался — для чего он был нужен этому агентству. И вдруг ему в голову пришла очень-очень счастливая мысль: а вдруг ему собирались дать какое-то задание? Он понадеялся, что не ошибся, и взялся за учебник по введению в криминалистику. Вдруг пригодится. Как и — подумалось ему — он. *** На следующий день он поднялся уже не так скоро, как в прошлый раз. Оделся старательно, не спеша очень сильно. Это было опасно — вдруг бы надел что-то наизнанку или вообще чего-то не надел бы? Так что, убеждал он сам себя, надо было не спешить и как можно внимательнее одеваться. Правда, это не означало, что он собирался час. Он довольно скоро — а не так, как думал. медленно — оделся и вышел из дому. Сел в машину, мимолётно удивившись, что Мэтт ждал его, как и всегда, когда он отправлялся в школу, под подъездом. И вспомнил некую историю, которую рассказал Дарэл — о том, что иногда мыши-маги обменивались магией с другими мышами. И те могли бы найти где угодно после этого обмена. Впрочем, он не помнил, чтобы обменивался магией с Мэттом. Так что это умение появляться вовремя всегда его удивляло. Но недостаточно, чтобы спросить. Да и не чувствовал он от Мэтта — всегда доброжелательного и никогда не жалующегося ни на что — никакой негативной энергии. Поэтому и не волновался особо. А садился каждый раз в авто к нему. В которое и сел только что. Постарался сидеть как можно ровнее — он ведь помнил, как опозорился в прошлый раз. Да, он это считал позором — отключиться при ком-то. Даже если этот кто-то — взять, к примеру, Мэтта — был знаком ему с детства. Так что не собирался показывать снова слабость. Даже если что-то должно быть случиться. А что-то могло произойти, он понимал. Например, он мог настолько же устать, как в прошлый раз. Он искренне надеялся, что смог бы держать мордочку. Но осознавал, что иногда это от него не зависело. Так что всю дорогу до здания, где находилось агентство, переживал. Но, к счастью, ничего не произошло. Он сказал сам себе «Пока» и вылез из машины. Заметил, что Мэтт проводил его обеспокоенным взглядом, и улыбнулся — мол, всё нормально. И направился в помещение детективного агентства. Задержался ненадолго — не по своей вине, как успокаивал сам себя, а секретарши, которая докладывала о нём шефу — в приёмной. И произнёс про себя пару строк из просительной молитвы Мышиному семейству. Ему ведь всё-таки хотелось сотрудничать с этим агентством. И тогда уже направился в кабинет владельца агентства. Остановился возле стола — не зная, можно ли садиться. Но тут Майлз — надо было привыкнуть даже в мыслях называть его так, чтобы с гарантией не ошибиться вслух, напомнил себе Микки — поднял на него взгляд усталых глаз и пригласил: — Садитесь, молодой мыш. Микки послушался. Расположился на одном из удобных стульев за столом. И приготовился слушать — для чего-то же его пригласили, Майлз точно хотел что-то сказать. И он не ошибся — Майлз начал: — Хочу сказать тебе спасибо, Микки. За своевременную помощь. Микки невольно задумался — о чём говорил Майлз. Что это была за помощь? Как-то прикосновение к фотографиям у него не вязалось с помощью целому детективному агентству. И Майлз, видимо, понял, о чём он думал, так что объяснил: — Чтобы разобраться с этой ситуацией, нам нужны были три выпускника вашей школы. И ты был одним из них. Микки открыл рот — спросить, что же это была за ситуация — как тут Майлз вытащил из стола фотографию. И протянул её ему с вопросом: — Знаешь эту мышь? Микки робко схватил фотку. Присмотрелся к запечатлённой на ней мыши — и изумлённо ответил, невольно не уследив за громкостью голоса: — Так это же госпожа Милена! И вдруг до него дошло — он почувствовал ровно то же самое, что в прошлый раз, когда Майлз дал ему те снимки. Ему опять стало холодно. Лапки хотелось поскорее убрать от фотографии. А ещё он внезапно вспомнил — его всегда очень пугала госпожа Милена. Строгостью, холодностью. И он это вполне понимал — у неё был такой типаж. И, если он правильно помнил, она обладала такой магией. Стихией льда. Которой могла замораживать всё. В том числе, наверное, и мышей-учеников. Но ему почему-то казалось — это умение не могло распространяться на изображение похожих магов. Хоть, пришло ему в голову воспоминание, были легенды и о настолько сильных ведьмах. Которые могли повлиять на расстоянии, заколдовать портреты… Возможно, и фото. Значит, госпожа Милена была именно такой сильной ледяной магичкой. И, ему показалось, ей было что-то нужно. Не от него, так от кого-то ему близкого. И внутренний голос удовлетворённо поддакнул — мол, ты всё правильно понял. А ещё до Микки дошло — он слишком долго держал в лапах снимок и со стороны наверняка казался застывшим. Так что объяснил — вдруг Майлз не знал, имя кого он назвал? — Наша учительница. Майлз кивнул. А Микки внезапно стало стыдно. За кого он принял владельца детективного агентства? За кого-то несведущего? Как он мог не знать персонал их школы? Раз уж она его чем-то заинтересовала. А Микки казалось — интересовала, ещё как. Так что он смущённо замолчал. И рассчитывал, что вот сейчас Майлз в нём разочаруется и пошлёт куда подальше. Но вместо этого тот задал крайне неожиданный для Микки вопрос: — А как она? Микки захотелось уточнить — он не совсем понял вопрос. И, видимо, это недоумение отразилось у него на мордочке. Ведь Майлз спросил ласковым-ласковым, мягким-мягким голосом: — Как учительница и как мышь? Микки вдруг стало очень неприятно. Он почему-то воспринял этот тон чуть ли не обидным. Для него звучало так, будто бы Майлз спрашивал ребёнка или душевнобольного. Поэтому искренне старался, чтобы его голос звучал нормально, пока отвечал: — Строгая, требовательная. Но ему показалось — у него всё-таки не получилось звучать подобающе случаю. Поэтому он старался, чтобы хоть на мордочке грусть не отбивалась, и не клониться к столу. Но вроде бы тоже не выходило. И Майлз, видимо, это понял, ведь спрашивать больше не стал. Наоборот — объяснил: — Это мы кое-кого искали, Микки. Кто вечно портит учёбу мышат в вашей школе. Микки почувствовал, как всё-таки недоумение отразилось на его мордочке. Не просто удивление или изумление. Это ощущение он бы описал крепким человеческим словцом. И его тянуло спросить — а при чём тут был он? Хоть почти сразу догадался — они ведь прекрасно знали, что он хотел с ними сотрудничать. И поэтому это дело стало его первым — и, он надеялся, не последним. И Майлз вытащил его из раздумий: — Нам заказали найти виновника мучений мышат в вашей школе. Микки задумался, кто бы это мог сделать. И почему-то перед его глазами появились мордочки Тасси, Коула и Нелли. И он обрадовался — значит, он всё-таки что-то мог, связанное с расследованием. Вот как был в состоянии определить тех, кто вызывал у него подозрение. И он захотел уточнить, кто же это был. Надеясь, что кто-то из тех троих, кого он так резко вспомнил. И уже открыл рот, чтобы спросить, но Майлз сам поинтересовался: — Тебе знакомо имя Татьяна Рыж? Микки ненадолго задумался — кто же это мог быть. Он был уверен, что не знал никого с таким именем. Но тут вдруг его осенило. Это же Тасси! У неё было такое необычное сочетание имени и фамилии. По крайней мере, для их Маусхауса. И ещё он подумал — неужели это она обратилась к Майлзу и его мышам с просьбой разобраться? Нет, скорее её родители или бабушка. Но если она, то он был готов при встрече пожать ей лапку. Но всё же даже если это не она, то он был очень рад, что кто-то из их семьи это сделал. Всё-таки ему никогда не нравилась госпожа Милена. Но он не понимал кое-чего. Если хотели разобраться с госпожой Миленой, то почему ему Майлз в прошлый раз дал три снимка? Для проверки, как он теперь осознавал. Но для проверки чего? И он уже хотел спросить, как Майлз повёл разговор дальше: — Конечно, после стольких жалоб Миленочку — в этом слове Микки послышалась чуть ли не ненависть, и он очень удивился — сразу уволили. Но надо было проверить ещё кое-что. И опять замолчал. Будто бы желал, чтобы то, о чём он рассказал, отложилось в памяти Микки. Так что Микки поймал себя на мысли — он больше не хотел ничего спрашивать. Всё равно, он теперь был уверен, всё ему собрались рассказать. Услышал очень-очень тихий хмык. И оказался прав — Майлз всё-таки продолжил говорить: — Как нам стало известно, очень много мышей-выпускников вашей школы жаловалось на одно форменное — он вдруг улыбнулся — издевательство. Якобы их не предупреждали о выпускном. А когда предупредили, то о нём снова замолкали. И будто бы очень долго не начинали подготовку. Буквально пару месяцев. Будто ждали, что их бывшим ученикам надоест ждать. — Вздохнул — так тяжко-тяжко, будто и правда сочувствуя этим мышам, и договорил: — Одному классу — а может, и нескольким — и надоело. Микки задумался. Как это? Эти мыши просто отказались от выпускного? Не подготовились? Не разрешили его устраивать? Сначала его это изумило, но буквально через пару секунд он осознал. Он прекрасно их понял. Ведь если бы взрослые ещё бы продолжали затягивать — то они бы тоже послали их куда подальше и не ждали бы ещё месяцами, как предшественники. И Майлз, такое впечатление, что снова прочитал его мысли. Ведь продолжал дальше — таким успокаивающим, журчащим, приятным голосом: — Это у них такая игра была. Кто выдержит из выпускников. — Тон его слов поменялся, и Микки невольно поднял голову и посмотрел внимательнее на него, когда услышал: — Но в этом году у них не получилось довести игру до конца. Довести вас до отказа от выпускного. Микки снова поднял взгляд. Ему стало интересно, что же этих… в уме он этих мышей обкладывал всеми известными ему матами. А их он знал много — и мышиных, и человеческих. И поймал себя на этом недостойном занятии. И понадеялся, что Майлз всё же не читал его мысли. Но, когда он взглянул в хитрые-хитрые его глаза, осознал — читал, ещё как читал. Поэтому и не давал высказать вопросы. Так что Микки обиделся и прогнал вторженца из собственного сознания. Представил, как запирает дверь, как учил Дарэл. И приготовился, что Майлз устроит скандал. Мол, да как ты посмел, мелочь? Да я должен читать твои мысли! Но вместо этого Майлз посмотрел поощрительно на него и вдруг похвалил: — Ты молодец. Запомни, как это сделал. И как почувствовал, что я пасусь у тебя в сознании. Поверь, Микки, тебе это пригодится. Микки неловко поблагодарил. Этот мыш его очень иногда удивлял. Но это как раз и вызывало у него желание с ним общаться. Его очень интересовало, что же тот скажет сейчас. Так что он готовился ещё долго здесь сидеть и слушать. И так выглядело, будто Майлз был и этому рад. И Микки пришла мысль — неужели у него так мало собеседников? Или, скорее, слушателей? Что он готов был присесть на уши любому приходящему мышу. И ему стало даже немного жаль Майлза. И он обрадовался, что своевременно выгнал того из головы. Ведь он мог обидеться на сожаление. Пока — не обижался. А продолжал историю с обнаглевшими, как показалось Микки, учителями: — Вашим учителям, молодой мыш, очень нравился этот процесс. Но им не повезло — они пригласили в родительский комитет для помощи в подготовке выпускного не тех мышей. Снова сделал паузу. И Микки начал почти терпеливо ждать, пока он решит продолжать. И не прогадал — услышал нечто очень поразившее его: — Они в комитет пригласили мать вашу, — Микки резко вспомнилось распространённое человеческое ругательство, и он приготовился к чему-то обидному, но Майлз продолжил совсем другим: — и Татьяны. И эти две деятельные девушки организовали всё гораздо лучше. — Он улыбнулся и повёл дальше, мечтательным тоном: — Представляю, как там всё горело, у этих бездельников. Микки тоже не сдержал улыбки. И они сидели так — Майлз опять замолчал — по его ощущениям, минут десять. Причём, ему вообще казалось, человеческих. Пока в кабинет не влетел — иначе Микки бы это не назвал — щеголеватый мыш. Микки уже побоялся, что тот пролетит весь кабинет и вылетит в окно. Но тот как-то странно — Микки почему-то пришло в голову слово «выверено» — остановился возле стола, за которым сидели Майлз и он. Микки приготовился к чему-то странному. Например, визитёр мог прямо сейчас начать рассказывать что-то о новом деле. Так что Микки готов был слушать. Но Микки ошибся. Мыш, только что влетевший в кабинет, поставил на стол как-то подозрительно звякнувший огромный пакет. Микки захотелось поглядеть, что же было там. Но он не решился. Всё-таки это было не дома, где по умолчанию все пакеты можно было распаковывать. А странное место, к которому он ещё не привык. Так что он решил ждать — вдруг мыши объяснят, что это за пакет? И вообще, что же это за мыш? И терпение его было вознаграждено. Майлз указал лапой на пришедшего — или прилетевшего — мыша и представил его: — Знакомься, Микки, это твой коллега, Мартин. Мартин уселся прямо на стол буквально в паре десятков сантиметров — причём мышиных — от Майлза и уточнил: — Это тот самый талантливый новенький? — Майлз кивнул, и он продолжил: — Очень приятно познакомиться. И протянул лапу в сторону Микки. Микки понял, что надо сделать — и пожал протянутую лапу. Мартин ответил и пару секунд спустя забрал свою лапу с его и начал вытаскивать из пакета всё новые и новые бутылки. Причём, если Микки правильно понял, это было спиртное из мира людей. По крайней мере, он узнал несколько названий из ассортимента популярных брендов в мире людей. И так доразглядывался, что чуть не пропустил момент, когда надо было ответить на слова Мартина. Но всё-таки спохватился — хоть ему и показалось, что не так уж и вовремя, и промямлил: — Взаимно. Но Мартин, как ему померещилось, не обиделся на такую скорость ответа. Он выудил из воздуха три бокала и взял одну из бутылок. Открыл её — ловко, как отметил Микки, как профессиональный бармен. И наклонил над одним из бокалов. И Микки заворожено смотрел, как из бутылки лилась янтарная жидкость. В первый бокал, во второй… А когда Мартин приготовился наполнить третий — Майлз мягко — по крайней мере, так казалось Микки — отстранил его тонкую лапу и сказал: — Вообще-то наш Микки ещё не может пить. Мартин с обиженным — такими были ощущения Микки — вздохом отставил бутылку и чарами закрыл её снова. И произнёс — нечто, напоминающее Микки тост: — А я, пожалуй, выпью за успешное окончание нового дела! Твоё здоровье, Микки, — он сделал глоток, облизнулся и продолжил: — тем более, что ты в его выполнении очень помог. Микки захотелось спросить — как? чем? Но эти странные мыши… Почему-то не побуждали его задавать вопросы. Тем более, что Майлз уже показал, что мог догадаться, что его интересовало. Да и теперь тоже угадал — сказал: — Ты подсобил нам в деле, связанном с твоей школой. Без тебя бы ничего не вышло. — Вытащил из ящика стола конверт и протянул ему с объяснением: — Это твой гонорар за работу. Спасибо, что помог нам вычислить эту старую стерву. Микки захотелось уточнить — что за мышь тот имел в виду? А вдруг даже человека? Но до него вовремя дошло — это тот говорил о госпоже Милене. Причём, ещё ему показалось — у Майлза были какие-то к ней странные чувства. Будто она его чем-то в своё время обидела. Спрашивать, разумеется, не стал. Ведь это было личное дело Майлза. И тот точно бы не ответил. А ещё бы на него обиделся. Так что Микки промолчал. И взял со стола конверт. А Майлз продолжил: — Пока мы празднуем окончание этого дела. А через пару дней возьмёмся за новое. И ты будешь нам нужен как помощник. Так что готовься, работай с магией. Микки кивнул. А Майлз сказал: — Вроде бы без зачинщика эту игру продолжать твои учителя не будут. — Посмотрел на Микки каким-то странным взглядом — оценивающим, что ли — и спросил его мнения: — А ты как думаешь, Микки? Микки бы честно хотел, чтобы Майлз оказался прав. Какая-то часть его об этом и говорила — тот ведь был старше, лучше разбирался в психологии мышей. Так что Микки кивнул — робко, что наверняка этот жест тяжело было разглядеть со стороны. Но у Мартина получилось. Он хлопнул в ладоши несколько раз — и над ним появилось разноцветное облако. Микки некоторое время полюбовался. И приготовился к продолжению рассказа. Но Мартин ухмыльнулся — и послал его: — Тебе уже всё сказали, что было нужно. Остальное узнаешь у мамы. — Помахал лапой в перчатке и продолжил распространённым человеческим прощанием: — Bye-bye, my darling. Микки показалось, что он когда-то слышал такую фразу в другом контексте. И вспомнил слова из песни популярной человеческой рок-группы. Правда, в песне там было не «Bye-bye», а «Die, die». Ему искренне захотелось проверить, правильно ли он расслышал. И что ему не пожелали умереть, а всего лишь сказали «Пока». Но спрашивать было неудобно. Так что он взял конверт, положил в рюкзак и тихонько попрощался. Вышел из кабинета. Сказал «До свидания» — он ведь собирался сюда приходить — мыши в приёмной. Уже почти покидая агентство, в двери услышал звук поцелуя. Развернулся — ему ведь интересно было, кто целовался. Но всё-таки понял, что лучше любопытствовать не надо было. Поцелуи — это дело личное. Ну подумаешь, кто-то рядом поцеловался, а он обострённым после разговора слухом это уловил… Нельзя смотреть, что это сделали Майлз и Мартин. Они бы не хотели, чтобы он это видел. Так размышлял Микки. Пока не понял — надо бы всё-таки выйти. А то он стоял как-то подозрительно. Так его и правда могли принять за подслушивающего-подглядывающего. Вот он и выскочил всё-таки из агентства и сел на привычное заднее сиденье любимого автомобиля. И очень удивился — в отличие от предыдущего визита в агентство, его не тянуло отключаться. Хоть ему и пришло в голову почти сразу — сегодня он же не пользовался магией. Просто поговорил с двумя мышами. Вот и вроде бы неотчего было выгорать. Пришёл к такому выводу. Обрадовался. А тут и авто оказалось возле дома. Выскочил, поблагодарил Мэтта и даже не заметил, как оказался дома. Переоделся и вспомнил о конверте. Вытащил его. И некоторое время посидел с ним в лапах. Почему-то ему страшно было его открывать. И он сам над собой поиздевался: «Что, боишься? Вдруг там окажется какая-то гадость?» И осознал — он таки боялся. Мало ли что могло оказаться в этом нестрашном с виду белом конверте без марок и имени адресанта. Так что решил — надо было проверить его на какие-то проклятия. Но понял — так просто заклинание вспомнить он не мог. Так что вытащил учебник по самым необходимым чарам. Он надеялся, что в этой книге должно было быть это заклятие. Ведь разве оно не было всегда нужным? Порылся несколько биений сердца в книге. Уже начал подозревать, что надо было всё-таки вытаскивать какой-то другой учебник, по более продвинутым чарам. Но всё-таки нашёл нужное заклинание. Произнёс его — и раскрыл конверт. Несколько секунд взглядом, наверняка со стороны кажущимся удивлённым, смотрел на его содержимое — банковскую карточку и листок бумаги. Пока не услышал голос мамы. И сразу же перевёл взгляд с конверта на неё. И мама вошла. Присела прямо на пол — аж ему захотелось уступить ей стул — и спросила: — Ну как прошёл визит к работодателям, сынок? — Посмотрела на него взволнованным взглядом и уточнила: — Или они таки не берут тебя на работу? Микки пожал плечами — он не был уверен. Вроде бы он видел, что от его услуг не отказались. Или ему только показалось? Он искренне хотел, чтобы не померещилось. Но это место таки казалось ему удивительным — в плохом смысле слова. О чём он и желал рассказать маме. Уж кто-то, а она точно была в состоянии объяснить все странности, убедить в чём-то. О чём он и начал: — Это место показалось мне очень странным. Вздохнул и недолго пособирался с мыслями. Ему действительно трудно было объяснить, что он имел в виду. И он смотрел на маму просительным взглядом — мол, да помогите же. И она правильно его поняла — высказала то, что у него не получалось: — Просто оно слишком новое для тебя. Ты там оказался всего в третий раз. Ещё не привык к мышам. Не адаптировался к обстановке. Вот тебя оно и удивило. А так — она развела лапами — вполне нормальное место. — И добавила — причём в голосе читалось совершенно не то, что она хотела сказать, как чудилось Микки: — Я уверена, что это неплохое агентство. Микки кивнул. Почему-то после её слов ему показалось точно так же. Да и в паутине он нашёл несколько хороших отзывов. Так что он был склонен ей верить. Как и всегда. Это ведь была мама. Она всё так же оставалась для него всегда правой и непогрешимой. Он понимал, что это было чудовищно по-детски, но не мог себя заставить поменять мнение. И решил всё-таки попробовать посотрудничать с этим агентством. А пока лучше всего было посмотреть, что же значил этот конверт. К которому мама явно тянула лапы. Так что он разрешил ей: — Смотрите, мам. — И когда она подняла на него взгляд больших усталых глаз, поспешил добавить: — Я проверил на вредоносные заклятия. Мама взглянула на него очень-очень, как ему показалось, счастливо и сказала с гордостью в голосе: — Какой ты у меня молодец, Микки. Вырос уже. Всё учитываешь. Микки стало хорошо-хорошо от таких слов. И он почувствовал, если его не обманывали ощущения, как мордочка пылала, как ему казалось, как у смущённых людей. Умом-то он понимал, что это невозможно. Но что-то говорило: «Смотри, ты весь красный!» Но, разумеется, он не мог отлучиться и посмотреться в зеркало. Так что всего лишь сидел и глупо, — как ему казалось — улыбался. А мама всё не смотрела в конверт, будто ждала разрешения. Вот он и робко спросил: — А вам что, не интересно. что я принёс? Мама пару секунд помолчала и всё-таки ответила: — Нет-нет, что ты, Микки. Мне очень интересно. Но это твои деньги… Запнулась, будто поняла, что сказала что-то не то. Ага, ведь она будто бы не смотрела в конверт. Так откуда бы могла знать, что в нём? Хотя… знать могла. И заглянуть могла, пока он ей его протягивал. Так что ничего странного не было — успокаивал себя Микки. Мама не использовала рентгеновское зрение или что-то ещё из арсенала супергероев. И упорно делала вид, что не интересовалась содержимым конверта. И это очень изумляло Микки — что это было за поведение? Какое-то оно было странное. Но спрашивать не стал. Мало ли — что-то удивительное случилось. Что заставило маму вести себя как-то непривычно. И почему-то ему казалось — ему-то наоборот нужно было вести себя как обычно. А внутреннему голосу он привык доверять. Вот и вытащил из конверта карточку и листик. Посмотрел на него — и понял: на нём был написан код для карточки. И осознал — ему таки не соврали. Ему дали что-то за выполнение задания. И его отчего-то безумно интересовало — сколько ему заплатили. Во сколько оценили его работу. Так что он почти уже начал одеваться снова — бежать до ближайшего банкомата. Именно бежать, не идти — настолько его мучил этот вопрос. Но не пришлось. Мама поглядела на листочек из конверта, который вдруг увеличился в размерах. И сказала: — Микки, открой-ка сайт Аругандского банка для мышей. Микки посмотрел на неё взглядом, наверняка со стороны кажущимся ошарашенным, но послушался. Это ведь была мама. Она точно знала, что делала. Вот он и включил снова компьютер, нетерпеливо стуча лапой по полу — комп опять слишком долго загружался, и он в который раз задумался, что надо бы как-то его ускорить. И в который раз пообещал себе, что найдёт какого-то действительно профессионального мастера по компьютерам. Ну а пока — ввёл пароль и открыл окно браузера. Зашёл на сайт самого популярного в Аруганде банка. Хотел уже искать какие-то инструкции, что же ему надо было делать. Но вместо него это сделала мама. Она прокашлялась и сказала: — Твои работодатели завели аккаунт на сайте банка. Микки невольно обернулся к ней. Ему снова стало очень странно — почему она так спокойно отнеслась к такой необычной вещи? И любопытно — как он мог бы пользоваться логином и паролем, который установили другие мыши? И он опять не смог — не успел — спросить. Вместо этого мама объяснила: — В этом банке есть услуга — корпоративные аккаунты. Завела компания такой. Зарегистрировала дочерние аккаунты на имена и телефоны сотрудников. И рассказала им, что теперь у них есть страничка на сайте банка. Микки опять удивился. Ну что-то не казался ему такой способ обращаться с деньгами надёжным. И он хотел было уже об этом пискнуть, как мама вдруг продолжила: — У нашей фирмы тоже такой есть. Я так и получаю зарплату. И что-то высказывать собственные сомнения уже не тянуло. Хоть он и продолжал думать, что что-то там могло быть не так радужно. А мама вела дальше: — Там несколько способов авторизации. Ну, чтобы никто не мог воспользоваться посторонний. Надо больше подтверждений личности, чем где-либо ещё. Микки почувствовал — это всё-таки могло его примирить с таким видом работы банка, хоть и не гарантированно. А мама продолжала — как ему подумалось, со знанием дела: — Ещё здесь можно поменять пароль. — Взмахнула лапой и сказала: — Нет, конечно, везде можно. Просто здесь всё-таки возможно это сделать с профилем, который завели работодатели. Микки кивнул. Он уже всё понял — как пользоваться этим профилем. И приготовился уже к длительной проверке его личности. Так что открыл окно входа. И был уверен, что вот сейчас у него затребуют отпечаток сетчатки, лапки… В общем, всё, что он видел в разных мышиных и человеческих фильмах. Но вместо этого ему пришлось вводить логин и пароль, записанные на листочке. И он задумался — что же должно было оказаться на его счету? Так что открывал нетерпеливо. И увидел — да вполне нормальную сумму в петах. И решил посмотреть оплату — разовую. Только не знал, что именно нужно было искать. Но вовремя пришло в голову — зарплату пришлого мага. И записал себе в заметки, чтобы не забыть. А пока поменял пароль. На собственный — он никогда не пользовался сгенерированными паролями. Что-то его в них настораживало. И загрузил фотографию — для идентификации. Правда, на секунду засомневался — вдруг он настолько поменялся бы, что фотка очень отличалась бы от оригинала? И он не был бы в состоянии зайти в собственный аккаунт. Правда, решил он, наверняка это как с паспортом. Можно было бы менять фотографии. Что он и собрался делать. А пока обернулся к маме. И открыл уже было рот — попросить, чтобы она рассказала то, о чём промолчал Майлз. А она сама начала: — Ты огромный молодец, Микки. — Протянула лапу к его голове, но, как обычно, на полпути остановилась. И с нервным смешком продолжила: — Я всё помню, мой маленький. Не надо тебя трогать. Но я очень благодарна тебе. И хочется обнять. Она неловко улыбнулась. И Микки не выдержал. Встал из-за компьютера, даже не выключив, и неуклюже обнял маму. Та мягко-мягко, почти невесомо, погладила по голове. И Микки вдруг подумалось — почему же он последним временем так протестовал против этого жеста? Это ведь было так приятно — когда мама обнимала, легонько гладила по спине… Так классно, что он чуть не забыл задать вопрос, который вертелся у него на языке уже пару минут. Но всё-таки вспомнил — когда мама выпустила из объятий. И направилась к двери. Правда, остановилась, когда Микки таки спросил ей вслед: — А что я такого сделал? Мама остановилась, развернулась и посмотрела на него крайне недоумённым взглядом. Помолчала пару секунд — видимо, обдумывая ответ — и точно таким же изумлённым тоном сказала: — А я думала, господин Майлз тебе всё рассказал. Микки почесал в затылке — но быстро убрал лапу, ведь вспомнил, что это невежливо — и ответил: — А мне кажется, он только напустил туману. — Посмотрел в удивлённые мамины глаза и продолжил фразу: — Сказал. что у нас очень плохая была учительница — госпожа Милена. И что благодаря вам, мама, и матери Тасси её отстранили от преподавания. Мама улыбнулась и подбодрила его: — Ты всё правильно понял. — Хмыкнула и продолжила: — Несмотря на туман. — И всё-таки рассказала: — Там надо было готовиться к вашему выпускному. И одна учительница — некая Милена — всё время саботировала. А когда мы с Верой — мамой Тасси — об этом сказали, то она так вот невинно ответила ˜— разве мы так хотим выпустить вас, мышат, во взрослый мир так рано? И все согласились — такое впечатление, что она ими так манипулировала. Микки кивнул. Это было похоже на госпожу Милену. Она ему всегда представлялась такой… решительной до крайности, убедительной. Правда, ему её убедительность всегда казалась чем-то отрицательным. И он понимал — это у него такое впечатление, потому что он всегда её не любил и боялся. И ему всегда мерещилось — не он один. И он хотел это сказать. Но мама сама продолжила: — И вот мы решили проверить, кто же так издевается над вами, выпускниками. Отчего-то мы думали, что надо это доказать. Не просто обвинить Милену, а приобрести какие-то доказательства. Вот и обратились к господину Майлзу. Чтобы он и его мыши проверили — что же значило поведение этой госпожи. И он обратился к выпускникам. И среди них оказался ты. Микки захотелось спросить — а зачем нужны были такие сложности? Они ведь знали, что такое чудила — ему именно так думалось, именно с помощью этого слова — именно госпожа Милена. Но задать вопрос он не успел — будто бы прочитав его мысли, мама сказала сама: — Для того, чтобы выгнать кого-то, кто делает что-то не то, обычно нужны три свидетеля. И фотографии разных мышей. Чтобы свидетели подтвердили, что снимки им о чём-то говорят. — Посмотрела цепким взглядом на Микки и уточнила: — Тебе ведь дали несколько фоток? Микки кивнул. Он вспомнил ощущения от одного снимка. И понял — так и проверяли её причастность к этим событиям. К медленной подготовке к выпускному. К издевательству над учениками. И свидетелем в данном случае оказалась сама магия. А мама поинтересовалась: — Больше ничего не хочешь спросить? Микки понимал — нет. Почему-то мамин рассказ его успокоил. Вот он и покачал головой. А мама предложила: — Пошли, поедим? Тебе сейчас нужны силы. И он выключил компьютер и пошёл за ней на кухню.