How do we know this is wrong?

До запланированной встречи в кафе с общими друзьями у Юнги и Шуги остаётся около сорока минут, но паниковать насчёт того, что они опаздывают ещё рано. Джин и Хосок привыкли, а Чонгук наверняка сам застрянет в пробке и будет минут десять за столом бурчать про общественный транспорт. Из-за того, что близнецы учатся в одном университете, иметь общих друзей не так уж и трудно. У них разные специальности, но курс один и тот же, поэтому перезнакомиться со всеми не составило большого труда, хоть Шуга и не особо любит находиться в компаниях, предпочитая одиночество в квартире. Юнги не то чтобы более социален и дружелюбен, но с этим проблем возникает меньше, чем у старшего. Хосок и Джин, по большей мере являясь друзьями именно Шуги, создают для Мина комфортную зону своей заботой с одной стороны и повышенной активностью Чона с другой. Некий баланс, который сохраняется в этой триаде, нравится всем и рушить его никто не собирается. — Тебе не к лицу недовольство, — кричит из своей комнаты Шуга, чем-то там шурша и выругиваясь. Юнги стоит около двери, облокачиваясь плечом о стену, и улыбается. — Откуда тебе знать, что мне к лицу, а что — нет? — вопрос слетает с губ прежде, чем он понимает, какую чушь только что спорол. Он что, правда спросил это у своего близнеца? Шуга в комнате тоже затих, обдумывая слова брата и не улавливая сначала подвоха, а потом всё-таки отвечает: — Какого чёрта, у нас оно одинаковое, — в голосе читается риторический вопрос «до тебя самого ещё не дошло, что ты спросил?», и Юнги тушуется и замолкает. Парень считает, что на лицах его близнецов любая эмоция будет выглядеть привлекательно, что, вообще-то, является ложью. Агуст выглядит сексуально, когда злится, но назвать его красивым в момент пускания слюней на подушку ранним утром? С этим Юнги может поспорить. За несколько лет он рассмотрел черты — так похожие на его собственные — братьев, что точно может сказать про родинку на щеке Шуги, когда как у самого старшего Мина кожа всегда оставалась чистой. У него самого маленькое коричневое пятнышко было на носу, заметить которое можно не сразу. К тому же кто будет так тщательно рассматривать его? — Хён, — зовёт тихо Юнги, таким образом поторапливая брата. Они опоздают, но это вина старшего, хотя все и так об этом знают: Шуга менее пунктуален. Парень слышит, как вжикает молния и захлопывается дверка шкафа, а после фигура близнеца выходит из комнаты и смотрит на него выразительным взглядом, говорящим, что вот он я, и чего ты этим добился. Юнги смотрит на лицо брата всего несколько секунд, но даже за это короткое время замечает лёгкий макияж на глазах, что-то вроде смоки айса в тёпло-коричневых тонах. Шуга всегда любил подчёркивать свои глаза, что вовсе не делало из него любителя косметики, но он единственный, кто из всех троих имел палетку теней. Младший восхищался близнецом потому, что сам бы никогда не решился на такое. Дело не в страхе словить парочку грубых слов от кого-нибудь, либо замечаний, что парни не красятся, просто… ему не пойдёт такое. Дело не в том, что у него такое же лицо, как и Шуги, дело в том, как сильно он проебётся в попытке выставить себя в таком образе. Это окажется провалом сразу же. Тёмно-серые волосы близнеца не особо могут похвастаться укладкой: чёлка спадает на лоб, а всё остальное выглядит немного в беспорядке и очень пушистым, потому что они чистые и пушатся всегда, если не укладывать вовремя. Юнги без подобных манипуляций выглядит более прилизанным после мытья головы, нежели огромным комком пуха. Когда младший спускается взглядом вниз, действительно интересуясь, почему брат так долго одевался, он понимает, в чём у того могла возникнуть загвоздка. Вовсе не в белой футболке с каким-то принтом, да и излюбленная клетчатая рубашка поверх тоже кажется уже постоянным атрибутом образа Шуги. Зато увидеть на нём юбку получается не так часто. — Оу, — говорит Юнги немного сиплым голосом, поднимая взгляд обратно на лицо Шуги. Старший после этого «оу» выглядит немного смущённым, что заметно по его румянцу на щеках и усилившейся хватке на лямке рюкзака, но он ничего не говорит, поджидая, пока брат закончит высказывать всё, что думает о сегодняшнем его образе. Хоть они оба и знают, что никаких оскорблений не будет озвучено, нервозность проскальзывает у обоих близнецов. — Значит, сегодня хороший день? — спрашивает Юнги, наклоняя голову чуть вбок и улыбаясь уголками губ. Этот вопрос без какого-либо подвоха, но то, как Шуга после него расслабляется, опуская напряжённые плечи, и вздыхает с коротким кивком, говорит младшему, что он сделал всё правильно. Шуге было восемнадцать, когда он начал экспериментировать со своим внешним видом, начиная с волос и пирсинга (которого сейчас уже нет, кроме ушей) и заканчивая стилем в одежде. Агуст подшучивал, что ждёт «тотал блэк лук», с кучей цепей и символикой, включающей в себя черепа и пауков, но всё оказалось куда менее плачевно. Более тёмные, однотонные тона в одежде начали разбавляться яркими, светлыми, даже было что-то пастельно-фиолетового цвета, правда, носилось совсем недолго. Юнги увидел брата, заинтересованного в юбке, когда вместе ходили по магазинам в поисках разнообразия своих скучных футболок. В тот раз Шуга просто потрогал материал, фыркнул себе под нос и направился дальше, а младший остановился и рассматривал её, не замечая ничего необычного. Обычная юбка тёмно-серого цвета, в том стиле, что любят носить девушки в жаркие дни летом, добавляя ещё деталь в виде чулков. Почему Шуга вообще обратил на неё внимание, было непонятно, но Юнги не стал заморачиваться и направился за близнецом дальше. У парня нет никакой странной помешанности на женской одежде, на юбках в частности. В гардеробе она всего одна, та, которую Шуга надел сейчас, и совсем не розовая с бантиками и рюшечками. Юнги знает, что брат купил её около года назад, поняв, что она неплохо будет смотреться в сочетании с некоторыми вещами, да и не привлекает особо внимания, если вдруг окажется на парне. Юнги часто любил сравнивать эту юбку с теми, что носят японские школьницы, за что получал лёгкие удары от близнеца по руке. Лично он не разбирался в том, какие виды данного элемента одежды вообще существуют, но он знает, что юбка-карандаш не всегда смотрится привлекательно, как и длинные, почти в пол. Юбка, которую носит Шуга, чёрная и длиной выше колена, с широкими складками, как раз теми, что придаёт вид школьной японской формы, которую Юнги видел во всяких дорамах. Брат всегда надевал её поверх узких, зауженных чёрных брюк, поэтому, если рассматривать образ Шуги в общем, то стереотипно-женский элемент одежды не бросался в глаза и не делал из парня посмешище. Шуга всегда был человеком довольно широких взглядов, поэтому на очередную шутку Агуста про его внешний вид сказал, что приписывать одежде гендер — занятие глупца. Близнец понял, что задел не ту тему, поэтому извинился. По секрету, как помнит Юнги, брату понравилась юбка так же сильно, как и остальным, но признавать этого не будет до последнего, иначе тот ещё слишком загордится своим хорошим вкусом в выборе одежды. Шуга не носил подобные вещи постоянно, только в те дни, когда чувствовал себя достаточно хорошо. Он знает, что Джин, Хосок и Чонгук не осудят его, приди он не в джинсах. Ему важно ощущать защиту и принятие со стороны друзей, ведь те не посмотрят косо. — Пялишься так, будто впервые увидел меня, — говорит Шуга, отвлекая Юнги. Следом он издаёт смешок, который, как надеется, разрядит обстановку и затянувшуюся тишину, но игнорировать блеск в глазах младшего не может. Это что-то странное: восхищение граничит с чем-то более голодным, скрывающимся за мутной поволокой. Шуга чувствует неловкость, когда брат снова осматривает его с ног до головы, а потом направляется к выходу и почему-то с хрипотцой в голосе, несвойственной ему, говорит: — Опаздываем, хён. Старший провожает напряжённую спину и поправляет рюкзак на плече, опуская взгляд вниз и думая, неужели в этот раз юбка была лишней? Но он так долго выбирал под неё верхнюю одежду, да еще и разглаживал эти идиотские складки, выглядя, действительно, как школьница из дорамы, а всё, что сказал Юнги, — опаздываем? Никакого комплимента, как это обычно бывало, а только сухое предупреждение? Он чувствует, как расстраивается, хотя не понимает причину. Одеваясь, он хотел, чтобы младший заметил его попытки выглядеть хорошо сегодня, но… когда одобрение близнеца стало настолько необходимым? Парень закусывает губу, всё ещё стоя у своей комнаты, и сжимает край юбки, будто злится не на себя, а на неё. Хочется услышать от Юнги приятные слова, в которых плещется восхищение и трепетность, и Шуга проклинает, что позволяет такому снова просочиться наружу. Контроль над собой — его слабость, особенно когда дело касается Агуста и Юнги. Он хочет, чтобы однажды его братья сняли с него эту юбку под тихие комплименты о том, как великолепно он выглядит в ней.