How do we know this is wrong?

Агуст чувствует на своей макушке прожигающий взгляд, который, если честно, мешает сосредоточиться на работе. Он ёрзает на кресле, щёлкает по окну программы, сворачивая его, а потом недовольно поворачивается к затихшему Намджуну и встречается со своими будущими нотациями лицом к лицу. Ким сам по себе не тот человек, который будет лезть не в своё дело или разбирать чужие песчаные дюны. Он поможет, если спросят совета, но никогда не настоит на разговоре, если человек не хочет. Однако, думает парень, сейчас в его голове будет прожжена огромная дырка из-за младшего. Намджун сидит на новеньком кожаном диване, держит в руках мышку от ноутбука, но взгляд не направлен на монитор. Смотрит поверх экрана на Агуста и ждёт, пока тот первым что-то скажет. Потому что Намджун не начинает разговор первым, даже если очень сильно хочет. Терпение Мина огромно, но не бесконечно, а сосредоточиться на работе ему необходимо, ведь сроки горят, а донсен упёртый баран. — Если ты сейчас откроешь свою говорилку и скажешь какую-то чушь, то можешь уходить из моей студии, — предупреждает Агуст серьёзным голосом, чтобы у младшего отпало всё желание как-либо начинать беседу, которая не несёт в себе никакого смысла. Намджуна, кажется, это абсолютно не запугивает, потому что он всё ещё с каменным лицом смотрит на хёна и молчит. Его взгляд перемещается с парня на часы на стене, показывающие шесть вечера. Довольно рано для того, чтобы сворачиваться и расходиться по домам, особенно для Агуста. Намджун обычно в такое время может спешить к семье на ужин, а вот Мин к себе в квартиру идёт с неохотой. — Сейчас шесть вечера, — утверждает младший, на что Агуст хмурится, тоже поглядывая на часы, а потом пожимает плечами, потому что не особо понимает, к чему это. — Ага, Джун, я слежу за временем, — Кима этот ответ не удовлетворяет, что полностью отражается на его лице. — Ужин будет готов через час, ты можешь ещё успеть, — говорит он, не намекая, а говоря Мину прямо: иди домой к братьям. Намджун знает, что Юнги с Шугой ужинают ровно в семь потому, что довольно часто брал трубку, когда Агуст отлучался в туалет или оставлял телефон на диване. Это было неловко: слышать, как мягкий голос Юнги спрашивает, чем занят близнец и не собирается ли идти домой. Намджуну приходилось ловить краем глаза отрицательное мотание головой и отвечать, что нет, извини, хён, он задержится. Юнги вздыхал на том конце, благодарил и мгновенно отключался. Ким не понимал, почему ему становится стыдно за проделки своего хёна, сидящего за компьютером и делающего вид, что не особо волнуется по поводу случившегося. Агуст странно относился к своим близнецам, и Намджун этого не понимал тоже. Разве получать заботу от них не является приятным? Что могло случиться, согласись он выйти пораньше из студии и поужинать с ними? Ким, на самом деле, знал, чего избегает хён, но считал это глупостью. Он живёт с ними в одной квартире, избегать их не получится в любом случае, как бы ни старался. На лице Агуста заметно ещё большее недовольство, чем было до этого. Смотрит на Намджуна прожигающим взглядом и ясно даёт понять, что эту тему они поднимать сейчас не будут. — Давай, хён, скажи снова какую-то глупую отговорку на этот счёт, — раздражённо говорит Ким, махая рукой в сторону. — Это же единственное, что ты можешь делать, да? Снова прятаться здесь и сухо ответить на звонок своего брата. — Намджун, — строгим тоном Мин заставляет донсена стушеваться и замолкнуть. Тот понимает, что перешёл черту, как это обычно и бывает. — Я поражаюсь с тебя всё больше и больше, — парень цокает, и вправду выглядя более взволнованным из-за всей ситуации, нежели Агуст, поджимающий губы. Видеть попытки Намджуна вбить в его голову какую-то истину приходится не первый раз. И не последний, как думает старший. Это просто выражение некой заботы и желание показать парню, как он не прав в том, что делает. Агуст и сам понимает, что прятаться от близнецов, которые всю жизнь были рядом с ним, буквально являясь частичками его самого, больше похоже на поведение шестилетнего ребёнка. «Игра в прятки» рано или поздно закончится, не успеешь даже моргнуть, как все попытки избегать того, что рано или поздно настигнет тебя, провалятся и оставят после себя только разочарование. Привык ли Агуст бежать от проблем? Нет. Никогда подобное не казалось ему правильно, зато разговоры и потуги решить их — да. Впервые ему приходится идти против себя же и противоречить своим жизненным устоям, потому что ему страшно. И он совсем немного трус. Намджун как-то раз сказал, что он сбегает не от близнецов, а от себя самого. Агуст на это ничего не ответил, думая, что, даже согласившись с этим, ничего не изменится. Никакая храбрость в нём не появится мгновенно, а проблема не решится по щелчку пальцев. Его чувства не изменятся. — Два дня назад ты сказал мне, как тебе жаль и насколько сильно ты не хочешь расстраивать их, — решает прервать тишину Ким, напомнив о недавнем разговоре. Агуст мычит, складывая руки на груди и убирая осветлённую чёлку со лба. — Но посмотри, где ты сейчас, — продолжает парень, кивая в его сторону, — пропускаешь ужин, а на звонок Юнги-хёна снова ответишь глупой отговоркой. Они расстроятся, как бы сильно ты этого ни боялся. — Я пытаюсь всё исправить, — говорит Агуст, а Намджун как-то грустно усмехается. — Не делай вид, будто делаешь это для них, потому что это ложь, — Мин вопросительно приподнимает бровь на сказанное, заставляя донсена уточнить: — Ты не можешь быть уверенным в правильности своих действий, пока не будешь знать точно, не усугубляешь ли ты ситуацию. Как можно её усугубить, хочет спросить Агуст, когда всё и так хуже некуда. Его затапливает злость и раздражение, но просвета надежды на то, что, возможно, Намджун прав, не появляется. Глупость всё это, как и допускать мысль, что он не один сошёл с ума. Агуст не верит в рай или ад, но думает, что всё-таки, как ни посмотри, он греховен и заслуживает наказания.