How do we know this is wrong?

Юнги и Шуга всеми силами пытались найти достойные аргументы, чтобы не начинать на пустом месте очередную ссору с Агустом. Они не любили устраивать разборки лишь потому, что им там что-то кажется. Сначала близнец ушёл из дома, не позавтракав, но вернулся домой в обычное время, около одиннадцати вечера. Через дня два это повторилось, только к тому моменту, когда оба младших привыкли слышать звук открывающейся двери, в прихожей стояла тишина. Юнги сказал, что десять минут опоздания не сыграют никакой роли, ведь, мало ли что могло случиться? Намджун точно бы не позволил Агусту задержаться в студии, поэтому причина должна быть. Она и была, наверное, только парни об этом не узнали ни тогда, ни на следующий день. Потому что брата на кухне в восемь утра снова не было. Шуга не устраивал панику на пустом месте: он не любит это делать. Возможно, он заботливее, чем Агуст, но вовсе не значит, что будет бегать за старшим и выпытывать у него информацию, почему тот так резко перешёл на другой режим дня. Юнги решил не встревать в ситуацию потому, что подобное происходит не первый раз. В основном это не заканчивается чем-то плохим, просто загруженность по работе бывает у всех, как и у него с учёбой. Однажды Агуст пришёл домой в три часа ночи, отмахиваясь от вопросов Юнги и скрываясь в комнате. На следующий день входная дверь была закрыта до пяти утра, потому что мой дедлайн горит, парни, я покончу с этим треком и всё будет в порядке. Разве братья могли не верить своему близнецу? На самом деле, могли, потому что уже имели дело с поздними (ранними) приходами Агуста домой из студии. Никто из них не хочет вспоминать то время, наполненное криками, обвинениями и нервотрёпкой. Старший Мин пытался исправить ситуацию, но, кажется, делал всё только хуже и хуже, пока Шуга не вправил ему мозги. Они могли творить всю херню, которую захотят, но это никак не должно сказываться на их отношениях и на Юнги в частности. В тот момент отсутствие брата по ночам в Юнги отпечатывалось повышенной взволнованностью и бессонницей, избавляться от которой приходилось долго. Агуст клялся, что больше такого не случится, потому что он заботится о них. Теперь, по какой-то неясной причине, всё повторяется снова. Сначала завтраки без старшего брата, потом попытки продержаться до часу ночи, надеясь, что тот всё-таки вернётся пораньше, а когда одним утром Шуга проснулся и заглянул в комнату к Агусту, увидев там заправленную кровать, его терпение лопнуло. Он вообще не ночевал сегодня дома. Гиперзаботливость не характерная черта для Шуги, но забота о братьях — первостепенная задача, пока они живут все вместе. В то утро он хотел набрать номер брата, спокойным голосом, будто ничего не произошло, спросить, где он и почему не пришёл домой, но он знал, что не сдержится. Услышь только хриплый, низкий ото сна голос Агуста, которым скажет ленивое «Да?» в трубку, все тормоза слетят напрочь. Что он и Юнги сделали, чтобы старший снова вернулся к попыткам избегать их? То, что это именно избегание, сомнений не возникает вообще. Они знают Агуста, потому что он их брат, выросший с ними. Замечать даже малейшие изменения в нём легче лёгкого, поэтому Шуга и Юнги знают, что опять что-то случилось. Это их вина? Или старший надумал себе какую-то чушь и теперь думает, что прятаться в студии — хорошая идея? — Вдруг у него и правда всего лишь горит дедлайн? — спрашивает Юнги, смотря на брата, закатывающего глаза. — Намджун говорил, что этот сингл очень важен для них, поэтому… — Сказать об этом нам он не мог, да? — прерывает Шуга. — Он использовал эту отговорку полторы недели назад, — напоминает парень, и Юнги понимает, что да, за полторы недели проблемы с треком уже могли решиться. — Сейчас в квартире вообще не появляется. Младший вздыхает, присаживаясь рядом с братом на диван. Близнец немного взвинчен в последние дни, пытается сосредоточиться на учёбе, но получается с натяжкой. Семейные проблемы не совсем привычны для близнецов, но когда они возникают, то все трое теряются и не знают, что делать. Один упёртый, другой тоже, а третий решает только прожигать парней взглядом и говорить, что ситуация вообще не улучшается. — Ты ведь знаешь, что нам не стоит так сильно беспокоиться о нём? — Юнги смотрит на Шугу, тыкающего языком во внутреннюю стенку щеки и грустно усмехающегося. — Агуст любит нас, возможно, всё скоро встанет на свои места. Он пытается утешить брата и себя, но понимает, что это всего лишь тщетная надежда. Младший ненавидит чувствовать, как кто-то из них отдаляется. Он зависим от близнецов, что является взаимным, только вот причина этому не совсем понятна. Играет ли здесь роль их родственная связь? Или тот факт, что двадцать два года были не разлей вода, везде таскаясь только втроём? Или что-то совсем другое? — Я и он, — начинает тихо Юнги, робко прикасаясь к плечу брата, привлекая к себе внимание, — ценим твою заботу о нас. Уверен, Агусту просто сложно выразить это словами, но ты и так знаешь об этом, — Шуга кивает, смотрит на лицо брата перед собой и снова задаётся вопросом, когда он вляпался во всё это. У младшего слабые мешки под глазами, ранки на подбородке, потому что неаккуратно побрился, и какие-то шелушения на коже, ведь совсем не заботится о ней. Юнги идеален в своей неидеальности, что в голове у Шуги звучит как самая откровенная глупость. Ему не шестнадцать, время, когда ты стремишься завести какую-нибудь хорошую девочку в старших классах, уже давно прошли. Парню смешно вспоминать причину, по которой он после семнадцати не мог никем интересоваться. Он спрашивал себя, как можно замечать кого-то другого, когда Юнги именно тогда избавился от своей глупой причёски, где чёлка всегда стояла торчком, уложенная кверху, а шепелявость стала некой изюминкой в его речи? В то же время Агуст впервые осветлил волосы, сделал пирсинг в ушах и показал себя на сцене, выкрикивая в микрофон агрессивную лирику, написанную ночью в комнате Шуги, пока тот ещё не спал. Его братья стали всё больше и больше формироваться как личности, находить своё собственное «я» и показывать его окружающим. Как Шуга мог закрыть на такие вещи глаза и влюбиться в девушку или парня? — Иногда я думаю, от кого ему досталась такая упёртая задница? — задаёт риторический вопрос старший, слыша от близнеца смешок. Рука на плече горячая, почти обжигает, но её спешат убрать так быстро, что Шуга даже не успевает расстроиться. — Хён немного мудак, — отвечает Юнги, пожимая плечами, и как ни в чём не бывало отворачивается. Шуга успевает только издать смешок и помотать головой. — Но мы любим его. Младший давится слюной и хрипит: «конечно».