How do we know this is wrong?

Юнги и Шуга чувствовали себя немного особенными, когда Агуст приходил к ним на диван поздно вечером с открытым ноутбуком и плюхался между двумя тушками. Обычно младшие сделали бы вид, что недовольны прерванной дрёмой или тихой беседой, но у их брата было то самое лицо. Немного довольное и ожидающее похвалы. Потому что ему нужно было мнение своих близнецов по поводу нового трека. В основном Агуст не нуждался в чьём-то мнении по поводу музыки. Он знал, что делал, знал, как будет лучше и правильней, чтобы понравилось как можно большему количеству людей, считая и его собственную аудиторию, однако всегда возникали моменты неуверенности. По Мину нельзя было сказать точно, когда в его голове проскальзывает мысль, что что-то неправильно, немного сухо и вообще не так, как он хотел изначально. В таких ситуациях возникало два варианта исхода событий. Первый: Агуст забьёт на это огромный толстый чл- орган и оставит до лучших времён, а второй подразумевал мнение со стороны. Чаще всего, конечно, это был Намджун или другие продюсеры в агентстве, и именно поэтому сейчас двое парней были удивлены, когда брат заявился к ним с открытым файлом нового трека. Агуст мог делать вид, что мнение его близнецов не так важно, как тех, кто действительно разбирался в музыке, но Юнги и Шуга были кем-то вроде слушателей. Кому, как не им, понимать, где звучит хорошо, а где — нет? Чаще всего младшие не совсем могли объяснить, что именно не так, потому что не разбирались в заумных словечках, но даже размытого описания Агусту хватало, чтобы понять. Юнги и Шуга знали, как это важно для их брата, поэтому всегда были честны и искренны, прямо заявляя, где, по их мнению, стоило бы больше поиграть со звучанием. Всегда ли прислушивался к этому старший? Да. Очевидно, что в этом виновата глупая влюблённость, делающая из него мальчика под каблуком, но близнецы ещё никогда не советовали ничего плохого. Сейчас именно тот момент, когда ему снова нужна помощь, а из-за того, что находится не в студии, без Намджуна под рукой, то вариант только один: потревожить дремавших в обнимку братьев и молча пристроить на коленях ноутбук. Двое парней выглядят сначала сонными, пытающимися понять, почему их прервали и так нагло заставили отпустить друг друга из тёплых объятий, но потом наткнулись на блондинистую макушку и вздохнули. Агуст посмотрел на них и в следующее мгновение немного смягчился. Длинные пальцы сначала зарылись в волосы Юнги, начав нежно массировать кожу головы под довольное мычание, а вторая рука легла на щёку Шуги и медленно огладила покрасневшую кожу. — Когда вы сонные, то похожи на слепых котят, — комментирует с усмешкой Агуст, не прекращая ласку, и парни только громко фыркают на такое заявление. — А ты похож на брата, который вообще не заботится о своих донсенах, раз позволяешь себе прервать наш сон, — бурчит Юнги, утыкаясь лбом в плечо старшего и слегка потираясь о него, чтобы хоть как-то сбросить с себя дрёму. Агуст улыбается на действия брата, чувствуя приятную тяжесть на себе, и думает лишь о том, что это стоило того. Близнецы в первые минуты после сна до безумия ленивые, мягкие и требующие повышенного внимания, в отличие от него самого. Он может только огрызнуться и послать куда подальше (чаще всего за кофе), но эти двое и сами не понимают, насколько разморёнными выглядят, когда вот так активно выпрашивают у него ласку. — Что будете делать ночью, если сейчас отоспитесь? — спрашивает Агуст, переводя взгляд на притихшего Шугу. Он думает, что наткнётся на прикрытые веки близнеца, который просто молча наслаждается поглаживанием по своей щеке, но вместо этого крупно вздрагивает. Шуга смотрит на него пронзительно, с серьёзным выражением лица, будто обладает рентгеновскими способностями заглядывать в самую глубь человека. Он не отстраняет чужую руку от себя, но и не прижимается к ней, просто застыв на месте, и Агуст знает этот взгляд. Шуга уже не выглядит сонным, даже нет и намёка на улыбку, но не отводит глаза от старшего и продолжает сверлить его. Как будто ищет в нём ответ на свои вопросы, бьющиеся о стенки черепной коробки, а Агуст только и может, что замереть и смотреть в ответ. Знакомые черты лица, выученные наизусть в собственном отражении, пугают сейчас как никогда прежде, и старший даже не может прервать эти странные гляделки. Отгоняет от себя мысль, что стоит наклониться лишь слегка вперёд, сократить никому не нужное расстояние и прижаться к сухим на вид губам, прикрыть веки и словить громкий выдох, но. — Ты что-то хотел нам показать, хён? — звучит голос Юнги со стороны, который переводит на ноутбук свой взгляд, а Шуга после этого моргает. Момент пропадает: Агуст облизывает губы, всё ещё наблюдая за братом, а тот делает вид, что ничего не произошло и мягко отстраняет его ладонь от себя, пододвигаясь ближе и заглядывая в экран. — Д-да, — отвечает старший, кивая и тыкая по лаптопу. Он прочищает горло. — Это то, над чем я работаю уже несколько дней. — Для себя? — хриплым голосом интересуется Шуга, не поднимая взгляд, но Агуст почему-то всё равно вздрагивает снова. Что с ним не так? Старший мычит, неуверенно двигая курсор по экрану и включает трек. Тишину первым делом разрывает звук короткого щелчка, а потом протяжённые, низкие синтезатора. Мелодия спокойная, медленная, здесь нет никаких резких, агрессивных барабанов, что привыкли слышать близнецы, но отчётливо понимают, насколько трек ещё сырой. И даже так, прислушиваясь с закрытыми глазами и наслаждаясь слегка ускоряющимся темпом, где добавились ещё тихие хлопающие звуки, осознают, что это не так плохо. Агуст пришёл к ним за мнением, потому что это что-то новое для него, ему нужно было услышать, что эксперименты со стилем в музыке идут удачно. Юнги хмурится, без сомнений слыша в мелодии какое-то печальное настроение. Он уже догадывается, что в лирике не будет громких слов, оскорблений или ругательств, что так сильно старший любит выкрикивать в микрофон во время выступлений в клубах. Здесь что-то гораздо более расслабленное и личное, словно... рассказывается чья-то история. Однако мелодия даже в таком сыром виде поражает, а ещё заставляет младшего поддаться искушению прикрыть глаза и позволить звукам синтезатора стать более приглушёнными. Через полторы минуты Агуст тыкает по лаптопу, обрывая трек, и поворачивается к Шуге. У того лицо задумчивое, но не нахмуренное, может, недоумённое пару секунд. — Это... не ты, — в конце концов выдавливает он, и старший приподнимает бровь. — Не пойми неправильно, — спешит исправиться Шуга, — мелодия даже в таком виде цепляет, особенно синтезатор, но это слишком... не по-твоему. Агуст не опускает бровь, смотрит на брата и только потом неуверенно кивает. Он понимает, что имеет в виду близнец, привыкший слышать от него что-то совсем другое, но уж точно не думал, что свою конечную мысль Шуга сформулирует так: это не ты. — Думаешь, мне не стоит её заканчивать? — тихо спрашивает Агуст, переводя взгляд на ноутбук. — Я не слышал лирику, — отвечает парень, качая головой, — и до конечного результата ещё долго, поэтому... она выйдет прекрасной в итоге, хён, — тихо говорит он, нежно смотря на старшего. — Я просто решил сказать тебе, что такое очень необычно для тебя. — Я знаю, — Мин хмыкает, а когда поворачивает голову в направлении Юнги, чтобы спросить о том, что он думает, то натыкается только на приоткрытый рот и мирное дыхание, а голова так и лежит на плече, создавая тяжесть. Агуст прыскает, хихикая с брата, но при длительном наблюдении смех сходит на нет. Юнги такой умиротворённый, когда спит, выглядит моложе своих лет, а ещё до безумия невинным. И эти приоткрытые, слегка влажные от слюны губы нежно-кораллового оттенка. Их хочется поцеловать, либо просто коснуться подушечкой пальца и почувствовать, насколько те упругие и мягкие. Шуга видит, как старший завис на пару секунд, поэтому слегка кашляет, пугая брата. Тот вздрагивает, промаргивается, чтобы отогнать ненужные мысли, и бездумно кивает. После минуты рассуждений тихо просит отставить ноутбук на столик перед диваном, а сам аккуратно перекладывает голову близнеца с плеча на свои бёдра. Юнги сначала недовольно мычит, потом издаёт полузадушенный звук, а в конце расслабляется, как только прикасается к чему-то мягкому. Шуга и сам не сдерживает тихий смешок, глядя на эту картину; встаёт перед братьями, слегка наклоняясь и чересчур нежным движением убирая чёрные пряди с лица близнеца, а потом переводит взгляд на смотревшего на него Агуста. Младший так и замирает с вытянутой рукой, слегка сгорбленный и ожидающий какой-то реплики. Но Агуст молчит, как и Шуга, просто сверлит взглядом со странной эмоцией на лице, а когда зарывается пальцами в чёрные пряди Юнги, прекращая копошение головы на своих бёдрах, то говорит тихим, слегка хриплым голосом, но вовсе не потому, что недавно проснулся, а от волнения. — Думаешь, это хорошо, что мы знаем друг друга лучше, чем кто-либо другой? — Шуга на этих словах моргает раз, два, а потом приоткрывает рот, так и не произнося ничего. — Даже то, чего не должны, — добавляет Агуст, и младший сглатывает. Он выпрямляется, убирает за спину вытянутую руку, а потом плюхается рядом с братом и вздыхает. Шуга хочет сказать «да, наверное, это хорошо», ведь иметь человека, понимающего тебя с полуслова, — разве это действительно плохо? Но чувства в груди снова начинают какую-то вакханалию, и парень потирает около сердца рукой, пытаясь избавиться от чего-то тянущего и колющего, а в горле неожиданно першит. Взгляд падает вниз, на тёмную макушку Юнги, который уже наверняка видит приятный сон и наслаждается мягкостью бёдер, вызвавших у него огромный интерес когда-то, и Шуга надеется, что тот продолжит выглядеть умиротворённым ещё некоторое время. Не обременённый чувствами, проблемами, страхами и волнениями. Сам Шуга уже давно опускает руки и прекращают борьбу. — Мы не знаем друг о друге всего, — задумчиво отвечает парень, глядя на Агуста. Тот поднимает бровь, задавая молчаливый вопрос. — Иначе бы сейчас не гадали, что с нами происходит, — тихо, почти шёпотом, будто какой-то грязный секрет, но старший вздрагивает так крупно, резко отворачивая голову, что и Шуга сожалеет о сказанном. — Я надеюсь, никто никогда из нас и не узнает, — через какие-то минуты две говорит рэпер, шумно вздыхая. Младший продолжает смотреть на профиль брата, но у него нет ни одного вопроса по поводу того, что тот имеет в виду. Возможно, он просто понимает, какие вещи его близнецы не должны узнать. Что, если и у Агуста похожая ситуация? — Что именно? — спрашивает Шуга, не надеясь на ответ, и когда тишина затягивается, то только получает подтверждение своим догадкам. Брат не будет отвечать. Агуст продолжает перебирать чёрные, мягкие пряди в своих пальцах и оглаживать бархатистую кожу щеки Юнги, не замечая, насколько интимны его действия. Шуга иногда и сам позволяет себе такие выходки, и он знает, насколько не братскими они выглядят. У его хёна они такие же.